Иван Ефремов (статья)

Грань между истматом и диаматом весьма тонка.


Может, ты и прав, не стану спорить. Ефремова ведь уже не спросишь, что именно он ощущал. Остался только текст, а текст допускает то прочтение, которое ты предлагаешь.


Павел, на мой взгляд, главная проблема советской литературы в том, что в ней слишком сильно перемешаны как искреннее стремление к нравственным идеалам, так и идеологические штампы, клише и временами откровенная ложь. В итоге получается опасный коктейль, который молодежи пить не рекомендуется. Коктейль, к счастью, еще и невкусный, что часть проблем снимает.
Однако если в этой литературе было что-то искреннее и непреходящее, оно, разумеется, будет когда-нибудь востребовано. К сожалению, большая ее часть уже проверки временем не выдержала, но ты прав — сейчас идет еще и определенная реакция на засилье такой литературы в прошлом, реакция тоже объяснимая и понятная. Потому, правда, надо дождаться более спокойного к ней отношения, ибо ни ты, ни я здесь не являемся беспристрастными арбитрами

Давным давно пытался читать Ефремова кусочками, но были скучны наукообразные назидательные пассажи. А сейчас словно заново его открыл для себя, запоем прочитал Таис Афинскую, Туманность, Час Быка. Давно не чувствовал такого тепла, оптимизма, веры в человека. Вызывает улыбку контраст между «фоновой» духовностью пейзажей, характеров, образов, иносказаний и материализмом сухих рассуждений. Вроде бы автор предлагает материализм, а на душе становится тепло) Жестко стелет, а полезно спать) Благодаря доброте и широте своей он открыт духовности на уровне чувств и подсознания, иногда даже возникают обмолвки про храмы (как в сообщении Павла), про чудесный звон православных колоколов на заре. Мне это близко. Может лучше меньше говорить о духовности и больше ее излучать? Как говорил А.Мень простой образ природы может быть духовнее иной иконы. В заповеди «непоминай Бога всуе» глубокая мудрость родственная неназываемому Дао. Лучше молчание, чем сниженный образ и невольная подмена. Вот почему Ефремов мне видится близким Богу!

Самое сильное впечатление произвел «Час быка» — предчувствие приближающихся 90-х и эпохи потребления. Но смысл романа гораздо шире — олицетворение борьбы человека за свободу от инферно. Интересно, что инфернальным силам противопоставляется не герой-мужчина в первую очередь, а Фай Родис. Удивительный образ — сочетание силы, жертвенности, мудрости, глубины. Фай Родис воспринимается как живая. Допускаю, что это — метапрообораз. Вот что говорит сам писатель о ней:

«...по первоначальному замыслу главной героиней романа должна была быть Чеди Даан. Но затем Чеди не смогла выдержать той психологической и идейной нагрузки, которая все возрастала по мере создания, углубления романа. Чеди Даан постепенно отодвигалась на задний план, а носителем всех моих основных мыслей, моих чувств в этом романе становилась Фай Родис»

И еще слова одного из читателей, которые полностью разделяю:

«мне нравится персонаж из романа «Час быка» Фай Родис. Это мой идеал женщины. Может быть на этом форуме найдётся любитель литературы, который знает — какая конкретно женщина послужила для Ивана Антоновича прототипом героической Фай Родис. Для некоторых его героев; Сима, Таис Афинская прототипами были реальные женщины. А что же с Фай Родис? Её образ нарисован настолько выразительно, что я уверен — прототип должен быть... Конкретных имён нет»

Сообщение отредактировал Динендиль - 1.11.2013, 16:00

Через четыре месяца...


... Наткнулся я в «Таис Афинской» на следующие строки (в главе «Мемфисская царица»):

– Я не заслужила этого! — грустно возразила Таис. — Неужели не видели египтяне, что я лишь играла роль, заданную мне свыше?
– Если актриса, исполнившая роль, пробудила в людях память об их прошлом, благородные чувства настоящего и мысли о будущем, разве не является она вестницей богов и рукою судьбы?
– Тогда она обязана продолжать, хотя бы ценою жизни!

Мы практически слышим здесь альтернатвное по формулировке, но весьма близкое к андреевскому по сути определение вестничества в искусстве.

Вот ещё оттуда же:

Что определяет судьбу государства.

Еще мало кто, даже из числа мудрых правителей, знает, что нравственность народа, его воспитание в достоинстве и уважении к предкам, труду и красоте важнее всего для судьбы людей и государства. Важнее боевых машин, слонов, носящих броню воинов, пятирядновесельных кораблей… Все это рушится, когда падает нравственность и воспитание народа. Маленькие и большие люди пускаются в пьянство и дикие развлечения. В вине тонет вера, честь и достоинство, пропадает любовь к отечеству и традициям своих предков. Так погибло немало царств Месопотамии. Персия, назревает гибель Египта, Эллады, Карфагена и нового, грозного своими легионами Рима. Главное, на чем стоит человек, — это не оружие, не война, а нравственность, законы поведения среди других людей и всего народа.

Не правда ли это актуально и сейчас, когда столь стремительно меняется мир и сдвигаются границы, а старые государственные формы рушатся и преобразуются в новые, обладающие уже иной конфигурацией? Выстаивает то, что обладает качествами, описанными Ефремовым.

Конечно, конкретный человек не мог послужить прототипом столь выдающегося персонажа как Фай Родис, названного самим Ефремовым раджа-йогом. Прототипом Симы послужили две реальные женщины. Про историческую Таис ничего не известно, поэтому её образ полностью выдуман.

Люблю Ефремова...
Туманность андромеды перечитывал 4-5 раз.
Произведения авторов, наделённых подлинной гениальностью и серьёзным талантом, можно перечитывать, пересматривать и переслушивать.
Произведения посредственных авторов, не хочеться воспринимать повторно...
Почему?
Потому, что подлинные творения подлинных творцов искуства, таят в себе настоящий, живой источник жизни и чувство правды.
Совершенно случайно, открыл для себя творения художника Геннадия Тищенко, выполненных по произведениям И.Ефремова.
Меня всегда завораживает изобразительное искуство, которое является подлинным чудом.
И творят эти чудеса, настоящие кудесники и волшебники...

Сообщение отредактировал Максим - 11.4.2019, 12:15

У меня к Ивану Антоновичу отношение особое.
По сути, я на нем вырос. Таис, в общем-то для меня книга программная, определившая мировоззрение. От атеизма к чистому шактизму — именно благодаря ему.

Не-а
Но российские шиваиты и шактисты его всегда очень уважали. Да и у большинства российских виккан Таис — настольная книга.

Наткнулся сегодня на интересный текст. Это письмо одного из читателей Ивана Ефремова, П.П.Рубцова, его вдове, Т.И.Ефремовой.

Приведу два фрагмента (а желающие могут ознакомиться с письмом полностью по ссылке выше):

Для меня не будет преувеличением утверждать, что книги Ивана Антоновича, при всех их литературных достоинствах, не узко «литературные произведения». Скорее, это какая-то мощная эмоционально-интеллектуальная аппаратура, очищающая чувства от бытовых шлаков, выправляющая мировоззрение, изуродованное ортодоксальными «науками», могучая система, воздействующая на романтические, оптимистические и поисковые «центры» мозга! По-моему, с точки зрения психолога, это самые «нормальные» книги нашего времени, да и не только нашего, потому что они — чудесные интеллектуальные «стимуляторы»! Уверен я: придут новые читатели-исследователи, которые без излишних «восторгов» раскроют морально-психологическое воздействие книг Ивана Антоновича и их непреходящую вечнозовущую ценность!

Мне представляется, что вышесказанные слова являют собой ни что иное, как своеобразное описание ощущений человека, соприкоснувшегося со «сквозящим реализмом» в литературе. Разумный и чувствительный читатель, он совершенно ясно осознаёт, что произведение, с которым он только что ознакомился, не есть просто «книга», которую можно потом открыть или закрыть, немного поохать и поахать над сюжетом и благополучно запереть в шкаф. Нет. Это источник неких преобразований в человеке. Это «живая» книга. Она совершает определённую работу над читающим.

Далее ещё один примечательный абзац:

Одно беспокоит. По прочтении каждого его произведения остаётся ощущение, что многое — очень многое! — остаётся «за кадром». Говоря упрощённо, хочется читать ещё и ещё, а книга уже кончилась! С «информационной наполненностью» понятно: хочешь «ещё» — изучай астрономию, историю, психологию, философию и т.д.!.. Но никакая «дополнительная информация» «дополнить» интеллектуально-психологическое общение с автором не может. По-моему, для людей, рассматривающих произведения Ивана Антоновича с моей точки зрения, необходимы подробнейшие мемуары о нём, необходимы его письма, дневники, словом, всё, что позволило бы познавать его духовный облик гораздо глубже, объёмней.

ИМХО, это также характерное впечатление от вестнических натур. Они неисчерпаемы. Их хочется открывать и познавать всё дальше и всё глубже, ибо мы подсознательно понимаем, что через них говорит Вечность (по крайней мере, такие силы, которые многократно превосходят опыт земной жизни любого из нас).

Для чего я привёл отрывки из этого письма? На мой взгляд, это ещё один аргумент в пользу вестнической природы большинства книг Ефремова. По прежнему считаю Ефремова, как бы, «не полным» вестником, который весьма мощным образом подводил читателя к интересу и жажде взыскания светлых надмирных истин, но далее, оставаясь закрепощённым рамками материалистического мировозрения, не мог полноценно развить его порыв вверх, а лишь намекал на очертания этих истин и их сущностную природу. Однако, и того, что сумел сделать Ефремов, уже достаточно для выведения человеческого ума и души за пределы мирской зашоренности.

Очень люблю творчество И.Ефремова. Его книги для меня — как луч света в тёмном царстве советской действительности, как первая любовь, которая не повторяется. Но «земную жизнь пройдя до половины» пришлось переоценить некоторые из идей Ефремова. Критика Наблюдателя во-многом справедлива, однако и в отношении к религии, и в отношении к этике и морали я вижу у Ефремова странную противоречивость. На примере двух романов («Лезвие бритвы» и «Час Быка»), во-первых, постараюсь показать эту противоречивость, во-вторых, отметить моменты, сближающие эти книги с «РМ». В заключение выскажу мысли о романе «Таис Афинская».
Начну с романа «Лезвие бритвы». В этой книге довольно много места уделено и критике христианства (за инквизицию и процессы ведьм), и буддизма с индуизмом. Но вот описание буддийского обряда «лунг-та» (приношение коней счастья) из главы «Твердыня Тибета»:

Лама спрятал под халат обнаженную правую руку и бесстрашно дошел до края обрыва. Ветер рвал его желтый халат, подпоясанный простой веревкой. Он поклонился всем пяти буддийским частям света. Негромко прочитав положенные тексты, простер вперед соединенные ладонями руки.
— О вы, могучие и несравненные будды и бодисатвы! Вы, взирающие благосклонными очами на трудные пути земли! Будьте милостивы к путникам, всем идущим и едущим, всем ищущим, всем тоскующим о радости.
Пусть эти кони, подхваченные четырьмя ветрами священных гор, летят далеко на холмы и равнины! Вашей силой, о священные боги высшего круга, они станут живыми конями счастья для всех неведомых странников… Ча-со-со! чаль-чаль-ло!..
Настоятель взмахнул широким рукавом, и горсть вырезанных из плотной бумаги фигурок лошадей была подхвачена могучим ветром. Они взлетели и унеслись вдаль на юг, быстро исчезнув из глаз.

Даже на меня, бывшей при первом прочтении романа атеисткой, эта вдохновенная молитва произвела большое впечатление. Вообще, в этой главе чувствуется благожелательное отношение автора к буддийскому монастырю: и старый лама показан заботливым, и музыка богослужения приветливая и успокаивающая.
А вот отрывок уже из другой главы, где автор рассуждает о тибетских монастырях и монахах:

Даярам украдкой смотрел вниз на плотно сбитую, пахнущую тухлым маслом и немытыми телами толпу и не мог отделаться от мысли о человеческой расточительности. Запереть здесь в бездействии и покое множество здоровых мужчин! И это в стране, где так требовались умелые руки земледельца и скотовода, где редко население и сурова зима… Может быть, запирая столько мужчин в монастырь и обрекая их на безбрачие, предки — устроители общества инстинктивно ставили предел размножению в стране, скудость которой может прокормить лишь ограниченное население? Если так, то насколько нелепее кормить всю эту толпу бездействующих работников! Жаль, что он беспомощен в вопросах экономики. Как много интересного и важного для суждения о жизни он мог бы знать…

Вот ещё пример противоречивости Ефремова. Гирин и Витаркананда — оба положительные герои, оба в какой-то мере выражают мировозрение автора. На встрече Гирина с индийскими мудрецами и Гирин, и Витаркананда отзываются о Советском Союзе как о передовой стране, отличающейся от стран Запада. Вот, например, слова Витаркананды:

— Пока результатом вашего устройства жизни, более обеспеченного и куда более технически могущественного, чем наше, не явилось большее счастье. Я не знаю России, но думаю, что вы, стоя между Западом и Востоком, взявшись за переустройство жизни по-новому, — другие.

Но затем Витарканада произносит замечательную эмоциональную речь, актуальную и в нынешнее время:

— Там и там, — Витаркананда показал на океан и на холмы, уступами громоздившиеся позади дома, — мир, в котором страны точно тигры, готовые к прыжку. Чудовищные ракеты, могущие стереть самые большие города в ядовитую пыль, нацелены друг на друга. Охваченные безумием вооружения люди, верящие только в силу, хвастаются перед всем миром смертоносностью своего оружия...
Там высыхают реки и скудеют поля, потому что леса исчезают, превращенные в бумагу для бесчисленных газет, изливающих целый океан беззастенчивой лжи. Подобные псам из священной книги христиан, газеты все время возвращаются на извергнутое ими же, снова и снова пуская в человеческие массы ложь или чепуху, раздутую до невообразимых размеров. Теперь еще одно изобретение западной науки уже не словами, а картинами, химерическими и вредными выдумками заполняет досуг людей, приковывая их к гипнотизирующим экранам внутри душных и тесных домов. Досуг, который мог бы быть отдан полезному совершенствованию и подлинно прекрасному.

Из слов Витаркананды понятно, что тигры, готовые к прыжку — это Советский Союз и США, причём СССР от Америки ничем принципиально не отличается. Кстати, в образе тигров можно увидеть намёк на уицраоров, стоящих за государствами.
Чем можно обьяснить подобную противоречивость? На мой взгляд возможны два обьяснения. Во-первых, можно предположить, Что даймон у Ефремова был, и соответственно Ефремов был вестником. Голос этого даймона входил в противоречие с атеистическими и прокоммунистическими сознательными воззрениями Ефремова. Наверное, поэтому полноценным вестником он так и не смог стать. Но это скорее не его вина, а его беда, отравленного советской идеологией и пропагандой. Во-вторых, Ефремов мог сознательно вставлять в свои книги просоветские фрагменты, чтобы быть напечатанным, а не отвергнутым цензурой. Ведь и «РМ» не могла быть издана в советские времена.
Одно из самых сильных мест в романе — это раскаяние Даярама, когда он увидел свои низменные страсти и понял, куда ему идти; по сути это христианское покаяние или метанойя. Вот ещё две цитаты из «Лезвия бритвы», близкие по духу к «РМ»:

На художника будто повеяло дыханием безбрежного океана вечности. Он понял, что в этой безвременной дали — только любовь и знание, только радостное и доброе, только чистое и светлое.Все остальное не уносится вперед, продолжаясь в вечности, а осаждается в лоне мутной жизни, как в темных, полных тлена, тихих заливах моря.
Получить лучшее, создать совершенство природа может лишь через бой, убийство, смерть детей и слабых, то есть через страдание, — наращивая его по мере усложнения и усовершенствования живых существ. Это первичный, изначальный принцип всей природной исторической эволюции, и он изначально порочен. Поэтому понятие о первородном грехе, издревле обрушенное на женщину, должно быть перенесено на неладную конструкцию мира и жизни, и, если бы был создатель всего сущего, тогда это — его грех. Ибо мыслящему существу нельзя было не подумать об облегчении страдания, а не увеличении его, какая бы цель ни ставилась, потому что все цели — ничто перед миллиардом лет страданья.

Хотя обвинения, брошенные Ефремовым Создателю всего сущего противоречат «РМ», но Д.А. объясняет, откуда они берутся:

И если мировые законы поражают нас своей жестокостью, то это потому, что голос Бога возвышается в нашей душе против творчества Великого Мучителя.(РМ,стр.95)

Противоречивость, в определенной мере свойственная «Лезвию бритвы» остаётся и в «Часе Быка». Приведу слова Фай Родис, главной положительной героини этого романа:

— Мне стала сниться Амрия Мачен, высочайшая гора Азии. На горном плато, где роща гималайских елей граничит с безлесным холмом, стоит буддийский древний храм — приют для усталых. В этом храме — месте отдыха и размышления перед властным порывом гор к небу — на рассвете и в предзакатные часы звучат огромные гонги цвета чистого золота из танталово-медного сплава. Протяжные могучие звуки устремляются в бесконечную даль, и каждый удар подолгу разносится в окружающей тишине.
Такое же ощущение вызывают звонницы древних русских храмов, восстановленные и снабженные титановыми колоколами. Эти серебристые колокола звенят столь же долгими нотами особенно чистого тона, притягивающими издалека волшебным неодолимым зовом. И будто я бегу на этот зов сквозь редкий утренний туман в серебре рассвета… а здесь рассвет приносит угрюмое напоминание незавершенного. И бежит лишь время…

Та же самая Родис несколькими страницами ниже критикует мистицизм:

— Вот потому тормансиане и пришли к мистицизму, — сказала Родис. — Когда человеку нет опоры в обществе, когда его не охраняют, а только угрожают ему и он не может положиться на закон и справедливость, он созревает для веры в сверхъестественное — последнее его прибежище. В конце Эры Разобщенного Мира мистика усилилась и в тираниях госкапитализма и в странах лжесоциализма. Лишенные образования, невежественные массы потеряли веру во всемогущих диктаторов и бросились к сектантству и мистицизму. Новый поворот исторической спирали вернул большинство человечества к атеизму познания.

Ещё один пример противоречивости во взглядах Ефремова на этику и мораль. С одной стороны, три астронавта с Земли даже ради спасения собственной жизни не применяют оружие против беснующейся толпы нелюдей. С другой стороны, спасение для человечества планеты Торманс Ефремов видит в систематических убийствах представителей власти!
Также двойственно и отношение Ефремова к технике. В «Лезвии бритвы» он много рассказывает о колоссальных возможностях человека на примере индийских йогов, тибетских монахов и т.д. Однако на Тормансе спасительными почему-то оказываются технические устройства: ингибитор короткой памяти и психоиндикатор. При всём умении Ефремова мыслить диалектически ему не приходит в голову идея, насколько страшным оружием окажется психоиндикатор, если он попадёт в руки убийц и палачей. Такой прибор — просто мечта Антихриста!
Одно из достоинств «Часа Быка» — это пропаганда гуманного отношения к животным, близкого по духу к «РМ ». Источники зла для животного царства указаны те же самые, что и у Д.А.: охота, вивисекция и мясоедение. Вот одна цитата:

— И вы пришли к заключению, что нельзя достигнуть истинной высоты культуры, убивая животных для еды?
— Да!
— Но ведь животные нужны и для научных опытов.
— Нет! Ищите обходной путь, но не устраивайте пыток. Мир невообразимо сложен, и вы обязательно найдете много других дорог к раскрытию истины.
Много места уделено в романе и рассуждениям об инфернальности бытия (конечно же, не тормансианского, а нашего земного). Ефремов ясно видит всю жестокость законов нашего мира, однако из-за атеизма для него неясен ни источник зла, ни пути выхода из инферно, хотя он верит, что выход есть.
Теперь придётся говорить о печальном. Произведения «Лезвие бритвы» и «Час Быка» несмотря на все их недостатки, я с большой долей уверенности отнесла бы к положительным духовным величинам, чего не могу сказать о романе «Таис Афинская». Особенно грустно то, что в художественном плане эта книга, на мой взгляд, гораздо лучше и «Лезвия бритвы», и «Часа Быка». Наверное, про Ефремова можно сказать словами Д.А. из главы о Блоке:

Но возрастание художественного уровня идёт параллельно линии глубокого духовного падения. (РМ, стр. 427)

Дело тут не только во влиянии Лилит, которое гораздо сильнее выражено именно в этом романе. Основной этический минус «Таис Афинской» — это чересчур восторженное отношение автора к древней рабовладельческой Греции, а отсюда и к Александру Македонскому, этому воинственному тирану, ответственному за смерть и обращение в рабство сотен тысяч людей. Образ Македонского написан в основном розовыми красками, его без ума любит главная положительная героиня, и складывается впечатление, что война, массовые убийства, обращение в рабство — это так себе, пустяки, мелочи жизни. Ефремов явно восхищается военным талантом Александра и может заразить этим чувством читателя.
Теперь небольшое отступление от темы. У меня есть предположение, что Македонский — это не просто обычный тиран, а темный миссионер. Его тёмная миссия заключалась в том, чтобы разгромить персидскую культуру и религию, уничтожив их носителей — жрецов. Особенность зороастризма — это изустная передача Откровения от учителя к ученику. Убийство или обращение в рабство жрецов означало разрыв в передаче религиозного знания. Возможно, если бы не было македонского нашествия, миссия Христа могла быть осуществлена в Персии с её этически возвышенной религией. Очень жаль, что Ефремов воспевает такую тёмную личность, как Македонский.
Центральный эпизод романа — сожжение персидской столицы пьяным макекедонским войском, описанное автором как нужное и благое дело, для меня выглядит по меньшей мере вопросным действием, а скорее всего — неоправданным злодеянием. Да и род деятельности главной героини (древнейшая профессия) я бы не назвала благим.
Однако даже этот роман, по моему мнению, нельзя целиком и полностью отнести к отрицательным духовным величинам. В «Таис Афинской» такие описания природы и греческого пантеона, настолько мир Древней Греции выглядит одухотворённым, что кажется, будто лишь тонкая завеса отделяет наш мир от мира богов и духов природы. Мне даже кажется, что порой сама великая стихиаль Мать-Земля говорит словами Ефремова:

– Как же ты узнала дорогу?
– Еще не став гетерой. После бега с факелами жрицы Деметры выбрали меня в числе двенадцати. И когда празднество закончилось для непосвященных, мы, нагие, бежали глубокой ночью те тридцать стадий, что отделяют поле от храма.
– И дальше?
– Это нельзя рассказывать. Женская тайна, и все мы связаны ужасной клятвой. Но запоминается на всю жизнь. И бег на поле тоже нельзя забыть. Бежишь под яркой высокой луной, в молчании ночи, рядом с быстрыми и красивыми подругами. Мы мчимся, едва касаясь земли, все тело — как струна, ждущая прикосновения богини. Ветки мимолетно касаются тебя, легкий ветер обвевает разгоряченное тело. И когда минуешь грозные перепутья со стражами Гекаты… — Таис умолкла.
– Говори дальше, ты так хорошо рассказываешь, — нетерпеливо сказал Птолемей.
– Приходит чувство освобождения от всего. Остановишься, а сердце так бьется… раскинешь руки и вздохнешь глубоко, и кажется: еще миг — и унесешься вдаль, в запах травы, леса, моря. Исчезнешь в лунном свете, как соль, брошенная в воду, как дымок очага в небе. Нет ничего между тобой и матерью-Землей. Ты — Она, и Она — ты!

Необычна и концовка этой книги. У сорокалетней Таис есть всё, что относится к материальному успеху: дети, здоровье, красота, богатство, неограниченный досуг. Но её это не устраивает, а нужен ей ни много ни мало — Уранополис, город Неба! Однако город Неба почему-то находится на Земле, а не в другом измерении. В этом мне видится весь Ефремов с его противоречивым и странным соединением земного и Небесного.

Очень интересный комментарий! О нём надо подумать и не торопиться с ответом. Я очень люблю Ефремова. Причём, чем старше я становлюсь, тем, кажется, лучше понимаю его и его героев. Предполагаю, что Ефремов — один из не столь уж многих советских авторов, кто, скорее всего, напрямую поднялся в Небесную Россию (это, разумеется, предположение, не больше).

Примечательна цитата из «Часа быка», где говорится о восстановлении русских храмов и звоне колоколов. А в последней главе романа Вир Норин, вспоминая о дорогих ему местах на Земле, называет русские храмы святыми(!) для любого землянина! Необычные слова в устах писателя-атеиста. И, как мы видим, повторяющиеся у него не раз!


P.S. Выделил цитаты из Ефремова и Андреева особым шрифтом.

Всё же, подумал над статьёй Ирины выше и пришли мысли несколько иные. Ефремов не был, как мне кажется, противоречивым во взглядах. Он наоборот являлся достаточно цельной натурой, не мечущейся и не тонущей в соперничающих друг с другом концепциях. Просто он чувствовал душой намного больше, чем был способен охватить разумом. Всё, что Ефремов говорит, в принципе верно, но подобно тому, как объёмная фигура имеет множество разнообразных проекций на плоскость, так и духовное содержание ефремовской вести претворялось в очень различные и нередко, словно и несочетающиеся одна с другой, теоретические выкладки. При этом, следует признать, не всегда Ефремов удачен, как писатель. Не все образы очеречены им в должной полноте. Он будто вглядывается в ускользающие контуры в тумане, но не до конца видит их подлинный облик. Поэтому, опять же, иногда наблюдается определённая угловатость, отрывочность описания. Прежде всего это заметно в его романах о будущем.

Насчёт Таис... Таис в итоге выбрала Афродиту Уранию, а её подруга, Эрис, бывшая жрица Реи Кибелы — Афродиту Всенародную. В строительстве на земле «Города неба» (Уранополиса), посвящённого Афродите Небесной, наверное, нет ничего плохого. Таис, ведь, была очень деятельной и полной энергии женщиной, весьма далёкой ещё от старости (тем более, при её-то тренировках). Почему бы не заняться подобным проектом? Она обладала для этого и деньгами, и связями, и популярностью, и талантом...

А вообще Ефремов неисчерпаем! Чем старше становишься, тем глубже его понимаешь и тем больше тебе открывается при повторных прочтениях. Но мои наиболее любимые его книги, это, наверное, всё-таки «Лезвие бритвы» и «Таис Афинская». Хотя, «Час быка», безусловно тоже очень мощное произведение и образы там весьма «нагруженные».

После шести лет подготовки вышла из типографии Переписка Ивана Антоновича — 1700 стр. Желающие приобрести могут обращаться.


Эрис выбрала четвёртый путь, который сама и начертала.
Вообще же ТАф понимается не так полно в случае знакомства с цензурированной версией романа. В полной версии непосредственно перед поцелуем змея Таис и Эрис посвящаются в тантру индийскими жрецами. Именно этот отрывок особо выпукло показывает Ефремова выдающимся мастером гендера.

Про отношение к Александру — понимаю, что никакие факты и сопоставления не имеют никакой силы рядом с раз и навсегда затвержённым эмоциональным восприятием, но всё-таки следует задуматься над тем, какая миссия была у него не в отвлечённом воображении, а в известной всем реальности: связать народы, до того слабо видящие друг в друге людей! Растворить антагонизм захватчиков-персов и защитников родины эллинов, сочетать имперское сознание и атомарно-индивидуальное.
В итоге он создал эпоху, раздвинул мир и культурно связал Элладу с Индией. И никаких негативных последствий для зороастризма и персидской культуры его завоевания не имели, учитывая его веротерпимость и нешуточный интерес к другим культурам. С точки зрения самих персов в то время, конечно, Александр был посланником дэвов — Деуса, т.е. Зевса, и сам себя таковым считал. Просто зороастрийцы в ноомахии того периода были на стороне титанов-асуров, а индийцы и эллины — на стороне олимпийцев. И ничего! — приучились смотреть друг на друга, и позже именно персы сохранили эллинское наследие для нас.

И уж быть гетерой — великий труд и искусство, и так запросто уравнивать его с проституцией — значит, судить чужую культуру мерками собственной, не имеющей цветного зрения в вопросе отношения полов.

Я бы приобрёл переписку Ефремова. Она может оказаться и интересной и душеполезной. Куда обращаться за заказом? Отсылают ли они книги в дальнее зарубежье?

Один мой новый знакомый, человек достаточно одарённый в духовидческом плане и читавший «Розу мира», совершенно определённо считает Ефремова писателем-вестником (как будто бы, даже безо всяких оговорок!) и предполагает очень вероятным его посмертное вступление в российский затомис.

Видите, как удивительно устроен мир? Даже формальный атеизм далеко не всегда оказывается препятствием на пути к Богу, сколь ни парадоксально и даже диковато это ни звучит!

Ефремов был очень неформальным атеистом — об этом немало документальных свидетельств, в т.ч. в систематизированном изложении его мировоззрения в ЖЗЛ-ке, вышедшей 2 года назад.

Они — это мы Послать можно куда угодно, вопрос в цене за пересылку.