Обсуждение работы А.Палея "Идейное наследие Д.Андреева – pro et contra" Перемещено из темы "Федор Гиренок. Новое язычество"

Где-то я это уже слышал Глупости, разумеется. Иерарихия не обязательно включает насильственное подчинение, а сеть не обязательно исключает его.

вот, нашёл в архиве свой старый постинг на старом форуме, написанный "по мотивам" встречи, где был и А.Палей. Ответы, естественно, мои

=============================
кира

Форум: ОБЩИЙ ФОРУМ Добавлено: Вт Ноя 22, 2005 12:48 am

Тема: немного текущих рассуждений

хотелось бы рассмотреть некоторые текущие интересные вопросы, которые были затронуты на очередной
встрече людей, читавших РМ
=========================================================
дискусионный вопрос, поднятый А.Палеем:
не будут ли "духовные учителя и великие наставники", обещанные нам в Золотом веке, ограничивать свободы
людей, являясь своеобразной иерархией, обладающей властью ?

Мне кажется, не будут. Потому что эта иерархия будет именно духовная, а не светская, и каждый сам будет
решать - подчиняться или не подчиняться такой иерархии.

Насколько можно понять, люди сами, добровольно, будут наделять эту духовную иерархию светской властью. И
заметно это будет лишь при подавляющем желании большинства народа. И лишь потом, при антихристе,
наступит обратный процесс - освобождение от "уз добра".
=========================================================
дискусионный вопрос, поднятый А.Палеем:
Как может наступить Золотой век с его смягчающими мероприятиями, если человек несовершенен по своей
природе ?

Мне кажется, что Золотой Век может наступить хотя бы потому, что великая Женская Монада нисходит в
плотные слои материальностей, и от этого множество человеческих душ изменятся и смягчатся.
Если сравнить человечество сейчас с тем, что жило 2000 лет назад, то будет заметно некоторое смягчение
нравов. ТО есть человеческая природа может смягчаться.
==========================================================
один из дискусионных вопросов:

Зачем нужны в небесных странах архитектурные постройки, если жителям не надо укрываться от атмосферных
осадков?

Мне кажется, что эти постройки есть по-преимуществу результат творчества жителей небесных стран. Т.е.
расхожее словосочетание "храм веры" приобретает там буквальный смысл - небесная архитектура должна
состоять из "волевых излучений" жителей. Небесная архитектура должна являться чем-то наподобие
"магических криссталов", которые оказывают влияние как на сами небесные страны, так и на Энроф.
===========================================================

один из дискусионных вопросов (возникших в процессе обсуждения рисунка Ивана с "изображением Навны"):

Может ли восприниматься человеком Соборная Душа нации как антропоморфная сущность ?

Мне кажется, что нет, т.к. Соборные Души не воплощены в телах, в ваянии которых принимает участие Лилит.
Именно "творения" Лилит обладаю парой верхних и нижних конечностей и т.п., т.е. могут восприниматься нами
антропоморфично.

Вот и Демиурги (своеобразные "мужские корреляты" Соборных Душ) в затомисах проявляются лишь как
"океаны могущества".
РМ: Демиург Яросвет проявляется в небе и воздухе этого мира так, как если бы прозрачный океан могущества
проходил от одного небосклона до другого и заливал бы сердца.

Сообщение отредактировал Кирилл - 26.6.2009, 0:55

Прочёл ответы Камского по ссылке Максима выше.

Мне всё-таки кажется, что "contra" Палея заслуживает намного более глубокого и вдумчивого разбора.

Вот глядите в тезисном порядке, какие, по сути, доводы приводит Палей.

"Contra" Палея:

1. Все тексты Розы Мира, которые касаются земной "проекции" рождения в затомисе Звенты-Свентаны в инспиративном отношении плоски и неодухотворены, в отличие ото всех прочих глав книги.

2. Эти тексты являются более поздней вставкой, более поздним добавлением к уже написанной и законченной книге.

3. Эти тексты не находят никаких параллелей в других известных духовидческих работах. Таких, как Откровение Иоанна Богослова и книги Владимира Соловьёва.

4. Даниил Андреев не был свободен от духовных искушений. Об этом свидетельствует слишком "смелая" лексика в отдельных его поэтических произведениях и некий дух восторга перед мощными тёмными иерархиями мира, а в юности (Андреев и сам в этом признаётся) он вообще одно время сознательно служил злу.

Всё это вкупе, утверждает Палей, свидетельствует о том, что мысли о "земном рае" до второго пришествия Христа, об объединении церквей и всеобщем благоденствии являются ошибочными. Да -- говорит он -- рождение Звенты-Свентаны состояится в одном из затомисов (допустим, в Русском), да -- каким-то образом это положительно отразится и на ситуации в Энрофе, но по настоящему объединения мира и возникновения провиденциальной интеррелигии не будет. Это, мол, всё утопические иллюзии. О подобном мечтали люди во все времена...

Вот это, мне кажется, главнейшее, на что мы так или иначе обязаны дать ответ. Но ответ обязан быть содержательным и глубоким по своей сути, иначе он не снимет вопроса. И без такого ответа трудно двигаться дальше, ибо здесь предлагается альтернативная концепция "развёртки" грядущей метаистории.

К модераторам: может быть, все, что касается Палея вынести в отдельную ветку? Имеет смысл/нет?

Павел, это практически слово в слово позиция Фёдора Синельникова. Пригласи его в тему. Он и о Палее скажет.

Фёдор тоже считает, что до второго эона лучше не дёргаться и что все эти андреевские Лиги, Верховные соборы и Наставники, облечённые светской властью есть личные ошибочные и вредные домыслы Андреева. Любая власть всегда Кесарева, любая иерархия всегда есть подчинение и насилие. Что-то типа этого...

Проще пригласить Фёдора в тему и тогда можно будет дискутировать с "живым Палеем", но только намного лучше

Федя, ау! Прихады, дарагой! Или дай хотя бы ссылки на ключевые свои работы, чтобы Павел прочёл, а потом, глядишь, и вопросы к тебе у него будут.


(Вот тогда и в новую тему оффтоп перенесём).

Типа сложить лапки и уйти в нирвану Не, я лучше помашу мечом

Сообщение отредактировал ladyvoltron - 26.6.2009, 19:00

Максим, Ольга, тут, собственно, какую "контру" можно привести на Палеевскую contr'у?

В сущности, если никаких масштабных положительных перемен на земле после рождения З-С в затомисе не предусматривается, то к чему тогда вообще весь сыр-бор? Вся миссия Андреева и все его писания и сочинения могли бы быть куда скромнее. Они бы и назывались иначе и ограничились бы только лишь описанием духовного космоса, за которое ДА, скорее всего, даже не посадили бы! То есть, прямой стимул имелся... Одно дело мистическая работа с политическими выводами и параллелями, а другое -- просто абстрактное сочинение какого-то "полоумного" о том, как на небе живут... Есть же разница?

Далее. Если, опять же, ничего существенного, связанного с З-С, в Энрофе не планировалось, то почему Она тогда до сих пор не родилась там, в Небесной России или где-нибудь ещё? Что мешает? Если это просто свой такой "небесный междусобойчик" без выхода на масштабную деятельность в земном человечестве, то, правда, зачем мешкать? В затомисах, ведь, и так давно уже все "хорошие люди" и "климат тёплый"...

Вот это первое, что приходит в голову.

Либо вся миссия Андреева, за которую он так немало пострадал, была им ошибочно присвоена (а в действительности ему полагалось лишь рассказать, как слои устроены), либо что-то важное всё-таки разрабатыватся и в свой час мы его увидим.

А субъективно Палей -- да -- возможно "надорвался" (как Максим выше писал)), возможно просто старше стал... Вначале был молодой, весёлый и оптимистичный, верил в "светлое будущее", а дальше жизнь потрепала и вот уже и акцент сместился, что, мол, тут ничего уже не будет, всё безнадёжно, если счастье и явится, то только когда и сам мир станет совершенно иным...

Всем привет!


Да, это перл! Объявлять иерархию злом на основании того, что когда-нибудь вся верховная власть сосредоточится в руках антихриста - мягко говоря, неразумно.
Наш мир по природе своей иерархичен. Функциональность системы неизбежно ведет к ее иерархичности. Стала подробнее развивать эту мысль ... и всё стерла...
Значит, не надо, но если кому интересно, можно будет снова пооффтопить...


Ну как же!!! Человек уже всё понял!!! А тут кто-то что-то еще говорит... Удивительно, как люди бывают самоуверены и как они закрываются от дискуссий. Но это их беда и проблема.

А вообще, правильно ли, что критика "Розы Мира" не получает достойного ответа?
Допустим, кто-то может адекватно оценить слабую критическую заметку. А кто-то просто не поймет, в чем критик заблуждается. И если гордо молчать по принципу "И не оспаривай глупца.", то в конце-концов глупца сочтут умным, а умного и не узнают.

По поводу 4 тезисов "Contra" Палея, приведенных Павлом.


Я этого не заметила, не почувствовала.
Кто-то утверждал то же самое об описании миров просветления, в то время как нисходящие миры описаны ярко и вдохновенно. Возможно, тут дело в восприятии читающего, а не в книге. Возможно, это "объективно" и связано с недопроявленностью (пока!) земной проекции Её рождения, в связи с чем об этом труднее писать.


Ну и что? Какая разница, как писалась книга? Зачем пытаться влезть в психологию автора? Но, наиболее вероятно по-моему, он наиболее трудные места откладывал. Что-то сразу написалось, а над чем-то дольше пришлось биться.


Думаю, это можно объяснить тем, что Владимир Соловьев рассматривался более поздний период, непосредственно приход к власти Антихриста. И потом, он ведь писал про всадников Апокалипсиса: Всадник Белый - это Роза Мира.
Вообще, не очень понятный аргумент...


А кто из людей вообще свободен от зла?
У кого не было искушений, в т.ч. духовных? Кто не заблуждался, не увлекался вредными идеями, не очаровывался темной эстетикой?



А вот с этим спорить чрезвычайно трудно. Даниил писал, что никто не может знать, как в Энрофе проявится Роза Мира. Возможно, так как предполагает Палей. А возможно, и так, как описал Даниил Андреев... Время покажет.
А мы можем только верить или не верить. Пытаться что-то сделать или не пытаться.


Для меня в Розе Мира основное - это этическая концепция и идея о Боге Всеблагом. И это стало для меня духовным спавением. Думаю, что и для очень многих людей. Например, для Кости Софьина (насколько я поняла). Еще я дала ее моему брату, он в то время тоже был в сильной депрессии. Он прочитал, и это ему помогло. Так что нельзя говорить, что Даниил Андреев не выполнил свою миссию, если он помог многим людям.
Еще у меня такое чувство, что миссия эта не была никем продублирована в ХХ веке. Слишком сложная!!! Кто бы еще мог ее так исполнить, как Даниил. Мне кажется, "Роза Мира" - совершенно уникальная книга!

А вообще, в позиции Палея, насколько я поняла со слов Павла (знакомиться с первоисточником не успеваю!), я криминала не вижу. Ну, грусть, разочарование, опасения. Но нет хулы, напраслины, злобы, как это иногда, увы, случается.

Мария, я бы всё-таки советовал прочесть КОНТРУ и для этой цели привожу её ниже (дабы не искать по сети). Это не слишком объёмистая глава и, кроме того, очень мудро и увлекательно написана. (Весь курсив, однако, при копировании потерялся).

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Статья 2. Contra (антитезис)



В предыдущем разделе нашего исследования мы завершили весьма беглое рассмотрение идейного вклада Даниила Андреева в отечественную и общечеловеческую культуру, и пришло время перейти к другим вопросам, связанным с моментами, не нашедшими, на мой взгляд, однозначного толкования, к вопросам, которые, может быть, и не хотелось бы поднимать. Но без попытки ответа на них, без этого своего рода антитезиса, невозможно себе представить серьёзное и непредвзятое рассмотрение творческого наследия Даниила Андреева.

И начать здесь, наверное, следует с вопроса теологического, т.е. с того самого, о котором Андреев говорит: "Мне страшно было бы коснуться ланцетом рассудочного анализа таинственнейших духовных глубин, где возникала и определялась в первые века после Христа эта идея" (Р.М., с.119). А идея эта – догмат о трёх ипостасях Единого, о Пресвятой Троице. В своих теологических построениях Даниил Андреев отождествляет Бога-Отца и Бога-Духа Святого и представляет две эти различные ипостаси в качестве одного Лица Троицы – Бога-Отца. Вторым Лицом он традиционно считает Бога-Сына, третьим – Женственность. Отождествление Бога-Отца и Бога-Духа Святого производится, вероятно, для того, чтобы включить в состав Троицы в качестве ипостаси Женственность, не нарушая принципа троичности. В подтверждение своего предположения о тождестве Бога-Отца и Бога-Духа Святого Андреев ссылается на евангелия от Матфея и от Луки, в которых, по его мнению, прямо говорится об этом. Действительно, в евангелии от Матфея, хотя и очень кратко, но говорится о Марии, что "Она имеет в чреве от Святого Духа" (Мф., гл.1, ст.18), и что "родившееся в Ней есть от Святого Духа" (Мф., гл.1, ст.21). Поэтому, делает вывод Андреев, Отцом Христа является Святой Дух, а следовательно, евангельский Отец Небесный и Святой Дух тождественны и суть одна ипостась Троицы.

Но Евангелие от Луки не столь категорично и гораздо менее лаконично в этом вопросе: "Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю? Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святой найдёт на Тебя и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречётся Сыном Божиим" (Лк., гл.1, ст.34-35 / курсив мой – А.П.). Далее следует текст, как минимум не подтверждающий гипотезу Даниила Андреева: "Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её; и Елисавета исполнилась Святого Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между жёнами, и благословен плод чрева Твоего." (Лк., гл.1, ст.41-42 /курсив мой – А.П.). Елисавета здесь исполнилась Святого Духа и у з н а л а поэтому, что во чреве Своем Мария носит будущего Спасителя. Но сила Всевышнего осенила только Марию, и можно предположить, что именно поэтому (в данном контексте) Мария, а не Елисавета, с т а л а Богородицею.

Далее, в подтверждение своего мнения, Андреев пишет: "Вообще, почему, на каких словах Христа, на каком свидетельстве четырёх евангелий можно основать учение о том, что Бог-Отец есть одна ипостась Троицы, а Святой Дух – другая? В евангелиях на это указаний нет. Слова Иисуса, приводимые в качестве обоснования, это Его известное пророчество: «Пошлю вам духа утешителя, он же наставит вас на всякую истину».(...) Нет здесь указания и на то, что под выражениями «дух утешитель» и «Бог Святой Дух» следует понимать одно и то же" (Р.М., стр.120)[28]. Приведём здесь то пророчество из евангелия от Иоанна, на которое ссылается Даниил Андреев: "Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Моё, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам." (Ин., гл.14, ст.26 / разрядка моя – А.П.). И еще: "Когда же придёт Утешитель, которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать обо Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною." (Ин., гл.15, ст.26-27). Утеши­тель, Святой Дух – Дух истины. Такое понимание вполне соответствует приведенным местам из евангелия от Луки. Далее, если Отец пошлёт Святого Духа, значит Святой Дух – не Отец. Святой Дух исходит от Отца. Но ведь исходит – не значит является. Слово исходит от говорящего, но это вовсе не означает, что слово и есть говорящий. Слово содержит смысл, вкладываемый в него говорящим, но и этим смыслом оно также не является. И если Говорящий – это Отец, Слово или Логос – Сын, то Смысл – это Дух истины, Святой Дух. Они единосущны, но не тождественны. В этом и смысл понятия "ипостась".

Ясно, что подобные аналогии имеют вполне определенные пределы, ограниченные принципиальной невозможностью разрешения проблем подобного уровня "в пределах только разума", и потому вряд ли могут являться решающим аргументом при рассмотрении таких вопросов, как догмат о Троичности. Однако, в качестве своего рода эвристики, намёка на суть проблемы они, как мне кажется, и допустимы и полезны. Не берусь утверждать, прав или не прав в своём предположении Даниил Андреев, но в любом случае, ссылка на евангелия в его подтверждение, как было показано выше, не вполне уместна, и мысль его, столь безукоризненная ранее, здесь дает явный сбой.

В конце концов, и Сергей Булгаков стоял перед тем же вопросом. Однако в Святую Троицу он не вторгался. Даже в своей достаточно ранней работе «Свет Невечерний» (1917 г.), еще не будучи о.Сергием, пытаясь определить Вечную Женственность, Святую Софию, он пишет: “София обладает личностью и ликом, есть субъект, лицо, или, скажем, ипостась; конечно она отличается от ипостасей Св.Троицы, есть особая, иного порядка, четвёртая ипостась. Она не участвует в жизни внутрибожественной, не есть Бог, и потому не превращает триипостасность в четвероипостасность, троицу в четверицу. /.../ Как приемлющая свою сущность от Отца она есть создание и дщерь Божия; как познающая Божественный Логос и Им познаваемая, она есть невеста Сына (Песнь Песней) и жена Агнца (Новый Завет, Апокалипсис); как приемлющая излияние даров Св.Духа, она есть Церковь и вместе с этим становится Матерью Сына, воплотившегося наитием Св.Духа от Марии, Сердца Церкви, и она же есть идеальная душа твари, красота. И всё это вместе: Дочь и Невеста, Жена и Матерь, триединство Блага , Истины, Красоты, Св.Троица в мире есть божественная София.” (цит. по кн.:С.Н.Булгаков, «Свет Невечерний», Л.,1994, стр. 186-187, 188). Хотя с этой работой Сергея Булгакова, не говоря уже о более поздней «Невесте Агнца», Даниил Андреев знаком не был. Здесь, однако, следует отметить, что автор «Розы Мира» никоим образом не навязывает своих представлений о составе Святой Троицы, но говорит лишь о "мнении", которое "может быть" в будущем найдёт подтверждение.

К вопросу о Троичности Бога примыкает столь важный для единства концепции Даниила Андреева вопрос о "незавершенности миссии Христа в Энрофе". И проблема здесь в том, что, по Андрееву, Спаситель не должен был принимать крестную смерть в Энрофе, но призван был дать импульс движению человечества в направлении, противоположном развитию технической цивилизации, в направлении, которое можно условно назвать "цивилизацией метабиологической", т.е. связанной с развитием задатков и способностей, скрытых в человеческом организме. Намек на это направление он видит, как уже отмеча­лось при рассмотрении "учения о стихиалях", в продемонстрированных Спасителем еван­гельских чудесах. Именно в этом направлении, согласно Даниилу Андрееву, была осуществлена в полной мере миссия Христа в сакуале даймонов, давшая импульс для высокого взлета их цивилизации и освободившая этот мир от слоёв Возмездия. Однако как же быть с Искуплением? Ведь одним из символов веры всех христиан является именно смерть Сына на кресте, позволившая искупить безмерные грехи человечества и, согласно самому же Даниилу Андрееву, сделать страдания в преисподней временными, создать слои Чистилища. Можно, конечно, предположить, что "останься жив Иисус", эти проблемы были бы разре­шены каким-либо иным способом. Но каким? Или для полного осуществления миссии Христа никакого искупления грехов человеческих не нужно? Достаточно было бы лишь констатации: мне это неизвестно (как он делает это во многих других местах), и было бы ясно, что проблема автором осознаётся. Но нет ни намёка, ни полслова.

Оставаясь в рамках метаистории и трансфизики, мысль Даниила Андреева удиви­тельно глубока и оригинальна, но как только он пытается разрешить вопросы более высо­кого порядка, она вдруг начинает бить мимо цели. Из приведённых примеров можно сделать вывод: Даниил Андреев не теолог и не философ, он – вестник, метаисторик и поэт. Поэтому к теологическим, теософским – в широком смысле слова – и философским построениям его следует относиться соответствующим образом, т.е. – критически. Это совсем не означает, что у него нет действительно глубоких мыслей и подходов в перечисленных областях, – такие мысли и подходы безусловно есть и их, наверное, боль­шинство, – это лишь значит, что нельзя относиться ко всему написанному Даниилом Андреевым, как к истине в последней инстанции.

Другой особенностью мышления Даниила Андреева является его чрезвычайная эмоциональная насыщенность. Связанная с этим неравнодушность и эмоциональность стиля является, с одной стороны, несомненным достоинством «Розы Мира», с другой, однако, она несет в себе ростки возможного искажения, привносит в рассмотрение проблемы много ситуационного, временного, личного, иногда же при этом просто теряется чувство меры и внутренней гармонии, что для поэта такого уровня просто недопустимо. В качестве примера здесь можно привести соображение о преобразовании передних лап собаки в руки. Андреев сам же пишет, что мир животных, мир стихиалей – особые миры, идущие своей, только им назначенной стезёй. Они пересекаются с человечеством, находятся с ним иногда в дружественных, а часто и во враждебных отношениях, но они особые, другие. И вдруг, у собаки – руки! Забыто одно: для того, чтобы ими пользоваться, собака должна ходить на задних лапах. Но ведь это уже не собака – это монстр (и возможно, не только в физическом смысле). Но автор «Розы Мира» не видит, не хочет этого видеть. Он слишком занят идеей творческого преобразования действительности. То же самое – с уменьшением слона. Ведь уменьшенный слон – это уже не слон. Слон именно тем и удивителен, что при своем уме он столь велик, а умных животных меньших размеров и так немало, хотя бы та же собака.

Приведённые примеры высвечивают еще одну сторону мышления Даниила Андреева, нашедшую отражение преимущественно в первой и последней книгах «Розы Мира». Кстати, хронологически, первая книга «Роза Мира и её место в истории» была написала последней, а книга «Возможности» – предпоследней. Так вот, в книге «Возможности» вдруг происходит нечто странное. Перед нами тот же широкий охват, те же причудливые краски. Но куда исчезло ощущение сквожения, трансфизической глубины, дыхание иной реальности? Планы становятся плоскими, персонажи – придуманными (конечно же в сравнении с предшествующими страницами). Мы видим уже не отражение метаисторической реально­сти, а плод причудливой, богатой и яркой, но фантазии. Да Андреев и сам сознаёт это, когда пишет, что вероятнее всего Роза Мира не воплотится во всей своей полноте в истории и описание её царства на Земле – это лишь то, что хотелось бы видеть, о чём мечтается. Здесь он уже перестаёт быть вестником, но предстаёт как мыслитель-конст­руктивист, захваченный созидательным пафосом и в силу этого зачастую теряющий прису­щее ему ранее чувство меры, глубины и гармонии. Внешняя форма начинает превали­ровать над содержанием. Все эти железнодорожные магистрали и антураж мистериалов, верграды и службы первосвященников, программы перевоспитания преступников и рычаги воздействия на общественное сознание напоминают талантливый фантастический роман из разряда утопий[29], но никак не метаисторическим трактат «Роза Мира», перевернувший наш разум и нашу душу. Кстати, предпоследние (но не последние) страницы «Железной мистерии», а именно, акт одиннадцатый «Возможности», вызывает сходное ощущение.

Сказанное о книге «Возможности» подводит нас к выводу, что настоящая, трансфи­зическая и метаисторическая «Роза Мира» заканчивается книгой «К метаистории последнего столетия», т.е. там, где стоит дата "5 июля 1958 года". Да и на этой книге лежит отпечаток, вполне, впрочем, естественный, личных переживаний и пристрастий автора, из-за чего уровень её несколько снижен.

Первая книга «Розы Мира», которая, как уже упоминалось, была написана последней, примыкает по своему характеру к книге «Возможности». В первой и второй главах мы опять видим Андреева-философа, несколькими росчерками пера разрешающего проблему "абсолютных истин", Андреева-политика, апеллирующего к всенародным референдумам, цену которым, в том числе и в прямом смысле, мы совсем недавно могли воочию лицезреть. И Даниил Андреев здесь не виноват: тюремная камера – не вполне подхо­дящее место для обретения опыта публичной политической деятельности. Здесь, в этой книге, и крайне неудачный термин "интеррелигия", который своей выхолощенностью и безликостью абсолютно не подходит для обозначения той всеобъемлющей полноты, которую сам Даниил Андреев назвал Розою Мира. Здесь же и "магелланы планетарного космоса, колумбы духа". Куда, в какие миры занесет этих "магелланов" и "колумбов" их оккультная, психоделическая или голотропная практика? Найдут ли они выход из них, или так и будут пребывать в сдвинутом между мирами состоянии сознания. А непросветлённое состояние души может завести их и в миры нисходящего ряда, где над их иноматериальными телами могут "продуктивно поработать" обитающие там существа (в частности, заложить программу саморазрушения, вплоть до самоубийства или же сделать "визионера" проводником очередного лжеучения, запутывающего души в новых "тенетах лжи"). Ведь сам же Даниил Андреев пишет, что физическое тело в каком-то смысле подобно спасательному кругу, позволяющему душе удерживаться в нашем плане бытия – Энрофе. Покинувшая тело душа либо поднимается "вверх", либо опускается "вниз", в зависимости от тех иноматериальных энергий и субстанций, которыми она пропитана, а проще говоря, в зависимости от соотношения греха и благодати, обретённых человеком в его земном существовании. Поэтому эксперименты с изменен­ными состояниями сознания – вещь крайне опасная. Ведь даже наличие защитника-дай­мона не гарантирует человека от трансфизических срывов и падений (вспомним А.Блока).

Разумеется и первая, и двенадцатая книги не могут не содержать ряда чрезвычайно глубоких мыслей и наблюдений, ведь перед нами всё-таки Даниил Андреев. Это относится, например, к тонкому и глубокому анализу опасностей, подстерегающих человечество на путях глобализации, представленному в книге «Роза Мира и её место в истории», или к мыслям о сексуальной сфере человека из книги «Возможности», и к ряду других.

Кроме того, в первой книге есть третья глава – «Отношение к религиям». И в этой главе Андреев пишет о том, что действительно знает. Здесь он снова метаисторик и трансфизик, и вряд ли у какого-либо другого автора мы найдём подобное по глубине и масштабу понимание этой сложнейшей и запутаннейшей проблемы. Эта глава приближается по своему уровню к лучшим главам метаисторического трактата.

Перед тем, как перейти к заключительной части исследования, нельзя не отметить еще одно, может быть ключевое для понимания главного внутреннего противоречия «Розы Мира», место, содержащееся в книге «Высшие миры Шаданакара», той самой книге, где Даниил Андреев выдвигал предположение о тождестве Бога-Отца и Бога-Святого Духа. Вот это место:"О, это еще не будет означать окончательной победы сил Света: вспомним Апокалипсис! Лишь последовательность всадников в истории не та, что предсказал провидец на острове Патмосе: первым промчался Чёрный – эра господства иерократии на феодальной основе. Теперь довершает свой путь всадник второй, Красный: каждый поймёт, что таится за этим символом. Ждём и уповаем на всадника Белого – Розу Мира, золотой век человечества! Появление последнего всадника, Бледного, не отвратит ничто..." (Р.М., с.124).

Как легко относится Даниил Андреев к предсказаниям Иоанна Богослова. Во-первых, никакого "Красного всадника" в «Откровении» нет. Есть всадник на "коне рыжем". Во-вторых, что значит "не та последовательность"? Иоанн записывал то, что видел, причем записывал буквально и скрупулёзно. И свидетельством этому – конец «Апокалипсиса»: "И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей." (От., гл.22,18-19). Такие слова просто так не пишутся. Я не хочу сказать, что Даниил Андреев изменил сам текст «Откровения». Это, безусловно, не так. Однако если у Иоанна сказано, что под первым всадником белый конь, под вторым рыжий, а под третьим – чёрный, значит последовательность именно такова. А если эта последовательность не соответствует собственному религиозному опыту, то лучше изменить трактовку или найти другие места, его подтверждающие, но уж никак не менять местами, пусть и в интерпретации, то, "что написано пером" апостола Иоанна. Как понять такие казусы? Можно предположить, что это связано со страстным желанием автора увидеть воплощение Розы Мира во всей полноте уже в наше, историческое время. Но Розе Мира вряд ли соответствует белый цвет. Цвет Женственности – голубой, о чем пишет и сам Даниил Андреев в главе «Культ»: "Но будет, вероятно, и другая категория среди духовных лиц этой второй, голубой иерархии." (Р.М., с.256). Поэтому "Белый всадник" вряд ли может символизировать Розу Мира. Белый цвет – цвет Христа: "И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует." (От., гл.19, ст.11; курсив мой – А.П.). И дальше: "Он был облечён в одежду, обагрённую кровью. Имя Ему: «Слово Божие». И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облечённые в виссон белый и чистый." (От., гл.19, ст.13-14). Даниил Андреев вторит этому: "... согласно мистической традиции духовенство Бога-Сына, Планетарного Логоса, Иисуса Христа, закономерно представляется облаченным в одежды белого цвета." (Р.М., стр.258). Таким образом, среди "Всадников Апокалипсиса" мы не видим всадника, символизирующего Розу Мира.

Итак, мы подошли к заключительному этапу нашего исследования – последним двум главам последней, двенадцатой книги «Розы Мира». Описано в них, как известно, пришествие антихриста и последующие за ним события земной истории. Если мы сравним «Краткую повесть об антихристе» из «Трёх разговоров...» Владимира Соловьёва, и описание тех же событий у Даниила Андреева, то несмотря на большую детальность и причудливость андреевского повествования, произведение Соловьёва переживается страшнее и глубже. Вообще, загадочный Соловьёв загадал нам в конце своей жизни главную Загадку. В конце сентября 1898 года, когда до смерти оставалось чуть более полутора лет, он пишет поэму «Три свидания»: "...Пронизана лазурью золотистой. / Держа в руке цветок нездешних стран (розу? – А.П.), / Стояла Ты с улыбкою лучистой. / Кивнула мне и скрылася в туман..." В сноске он сообщает, что события, изложенные в поэме, – это самое главное, что произошло в его жизни. Поэма воспринимается всеми, как итог, духовное завещание, и главный её персонаж – нисходящая на Землю Вечная Женственность, воплощением которой должна стать единая Вселенская Церковь, приуготовлению грядущего прихода которой и посвятил всю свою жизнь Владимир Соловьёв. Но спустя всего шесть месяцев после написания «Трёх свиданий» он приступает к работе над своими последними, предсмертными «Тремя разговорами», заканчивающимися «Краткой повестью об антихристе», где никакого Вселенского Собора, никакого единения церквей до прихода антихриста не происходит. Более того, этот квази-Собор созывает в "храме всех религий" сам антихрист и предлагает христианам признать себя в качестве их предводителя и заступника. Большинство из них соглашаются и решительным отказом отвечают лишь немногие, среди которых выделяются трое: православный старец Иоанн (по преданию – не умиравший апостол: "Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду..."), католический папа Пётр и протестантский теолог Эрнест Паули. Изобличивший антихриста Иоанн, а вслед за ним и Пётр, погибают в результате темных чудес мага Аполлония – сподвижника антихриста, а верные христиане, во главе с Паули, забирают тела Иоанна и Петра и покидают Собор. Оставшиеся в "храме всех религий" провозглашают антихриста своим верховным владыкой. О дальнейших событиях можно узнать из окончания произведения Владимира Соловьёва.

Таким образом, единение верных христиан происходит в Духе, а не в общей иерархии, организации, и до Второго Пришествия Христа Вселенская Церковь, Роза Мира, на Земле не воплощается: "Я написал это, чтоб высказать мой окончательный взгляд на церковный вопрос".[30] И здесь метаисторик Даниил Андреев выступает в союзе с "молчаливым пророком" Владимиром Соловьёвым: Роза Мира, вероятно, не сможет проявиться во всей своей полноте, "шансов на это, к сожалению, немного". Ведь "совершенно предрешено" лишь "рождение Звенты-Свентаны в одном из затомисов". И именно это является ключом ко всей телеологической динамике андреевского Мифа. Но рождение в затомисе – высшем аспекте сверхнародного бытия, – это вовсе не цветение, полное раскрытие Розы в "дольнем", "падшем" мире. Однако о малой вероятности полного воплощения Розы Мира в историческое время говорится всего в нескольких предложениях, а ее царству на Земле посвящена почти вся последняя – уже не раз упоминавшаяся – книга «Возможности». Поэтому у читателя создается обманчивое впечатление, что Даниил Андреев считает именно этот, второй вариант, наиболее вероятным и реальным, и что именно он является идейным ключом к «Розе Мира». К этому ложному, c нашей точки зрения, положению подталкивает и название последней – хронологически – книги трактата, которая неожиданно становится первой: «Роза Мира и ее место в истории» (курсив мой - А.П.). В сознании автора происходит невольная подмена. Чем она вызвана – вопрос особый, которого мы коснёмся несколько ниже. Однако, так или иначе, но 5 июля 1958 года Даниил Андреев, поставил точку в конце книги «К метаистории последнего столетия». Труд был окончен (а "трансфизическая защита" снята?!). «Роза Мира», в результате, включала в себя 10 книг. Но далее внутри что-то резко меняется, и в течение трех месяцев, вдруг, появляются две новые книги: сначала одиннадцатая, ставшая двенадцатой, а затем двенадцатая, ставшая первой[31]. И если в начале книги «Возможности» ещё присутствуют некоторые оговорки, – в духе "благоприятного разрешения ряда дилемм", – то в "первой" их уже нет вовсе. Язык поэта становится всё более публицистическим, а тон – безапелляционным (за исключением нескольких первых страниц и третьей главы). Всё определено. Роза Мира расцветает в истории. Утопия окончательно берёт верх над метаисторией. И то, что ещё летом сам автор считал практически невозможным, осенью выносится во введение ко всему метаисторическому трактату и звучит как главный пафос главного труда его жизни.

Но, может быть, это вовсе не одни фантазии? Может быть Даниил Андреев действительно видел контуры культа, описанного в книге «Возможности», как он видел, и даже пытался изобразить графически, очертания "Храма Солнца Мира" со "странными крестами" (здесь вспоминается "храм всех религий" из «Трёх разговоров...» Владимира Соловьёва), и в той или иной форме культ этот должен воплотиться в истории. А отсутствие переживания духовной глубины, при прочтении соответствующих страниц «Розы Мира», вызвано не столько утопическими мечтами автора, сколько «плоскостью» самого культа. И Даниил Андреев только (?!) сместил акценты, в силу страстности своей натуры приняв "обезьянью" подделку за подлинник, о котором он мечтал так же самозабвенно, как и многие его предшественники. И мы наверно ошибёмся, если последуем здесь за автором «Розы Мира» и будем связывать воплощение этой подделки с именем Звента-Свентана:

И почему – в своевольных снах

Золото дум кипит,

Будто в жерло вулкана гляжу,

Блеском лавы слепим?

(Был вестником, и вдруг – "своевольные сны". Что это, параллельный поток откровения? Если так, то можно догадаться, откуда идет этот голос – "жерло вулкана" и "лава" ("яростная лава") – весьма прозрачные символы… Но читаем дальше.)

К т о и з а ч е м громоздит во мне

Глыбами, как циклоп,

Замыслы, для которых тесна

Узкая жизнь певца? (курсив, петит и разрядка мои – А.П.)

Какой мощный, яркий, и одновременно страшный и изобличающий духовно-поэтический ряд! (Это уже почти тональность «Интернационала».) И как не похож он на на "голос с мирной вышины", на "покой, огромный как чертог" или на "тихие, расколдовывающие силы" – Яросвета, на "лёгкие, бесшумные, скользящие шаги" Навны. Правда стихотворение датировано 1950-м годом. Однако кто способен поручиться, что эти "аккорды", зазвучавшие в душе поэта, не сохранились и не развились впоследствии. И действительно, след этого голоса, этого второго, параллельного потока "откровений", с характерной для него лексикой, подспудно присутствует в «Розе Мира» на протяжении всего повествования, то уходя в глубину и становясь почти неразличимым, то выходя на поверхность и заявляя о себе в полную силу. А в двенадцатой, и особенно в первой книге, он, подобно ключу под давлением, фонтаном вырывается на свободу, обрамляя начало и конец трактата, задавая ему новое, пафосное звучание.

Но кто же мог "громоздить" в Данииле Андрееве "замыслы, для которых тесна узкая жизнь певца"? Открываем поэму «Навна» и читаем:

Но громоздит державный д е м о н

Свой грузный строй... (курсив и разрядка мои – А.П.)

"Кто и зачем"? "Жду тебя – светоча и денницу, мощного, как судьба..."(курсив мой – А.П.). Нет, конечно, Даниил Андреев ждет не того Денницу; речь идет о "властвующем стихе".[32] Но какое неосторожное обращение со словами у "поэта и мага – искателя слова"!(Вообще весь этот лексический ряд – громоздит, глыбами, циклоп, грузный строй, мощный денница (у такого тонкого и глубокого писателя, как Клайв Льюис, есть известный роман под названием «Мерзейшая мощь») – не может не навести чуткого исследователя на соответствующие размышления.) Причем в «Розе Мира» Андреев употребляет это имя в традиционном – для религиозного контекста – значении. Странное смешение. И опять настораживает интонация.

Это выходит из-под пера помимо сознательного контроля, это не замечается, присутствует подспудно, как знак второй, "теневой" стороны трансфизического опыта. Вероятно, спуск, погружение в "изнанку мира" не может пройти бесследно даже для вестника. "Эманации" миров нисходящего ряда тонким ядом просачиваются в душу, находя в ней незащищённые уголки, и ждут своего часа, чтобы затем, в определенный момент, заговорить в полный голос, неотвратимо отклоняя вектор идеи во вполне предсказуемом направлении.

И посредством тяжёлой лексики глубинное "Я" Даниила Андреева, возможно, предупреждает нас; можно даже разглядеть в ней своего рода предостерегающее посланием будущим исследователям его творчества.
И скрестясь, над родомыслом

Блещут явно два луча,

Разнозначным, странным смыслом

В поднебесье трепеща.

Слышно Господа, но где Он?

Слит с Ним чей тяжёлый клич... (курсив мой – А.П.)

Эти строки из «Руха» поэт мог бы, отчасти, отнести и к самому себе.

То, что сумел разглядеть в конце жизни мудрый Соловьёв, не увидел "слепимый", страстный и горячий Андреев.[33]

В главе «Роза Мира и её ближайшие задачи» Даниил Андреев пишет: " Страна – Россия – только предуказана; ещё возможны трагические события, которые осложнят совершение этого мистического акта, принудят перенести его в другую страну", в которой и "затеплется первый огонь Розы Мира". (Р.М., стр.13) Перенести в другую страну... Но другая страна, другой народ (сверхнарод), другая метакультура предназначены, телеологически предопределены, согласно Андрееву, для других, вменяемых именно и только им метаисторических задач. Именно эти, другие задачи определяют ментальный, душевный, духовный, а возможно даже и физический облик такого (каждого) народа. Или для того, чтобы вместить в себя весь сложнейший, а иногда, на поверхности, и взаимоисключающий круг идей, образов и задач, связанных с воплощением Розы Мира, чтобы проникнуться, приобщиться этой "колоссальной духовной реальности", чтобы осуществить беспрецедентное всемирно-историческое служение, а возможно и жертву, неужели для всего этого не нужны ни душевная широта и размах, ни всемирная восприимчивость и отзывчивость, ни способность к самоотречению и самопожертвованию, ни глубокая, составляющая стержень народного душевного склада, религиозность, веками выпестовывавшиеся именно в сверхнароде российском его народоводительствующими иерархиями. Но если необходимости в этом действительно нет, то вся метаистория России становится изначально лишенной смысла, и обитель Звенты-Свентаны (?), столетиями возводимая в Небесной России, останется пустой, а сама Дочь Яросвета и Навны (?) примет эфирную плоть в другом затомисе, где никогда и никто не возводил для Неё никакой обители?! Здесь, на наш взгляд, мысль Даниила Андреева заводит в тупик тот самый "голос", диктующий ему неотвратимость воплощения Розы Мира в истории. Другого исхода он уже не видит, но мы посмеем предположить, что такой исход есть, более того, именно к этому, другому исходу подводит нас внутренняя логика, проистекающая из анализа т.н. "антропологической реальности" – духовно-душевно-телесной природы человека, современного состояния культурно-исторического процесса и свидетельства «Апокалипсиса» – подлинного «Откровения» апостола Иоанна.

Конечно, рождение Звенты-Свентаны в затомисе российской метакультуры не может не отразиться в культурно-историческом слое. Но это вовсе не означает установления провиденциального контроля над российской, а тем более, мировой государственностью, хотя при благоприятных обстоятельствах известное влияние на общественность и государственность России связанное с ним духовное возрождение оказать сможет. Однако, в любом случае, покуда "дракон, змий древний, который есть дьявол и сатана" не будет скован на тысячу лет, и над ним не будет положена печать "дабы не прельщал уже народы", – а это исполнится только вместе со Вторым Пришествием Христа, после гибели зверя (антихриста) – до тех пор ни о каком "золотом веке", преображении государственности, царстве Розы Мира говорить не приходится.

"Пафос современной эпохи – стремление ко всемирному" – определен автором «Розы Мира», на наш взгляд, совершенно безошибочно. И утопии, контуры которой обозначены в книге «Возможности», может быть дано будет воплотиться, а груз и труд её воплощения, возможно, действительно возьмет на себя другой народ (что же до русского народа, то его задачи нам представляются иными). Только воплотиться этой утопии суждено будет совсем не так, как это мыслилось её провозвестнику, а так, как осуществляются утопии в истории. Русские, наверное, лучше многих других народов знают, в каких формах происходят такие воплощения. Но тогда, возможно, это будет тот самый социальный строй, тот культ, на "плечах" которого вступит в пространство человеческой истории "всадник на коне бледном"...[34]

"Годы жизни моей сочтены", - пишет Даниил Андреев осенью 1958 года. Но сочтены оказались не годы, как думал поэт. Жить оставалось считанные месяцы. В результате, неоконченным осталось, например, "Плавание к Небесному Кремлю" и многое другое, что он планировал ещё написать. Но почему? Не связано ли это с характером двух последних книг, с изменением общего умонастроения автора? Ответ на этот вопрос мы не узнаем никогда.

А затомисы. Для чего вообще возникли и существуют затомисы – небесные страны метакультур и их обитатели. Ведь затомисы продолжают развиваться и после гибели культуры в Энрофе. Более того, именно в этот период и начинается, по Даниилу Андрееву, их подлинный расцвет. Но тогда не прообраз ли это грядущего, истинного Богочеловечества, наследующего, согласно "Откровению", землю вместе со Христом между "первым" и "вторым" воскресением, где они – святые и праведные, воскресшие в "воскресение первое" – "будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет" в "городе возлюбленном", в котором "нет храма", потому что город этот – святой Иерусалим, "новый, сходящий от Бога с неба " и "приготовленный как невеста, украшенная для жениха своего" – сам есть и Храм неизреченный, и истинная Вселенская Церковь – "жена, невеста Агнца". Ибо к тому времени "уже наступил брак Агнца и жена Его приготовила себя".[35] И этот город не сможет одолеть не то что зверь с лжепророком его, но и сам сатана, собравший "народы на четырех углах земли, Гога и Магога (...) на брань; число их как песок морской. И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный. И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их; а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк..." (От., гл.20, ст. 7-10).

Так когда же явится Роза Мира? До Второго Пришествия Спасителя, или вместе с Ним? Когда наступит "золотой век человечества"? До явления антихриста? Но может ли наступить "золотой век" без преображения человеческой природы, преображения, осуществленного через собственный свободный выбор каждого человека? Может ли человечество придти к "золотому веку" без явленного Христа и Его мистического брака с женою, которой "дано было облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых"[36].

И для чего в надмирной обители праведников и святых России – затомисе российской метакультуры – должна облечься "эфирной плотью" ("виссоном"?) Звента-Свентана? Для того, чтобы явиться в историческое время на Земле в образе Розы Мира? Или, может быть, для другого: чтобы "приготовить себя" для брачной вечери с Агнцем, чтобы стать Невестой?

Поэтому, если "Вечная Женственность ныне в теле нетленном на Землю идет" (Вл. Соловьёв, курсив мой – А.П.), и если Вечная Женственность, Звента-Свентана и жена, которая "приготовила себя" для брачной вечери с Агнцем есть одно Лицо, то всё это говорит о приближении конца истории, а не о воплощении Её в качестве Вселенской Церкви, Розы Мира в истории. Вот к чему, вероятно, пришел на исходе жизни Владимир Соловьёв. Вот как возможно разрешить его Загадку.

Так кто же все-таки прав? Мыслитель-утопист Даниил Андреев, вступивший в спор с самим собой, с Владимиром Соловьёвым, и даже с Иоанном Богословом, или же мистик, поэт и метаисторик Даниил Андреев – вестник "миров других координат, соседних с нами"? Что готовит нам будущее? Ответы напрашиваются. Но нам они неизвестны...

Июль 1999 - июль 2001года.

Одно не противоречит другому Когда Она сойдет в эфирные слои, свет Ее обязательно достигнет тех, кто не боится поднять голову и посмотреть ввысь...

Эх... Хочется хорошенько пройтись по этому фрагменту, но -- не раньше воскресенья, у меня завтра напряженный день.

Сообщение отредактировал ladyvoltron - 26.6.2009, 22:50

Спасибо, Павел!
Действительно, проще, когда в ветке статья приводится.
Сейчас распечатаю и прочту.
Обещаю ответить!

Эта посылка уже неверна, так что и выводы Палея не могут быть доброкачественными. У Андреева как исполнителя миссии было две задачи – дать читателю трансфизику всего Шаданакара и метаисторию преимущественно только России. Для описания метаистории России вовсе не нужно знать все 242 мира Шаданакара – достаточно нескольких десятков. Можно сделать «декомпозицию» «Розы Мира» – благополучно убрать книги 7-12, а не только тематику, связанную с пришествием Звенты-Свентаны. Это и сделано практически: англоязычному читателю эти книги и сейчас недоступны, и он благополучно обходится первыми шестью. Первая задача миссии Андреева тем не менее остается выполненной.



Тут Палей прав: Андреев с самого начала испытывал разные влияния: а) собственной глубинной памяти; б) даймона; в) братьев Синклита; г) собственных познаний в истории, литературе, искусствах, религиях, философии, эзотерике. Расслоить, где в «Розе» какие влияния и инспирации, вряд ли возможно с надежностью. Но одна метаисторическая проблема настолько важна, что я вынес ее в отдельную ветку http://forum.rozamira.org/index.php?showtopic=1845

Сообщение отредактировал Белгородский - 17.7.2009, 21:07

Не только не грех: как говаривал И. Потапов, повторенье – мать ученья.



Насчет Родона не уверен, что там нет надрыва, а в остальном с этим тонким замечанием согласен.



Здорово сказано! Без подготовки – это в частности и в области эзотерики.



Об этом много есть у Вемза в «Контурах мироздания». – http://forum.rozamira.org/index.php?act=at...ost&id=1198 , у Баркер Э. Письма живого усопшего, или Послания с того света. – http://www.lib.com.ua/books/9/184n1.html

Сообщение отредактировал Белгородский - 17.7.2009, 10:43

По-моему, Павел прав- надо разбираться! Доводы Палея о не возможности ( крайней маловероятности) воплощения РМ в Энрофе до Второго Пришествия Христа выглядят убедительно. Но если Палей прав, тогда человечеству в целом и розмирянам в часности в ближайшей перспективе остается бодро и оптимистично ожидать явление антихриста? Можно, конечно, напоследок мечом помахать, но ход истории это уже не изменит

из Архива Маяка:

Д-р Сальватор
{Роза Мира и богочеловечество}
Sun Jun 29 17:16:19 2003:

Разберемся! Вот я отдохну после сегодняшнего экзамена...



Борис, вот вы айкидока. Во всех будо (боевых искусствах) учат, как важно вложить волю и душу в действие. Если вы не верите, что выйдете победителем -- вы уже проиграли! Вот так же и здесь: если не верить, что можно уменьшить количество духовных жертв (а цель Розы Мира именно такова), то можно сложить лапки и покорно ждать прижода антихриста, попутно вздыхая о грешной человеческой природе.

Но боевые искусства учат другому. Они учат побеждать! Даже если это локальная победа. И поэтому даже если я не смогу изменить ход истории, я буду продолжать махать мечом, пока есть силы. И в тот момент я не буду думать о глобальном. Если я смогу отстоять небольшой участок мира рядом с собой, это уже, хоть ненамного, изменит ситуацию в целом.