Искушение трактатомстатья

Искушение трактатом


Творчество Даниила Андреева не только новое слово в мире (творчество любого гения — новое слово), но и великое искушение, посланное нам (видимо, человеческая культура на своих национальных вершинах созрела для такого испытания и сможет через него пройти, обогатившись).

Ни Платон, ни Данте, ни Шекспир, ни Гёте, ни Пушкин, ни Достоевский, ни Толстой, ни Владимир Соловьёв, ни Ибсен, ни Чехов, ни Шри Ауробиндо, ни Гессе, ни Бердяев, ни один из отцов церкви, ни один из святых не были для человека таким искушением, каким стал Даниил Андреев.

Ни один из гениев человеческих не давал универсальной картины мира, не написал трактат, где можно найти ответы на основные вопросы жизни. Основатели мировых религий (кроме Мухаммеда) не писали трактатов.
Да, пожалуй, Даниила Андреева можно сравнить только с Мухаммедом.
Даже Иоанн Богослов не написал такого трактата: его образы многовариантны, многомерны, не дают чётких ответов.
«Роза Мира» Даниила Андреева — величайшее испытание для человека.
Искушение — для его гордыни и лени прежде всего.

Если любой из гениев, воспринятый глубоко, только усиливает духовную жажду, открывает перед читателем миры новых и новых вопросов (гораздо больше вопросов, чем ответов!), то буквально воспринятый труд Даниила Андреева замыкает человека внутри самого трактата. После него всё кажется не таким глобальным, не таким всеобъемлющим. Каким-то пресным даже. А главное, ответов Андреев даёт больше, чем ставит вопросов (конус получается обратный — сужающийся, а не расширяющийся).

Если Андреев лёг на недостаточно культурно и религиозно-философски подготовленную душу, то эта душа теряет основной стимул дальнейшего духовного поиска: она находит у Андреева ответы, а не вопросы. И ей становится лень восходить на иные культурные, религиозные, мировоззренческие и духовные вершины. Появляется своеобразная гордыня: на всё смотрят сквозь призму трактата. Даже гении воспринимаются (пусть подсознательно) уже чуть снисходительно: с высоты полученного «рм-знания».
Такое — без усилий, задаром приобретенное — «знание» может стать источником агрессивного отношения к новому слову и высокомерно-невежественного — к культурному богатству прежних веков (в лучшем случае — как к предтечам, а в худшем — как к рухляди, только отяжеляющей мистического оптимиста-неофита).

Какая-то безвоздушная, безблагодатная атмосфера в среде «андреевцев» отнюдь не случайна. Непонимание («агрессивно-равнодушное») трагичности и сложности мира, истории, культуры, нарочитый и плоский (несмотря на мета-фразеологию) оптимизм, грубость и вульгарность в оценках произведений искусства (тех, на которые прямо не указано в трактате), эстетический примитивизм, невнимание и нечуткость к людям, доминирующий утилитаризм, конформизм и прагматизм в жизненном выборе, — всё это следствия ложной духовной успокоенности.

Создаётся такое (вряд ли вполне осознаваемое) впечатление, будто все гении человечества «ниже ростом» Даниила Андреева, будто их слово менее значимо — без них (по большому счёту) можно прожить, а без Даниила Андреева нельзя (ощущение, не думаю, что согрешу против истины, знакомое, если внимательно прислушаться к себе, большинству верных читателей «Розы Мира», к коим и сам принадлежу).
Прочитавшему Даниила Андреева можно не знать ни Достоевского, ни Шекспира, ни классики вообще (лучше прочесть, конечно; но не смертельно, не жизненно важно, ибо главное уже понято).

После шока открывшихся «очес» ни один из гениев такого куража не даст. Момент удивления уходит безвозвратно. Жажда притупляется. Мучительных вопросов становится намного меньше. Всё новое гонится через фильтры трактата (а на самом деле — через собственный разум, расставивший по полочкам мироздание, религии и культуры). Ни из одного поэта (кроме Мухаммеда) нельзя сделать катехизис, из Даниила Андреева очень даже можно. Из Данта нельзя и не делали, а из Андреева и просто, и делают (примеров со времени первой публикации «Розы Мира» масса).
И всё ждут, когда же появится настоящий продолжатель, что раскроет образы Даниила Андреева, расширит и дополнит его мета-систему. Любое откровение, вне этой системы, уже не воспринимается.

Но ждут напрасно. Культура не знает продолжателей, как не знает она прогресса.
И Даниил Андреев не продолжал Данта, Бёме и Сведенборга, не писал образами Соловьёва или Достоевского, как сам Достоевский не писал образами Гоголя, Лермонтова и Пушкина.
Толстой сказал о Лермонтове: «Проживи этот мальчик ещё лет десять, не нужен был бы ни я, ни Достоевский». В том виде, в каком мы их знаем, да, были бы не столько не нужны, сколько невозможны: они стали бы больше Толстым и Достоевским, полнее раскрыли свои дары, помоги им Лермонтов...
Пожалуй, только один Толстой из всех значительных русских писателей тоже искушал катехизисом. Но его катехизис получился рассудочным, не увлекательным. Даниил Андреев пришёл в другое время и дал нам то, что мог дать только он — после опыта «Серебряного века» и прорывов сознания на его поэтических и философских пиках.

Каждый дар неповторим, единствен и приходит вовремя. Не посылаются «кровельщики», когда нужно закладывать фундамент и стены. Не посылаются «плотники», когда нужны «каменщики». Храм культуры проектируется на Небе.
И если нам был послан Даниил Андреев, значит мы готовы с честью пройти через это великое испытание. Не его вина, что мы искусились трактатом. Его подвиг в том, что он исполнил свой Дар до конца и сквозь него дал нам увидеть культурно-историческое задание во всех его сложнейших связях и взаимосвязях — и на земле, и на небесах.

Но напрасно ждут продолжателей Даниила Андреева. Таких не будет. Появятся (уже полно) профанаторы и подражатели, имитаторы и даже «рм-фанатики», но не только гения, а большого таланта, развивающего образы Даниила Андреева, ждать бессмысленно (20 лет с момента широкой публикации прошло — и ни одного значимого произведения с андреевскими образами и терминами не появилось). У Данта не было продолжателей, у Иоанна Богослова не было, не будет и у Даниила Андреева.
Их просто не может быть. Как не продолжали, а во многом противостояли Лермонтов и Гоголь Пушкину, так Достоевский и Толстой (даже намеренно не встречались при жизни!) — две полярные правды, две противоположных проекции единой Истины.

Прямых продолжателей в культуре не бывает по двум причинам.
Первая: культура (как образ и подобие космоса — творческого Божьего задания) строится по «принципу» большой Вселенной: где каждая душа, каждый путь, каждое дарование является единственным, неповторимым и незаменимым. Без этой конкретной души — весь мир не полон и состояться не может, никто и никогда не сумеет заменить ни одного из Божьих детей. Каждый есть целый и неповторимый космос. И только поэтому одна душа на весах истины весит больше всей вселенной (странная христианская арифметика), ибо без каждой души вселенная не раскроется во всей своей полноте, не перейдёт в новое качество — спастись можно только всем вместе, без единого исключения! И поэтому на Небесах одному раскаявшемуся грешнику радуются больше, чем тысяче праведников.

А вторая причина — в том, что в нашем мире существуют только проекции (символы) подлинной реальности. Человеческая культура даёт лишь проекции того Храма, что воздвигается в мирах духовных. И каждый из великих показывает нам лишь одну из проекций, что заложена в самой структуре его Дара — изначально, до рождения. И кроме него, никто не сможет показать ту же самую проекцию, или как-то расширить её. Это не нужно ни людям, ни Богу.
Не расширять одну и ту же проекцию и не сводить всё множество проекций к общему знаменателю надо, а постигать за счёт различных проекций объём, воспитывать в себе объёмное мировоззрение, вытягивать себя из плоскости необходимости в подлинную реальность свободы.
Вот почему никогда не придёт продолжатель образной системы Даниила Андреева. И поэтому не вина гения, что люди видят лишь проекцию на плоскости и всё и вся подгоняют под неё.

И ещё одно искушение нам преподал этот великий русский поэт-духовидец и мифотворец. Искушение исторического прогноза, принятого многими так же не творчески, статично и плоско, как и его сверхдинамичные мистические панорамы.

Говорить о будущем можно лишь с теми, кто сам имел отношение к творческому процессу и знает его изнутри. Так же смешно ждать буквальных исполнений пророчеств и сроков, как если бы поэт или композитор в начале пути спрогнозировал по датам и названиям всё, что он напишет за свою жизнь; учёный бы составил наперёд план своих открытий и т.д.. История и тем более метаистория — это грандиозный творческий процесс, в котором участвует огромное число живых и становящихся воль. Само мироздание есть творчество Бога. А будущее — это творящийся и творящий Логос. Только смысловые пророчества имеют цену. Но не буквальные. Как любой художник, поэт-пророк мечтает о будущем (и должен!), но он-то лучше всех знает, что даже из своих произведений ни одно не в силах заранее запланировать...

Даниил Андреев сказал новое слово и в русской культуре, и в культуре мировой. Но его слово в поэзии никак не значимее пушкинского. В космической поэзии — весомее слово Тютчева. В поэзии исторических судеб России более велик Волошин. Как мыслитель, тот же Бердяев намного глубже и в некоторых областях мистичнее, чем Даниил Андреев. Достоевский сказал о человеке и Богочеловеке неизмеримо больше, чем автор «Розы Мира». Эстетически сильнее Даниила Андреева есть немало поэтов.
Поэзия Даниила Андреева при всём её формальном новаторстве грешит первородным грехом русской литературы, от которого были свободны лишь Пушкин и Фет и стала освобождаться наша словесность только к началу 20-го века (с трагическим срывом в утилитарность советского периода), а именно — тенденциозность, иллюстративность, заданность, использование поэзии как средства для передачи тех или иных идеологем или философем.

Даниил Андреев создал в искусстве слова то же, что Менделеев в химии (не буквально, конечно): показал связи и взаимосвязи исторических, религиозных и культурных явлений. Связи — глубинные, подлинные, метафорические (смысловые) и мистические (символические).
Даниил Андреев создал новый жанр: синтез философии и мистики, богословия и науки, мифологии и поэзии, публицистики и мечты о будущем (любое пророчество — это мечта о будущем, созидающая это будущее в сотворчестве с Богом).

Великое испытание и великое искушение для читателя — метафизический трактат Даниила Андреева. Проходя через него, закаляется душа и мужает дух. Но пройти через это искушение можно только одним путём — тем же, каким шёл сам автор трактата, — путём живого синтеза всего культурного наследия. Вечного обогащения и расширения культурного, исторического и мистического кругозора требует от нас Даниил Андреев. Обогащения и расширения, а не обеднения и замыкания в границах его книги. Той же великой любви и уважения ко всем гениям и подвижникам человечества он ждёт от своих истинных читателей, какой пылал сам и какой хотел поделиться с нами. Любви не на словах — а на деле! Деятельной любви узнавания и понимания.

И нет большей измены духу Даниила Андреева, чем снисходительное и поверхностное отношение к культурному наследию, якобы лишь иллюстрирующему знания, полученные из трактата.
Творческого подхода и творческого горения ждёт от своих читателей Даниил Андреев, а не подражательного и пассивного поглощения «мета-информации». И уж тем паче враждебно Даниилу Андрееву, убийственно для духа Розы Мира — использовать трактат в качестве орудия травли всего нового, необычного, требующего от воспринимающих открытости сердца и гибкости ума.

Только тот принял по-настоящему «Розу Мира» и прикоснулся к её Вести, в ком духовная жажда после прочтения этой книги усилилась неимоверно, направила к другим книгам и к восхождению на другие культурные вершины, способствовала приобщению к иным религиозным и мистическим традициям (и прежде всего к своим национальным!), обогатила новыми вопросами гораздо больше, чем дала успокоительных ответов.

В ком усилилась гордыня, умственная и духовная лень после прочтения трактата, тот не выдержал грозного испытания, через которое проводит Роза Мира своих рыцарей. Тот откатился дальше и ниже, чем был до момента, когда впервые взял в руки эту необычную книгу. Такова её великая тайна: встретившись с ней, нельзя остаться тем же, кем был до встречи, — это рубеж, перейдя который, либо будешь карабкаться и карабкаться ввысь, несмотря на все падения и ошибки, либо откатишься глубоко вниз и станешь гораздо хуже того, каким вошёл в общение с этой книгой.

Открыв первую страницу «Розы Мира», оказываешься как бы на эскалаторе, ведущем к горним вершинам духа, но лента на этом эскалаторе движется навстречу твоему движению. Прочитав книгу, нельзя уже сойти с этого эскалатора, успокоиться и отдохнуть — остановка в развитии на нём равносильна деградации (причём, лента движется с ускорением: чем самодовольнее и самоувереннее чувствуешь себя — тем быстрее катишься вниз).

А мне понравилось. С главным выводом согласен (вынес его в текст анонса).

А я тебя предупреждал, что у меня ещё не всё потеряно. (Погоди: самое интересное событие вашей жизни у вас впереди!)

Сообщение отредактировал Ярослав - 20.6.2012, 18:58

Ярослав !
восприятие «сквозь призму трактата» — это не обеднение и сужение, но наоборот, непрестанное памятование, что за пеленой этого мира есть мир невидимый со своими жителями.
Мироздание таким образом расширяется, а наше мирознание, наоборот, осознаётся нами как недостаточное и убогое.

Религии и художественные произведения из фантазий становятся реальностью и более родными, что ли...

Сообщение отредактировал Кирилл - 20.6.2012, 21:06

Ярослав! я помню, Вы много писали о поэзии.

И я вот много думал, за счёт чего достигаются многомерность, и в чём суть поэзии.
Сама ритмическая форма передачи текста, конечно, способствует лёгкому запоминанию, значит возможности повторить про себя, значит — обдумать.
Но главное, вероятно, заключается в смысле текста и ассоциациях, в текст заложенных.
Конечно же, то же можно сделать и через не-рифмованный текст.

С одной стороны, повторения нужны тем, у кого плохая память. И есть много произведений (и в музыке, и в прозе), где авторы смогли обойтись без повторений.
Но, с другой стороны, можно предположить, что сам ритмический рисунок стихотворения способен вызывать/привлекать существ из иных миров, которые присутствуют при написании / вдумчивом чтении стихотворения и, может быть, способствуют передаче тех ассоциаций, что были у автора, к читателю...

Сообщение отредактировал Кирилл - 20.6.2012, 21:16

Это было известно всем мировым религиям. Любая мифология говорит о том же. Видимо, мы с Вами, Кирилл, совершенно по-разному понимаем сами слова «расширение» и «сужение». В духовном, а не пространственном смысле.

К поэзии у Вас исключительно формальный подход. Почему структура поэтической речи может вмещать в себя гораздо больший смысловой объём, нежели линейная структура, написано много книг. Отсылаю Вас, например, к работам академика Лихачева или Лотмана (и его школы). Даниил Андреев называл «это» смысловыми аккордами. А вот что такое «это» — я Вам не смогу объяснить. Формально — структурно — можно, при очень большом желании, но — этого, увы, недостаточно.

С главной мыслью статьи, как она вынесена в анонс, я тоже согласен.

Однако, я не могу разделить кажущееся мне чрезмерным уподобление автора «Розы мира» другим авторам, гениям и талантам, составляющим российскую и мировую художественную классику. Дело тут вот в чём. Если мы рассматриваем Даниила Андреева именно, как человека, написавшего конкретную книгу «Роза мира», то в данном своём качестве он предстаёт перед нами не поэтом, не художником слова и не творческим дарованием, а духовидцем-мистиком. А это уже совершенно иная область! Это не культура отнюдь! (если, конечно, мы к культуре по материалистическому принципу не относим и церковь). Точно также, как проповеди Иоанна Златоуста не являются литературным наследием Византии, хотя это и целый том текстов, написанный весьма живым, образным, богатым и ярким языком.

Есть, как бы, два Даниила Андреева.

1. Автор «Розы мира». В этой своей ипостаси к нему нельзя прилагать мерки художественной биографичности. Он не художник. И не поэт. Он не более близок здесь искусству, чем он близок науке, богословию, философии или даже политике. «Роза мира» это совершенно иной, нехудожественный жанр. Да и не жанр вовсе... Можно было не уметь зарифмовать и двух строф, и вместе с тем, написать тот же самый текст.

Даниил Андреев, как автор «Розы мира», есть мистик-духовидец. Бессмысленно сравнивать его с Толстым, Пушкиным или Достоевским. Он ничего не заимствовал у них и не наследовал никаким, проложенным ими, культурным традициям, ибо никто из данных великих писателей не обладал способностями проникновения своим сознанием в иные духовные миры и пространства в объёме, соизмеримом Андрееву. В качестве сравнения с «Розой мира» тут приходят совершенно иные персоналии. Скажем, Сведенборг, Дионисий Ареопагит, апостол Павел (вознесённый до третьего неба) итд...

Прочтение «Розы мира» не возбуждает в читателе никакого художественного творческого горения. Не в этом смысл книги и не к этому она призвана. Вот, относительно «духовной жажды», как было сказано в анонсе статьи, я согласен. Именно духовную жажду, желание самому сделаться достойным подобного же дара и стать «колумбом духа, магелланом духовного космоса», стяжать благодать божественного света — это побуждение испытывает проникшийся книгой читатель. Но это не путь культуры и искусства и, строго говоря, не путь творчества вообще. Это путь аскезы, затвора, молитвы и подвижничества, дорога иноческая, если понимать здесь под этим словом не монашествующего только лишь, а вообще просто «иного» человека, живущего по слову Евангелия, «в мире, но не от мира».


2. Даниил Андреев, как поэт-вестник. Вот это уже другая ситуация! Исключив из нашего рассмотрения «Розу мира», мы можем теперь вполне глядеть на Андреева, как на талантливого и глубокого стихотворца, автора замечательных «сквозящих» произведений, как то: «Песнь о Монсальвате», «Железная мистерия», «Русские боги». итд... Здесь уже делается уместным и весь пафос автора статьи и его сравнения Андреева с гениями культуры прошлого и настоящего. Справедливым делаются и выводы о неповторимости поэта и отсутствии у него последователей и продолжателей его тематики...

Не стану распространяться по этому второму пункту далее, ибо в моём представлении ему по большей части и посвящена вся статья Ярослава — лучше прочесть саму статью.


Проблема же «искушения книгой», на что указывает нам закоголовок статьи, я вижу в несколько другом. Дело не в угасании жажды творчества — мне вообще непонятно, как такое может случится на базе «Розе мира» — а в опасности духовных подмен, которые часто возникают у человека в процессе осмысления им всего изложенного в «Розе мира». Это книга с необычайно мощной энергетикой, которая реально соединяет читателя с определёнными областями планетарного космоса. Причём, как со светлыми, так и с тёмными. Всякий, глубоко вникающий в текст «Розы», вскоре оказывается «под прицелом» самых разнообразных сил невидимого мира, и затем его «ведут», в процессе чего у нестойких товарищей имеется риск съехать в сферы влияния опасных и недобрых существ. С примерами тому мы теперь все знакомы, однако, я слышал и о других примерах — энергетических превращениях в человеке при внимательном чтении им, скажем, глав об инфернальных мирах. А нередки и вещи, вроде красочно описанных в своём документальном эссе Яной Завацкой (доступно в интернете).

В этом главная опасность и главное искушение книги.

А последователи у Андреева будут. Только не у Андреева-поэта (пункт 2), а у Андреева-духовидца (пункт 1). Однако, всё это зависит не столько от нас, сколько от высоких светлых иерархий, авторов «проекта» Роза Мира. Они лучше знают, кому когда родиться, и кого какими духовными дарами наделить. Последователи и преемники Андреева будут появляться сообразно развёртке этого проекта в человечестве.

Вот такие коментарии...

Павел, с тобой я тоже согласен!

Тут вечный спор с Ярославом. Он ставит поэзию превыше всего и отдаёт (как я понимаю) приоритет Андрееву-поэту, а не Андрееву-духовидцу. (Он сейчас скажет, что настоящий духовидец всегда Поэт )

А мы — наоборот. Сначала «Роза Мира», потом — «Русские боги» и другие стихи. И сам автор «РМ» с нами согласен.

По поводу искушения зациклиться на одной книге... У меня практически сразу по прочтении появились в душе и голове две вроде бы «полярные» идеи, два побуждения. С одной стороны — книга действительно даёт НАМНОГО больше ответов, чем имеется вопросов к первому прочтению. С другой стороны — именно Андреев возбуждает настоящую культурную и религиозную жажду. Даниил Андреев лично мне «вернул юность», отнятую средней школой, где был отбит интерес ко всему кроме программирования.

Я прочёл «Розу Мира» в 17 лет. В этом возрасте ещё нет культурного развития, есть только ЖАЖДА, которую Д.Андреев утоляет сверх меры. Однако потом начинаешь понимать, что эта жажда никуда не делась, просто она как бы «поумнела», перешла в более высокий «регистр». В книжном магазине уже проходишь мимо раздела с оккульто-эзотерикой, а тянет к литературной и религиозно-философской классике.

Если прочесть «РМ» раз пятнадцать (по разу в год), то начинаешь видеть интересные темы-вопросы в каждом её абзаце. Там практически на каждой странице рассыпаны зёрна для исследований, для творчества.

И творческое горение пробуждает, и религиозные чувства, и к духовному анализу ведёт Книга универсальна, как и само Учение, зрящим зеркалом, «поющим кристаллом» которого она является.

Я бы не ставил тут Даниила Андреева особняком. Взять хотя бы того же Платона (говорю о том, что лучше всего знаю). Конечно для современного человека никаким искушением он являться не может. Но для образованного эллина, жившего незадолго до македонского завоевания «Государство» Платона вполне могло играть роль своеобразной «Розы Мира». Не было на тот момент в эллинском мире более совершенной и перспективной к развитию концепции. Оттого и закончился античный мир неоплатонизмом. Платон, кстати, как и Даниил Андреев, — человек несомненного дарования, как мистического, так и художественно-поэтического. Более того, мы имеем дошедшее до нас свидетельство человека, преодолевшего искушение Платоном: «Платон мне друг, но истина дороже.»

И, по-моему, Павел прав, что главные искушения «Розой Мира» лежат в другой плоскости, нежели в простом интеллектуальном замыкании на трактате.

Это мне напомнило фразу из мультика: «Ноги,крылья,-главное хвост...Бееее!»
Че ж вам не понятно то?Методы художественного изображения не могут вместить в себе то ,что Андреев назвал метаисторией и метагеографией для этого была написана «Роза Мира».Философская основа «РМ» не может передать всей красочности и сущности художественных образов воспроизводимых гением духовидца.Они о разных планах жизни и познания человеческого существа.Но ими двумя творчество Андреева не исчерпывается.Самый мощный посыл идет на уровне сердца-на уровне анахаты.А духовный план отзывается вообще сверхсознательной верой в то, что все воссозданное Андреевым имеет за собой высшую правду бытия.
Просто каждый из нас входит в больший «резонанс» теми чертами своего я,которые наиболее развиты у него лично.
Поэтому наполовину полный стакан или наполовину пустой зависит от личности воспринимающего.
Я все сказал.

Сообщение отредактировал gavrik - 21.6.2012, 8:05

Павел, Вы вкладываете в слово «культура» исключительно понятие автономной светской культуры, сложившееся в эпоху гуманизма. Даниил Андреев, как и большинство гениев 20-го века, принадлежит уже новой эпохе, опережает своё время. До гуманистического этапа не было таких чётких границ и таких автономий, как культура, религия, наука, философия, искусство и т.д. Тот же Ньютон или Паскаль, хотя мы и привыкли их воспринимать уже в контексте гуманизма и причислять к науке, были богословами, философами (а Ньютон плюс ко всему ещё алхимиком и астрологом) и уделяли этим «дисциплинам» не меньше таланта и времени, чем чистой науке. Не стоит свысока иронизировать над алхимией и астрологией — мы сейчас воспринимаем их исключительно сквозь окарикатуренную безрелигиозно-научную призму, сами того не замечая. Но это отдельный разговор, и тут мы уйдём в сторону.

В своём автономном развитии и религия, и культура, и философия, и наука, и искусство подошли к своему завершению, дальнейшее развитие возможно только во взаимном проникновении (обогащении) этих автономных сфер, в их синтезе. И Даниил Андреев дал нам наглядный пример такого синтеза и такой новой культуры. И не только он: такой же синтез мы можем наблюдать уже у большинства русских религиозных философов, поэтов Серебряного Века, а со стороны науки — у школы Н.А. Козырева и т.д.
Это одна и та же тенденция.

В точном смысле слова, религия как раз есть часть культуры (до эпохи гуманизма так и было: никакой безрелигиозной культуры не существовало никогда, кроме этой эпохи). Культура от слова культ. И недаром Андреев называет именно «метакультурами» национальные сегменты планетарного космоса, а не «метарелигиями».

В остальном, у Вас те же аберрации, что и у любого поклонника любого автора: он выше всех. Тут спорить бессмысленно. Для моей «Розы Мира» Достоевский, Бердяев, Волошин и т.д. дали никак не меньше, чем Даниил Андреев. Это разные грани одного «кристалла» одной Вести-истины. А понять эту Весть-истину по-настоящему можно лишь в перекличках её граней, а не сводя всё к одной. Но повторяю, спорить тут нет смысла — это онтологическое различие в самом способе мировосприятия вообще, а не только восприятия тех или иных феноменов культуры. Сама постановка вопроса «меньше-больше» уже ошибочна. Это проекция обычного человеческого эгоцентризма и гордыни последователя на свой предмет.

Последователей у Даниила Андреева, которые будут использовать его терминологию и его образы, не будет (такое в культуре никому не нужно, а поэтому невозможно; подражатели не в счёт). Придут те, кто творчески развивает его мифологию, но не подражает ей в буквальных частностях. Большинство же последователей (подражателей) Андреева слишком буквально — слишком по аналогии с реалиями мира сего — поняли его Весть. Это объективирование духовного, в точном смысле эта тенденция укладывается в формулу «буква убивает дух» (это и есть зло подражательства). Будущее у последователей Андреева — в широком общекультурном контексте и религиозном контексте, а не в провинциальном поклонении одной лишь системе образов и терминов. Но это уже тоже отдельная тема. Я в данной маленькой заметке коснулся лишь одного, но основного искушения (отнюдь не интеллектуального) — гордыни, ложной духовной успокоенности и подражательной узости.

Даниил Андреев для меня органически вписан в контекст христианской культуры в целом и русской культуры в частности, как одна из вершин такого явления в ней, которое мы очень условно называем «Серебряным веком». Вне этого контекста Андреев переходит именно в то, что вы тут презрительно называете «оккульто-эзотерикой», и только в общехристианском и общекультурном контексте он может быть осмыслен и понят целостно, по-настоящему, а не буквалистски и плоско. Повторяю, под «культурой» я подразумеваю не «светскую культуру», а «весь объём творчества человечества» (так же, как определял культуру Андреев), включая религиозное творчество.

Ещё один существенный момент: это разное понимание у нас собственно «духовного». То, что Вы называете «духовидением», является в точном смысле слова прозреванием в иные слои материальностей, то есть, как бы Вас это ни коробило, именно оккультным (все тонкие материи и есть оккультное — по определению). Духовное — опять же в точном смысле слова — это не органы чувств, позволяющие воспринимать иные слои материальностей (это оккультные органы чувств), — но способность осмыслить увиденное и передать его. Духовность вообще не орган чувств. Прозревают в иные миры многие, но осмыслить, вписать увиденное в контекст мировой культуры и мировых религиозных систем, могут лишь немногие единицы — и для этого нужны уже именно духовные дары.

Достоевский был духовидцем не меньше, чем Андреев, просто Достоевский прозревал иные миры через человека (через духовный мир человека), а Андреев — больше «географически», что ли: через призму истории, мифологии и культуры. Средневековые мистики прозревали высочайшие миры, но они их воспринимали и описывали в религиозно-богословском контексте. Бердяев был одним из самых мистически одарённых философов нового времени, но прозревал он и описывал увиденное через философско-историософский контекст. Величайшим мистиком (духовидцем) был Максимилиман Волошин, и он создал свой неповторимый «контекст истины». Мистиком и духовидцем был и Н.А. Козырев (таким же, как Ньютон или Паскаль), но осмыслял он и описывал прозреваемое на языке науки (новой религиозной науки).

Чтобы увидеть панорамы иных миров, достаточно развитых оккультных способностей (многие видят), а вот осмыслить и вписать в тот или иной живой контекст культуры, а не нести отсебятину, тут нужны великие духовные силы (в точном смысле слова — духовные). Различать духов, истину от лжи — это и есть подлинное духовидение, в каких бы формах и жанрах оно потом ни отражалось.

«Роза Мира» Даниила Андреева лишь одна из граней «русской Розы Мира», которая в свою очередь лишь одна из граней всечеловеческой «Розы Мира». И для последней Шри Ауробиндо или Герман Гессе дали никак не меньше Даниила Андреева. Вообще сравнительная степень «меньше-больше» в данном контексте говорит лишь о непонимании культурного творчества (метакультурного, а не в узком и посюстороннем смысле, какой почему-то приписывают мне, несмотря на многократные мои протесты): кто больше — кровельщик или каменщик?

«О поэзии, и что там главнее и первичнее: трактат или стихи» — как ни смешно возвращаться к этой «старой песне о главном» — напишу как-нибудь в другом посте. Хотя, боюсь, что такая удобная схема придумана, что отказаться от неё не помогут уже никакие аргументы, как не помогали раньше. Ибо в самом разделении «поэзии» и «прозы» по формальному признаку кроется коренная ошибка, а понимание «поэзии» не как способа познания мира, а как иллюстрации или одёжки для уже готового содержания, — свидетельствует как раз о полном, онтологическом непонимании поэзии как таковой. А при таком непонимании бессмысленно уже обсуждать конкретику.

В принципе невозможно. Текст «Розы Мира» мог написать только гениальный художник-поэт, это плюс ко всему (сам текст) ещё и поэзия. «Рифмовать» и поэзия такие же синонимы, как «заниматься любовью» и любовь. Формально похоже, но разве половой акт основное свидетельство и смысл любви? То же и с поэзией. Непоэт никогда не мог бы написать такую книгу. Будь он трижды святым, духовидцем и подвижником. Это разные дары. Странно, что «рм-читателям» такое надо объяснять. А ещё «страннее», что это им никак не удаётся объяснить.


P.S. О другом искушении: о чрезмерной сосредоточенности на инферно, о восприятии зла чуть ли не как равного игрока на одной «метаисторической доске», меряющегося силами с Провидением, об истории — как выяснении «кто сильнее»: Свет или Тьма, то есть — опять же объективированно-рационалистическом упрощении духовного плана бытия, на примере такого «существа» как уицраор и его связи с нашей исторической реальностью, я писал здесь (кому интересно, можно возобновить будет тему: и тема типичная и аберрация всё та же, в среде последователей Даниила Андреева, к коим и сам принадлежу).

Сообщение отредактировал Ярослав - 21.6.2012, 11:06

Ярослав !
помимо прозревания в иные слои, «духовное», как мне кажется, подразумевает и общение с их жителями, и с жителями других, более высоких слоёв.

Понятие «культура» сводится к общению с живыми существами (с метапрообразами и их создателями).
Жизнь в полном объёме, включающая и физкультуру и культуру и поэзию — в максимальном проявлении есть общение с Богом.

Наука — это попытка понять устройство мироздания — т.е. общение с демиургами, сотворившими те слои, что изучаются наукой. (для людей — Энроф).

Культура — от слова культ. А культ — это попытка вступить в общение с теми же живыми существами из иных миров.

Сообщение отредактировал Кирилл - 21.6.2012, 9:36

не «творческое развитие мифологии», а открытие для себя истины и общение с живыми существами — вот должное направление нашего развития.

И, конечно, спец.терминология играет тут роль сугубо вспомогательную.

Три ключа Розы Мира — Общение, Поэзия, Вера
Общение — первый.

А духовное — это прежде всего любовь. Нет истины, где нет любви. И Чехов, не обладавший мистическим чувством и ни в какие иные слои не прозревавший (да и в Бога толком не уверовавший при жизни), по силе своей любви к миру и к людям и понимания человека (которое даёт только любовь) был в тысячу раз духовнее всех «духовидцев-эзотериков-экстрасенсов» (им же несть числа).

Только любовь даёт способность различения духов, главную духовную способность, без которой всё будет ложь, сколько ни путешествуй «колумбо-магелланово» по иным мирам.

К слову, географическая аналогия совершенно не случайна у Даниила Андреева: она как раз соответствует его «географическому» контексту в описании иных миров. Но «Колумбы любви, истины, духа» не равны, как и на Земле, так и в иных мирах, Колумбам географических открытий. В духовном мире обителей много, открытий много, планов не счесть. Слишком повлияла андреевская «географическая аналогия» на восприятие духовного мира у последователей Д.А.. Это, конечно, нюанс, но характерный.

Одно из искушений «рм-читателей» — это мистический натурализм и религиозный материализм. (Отдельная тема тоже.)

Сообщение отредактировал Ярослав - 21.6.2012, 9:51