Роза Мира и Демагогия: заметки и наблюдения

Денис всё правильно описывает.

И я в своей жизни столкнулся с похожими ситуациями и могу засвидетельствовать похожие же мотивы. Просто их не сразу видно, а часто их не позволяют увидеть собственные эмоции и безграничная вера в авторитет лидера. А потом эмоции остынут, но ты ощущаешь себя обязанным и по этой причине не «уполномоченным» на критику. Однако, пройдёт время и, когда все долги окажутся уплаченными, то тебе так или иначе всё равно придётся подытоживать свой былой опыт — ты начинаешь всё переосмыслять и вещи встают на свои места. И вспоминается многое, от чего раньше отмахивался...

Та же самая лесть в адрес значимых фигур и заискивание перед ними на фоне, казалось бы, строжайшей и непререкаемой принципиальности в отношении рядовых членов организации, и на фоне вобщем-то безразличия ко «внешним». То есть, «внешние» рассматриваются либо как материал и рессурс для дальнейшей обработки, «тесто для пирожков», либо, если не «рессурс» и не «тесто», то к ним просто теряют всякий интерес. А если — о, ужас! — кто-либо «был», но потом «отошёл», то это практически уже непрощаемый грех. Он враг — с ним будет вестись война не на жизнь, а на смерть!.. И так в итоге получилось, что война пошла вдруг по всем фронтам. И организация оказалась вечно осаждённым бастионом, непрерывно сражающимся со всем миром. А нам говорили: не мудрено — ведь «мир во зле лежит»!

Но удалился от нас потом дух радости, «дух смирен», а война сделалась всегдашним состоянием ума и сердца, и более беспристрастные люди начали задавать себе вопрос: Зачем это? Не для самой ли собственно войны всё и затевалось? Не ради неё ли шли на конфликты, когда, в сущности, можно было легко сгладить острые углы, не ради неё ли жертвовали главным ради второстепенного, не ради неё ли теряли друзей?..

А в том-то вся и суть, что «главное» и состояло в сотворении из себя «диссидента», «протестанта», «революционера». Остальное лишь оболочка, идеологическое наполнение. Хотелось вести за собой, хотелось командовать, хотелось обладать властью, хотелось стать эпицентром всех галактик и «фокусом света всех звёзд».

Судьба, правда, распорядилась иначе.

Все верно. Но ты обещаешь людям то, что при определенных условиях реально и чего ты сама искренне желаешь добиться. С Демагогом тут отличие вот какое: те обещания, которые дает он, либо нереальны, либо реальны, но их воплощение ему на самом деле не нужно.
Возьмем Колдунью и ее обещания сделать всех гениями и создать свой театр. Первое вообще невозможно, Колдунья — не Господь Бог и раздавать таланты и гениальность не может. Второе в принципе было бы возможно, желай этого Колдунья на самом деле и прилагай она к этому все усилия. Но чем дальше, тем больше становилось очевидным, что цели у нее другие — «работа с людьми», как она говорила, а для этого театр как особый институт ей не требовался. Так что разговоры о «своем театре» по инерции еще шли... но даже ее ближайшее окружение постепенно, как я понимаю, переставало в них верить. На смену обещанному «театру» очевидно шла «секта».


О, а я вот об этом не подумал. Видимо, это еще одна причина, по которой Демагога поддерживают: чувство долга, дружеские обязательства, которые заставляют закрывать глаза на его явную неправоту и поддерживать даже там, где без Демагога человек высказывал бы совсем другие идеи и взгляды. «Истина, конечно, дорога, но Демагог мне друг и потому дороже».

Язык как замена уму, чести и совести

Практически у всех демагогов совершенно особые отношения с языком. Оно и не удивительно, владение языком — единственный настоящий дар Демагога, с его помощью он творит чудеса, обольщает и вдохновляет, манипулирует и возносится. По большей части, у Демагога и нет ничего, кроме языка. Отсюда закономерно его желание придерживаться некоего мировоззрения, в центр которого как раз и поставлен язык, хотя это мировоззрение далеко не всегда Демагогом формулируется открыто и явно. Но в любом случае воззрения Демагога на язык сильно отличаются от тех представлений, что существуют в настоящее время в науке и философии.

Вся вторая половина XX века — это период так называемого «лингвистического» поворота в философских и гуманитарных науках, активно исследовавших свойства языка. В результате были открыты довольно любопытные вещи... В частности то, что язык — особая «сфера бытия», а вовсе не способ описывать реальность. И язык, как и речь живет своей собственной жизнью, мало зависящей от внеязыковых процессов и явлений. Открытия эти породили постмодерн... но это другая история. Пока же, суммируя все сказанное о языке к началу XXI века, отметим следующее: познание реальности осуществляется не столько благодаря, сколько вопреки языку. Язык — некое мутное стекло, хотя иногда довольно красочное, сквозь которое мы вынужденно глядим на мир вокруг себя, на людей и даже на чужие мысли. Мы как бы все время «прорываемся» к реальности через заросли языка, его конструкции и понятия, а в момент познания истины мы оказываемся «по ту сторону» от него. Когда мы что-то по-настоящему поняли, язык нам больше не нужен, он был инструментом, посредником, любившим отвлекать внимание на себя, но теперь некая реальность постигнута, стала частью нашего опыта, и она более не нуждается в подпорках и выражении через чуждую ей языковую стихию.

Познать мир — это преодолеть язык, которым он описан.

Но вот как раз такое видение языка Демагога категорически не устраивает: язык — его царство, и выход за пределы языка всегда есть выход из-под власти Демагога. Потому предлагается другая модель, несколько абсурдная, но зато Демагога полностью удовлетворяющая.

В этой модели язык и реальность полностью тождественны. Существует лишь то, что описано в языке, и только так, как в языке описано. Потому и выходить за пределы языка не нужно: он — единственная реальность, и кроме него вообще никакой реальности не существует. Причем чем ярче язык, тем естественно, подлиннее реальность.

Если вдуматься, нам предлагают вместо реальности сказочный лес, порожденный языком, и лес этот сотворен магическими чарами Демагога, поскольку он — хозяин этого леса, по мановению его руки в нем меняются декорации... и он милостиво предлагает нам вечно блуждать по этому лесу, где он сотворил каждое деревце, где он насылает бурю и град, где он — хозяин зверей и чудовищ, где он — всесильный творец, играющий с неосторожным путником как со своей куклой.

На самом деле это не реальность, а голограммы, которые Демагог непрерывно творит с помощью языка и шлет в головы тех, кто имел неосторожность ему довериться.

Денис, а придумывание своего особого зыка, загадочно звучащих имен и витиеватых терминов в эту же кассу?

Ага, я как раз к этому перехожу

Структура демагогического дискурса


Речь Демагога — настоящий аппарат для производства фокусов, превращающий на глазах зачарованной публики белое в черное и черное в белое. Фокусы эти эффектны, но механизм их известен, и может быть по частям и по шагам описан.

1. Эмоциональность. Демагогу прекрасно известно, что лучше усваивается то, что эмоционально окрашивается; запоминается и принимается то, что снабжено хорошим зарядом эмоций, неважно каких. Потому Демагог кажется постоянно пребывающим в состоянии истерической взвинченности: это не только следствие его истероидности, но и способ трансляции желаемых идей, взглядов и информации. Правда, это на публике — когда у Колдуньи не было необходимости кому-то промывать мозги, она была скорее молчалива и замкнута. Но стоило ей завладеть чьим-то вниманием, как она преображалась: Валькирия! Пифия! Посвященная, вещающая о тайнах, известных только ей!

2. Имитация мудрости. О, это особенно интересно. Как мы видели, Демагог одарен в сфере языка, но не в сфере интеллектуального творчества. Однако, будучи «вождем», он нуждается в ореоле мудреца. Где ж взять то, чего нет? И снова на выручку приходит язык. Слова могут передавать мысли... а могут скрывать и их отсутствие, поскольку возможности языковой мимикрии бесконечны.

Итак, как имитируется «глубокое содержание» демагогической речи?

а. Обилие банальностей, подаваемых как «открытие». Демагог с такой яркой непосредственностью подает то, что и так всем известно, что все невольно думают: Как глубоко! И какая правда! Хотя эту правду и без него все знали, только не могли столь громко выразить.

б. Изобретение понятий или конструирование из имеющихся непонятных сочетаний. В этом случае никто не в силах уловить смысл демагогического высказывания, и потому считают себя недостойными дураками, которым еще постигать и постигать смысл сказанного Демагогом. На самом деле за придуманными словами и выражениями не стоит НИЧЕГО, кроме языковых кульбитов.

Колдунья этим особо славилась. Под конец своей карьеры у нас она изобрела «Систему управления энергией», которую предлагалось последователям изучать. Система излагалась с помощью изобретенных ею понятий, смысла которых никто был не в силах уловить: «затакт», «сжатие», «расслабление», комбинировавшихся в невероятные сочетания... «Выходим в покой через затакт, захватываем сжатием и выводим на зрителя...» Кажется, что это — о чем-то. На самом деле — ни о чем, это чудесные языковые конструкции, ведущие собственную жизнь и имитирующие существование чего-то, чего нет.
Но мудрость Колдуньи казалась беспредельной...

в. То же самое можно делать не с понятиями, а с образами. Технология абсолютно та же, только на смену неопределяемым понятиям приходят размытые образы в столь же невероятных комбинациях. В свое время мне довелось читать статью одной юной филологини, которая призывала, подобно Данте, бесстрашно пройти все круги семиотического пургатория... Бог знает, чего она там имела в виду, но словосочетание «семиотический пургаторий» стало в нашем кругу с тех пор нарицательным: корень «пург» (чистый) парадоксальным образом присутствует в «пурген» и «гнать пургу».

Тенгу намекает на «Розу Мира», я думаю, с ее новой терминологией и обилием метатопонимов.

Андреев давал новые слова исключительно для новых понятий, прежде неизвестных, не обсуждавшихся и не описываемых никем до него. Это большая разница. Если ты что-то открыл, то ты имеешь и право назвать его, как тебе угодно... Хотя, в случае Андреева большинство терминов его нарративного аппарата не являются авторскими выдумками, как таковыми — это скорее имена собственные тех метагеографичеких областей и трансфизических сущностей, которые ему были показаны. Знание об этих сущностях передавались ему уже вместе с готовыми именами и названиями.

«Семиотический пургаторий» — это прелесть!!!

О да! Где-нибудь в рассказах использую, если представится случай

Кстати, в Петербурге есть замечательное кафе под названием «Пурга» И вход в «Пургу» охраняют очаровательные зайцы-самурайцы! И эсминец с ними за компанию

Ольга, прекрасное фото. Сохраню на память.

Владимир, спасибо!

А я мечтаю добраться до Киева. Лучше весной. Правда, в этом году уже не получится — вся весна распланирована — но всё равно мечтаю Мои мечты рано или поздно переходят в действие

Ольга, буду рад встретится с Вами.

Структура демагогического дискурса (продолжение)


Однако и банальности, и и псевдомудрость Демагога — лишь отвлекающие и усыпляющие маневры. Истинный контент — это, напротив, очень ясные и короткие фразы, которые должны быть внедрены в сознание жертвы и определять в дальнейшем ее мировидение и поведение. Фразы типа: «Враги ведут войну против нас, мы в осаде!», «Никто тебя не понимает и не ценит так, как я!», «Делай, что я говорю, только в этом будет успех» и т.д. Собственно, их внедрение в чужое сознание и есть задача Демагога, они и есть тот «жучок», компьютерный чип, который в качестве вируса должен залезть в чужую голову и там действовать.

Фразы эти, в отличие от «понятийно-образных наворотов» просты, и причина указана еще неким товарищем, сидевшим в Мюнхенской тюрьме после Пивного путча и размышлявшего на тему, почему его карьера Демагога пока еще не задалась. Простота впитывается и усваивается моментально: «массам нужно говорить максимально просто, только тогда до них дойдет» — таков был его вывод.
Но нужно еще кое-что, чтобы эта простота усвоилась, сознание жертвы должно хотя бы частично и на время отключить критичность. Как усыпляется критичность, мы видели выше, но тут вступает в игру еще один демагогический инструмент...

Семиотический пургаторий врубается на полную катушку и начинает все топить потоками словесных извержений!!!

Почему все Демагоги столь невероятно говорливы? Они не просто красиво говорят, они говорят часами, а в виртуальном варианте пишут километрами. Колдунья в лучшие свои годы говорила с утра и до вечера, как-то она хвасталась, что проговорила без остановки целые сутки, и это тот редкий случай, когда я ей верю.

Дело в том, что эффективность демагогического воздействия прямо пропорциональна длине выступления Демагога. Пока он заставляет себя слушать, он заставляет быть в созданной им реальности, пока человек находится в созданной им реальности, можно вбивать и вбивать в его сознания те мысли-гвозди, те жучки, то заготовил для него Демагог.

Отсюда странное впечатление от любого текста, созданного Демагогом. Он как бы кружит и кружит на одном месте, повторяет и повторяет одно и то же, хотя все уже давно сказал в первом абзаце или в первые пять минут. В свое время книги Г. Климова меня неприятно удивляли именно этой особенностью: какой-то показной шизофреничностью, когда три или четыре пещерные идеи навязчиво на разные лады повторяются двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят раз... Как будто автор никак не может с ними расстаться, и вновь в сотый раз заново проигрывает для себя и для публики.

Теперь я понимаю, что это обычная суггестия: чем больше ударов молотком по одному и тому же месту нанесет Демагог, тем крепче должна засесть эта скорбная идея в сознании жертвы. И обычно эта методика срабатывает.

Синдром попугая


Демагогический текст, как и многое другое, опознается по плодам. В идеале текст должен доносить некую мысль до читателя... но что есть мысль? Она не есть некий слепок с действительности, она, в каком-то смысле, есть лишь попытка «схватить» реальность, попытка, всегда заканчивающаяся лишь частичным успехом. Оттого любая мысль всегда текуча и подвижна, в вечной погоне за истиной она меняется и движется, отрицая, быть может, на каких-то этапах движения свои прошлые достижения. Оттого даже на протяжении этого текста моя мысль не остается неизменной, стремясь стать более точной и выверенной. (Следует признать, что мрачный старикан Гегель был прав в этом вопросе, хоть и не люблю я его ). И оттого мысль нельзя передать другому «как она есть», уже в момент передачи, пройдя искажающие фильтры слов и чужой интерпретации — она немного, но ДРУГАЯ.

Свидетельством существования мысли является, таким образом, движение. Если мысль действительно работает, и она действительно «передана», она, в изложении другого человека, уже будет слегка иной, похожей (ибо это та же мысль), но, вместе с тем, с иными нюансами и акцентами, более богатой, «продвинувшейся», и уже ушедшей, хотя бы немного, от того, что я хотел сказать.

Поскольку я, как и Ольга, менее всего хотел бы стяжать лавры Демагога, действенность своих текстов я проверяю именно так. Все прекрасно, если со мной не согласны в каких-то деталях, или согласны, но, излагая мою мысль, говорят на самом деле не совсем то, о чем шла речь. Это значит, что все работает нормально: мысль жива и движется дальше, уже без меня, что собственно и требовалось.

Демагогический текст тоже вроде бы нечто передает, но это — не мысль! Мыслей, как мы видели, в тексте Демагога нет, и передавать то, чего нет, он не может. Стало быть, вместо мыслей передаются слова (и лозунги-установки), а они сами по себе никуда не движутся.
Поэтому реципиент демагогического текста не получает толчка для мышления, а получает лишь эмоциональный толчок и словесные клише для повторения, чем он и занимается под присмотром Демагога.

Как выглядит реакция на демагогический текст?

«Я прочла Ваши слова о врагах и не спала всю ночь. Как Вы правы! Кругом враги, мы в осажденной крепости, о которой Вы так хорошо сказали, и надо, Вы правы, бороться с коварным демоном, которого Вы блестяще разоблачили!»
«Я много думал над Вашими словами, что иерархия и анархия суть одно, как суть одно левое уклонение и правое уклонение. Да, нам еще многому надо у Вас учиться, что быть понять глубочайшую мудрость этого высказывания, достойного Владимира Соловьева, Николая Бердяева и светила отечественной философии Василия Пупкина.»

Тут есть все, что нужно Демагогу: эмоциональное и интеллектуальное признание, восхищение, даже ученическое повторение. Нет только одного — мысли, и никогда не было.

В целом это напоминает обучение попугаев фразе «Попка — дурак». Попугая стимулируют кормом или светом, создают ему эмоциональное подкрепление, твердят нужную фразу сотни раз... И вот желанный миг: в состоянии аффекта птица наконец истошно вопит: «Попка — дуррак!!!»

Если бы попугай мог поделиться с нами своими впечатлениями от обучения, он был сообщил, что данная фраза произвела на него неизгладимое воздействие, что он слышит ее ночами, что лучшие минуты его жизни с ней связаны, и он готов теперь всем твердить ту глубокую мудрость, что в этой фразе содержится.

Пардон, но где же здесь «мысль»?

Денис, ИМХО «попугайство» далеко не всегда зависит от качества текста, но и от качества человека, его воспринимающего. Например, на нашем форуме первые несколько постов после каждой новой видеолекции Кургиняна — именно такие, как вы описали. После чего начинается дискуссия по существу — и весьма жаркая =) Просто есть такой тип людей, который хочет не думать, а благоговеть, не особо важно перед чем и перед кем. Увы и ах...