Максим Горький

Группа писателей — участников литературного кружка «Среда», 1902 г.
Сидят слева направо: Л.Н. Андреев (это отец Д.Андреева), Ф.И. Шаляпин, И.А. Бунин, Н.Д. Телешов, Е.Н. Чириков.
Стоят: Скиталец, К.П. Пятницкий, М. Горький

Весьма известному писателю наших дней, виновному, конечно, не в осознанном садизме, а в подмене идеалов, в извращении идей, в отравлении множества сознаний ложью

Внутри страны против нас хитрейшие враги организуют пищевой голод, кулаки терроризируют крестьян-коллективистов убийствами, поджогами, различными подлостями, — против нас всё, что отжило свои сроки, отведённые ему историей, и это даёт нам право считать себя всё ещё в состоянии гражданской войны. Отсюда следует естественный вывод: если враг не сдаётся, — его истребляют.

Впервые напечатано в газете «Правда», 1930, номер 314, 15 ноября. В тот же день под заглавием «Если враг не сдаётся, — его истребляют» опубликовано в газете «Известия ЦИК СССР и ВЦИК».

сделать невозможным скопление в руках и карманах единиц огромных
богатств, которые всюду выжимаются и всегда выжимались из крови и пота
рабочих, крестьян;
уничтожить деление людей на классы, уничтожить всякую возможность
эксплуатации меньшинством трудовой и творческой энергии большинства;
разоблачить ядовитую ложь религиозных и национальных предрассудков,
которые разъединяют людей, делая их непонятными, чужими друг другу;
вытравить из жизни трудящихся все воспитанные вековым рабством дикие и
грязные бытовые навыки;
уничтожить всё, что, затрудняя в трудовом народе рост сознания
единства его жизненных интересов, позволяет капиталистам создавать
человеческие бойни, посылая миллионы трудящихся на войну друг против друга,
— на войны, основная цель которых всегда одна: укрепление права
капиталистов на грабёж, укрепление их бессмысленной жажды наживы, их власти
над трудящимися.
В конечном счёте это значит: создать для всех людей и для каждой
единицы свободные условия развития своих сил и способностей, создать равную
для всех возможность достижения той высоты, до которой поднимаются, излишне
затрачивая множество энергии, только исключительные, так называемые
«великие люди».

имеется в виду литературная преемственность от писателей и вообще художников 19 века, которая оборвалась на Горьком.

И вдруг — Татьяна Ларина. Следом за ней — Людмила Глинки. И — точно некий Аарон ударил чудотворным жезлом по мёртвой скале: поток изумительных образов, один другого глубже, поэтичнее, героичнее, трогательнее, пленительнее: Лиза Калитина, Елена из «Накануне», Ася, Зинаида, Лукерья из «Живых мощей», княжна Марья Волконская, Наташа Ростова, Грушенька Светлова, Марья Тимофеевна Лебядкина, Лиза Хохлакова, Волконская и Трубецкая — Некрасова, Катерина — Островского, Марфа — Мусоргского, мать Манефа и Фленушка — Мельникова-Печёрского, бабушка в «Обрыве» Гончарова, бабушка в «Детстве» Горького, «Дама с собачкой», «Три сестры» и «Чайка» Чехова, «Олеся» Куприна и, наконец. Прекрасная Дама — Блока.