Цитата(Павел @ 6.3.2014, 23:28)

... Наткнулся я в «Таис Афинской» на следующие строки (в главе «Мемфисская царица»):
– Я не заслужила этого! — грустно возразила Таис. — Неужели не видели египтяне, что я лишь играла роль, заданную мне свыше?
– Если актриса, исполнившая роль, пробудила в людях память об их прошлом, благородные чувства настоящего и мысли о будущем, разве не является она вестницей богов и рукою судьбы?
– Тогда она обязана продолжать, хотя бы ценою жизни!
Мы практически слышим здесь альтернатвное по формулировке, но весьма близкое к андреевскому по сути определение вестничества в искусстве.
Я так и не читал ничего у Ефремова, поэтому моё мнение по определению ошибочно

Однако те положительные отзывы, которые я много-много лет слышу о книгах Ефремова и в офлайне, и на форуме, а также знакомство с его биографией, подталкивают к выводу о том, что творил он не от себя и не для себя, не во имя своё.
Если требовать от вестника визионерства, то есть буквального «света и правды, льющихся из миров иных», то кто из русских писателей — вестник? По формальным признакам даже Достоевского, Гоголя, Чехова трудно записать в вестники. Какие-то тесные улочки, извёстка, пыль; мечты о шинели; сломанные вишни в саду...
Иван Ефремов почти одногодка Даниила Андреева. Если бы мир пошёл по сценарию, описанному в «Железной мистерии», то именно советское поколение, воспитанное на книгах Ефремова, Андреева и других стало бы вытаскивать на свет Божий из подвалов и оврагов чумазых беспризорников и рассказывать им о Новом времени.
Ефремов похож на другие крупные таланты советской эпохи. Внешне вроде бы люди совсем не религиозные, но язык не поворачивается назвать Ефремова, Высоцкого, Шукшина — атеистами и материалистами. А их влияние на целые поколения — огромное и светлое.
Это значит, что даймоны вполне могли надстоять над подобными талантами.
«Свет и правда миров иных» — это может быть светлая великая мечта, раздвигающая границы человеческого духа, человеческой души. И способности к духовидению могут закрываться (не раскрываться) даймоном специально, чтобы автор был вынужден говорить с эпохой на
её родном языке.
Язык советской эпохи — полёт души к Астрафайру или к туманности Андромеды на космическом корабле.
Я тут случайно, давая себе ликбез по галактике М31:
перешёл на
страничку в википедии о романе Ефремова «Туманность Андромеды». И вот что там:
Цитата
По словам И. Ефремова, при подготовке романа он записывал в специальные блокноты наброски и пометки. Сам он называл эти блокноты «премудрыми тетрадями».
После сбора материала работа над романом долгое время не двигалась с места — пока, по свидетельству автора, он не увидел «внутренним взором» фрагмент посещения отважными астронавтами планеты Тьмы.
«Все эпизоды, связанные с пребыванием астронавтов на планете Тьмы, я видел настолько отчётливо, что по временам не успевал записывать. Писалось большими «кусками» по 8—10 страниц. И после этого я не уставал, а, наоборот, испытывал огромное удовольствие, приток свежих сил…»
И. Ефремов во время создания романа жил на своей подмосковной даче и почти ни с кем не общался, писал практически ежедневно. Настроиться на работу ему помогало созерцание звёздного неба и наблюдение в бинокль Туманности Андромеды.
«Так и остался у меня в памяти период работы над «Туманностью Андромеды» как время полного уединения, тишины, время, когда передо мной был только письменный стол и звёздное небо, как бы придвинувшееся, приблизившееся ко мне…»
Как тут ни вспомнить свидетельства о Данииле Андрееве, который тоже «не успевал записывать» то, что обрушивалось на него.
М.