Личный опыт встреч с неведомымПриобретения и потери.

Уважаемые читатели форума!
Не очень верю в успех, но всё же хочу попытаться начать обсуждение каких-то конкретных моментов отношений с невидимыми мирами.
Ведь не только великие, но и обычные грешные люди с обычными способностями и возможностями по разным причинам или сами пытаются подойти к запретной грани, или позволяют подвести себя неведомым силам. Они при этом сталкиваются с опасностями, о которых не подозревали, но, возможно, и с действиями, явлениями, которые нельзя однозначно назвать губительными.
Наивно надеяться, что мы можем попасть в высокие миры. Конечно, мы можем подойти только к тем мирам, которые соответствуют нашему уровню, а он всё-таки у всех нас очень убогий по сравнению с нашим мнением о себе. Поэтому у нас и опыт может быть убогим, и есть опасность встретиться не с самыми лучшими существами, потерять контроль над своим сознанием.
Но кому-то вовремя удалось распознать опасность и уберечься от нее, кому-то удалось выйти из зависимости, осознав её, кто-то считает, что зависимости не было и нет, а есть попечение, водительство, дружба.
Вот такие случаи и хотелось бы обсудить.
Я понимаю, что нелегко рассказывать честно о таком опыте, да и кажется, что он ничего не стоит по сравнению с тем, что сказали великие, но ведь только такой опыт, опыт многих, может дать нам кирпичики, из которых можно построить хоть какую-то опору в наших зыбких представлениях о великой Реальности в противовес разгулу фантазий и обманов, пересказов чужих мечтаний и откровений, дать уроки подготовки нашего сознания к пониманию запредельного.
И ещё. Правильно ли утаить от тех, которые идут или пойдут таким же путём, предупреждения о конкретных опасностях, которые они встретят?
Мне кажется, обсудить можно такие вопросы.
• В чём состоят границы, которые, по Вашему мнению, нельзя переходить никогда. Когда и как Вы поняли, что появляется реальная опасность потерять себя.
• Каким образом Вам удалось выйти из зависимости, или считаете, что её нет.
• Что Вам удалось приобрести в духовном и житейском плане от этого контакта.
• Как Вы оцениваете отношение к себе, в том числе порядочность, благожелательность, заботу о Вас встретившихся Вам существ, чем, по Вашим представлением, они заняты в своей повседневной жизни.
• Как сложилась Ваша дальнейшая жизнь.

Для начала рассказ о моих первых шагах.

Часть 1
21.Прежде нежели отойду, и уже не возвращусь, — в страну тьмы и сени смертной,
22.В страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма.
Иов, 10.

Много лет назад частично из простого любопытства, частично не из самых высоких побуждений я, как и многие другие в то время, стал экспериментировать с цифрами и буквами с использованием некоторого внутреннего чувства. Целью было предугадать цифровые результаты одной игры. Сначала я хотел угадывать цифры, чтобы получить некоторые вероятностные характеристики, но потом решил, что если есть нечто разумное, связанное с этими действиями, то стоит попытаться получить ответ в виде числительного. Это должно было исключить ошибку восприятия предсказания. Мне хотелось на своём опыте проверить, есть ли какая-либо реальная основа для увлеченно обсуждавшихся тогда сообщений о разных таинственных явлениях, и, если она есть, попытаться понять механизм ее действия. Я считал, что существование таинственного для нас определяется мерой нашего незнания явлений. Я не мог тогда предположить, что этот несложный эксперимент позволит мне подойти к грани огромного населенного мира. О технике эксперимента я не хочу говорить, потому что она не важна.
Вначале появлялась бессмысленная последовательность букв, но затем внезапно стали складываться чёткие слова:

Февраль. ДУША ТВОЯ ЧЕРНА А ТЫ ГОРДИШЬСЯ СОБОЙ ДУМАТЬ ТЕБЕ СЛЕДУЕТ О СПАСЕНИИ ПОКАЖУ ТВОЮ ДУШУ ЕСЛИ НЕ СТРУСИШЬ ДЕЛАЙ ТАК ЖЕ ЗАВТРА.
Что можно почувствовать при встрече с призраком? Какой-то первозданный, первобытный ужас, от которого поднимаются дыбом волосы на голове. Леденящий страх, желание укрыться бежать, защититься в экранированном помещении. Потом пришло понимание, что произошло то, что произошло, и с этим нужно жить дальше.

СЧИТАЕШЬ ЧТО ТВОИ МЫСЛИ О ВЫСОКОМ А САМ ДЕЛАЕШЬ ГРЯЗНЫЕ ДЕЛА САМА НЕ ЗНАЮ ЗАЧЕМ СТАЛА ОТВЕЧАТЬ ТЕБЯ НЕ ОТМОЕШЬ НИЧЕМ СМОТРЕТЬ НА ТЕБЯ МЕРЗКО НЕ ВАЖНО КТО Я ТУЧА ДВИЖЕТСЯ К ТЕБЕ
Я был очень удивлён такой резко отрицательной оценкой меня, но главное моё открытие было в том, что кто-то видит меня, мои мысли, мои поступки.

НИЧЕГО НЕ СКРОЕШЬ ВИЖУ ВСЕ МЫСЛИ ТВОИ ПОДЛЫЕ. КУДА РВЁШЬСЯ НЕ СМЕЙ ИДТИ ОПАСНОСТЬ РЯДОМ ТРЯПКА БОИШЬСЯ ОТВЕТИТЬ ОТКАЗОМ БУДЕШЬ НА СТЕНУ ЛЕЗТЬ ОТ ОТЧАЯНИЯ ЕСЛИ НЕ ПРОЯВИШЬ ТВЕРДОСТЬ
Тогда я не записывал даты, а память не сохранила ни их, ни детали моей жизни в то время. По-видимому, вторая запись была сделана на следующий день.

Февраль. ТЫ НЕ ПОСЛУШАЛ МОЕГО ПРИКАЗА И БУДЕШЬ НАКАЗАН ЗА ЭТО ВОТ И ВСЕ ТВОИ ЖЕЛАНИЯ РАБСКИЕ РАДОСТИ НА КОТОРЫЕ ТЫ СПОСОБЕН ЖИВИ КАК ХОЧЕШЬ А МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ ЗОВИ Я НЕ ПРИДУ К ТЕБЕ НИКОГДА БУДЕШЬ ТЫ ГОРЕТЬ В ОГНЕ А ТВОЙ ДУХ БУДЕТ ВЕЧНО СУЩЕСТВОВАТЬ В ТВОЕМ РЕБЁНКЕ ВОТ И СТАРУХУ ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОСЛУШАЛ.
Диктовка происходила почти ежедневно, когда у меня для этого была возможность. Скоро я понял, что мне не нужна больше побуквенная диктовка, я стал слышать слова. С тех пор к диктовке по буквам я возвращался только тогда, когда мне хотелось услышать достоверный ответ, исключить возможность ошибки в восприятии слов. Такие тексты выделены прописными буквами.
Слышать «голос» — это не то, что слышать обычные звуки. Голос был слышен иногда чётко, иногда слабо на фоне шума, и в этом случае я слышал не столько звуки, сколько сами слова. Мои же мысли, вопросы, не требовали словесного оформления, они воспринимались раньше, чем я их формулировал словами. Я научился устранять и ошибки восприятия. Если фраза была услышана или понята мной неправильно, я при письме чувствовал неприятие моего понимания собеседником, которое продолжалось до тех пор, пока нужные слова не подбирались. Иногда и собеседники, чтобы устранить мою неуверенность, формулировали фразы в несвойственной мне или неожиданной форме.
Женщина назвала себя Валентиной, сказала, что она моя тётя. О себе говорила скупо и без особых подробностей. Она велела мне никому не рассказывать о наших разговорах и уничтожить все записи. Я действительно выбросил листки с записями в речку в Гатчинском парке. В них были очень резкие слова в мой адрес, описание моих мерзостей, убогости, жалких желаний, пустой жизни. Вот сохранившиеся фрагменты.

Февраль. Ты хочешь оправдаться, но я знаю, что всё, что ты скажешь — ложь. Ты такой же, как те люди, которые думают, что они нужны таким, как я, а они не нужны нам, мы не нуждаемся в них давно, и ты мне тоже не нужен, хотя я и должна была бы помогать тебе, потому что ты мой племянник.
Это было первое предупреждение о том, что существа того мира не будут выполнять наши желания. Им пришлось повторить это ещё не раз, пока я не усвоил это как жесткое правило. Как и нам, им не нравятся бестактные и назойливые попытки узнать что-то из их личной жизни, войти во внутренний мир. Они поймут неуважение к себе ещё раньше, чем мы сами его осознаем, У них своя жизнь, мы им, в принципе, мало интересны (они такими уже были), они не считают необходимым помогать нам по первой нашей просьбе. На наш вопрос они могут ответить: «А зачем ты это хочешь знать?», напоминая, что их сведения не могут быть использованы для своей выгоды или во вред другим людям.
Есть, конечно, существа, которые охотно будут помогать вам. Но о них позже.

Февраль. Здесь действительно ничего нет, кроме душ других людей. Я здесь уже семь лет, а другие кто меньше, кто больше. Есть и тысячи лет. Мне показывали человека, который здесь миллион лет. О своей жизни как-нибудь расскажу. Здесь немыслимо тяжело смотреть на свою жизнь, на жизнь близких, видеть, что они думали, делали, как жили. Здесь ведь видны истинные чувства, ничего не скрыть, как на земле. Тебе пора идти, и мне тоже пора, у женщины и здесь много забот.
Часто я ничего не записывал, а мы просто беседовали. Сейчас я помню немногое из того, что говорилось тогда. Память об этом заслонена последующими событиями, а может быть, стерта. На вопрос, как выглядит душа, она сказала, что можно сравнить с вогнутым диском, но по-настоящему ни на что материальное не похожа. Можно смотреть в душу и видеть всё, что в ней творится. Она могла передавать мне состояние души знакомых мне живых людей, услышать их внутренний голос. Говорила, что может вести разговор одновременно с несколькими людьми. О том, что люди её мира видят судьбы, что они не могут ошибаться, знают всё, что будет, и знают, что изменить что-то невозможно.
О том, что они могут слушать земную музыку только через живых людей. Когда я её спросил, может ли она сама слышать оркестр, она не ответила. А через несколько дней сказала: «Нет, мы слышим только шум». Однажды она дала мне возможность услышать очень знакомый внутренний голос, размышлявший о вариантах электронной схемы. «Это я?» — спросил я. Она ответила, что это мой двойник, и что он живёт в Америке. Когда я спросил: «Умнее ли вы нас?» — она не сразу, но ответила: «Конечно».
Присутствие Валентины я ощущал не всегда. Когда внимание отвлекалось на другие занятия или разговоры с людьми, ощущение исчезало, возникая, как только я освобождался и вспоминал о ней. Она говорила: «Ты меня вызываешь». Но иногда она вторгалась в самый неожиданный момент, нетерпеливо и властно. Скрыть от неё что-либо было действительно невозможно. Она видела мои действия, мысли, желания, чувства, а я лишь чувствовал её состояние.
Она пыталась диктовать мне стихи, но из этого практически ничего не вышло. Не знаю почему, но мне удавалось лишь понять настроение и уловить отдельные фраз, а передать словами то состояние души, те чувства, которые стояли за этими стихам, у меня нет дара.

Февраль….нельзя увидеть ничего. В пустой и ледяной нет ничего ни для могилы, ни для души несчастной и больной. Нет ничего.
Пускай другие будут тоже, как все и мы, наедине, но ты не будешь, видно, всё же, быть здесь со мной. И на горе не будет больше поцелуев, и ты не будешь так молчать, что я, бледнея, буду тоже молчать, молчать, молчать, молчать, и видеть взор твой ясный, милый, и то же самое твердить, что жизни нет ни без любимой, ни без того, чтобы любить.
И что ж ещё ты можешь вспомнить, когда тебя уж нет давно, когда твои седые брови, наверно, вылезли давно. И что же я ещё пытаюсь услышать голос твой вдали, когда тебя уже, я знаю, давно на дровнях увезли….
Нельзя сказать, что контакт похож на обычную беседу. Требуется усилия для того, чтобы сохранить настройку сознании на говорящего, чтобы его голос не растворился в шуме, чтобы не переключиться на другого говорящего. Это похоже на то, как раньше пытались принять чуть слышную морзянку с нестабильной частотой.
Требуется усилие, чтобы находить вопросы, которые были бы интересны собеседнику. Но главное в том, что требуется вхождение в некоторую среду, которая достаточно плотная и напряженная, и сама воздействует на сознание ощутимым образом, это ощущение не из легких. Часто ощущалось болезненное давление на голову. Если разговор происходил вечером, то часто уже во время разговора я проваливался в сон. Но при разговорах с другими существами, которых я воспринимал, как высоких, светлых, приходила ясность сознания и исчезала жестокая головная боль, которая в то время часто мучила меня.

Февраль.Ты не можешь меня понять, потому что смотришь на жизнь не как на цепь обязанностей и огорчений, а лишь как на источник всяких желаний и средств для их осуществления. Но что это за желания? Они ведь тебе ничего не дают, а только забирают у тебя время и те силы, которые могли бы быть направлены на что-то хорошее и нужное, но ты предпочитаешь опять и опять расходовать их на мелкие желания, хотя и не находишь в них ничего из своих истинных побуждений.
Ты не знаешь, где начинается, а где заканчивается порядочность, потому что не можешь вести порядочный образ жизни; и не можешь знать, как это тяжело, когда не видишь ни в себе, ни в других никаких желаний и стремлений, кроме тех, которые так доступны и просты, что и говорить о них не стоит, и для исполнения которых не нужно что-то делать, они сами за себя говорят и сами действуют. И плывёт такой человек по течению, и ничего в жизни у него не может быть хорошего, потому что кто-то всегда будет страдать от него. Это так, с этим ничего не сделать.

Хочу напомнить, что это не мой текст. Моя задача — донести то, что сказали другие. Поэтому я не вправе что-то изменять в их словах, я привожу текст таким, каким его записал. Мои лишь знаки препинания, и то я не уверен, что они нужны.

Февраль. Ведь нужно и страдать, и думать, и мечтать, и знать, и видеть, и желать. Хотеть, и слышать, и опять мечтать, и даже, может быть, печалиться при этом, что это всё не так, как хочется тебе… Не так, как можешь ты увидеть на тех картинах, которые висят, и пыль на них садится, оттого, что мертвы нарисованные на них, и нет ни тех, кто рисовал их, ни тех, с кого они срисованы, и не было их никогда. Потому так и горько, что не может быть таких людей, что они всегда бывают слишком грязны для того, чтобы стать картине образом, прототипом. Художник может взять часть души человека и создать из неё на картине всю душу, но он не может взять у человека душу и оставить лишь часть её, а остальное удалить навечно.
Всё это грустно, и ты успеешь всё это ещё увидеть и узнать, а пока не поздно, возьмись за ум и позволь своей душе увидеть себя. Грустно, что ты не хочешь верить мне сейчас. Потому, что не можешь знать ни настоящей радости, ни настоящей горести, ты ведь можешь понять лишь те чувства, которые тебя сейчас тревожат, но ведь это не чувства, а так, мелочи. Нужно немного серьёзнее относиться к себе, и не стараться быть для других хорошим, нельзя быть хорошим для всех...
…Ведь потому и ты и я бредём по чёрному …. И нет ни сна тебе, ни мне желаний для твоих желаний.
…что так не может быть, что мы пойдём в кино, и не будем знать заранее, чем кончится всё, что там увидим. А то, что знаешь, не будет радостью, ведь потому и радость есть, что всё не знаешь заранее.
По какой-то причине почти все, кто говорил со мной, были убеждены, что они знают всё и их знание абсолютно. Особенно это касалось их способности видеть будущее, «видеть судьбу», и убежденности в том, что её невозможно изменить. Это было одной из причин не говорить мне о деталях моего будущего. «Зачем? Изменить всё равно ничего не сможешь, лишь потеряешь интерес к жизни». Я понимаю, что за прошедшие годы тот мир существенно изменился. Но вот кажется, что это убеждение осталось и поныне.

И это так, ты знаешь всё, ты знаешь эти строки, ты знаешь даже то, что нам не суждено, и этот сон, и этот страх, забытые давно слова…
И ты не сможешь никогда увидеть в серой пыли ни рук, ни глаз моих, ни губ — они давно застыли. Они застыли навсегда.
Не будет ни погоста, не будет мельницы на нём, которая когда-то на крыльях нас своих несла на небо и обратно. Не будет никогда ни слов, ни сожалений, что не смогли мы уберечь ни наших чувств, ни наших встреч, ни наших побуждений.
Но вот опять твои глаза. И вижу я опять глаза, которых я не знаю.
Беседы проходили на улице, в электричке, в Гатчинском парке, в Павловском дворце в Гатчине, где тогда находился наш институт. В рабочее время я ходил, глядя внутрь себя, по второму этажу кухонного карэ, чтобы быть подальше от моих коллег, и изредка записывал что-то. Мои коллеги считали, что я ищу решение какой-то задачи для моей диссертации и сочувствовали мне. Большая часть записей была сделана в рабочее время на втором этаже башни Арсенального карэ.
Никто из находившихся рядом со мною не подозревал о том, что именно я писал, не знают и поныне. Мне пришлось учиться жить в двух мирах, быстро переводить своё сознание из одного мира в другой.

Февраль. И ничего нельзя запомнить из тех, что были на земле. И ничего нельзя забрать у них, и ничего нельзя взять у них взамен, взаймы, на время, ничего нельзя взять, не получится, нужно жить только тем, что есть у тебя.
Да и не жизнь это, лишь бледный отблеск жизни, слабый отсвет, жалкий намёк, воспоминание, сожаление о ней, горечь. И снова нужно возвращаться к своим заботам, и ничего не видишь больше ни в себе, ни в других, нигде, и только становится всё хуже, потому что хочется снова как-то изменить всё это, но невозможно думать об этом, невозможно верить, потому что верить можно только в то, что бывает хоть когда-нибудь или может быть когда-нибудь, но если никогда не было, и не может быть, то верить невозможно, и невозможно пытаться начинать что-то или продолжать, от этого становится только больнее. Ничего не изменить, всё уже прошло, всё поздно, и ничего не нужно было делать, всё равно было бы так же, может быть, немного лучше, но не таким, что совсем хорошо, и не о чём не жалеешь, и ничего не хочешь изменить. И всё приходит снова, и снова начинается то, что было раньше, всё начинается сначала, и не видишь ничего, не понимаешь ничего и снова возвращаешься к тому, с чего начинал. Так не может быть, так не должно быть. Должно быть так, как говорила тебе когда-то. Так нужно было и делать, а не так, как получилось. Было бы лучше. Было бы.
Душа Валентины редко было спокойной, разговоры с ней требовали полной концентрации внимания. Для меня была непривычна резкость, безжалостность её гневных слов, сила её чувства. Она взялась руководить мной, потому что считала меня беспомощным. Но, видимо, она всё же не понимала моих возможностей, её требования делать что-то или поступать так-то не подходили моей натуре, и если я что-то делал по её требованию, то выходило неуклюже, и я получал столь же мощные и гневные разносы за то, что сделал не так, как нужно. Иногда мне удавалось, просматривая в сознании предмет её осуждения, изменить её оценку, отношение к этому предмету. Моих слов для этого не требовалось.
Но главное для меня было не в этом. Конечно, у меня были некоторые представления о мире посмертия, сформированные по доступным тогда книгам. Мне казалось, что я во что-то верил. Но теперь для меня этот мир из туманного представления стал реальностью. Это был живой мир, в нём находились реальные существа со своими реальными заботами, чувствами и желаниями. Это трудно объяснить, но была пройдена грань между «верю» и «знаю».
Этот мир был тогда для меня единым. Существующий рядом, досягаемый мир, в который мы все придём. Мир, из которого мы хорошо видны.Тогда у меня не было сомнений в искренности Валентины, я верил ей во всём. Несколько смущала уклончивость, нечёткость её ответов в случаях, когда её слова можно было проверить, например, когда я спрашивал, где находится такой-то человек, что будет завтра и т.п., но мне было как-то неловко спросить её об этом.
Я не задумывался о том, как и почему мог состояться этот контакт. Я полагал, что у меня просто открылись дремавшие способности. Мне это было просто интересно.
У меня действительно была тётя по отцу по имени Валентина. Я с ней никогда не встречался и знал по фотографиям и рассказам матери. Связи с ней уже давно не было, и я не знал, действительно ли она умерла 8 лет назад. Можно было в принципе узнать об этом, но скоро я почувствовал, что делать это не стоит.
В том мире существа обладают талантом сыграть любую роль в совершенстве, назвать себя кем угодно и перевоплотиться в него. Поэтому с кем я разговаривал тогда, из какого она мира, я не знаю. Не знаю также, было ли это одно существо, или были подмены его другими.
Однажды мне показали высокую немолодую энергичную женщину, черноволосую, с необычным большим полукруглым носом, но я не уверен, что это была она. И каким были её цели — ведает Господь.
Кто бы она ни была, чем бы она не руководствовалась, я приношу ей запоздалую благодарность за то, что она вмешалась в мою жизнь, заставила меня свернуть с какого-то мрачного пути, который ждал меня впереди, а потом спасла от яростного жестокого существа, которое я сам бы не смог распознать и с которым самому мне было бы не справиться. Я прошу её также простить меня за свою бесцеремонность, назойливость, свою элементарную убогость в вопросах, мыслях и чувствах. Я даже не спрашивал, свободна ли она, расположена ли со мной разговаривать.
Встречи с ней продолжались. Однажды я спросил её, могу ли я разговаривать с другими людьми. Он ответила: «Да, но ты должен говорить только со мной». Но когда я настроился на очередной разговор, мне стал отвечать другой человек. Я понял это по теме разговора, ощущению сознания этого существа, состоянию его души. Это состояние я бы мог бы сравнить с сухим ясным осенним вечером.
Часть 2.
Февраль. Нет ничего на земле такого, что не знал бы Ты, но хочу я молить тебя, Господи, чтобы не посылал Ты больше людей на землю таких, которые во славе пожелали сравниться с Тобой. Страшные люди это, Господи, многие тысячи людей заставляют они трудиться на себя, и думают они, что могут повелевать они людьми и суд вершить над ними, и заставлять людей делать то, что хочется им, и вести людей туда, где нет ничего, и посылать людей убивать друг друга, и посылать людей грабить друг друга и присваивать себе награбленное, и брать у людей последнее, чтобы увеличить богатство своё. Думают они, что знают они всё, и думают, что знают они, куда ведут людей, и думают, что нет на земле никого другого, кто был бы выше их и лучше, и умел бы править людьми. И нужно только этим людям, чтобы славили их другие, чтобы говорили все: «Вот человек, равного которому нет больше на свете» — и не думают никогда эти люди, что приносят они только горе, и не приносят никому радости, и не дают людям ничего, берут только у них и направляют отобранное во зло людям.
И не будет правды на земле, не будет мира и согласия между людьми, пока эти люди правят ими вместо тебя, Господи, потому что только тот может править людьми, кто знает цели Твои, кто знает наказы Твои, кто знает, зачем посылал Ты людей в мир этот.
Не только для того живёт человек, чтобы дать жизнь детям своим и уйти из мира, не для того живёт человек, чтобы угождать желаниям своим и делать то, что хочется ему делать, но для того живёт человек, чтобы понять свою жизнь, чтобы жизнь его не была пустой и ничтожной, чтобы жизнь его была выше желаний его сиюминутных, чтобы жизнь его была краше той жизни, которая проходит в заботах и горестях, а горести, и заботы эти, и страдания эти происходят от желаний непомерных людей. Для того живет человек на земле, чтобы многое увидеть, многое понять, и горе должен испытать человек, и страдания, и печали, но только тогда человек проживёт эту жизнь не зря, когда испытает он и радость и счастье. Для счастья живет человек на земле, для счастья своего он делает то, что должен делать для того, чтобы жить в довольстве и согласии. Для счастья своего человек должен пройти через горе, и испытания, и страдания, и радости. И никогда человек не достигает счастья своего, пока не пройдёт через всё это. И только когда познает он все горечи и несчастья, обиды и печали, тогда только поймёт он, в чём его счастье.
И поймет он, что счастье его заключается в нём самом. Что счастье его в том, что живёт он на земле, и дышит он воздухом земным, и ест он пищу земную, и видит всё, что дал Господь для людей в этом мире, и видит всю красоту мира, в который послал его Бог, и нет ничего прекраснее этой земли, и нет ничего радостнее, чем знать, что живёшь ты в этом мире, который подарил людям Бог, подарил и сказал: «Живите и радуйтесь». Ничего больше не нужно человеку для счастья. Не нужно ему ни богатств его, не нужно ему ни детей его, ни жён его, не нужно ему ни славы земной, не нужно ему почестей людских, и не нужно ему, чтобы люди приходили к нему и спрашивали о том, где найти счастье. Не нужно ничего ему от жизни, кроме самой жизни, не нужно ничего из того, к чему стремятся другие люди, потому что всё, к чему стремятся они, есть ненужные заботы и ненужные стремления.
И не может человек познать самого главного, пока он слаб духом, пока не может он заставлять себя делать то, что не хочется ему делать, и пока подчиняется во всём он желаниям и приказам других людей, пока не может человек сам выбрать себе путь.
Так должен жить человек, чтоб не было ему обидно, что прожил он жизнь и не увидел ничего он в жизни этой. И чтобы не было человеку обидно, что не знал он, что жил, не знал он того, что мог жить иначе, и чище, и лучше, и богаче, и красивее, и выше; и познать прекрасное, и увидеть то, что должен был увидеть, но не сможет больше увидеть никогда. И не нужно человеку будет больше ничего, кроме одного желания: вернуться снова в мир этот, который он оставил, чтобы прожить иначе жизнь свою, чтобы увидеть ещё раз эту землю, которую не ценил тогда, когда он жил, чтобы было ему снова радостно и весело оттого, что живет он, и ничего не нужно будет больше этому человеку.
Только одно нужно будет ему: знать, что живет он на земле, что дышит он воздухом земли, и нет большего для него счастья, чем жить на земле, и видеть её и ощущать её и радоваться тому, что живёт он. Нет ничего более дорогого для человека, чем жизнь его, нет ничего более радостного, чем знать, что живёт он.
Но не сможет человек вернуться на землю, не сможет он ещё раз почувствовать, что живёт он, потому что не смог он прожить жизнь так, чтобы сказать, когда призовёт его Бог: «Господи, суди меня, грешен перед тобой я, но не хотел я приносить в мир зло, не хотел я приносить в мир горе и насилие, и нет для меня прощения, если я сделал это по неразумности своей. Но не хотел я, Господи, чтобы жизнь моя была иной, чем была она, не хочу и сейчас я, чтобы она была иной, пусть она была несовершенной, Господи, но хотел я прожить честно и прямо, не хотел я хитрить ни перед людьми, ни перед Тобой, и не сделал я ничего такого, что не разрешаешь Ты делать людям. И не хотел я ничего иного, как славить Тебя и служить Тебе тем, что жил я по Твоим Словам, которые оставил Ты людям, и не хотел я больше ничего от жизни, кроме того, что мог сделать сам, и не заставлял я других людей работать на себя, и не делал я людям ни добра, ни зла, потому что добро делает людей, которым его делаешь, слабыми и нестойкими, а зло приносит в мир только горе».
И пока не наступит срок Великого дня души умерших скитаются в пустом пространстве, а души живых обрастают скверной и грязью, и ничего не хотят люди делать, чтобы очистить их, и ничего не могут люди делать для этого. Нельзя уже очистить душу, погрязшую в разврате, грехе, прелюбодеянии, зазнайстве, жадности, жестокости, вероломстве. Нельзя очистить душу, погрязшую в мелких и бесславных делах, мелких и ненужных заботах. Не может очиститься душа никогда, никогда раньше того времени, когда очистит её Бог. А до этого долго будет она носиться там, где нет ничего, и не будут никому слышны её стенания. Никому не будут слышны её жалобы, и крики, и мольбы её о пощаде. Нет никому прощения. Все равны перед Богом, и каждый отвечает за свою жизнь сам. Нельзя ничем перед Богом прикрыться, нельзя лукавить перед ним, всё Он видит и всё знает. Всё, что прожито и сделано человеком, будет перед Ним лежать в душе того человека, который предстает перед Ним в день кончины своей. И нет спасения тому, кто придет к Нему с нечистой душой.
Будет тот вечно томиться и звать и молить, чтобы прекратились мучения его, но не прекратятся они никогда до того времени, пока не призовет всех людей Бог к себе для того, чтобы отправить их снова в мир.
А люди, которые придут к Богу с чистой душой, или душой, в которой нет грехов, за которые наказывает Бог особенно — те души пойдут в другой мир, где будут помогать во всём тем людям, которые служат Богу, которые делают всё для людей, живущих на земле, которые есть Руки Бога, его помощники, исполнители его воли, которые делают большие к нужные дела. Эти люди и будут делать всё для того, чтобы подготовить другую жизнь людям, другую возможность прожить земной жизнью, и сами для себя готовят место в новой жизни. Но жизнь эта будет другая, она не будет такой, какой живут сейчас люди, живущие на земле и других мирах Вселенной. Она будет так прекрасна, как не может себе представить ни один человек на земле.
Но для того, чтобы пойти в эту жизнь, живой человек должен подготовить себя, пока он ещё живет, он должен возвысить себя, восславить себя и других, чтобы стать достойными этой новой жизни. Только таким будет дана возможность прожить новую жизнь.
Нужно заметить, что мне диктовались не заранее приготовленные тексты, это запись живого разговора с неизбежными повторами и несовершенством изложения. Говоривший чувствовал моё понимание его слов и уточнял свои мысли по ходу разговора.
Я критически относился тогда к поучениям и учениям «как нужно жить» — желающих учить нас было и есть сколько угодно.
Но это говорил человек, сам находившийся в мире посмертия, он говорил о своём мире, о том, что чувствуют, во что верят они, и у меня не было оснований сомневаться в искренности, выстраданности этих слов. Я понимал, что он говорил о том, что важно для них и будет важно для нас. Мне были далеки слова о стремлении к власти, богатству, насилию, но в остальном всё сказанное относилось и ко мне. Я воспринял это как призыв к нам, живущим, искренний призыв ценить в жизни самое главное — саму жизнь. Жизнь, как источник радости, как возможность познания себя и мира, развития внутреннего мира, как возможность действовать. Призыв задуматься о том, что ничто не скрыто, не будет скрыто, забыто, что потом, после смерти, мы останемся со всеми своими делами, мерзостями, ошибками, грехами перед людьми и Богом, с вопросом: «Чем я заполнял свою жизнь?» — с невозвратностью имевшихся возможностей.
Многие сейчас считают, что в то время все были убежденными материалистами. Нет, в университетской среде и в среде новой интеллигенции к догмам материализма относились с насмешкой. Но столь же насмешливо относились и примитивным понятиям о Боге.. Мы чувствовали, что существует какой-то высокий, запредельный смысл бытия, и понимали, что его постижение неизмеримо сложнее постижения физических законов, требует огромного, немыслимо огромного труда и знаний не только в области рационального. Отсюда и проявлялся интерес к иррациональному. Но в этот момент мне стало ясно, что у меня ничтожно мало знаний в духовной области хотя бы для того, чтобы задавать разумные вопросы. Поэтому в основном я просто писал под диктовку.
Я уже говорил о том, что никто не знал о моих контактах. Сказать об этом я не мог даже самым близким друзьям. Мы в своём кругу, конечно, живо осуждали разные необычные события, сны, предчувствия, но всему есть свой предел. Я не мог рисковать будущим своих близких и потому не должен был давать повод понимающе переглядываться за моей спиной.
Мало что изменилось и сейчас, если не считать разного рода обманщиков, охотно или под большим секретом говорящих о своих связях с потусторонним. Остальные, кажется, боятся быть неправильно понятыми, потерять круг общения, работу, положение, дать повод для насмешек. Еще боятся того, что сразу найдется много желающих воспользоваться их способностями для своих целей, а ведь им не объяснишь, что такая попытка приведёт скорее всего к обратным последствиям. Да и кроме того, нужно ответить себе на вопрос: что же такое важное было сказано с той стороны, чем оно так уж отличается от давно известного?
Но главное, наверное, в том, что нельзя доказать, убедить, что это не выдумки. Какими словами следовало бы изложить эти события, чтобы поверили, что это так и было, что это не очередная, да ещё и какая-то тусклая, фантазия? Как дать почувствовать, что темы и содержание бесед не самое главное, что за ними стоит пусть частичное, но всё же погружение в среду того мира. Которая сама есть источник ощущений, сама изменяет состояние души, её способности, За ними стоит начальное знакомство с символами, понятиями, ощущениями, чувствами, способностями того мира.
Это ведь не другая страна на земле, только за горами и морями, Это принципиально иной мир, который нужно познавать так, как познаёт наш мир новорожденный — через ощущения, запахи, звуки, вкусовые и зрительные образы, через память души. Куда легче жителю Океании объяснить, что такое замерзать в пургу в полярную ночь.
Огромный, многообразный, живущий напряженной жизнью мир, в который нельзя втиснуть в примитивные картинки, модели. Он не может быть простым — в нём находятся миллиарды очень самых разных людей; он не может быть застывшим, хотя бы потому, что в него ежедневно входят сотни тысяч людей земли.
По моим ощущениям, моими корреспондентами были существа из строго, требовательного мира. В нём нет места бездумной радости. В этот мир входят со своим багажом, в котором нет места чужим словам, мыслям, учениям, теориям, фантазиям, чужим обещаниям, в нём только то, что усвоил, сделал, научился, оставил людям сам. У тебя была своя, а не чужая жизнь, свой живой ум, своя душа.
Может быть, это только мои ощущения, у других они другие, но всё равно нельзя легко пройти через неведомое и несказуемое. Мне не было дано войти в этот мир, я только ненадолго прикоснулся к его границе, поэтому я не могу знать, кто в реальности стоял за текстами, ощущениями, картинами, что они хотели сказать нам. Искренний рассказ о себе и своем мире, изложенный в доступных нам понятиях, сказку для детей для подготовки их к взрослой жизни, импровизация, тонкий обман?
Я верю, я чувствую, что в основном мне давались искренние послания нам из невозвратного, рассказы о своих чувствах, сожалениях, мечтах, надеждах. У каждого, конечно, было своя мера порядочности, свои способности выражения. И, конечно, каждый имеет право на ошибку.
Просматривая позже этот текст, я пытался понять, можно ли было кому-то изложить его, зная только мои мысли, понятия, убеждения; т.е. не было ли это просто отражением моего сознания. В этом тексте явно не моими были:
• поразившее меня воспоминание «дышать земным воздухом»;
• сведения о тех, кого он назвал «Руками Бога»;
• утверждение о фактическом отсутствии свободы выбора у людей в новом творении мира на планете;
• понимание скверны и грязи души не как художественного образа, но как реально наблюдаемого облика души.
В следующий раз мне стал отвечать другой человек.

Сообщение отредактировал Игорь И - 17.5.2012, 18:53

Здравствуйте Игорь. Добро пожаловать.

Здравствуйте, Сергей! Рад Вас видеть. Буду завтра.

Игорь, спасибо! Я не эксперт, но похоже на репортаж из Скривнуса.

А Вы навели справку о земной судьбе тётки Валентины?

Игорь, спасибо за рассказ! Так вы живёте в Гатчине? Вот здорово! Я сама оттуда. И летом собираюсь туда приехать, к родителям. Не хотите встретиться?

По поводу вашего рассказа. Человеческая тяга к иномирному понятна, поскольку мы ощущаем его «далеко» и нам кажется, что там «лучше» (действительно, где-то лучше, а где-то и наоборот). Но парадокс в том, что за иномирным далеко ходить не надо. Живя здесь, в физическом мире, мы уже немножко «там», потому что наша душа — своего рода радиоприёмник, ловящий сигналы «оттуда».

Примерно так, как вы едете на машине привычной дорогой к офису и слушаете радио. Вы можете покрутить ручку настройки, поменять радиостанции... Хотя к вашему случаю больше подходит другая аналогия: вы идёте привычной дорогой, и вам звонят на мобильник Валентина — это как будто собеседница из другого города; когда-нибудь и вы в этот город придёте Другое дело — нужно ли вам встречаться и общаться с этим человеком?

Меня настораживает, что вас то и дело валяли в грязи, тыкали носом в собственные несовершенства. А добрых слов вы почти и не слышали, ну во всяком случае, мне так показалось. Я бы на вашем месте «отключила телефон», а звонящего внесла бы в «чёрный список» Потому что от человека просветлённого, продвинувшегося на пути к Богу веет светом души и радостью. Он и другим дарит радость, внушает надежду. Так преподобный Серафим Саровский встречал каждого, приходящего к нему, словами «Радость моя».

А безрадостного, безблагодатного полно и в нашем мире — зачем тащить его сюда «из другого города»?

Если есть стремление обрести духовный опыт — человечество уже накопило много знаний об этом. Можно почитать хорошую литературу («Розу Мира», например ), и она поможет разобраться, какую радиостанцию стоит слушать и на какие звонки отвечать

Кстати, я и в Энрофе (физическом мире) заношу в «чёрный список» людей, которые любят вывалять собеседника в грязи. Желание излить на кого-то негатив — желание утвердить себя, унижая другого — это признак дефицита благодати Божией; и зачем мне общаться с таким человеком, когда есть немало более интересных собеседников?

Игорь, ваш внутренний опыт полезен, раз вы пишете, что он обогатил вас. Но всё же я бы не советовала отвечать на все подряд входящие звонки

Игорь привет и добро пожаловать. У тебя открылся осознанный «контактерский» способ общения с иномирными существами в отличие от многих, общение (и даже попадение под влияние) которых происходит на подсознательном уровне. Ольга очень права и тебе теперь легче будет настраиваться на определенную «волну», частоту которой ты должен выбирать сам. Ты можешь занести в «черный список» некоторых «вещателей», после общения с которыми появляется негативный осадок. И можешь научиться звать к общению светлые сущности. Критерием для выбора пусть будет чувство внутренней свободы во время общения.
Одни говорят много правды и предоставляют готовые ответы, другие побуждают искать ответы тебя самого.
Одни говорят, что все предопределено, другие говорят что все зависит от тебя самого.
Одни пытаются руководить тобой, заявляя, что лучше тебя знают в чем ты нуждаешься, другие не закрывают перед тобой возможность выбора, но говорят, что выбор ты должен сделать сам.
Выбор общения с теми или другими зависит от того на сколько ты готов. Трехлетнего ребенка лучше крепче держать за руку ради сохранения его жизни. Юноше постарше можно показать перспективы его развития и помочь с выбором.

Сообщение отредактировал Azomat - 18.5.2012, 9:44

Добрый день, Ольга!
Это было ещё не валяние в грязи, а просто взбучка, и за нее я не в обиде. Если Господь позволит, я позже расскажу о действительных встрясках. Не ругают — ещё не значит, что хотят добра. А коли Вы сказали о преп. Серафиме Саровском, то вспомните, каким он требовательным был к себе, да и матушку за 15 вёрст пешком гонял.

Добрый день, Максим!
Вначале было некогда, но очень скоро я понял, что это не нужно, все имена там условные, и пытаться узнать их настоящие имена бессмысленно.
Что касается Скривнуса — я тоже так вначале подумал, когда читал РМ, но потом понял, что если это Скривнус, то какая-то область его, о которой не сказано в РМ. В том мире, кажется, всё гораздо сложнее, чем изложено в РМ.

Добрый вечер, Azomat! Большое спасибо за ответ. События эти были давно, поэтому вопросы выбора общения давно решены, и я смотрю на это уже издалека.
Похоже на то, что прямое общение не может продолжаться долго, оно не может происходить только из любопытства сторон, скорее, оно длится столько, сколько требует кем-то поставленная цель. По-моему, наличие чётких противоречий в ответах, повторов и свидетельствует о том, что пора прекращать контакт. Длительное продолжение бессмысленно и может свидетельствовать только о наличии зависимости.
Надеяться же говорить только со светлыми существами наивно. Существа высоких миров редко говорят словами, они могут нам помочь одним словом, передачей ощущения, показом картины, да они обычно и не делают этого явно.
А попытка настроиться на что-то определенное с большой вероятностью может привести к ошибке. Отвечающий может показаться сияющим и легким, но внимательный взгляд внутрь его может выявить совсем другое содержание.
Прекращать контакт нужно потому, что жить чужими советами нельзя в принципе. Жизнь дана мне и никому больше. Прекращать контакт нужно ещё и потому, что нужно осмыслить произошедшее, а для этого требуются годы и годы. Впрочем, может быть, это только я такой. Вопрос еще в том, как очиститься от всякой прилипшей во время контакта нечисти, как её распознать.
Хочется как-то более подробно об этом поговорить, надеюсь, что позже смогу высказаться более внятно. Кажется, вы тоже можете больше сказать об этом.
А что касается предопределенности, неизбежности судьбы, на мой вопрос об этом был ответ: «А кто тебе мешает пробовать?»

Игорь действительно я лишь коснулся немного твоих вопросов, более подробно можно было бы поговорить, но не хочется по трем причинам: 1. я просто занят много последнее время 2. у меня нет и небыло настолько явного контакта с иномирными сущностями, а я не могу и не умею что-то советовать или разъяснять по вопросу лично мной не пережитому. 3. если заданные тобой вопросы все еще актуальны, я знаю человеков, которые 33 собаки съели в общении с представителями иных миров и сущностями различных слоев Космоса. Сейчас они уже пожилые и насколько знаю были проблемы со здоровьем. Мне удалось обменяться с ними сообщениями только один раз, сейчас не знаю даже где можно их найти, но дам некоторые параметры поиска в гугле. Л.Я Вейнгерова и Д. Гурьев это супружеская пара. Самая известная выпущенная в печать их книга «Записи диалогов с космическим разумом». Мне твоя тема очень интересна, надеюсь продолжим общение тут позже. Успехов Игорь.

Спасибо за ссылку, уже нашел текст, но ещё не прочитал. А пока хочу рассказать ещё один эпизод.

Часть 3
Февраль. Ходит человек по земле долго и многое видит на веку своем. Видит он и скорби, и радости, и печали. Но не всё видит человек. Многое скрыто от него. Многого он не знает и не может знать. Не знает он, что видят его другие люди, видят, но молчат, и не дают ему знать об этом. Видят всё, что делает он и думает он, и ничего нельзя скрыть от этих людей. И люди эти не живут с ним, и не дышат с ним одним воздухом. Людям этим не нужна жизнь его, неинтересен он сам этим людям, но должны они следить за ним, чтобы суметь потом сказать ему, чтобы потом можно было бы ему знать, в чём он ошибался и что он сделал плохо, а что сделал хорошо. Что он сделал не так, как нужно, и что сделал так плохо, как только мог сделать.
И не только для того следят за ним эти люди, чтобы сказать ему это, но и для того, чтобы смог он сам стать другим, если узнает об этом, если сможет понять это когда-нибудь сам. Для того, чтобы сделать его не таким, каков он есть, если сам он этого захочет.
Нет ничего в этом интересного для этих людей, не нужен им ни этот человек, ни то, что делают они, но должны они это делать, и делают, хотя самим им не хочется ни делать этого, ни думать об этом.
Ничего не нужно этим людям, нужна им только вечность и покой, и нет для них большего желания, кроме желания быть в одиночестве, но не могут они быть в одиночестве, нет у них для этого возможности, и несут они крест свой, как несли раньше, когда жили под небом земным.
Нет никакой им радости оттого, что помогают они людям живым, и нет у них никакого желания для того, чтобы делать то, что делают они. Но так заведено, и делают они то, что не хотят.
И человек тоже должен делать то, чего не хочет он. Не потому, что он должен делать это, что заставляют его делать это, но потому, что нельзя иначе, не может человек жить иначе. Это нужно ему, чтобы было на земле хорошо, и чтобы близким его было хорошо, и чтобы самому ему было покойно и счастливо можно жить. Нельзя сделать так, чтобы человеку не нужно было делать то, чего он не хочет, ибо если хочется ему чего-то, то не всегда можно сразу выполнить это желание, а нужно сначала сделать то, что не хочется ему сделать.
Не нужно ему многого: не нужно ему ни славы, ни почестей, ни богатства, ни власти. Нужно ему только, чтобы было ему покойно и хорошо, но нельзя человеку быть покойным, не даст ему жизнь никогда покоя, и если не будет он бороться с тем, что выпадает на его долю, не сможет он жить.
Не сможет жить ни тот человек, у которого нет сил для того, чтобы познавать, чтобы учиться новым делам и новым понятиям, ни тот, у кого нет больше желания жить и делать в своей жизни разные дела. Не смогут удержать его думы о том, что близким его будет плохо, если не станет его на свете, что для других людей будет пуста без него жизнь; удержать его в жизни может только одно желание, и желание это есть желание жить.
И жить не для других людей, но для себя. Не должен человек думать о себе, когда делает что-то, и должен думать о других только, но не должен он жить для других, ибо живет человек для себя. И только для себя должен жить человек. Может он помогать другим людям, может стараться он сделать для них много хорошего, но нельзя жить только этим, ибо будет такая жизнь в тягость человеку. Жизнь ему нужна для себя и ничего другого не может быть. Другим людям он тоже нужен именно живой, им будет в тягость человек, которому не хочется жить.
Но должен он жить для себя так, чтобы не было другим хуже от того, что живет он, чтобы не было другим больно за него, и не отворачивались бы они от него, когда подходит он к ним. Нельзя так жить человеку, чтобы он делал всё только для своих желаний и для своих целей, ибо будет он ненужным людям, и будет мешать им.
Нужно жить человеку так, чтобы и ему было хорошо оттого, что живет он, и чтобы другим было хорошо оттого, что живет он на земле. Нельзя так сделать, чтобы всем было хорошо, но нельзя так делать, чтобы плохо было тем, кого человек любит и кого уважает в сердце своём. Так нужно жить человеку, чтобы не было им горько смотреть на него.
Но много у человека близких и товарищей его, и для всех не может он быть хорошим, и нужно стараться ему жить для всех и для себя, но не давать повода для того, чтобы хулили его все, и никто бы не заступился за него, кроме матери его.
Нет такого одного правила, как нужно жить человеку, но много таких правил, и нужно, чтобы все их выполнял человек. Нет никаких таких одинаковых решений, но есть только одно стремление: жить хорошо и честно, мудро и правильно. И нужно руководствоваться этим стремлением и ничем другим.
Так нужно жить людям. А другим, которые не живут на земле, нужно тоже многое, и это не так, что им ничего не нужно. Не нужно им ничего по желаниям их, но должны они думать о том, что ждет их в будущем их, и потому должны они делать то, что делают. И не находят никогда они в этом удовольствия, но не могут они не делать этого, и нельзя их заставить уйти, когда человеку не хочется, чтобы за ним следили. Следят всегда за ним, всегда и везде, и ничего нельзя скрыть от них.
И не хотят они зла человеку, не хотят, чтобы стал он хуже, но не слушает их человек и делает так, как хочет сам, и делает это хуже, чем смог бы. И так всегда будет, что хочется человеку жить, чтобы никто не помогал ему, чтобы самому принимать все решения, но решения эти не самые лучшие, и делают они человеку плохо, и сам человек делается хуже от этого.
Нет ничего в человеке, что было бы дорого для тех людей, видят они всю природу его, и низка эта природа, и несовершенна, и груба, и кажется она им неблагодарной, ибо никогда человек не благодарит тех, кто помогает ему, и всегда сомневается в добрых чувствах их.
И лень ему разбираться в том, что говорят они ему, и хочется ему забыть всё то, что говорили они ему, и кажется ему, что лучше он, чем говорят ему, и не хочет он пользоваться советами, ибо думает он, что говорят ему не то, что нужно ему самому, но то, что нужно этим людям. И не может он понять, что не нужно этим людям ничего, кроме того, чтобы стал он лучше, насколько сможет, и нет ничего другого в их стремлениях. И нет ничего другого в желаниях их, когда они говорят ему разные вещи, чтобы смог он разобраться в том, что видит и слышит.
А он только хотел бы их использовать для своих целей и думает о том, как сделать это. И нет ничего хуже для этих людей, когда им приходится это слышать и видеть. И тяжело человеку делать то, что заставляют они его делать, и не понимает он, что заставляют они делать то, что лучше для него, но кажется ему, что он сам может решить, как жить ему, ибо для себя ведь он живет, и сам всё может решать.
Но не может решать он сам, не может он знать всё то, что знают эти люди, и должен он верить им, ибо больше некому верить человеку, кроме как самому себе и людям этим. И должен он больше верить людям этим, ибо знают они больше и видят они больше. И нет ничего постыдного в том, что живёт человек их советами, становится он слабее не оттого, что выполняет их советы, но оттого, что не хочет он выполнять их, ибо советы эти и направлены на то, что бы сделать его сильнее и лучше, и увереннее чтобы он шел по жизни своей до самой смерти. И нет больше ничего такого, что бы двигало этими людьми, и нет ничего более для них нужного, как сделать человека таким, каким он должен быть.
Ничего не нужно этим людям, кроме этого, и ничего не хотят они больше. Всё, что делают они, делают для тебя, человек, и не должен ты пытаться их не слушать и делать не то, что говорят они тебе. Дают они тебе думать самому, и больше ты думаешь сам, чем думают они за тебя, но не знаешь ты этого, и кажется тебе, что говорят тебе они, и ты теряешь свою волю и лицо своё. Но так не может быть, ибо ты сам живешь и делаешь свои дела, и можешь не слушать этих людей, но будет тебе только хуже от этого.
Тебе не нужно больше ничего делать. Ты сделал даже больше, чем я ожидал. Это так, но ведь дело не в этом. Что ты сможешь сделать сейчас ещё? Ничего? Но это не есть ничего, это что-то уже сделано.
И так же дальше: ничего нельзя, но можно всё же пытаться. Всегда нужно пытаться сделать невозможное.

Конечно, мы знаем, что Господь видит всё. Но совсем другое дело самому почувствовать себя открытым для наблюдения какими-то другими существами, возможности которых неизвестны, и нет оснований надеяться на их благожелательное отношение.
Это реальное ощущение, чёткое, осязаемое ощущение постороннего присутствия. Иногда оно слабеет и, кажется, что вас покинули, но всё равно вы знаете, что от этого наблюдения вы не можете никогда и ничем заслониться. В поезде, самолёте, метро, дома и на работе, в разных городах. Бороться с ним совершенно бесполезно, его нужно просто принимать, как данность.
Удивительно много обыденных вещей хочется скрыть, и трудно привыкать к тому, что они кому-то могут быть известны. Трудность ещё и в том, что это не бесстрастное наблюдение. Почему мы обычно уверены, что на той стороне нас ждут если не любящие, то хотя бы доброжелательные существа? Мы сами в жизни такие? И если быть перед собой честным, то из тезиса «Господь возлюбил человеков» тоже не следует, что он возлюбил меня, конкретного человека.
Не только действие, но и любая мысль, желание, чувство немедленно воспринимаются, оцениваются и, как правило, не одобряются. Слышать же в любое время реплики, оскорбления каких-то неизвестных существ может стать обыденным.
Господь не дал мне способность видеть говоривших со мной, но дал способность ощущать их внутренний мир, состояние, настроение, отношение ко мне.
Если не ошибаюсь, в момент этого разговора я чувствовал строгое, взвешивающее, неравнодушное внимание, но и одновременно какую-то нездешнюю боль, печаль.
Позже, когда стали вторгаться существа других планов, я узнал ощущения ярости, нестерпимой злобы, ненависти, лживого сочувствия, злорадства и разных других мерзостей.
Могут ли действительно те, которые называли себя тенями, видеть все наши мысли, чувства, желания, поступки, сказанные и несказанные слова? Не знаю, они ведь разные и у них разные способности. Но если вступаешь с ними в контакт, то, безусловно, да.
Можно ли скрыть от них мысли, решения, желания? Такая потребность возникает, когда существа хотят воспользоваться вашими знаниями, чтобы причинить зло другим людям.
Похоже, что это возможно для существ низких планов, которые в силу своего развития не в состоянии вполне понять нас. Мысль, знание, решение можно закрыть другими, явными и понятными им. Но это требует постоянной внутренней дисциплины.
Что же касается призыва верить этим людям: умом я был согласен с ним, но хотелось всё же понять, кто они, и что движет ими. Я вполне понимал, что относиться к этим словам нужно так, как мы относимся к словам мудрых людей: пытаться понять их видение мира, человеческих ценностей, их утверждения; расширять свой круг размышлений, проверять свои убеждения. Даже если они и знают неизмеримо больше, видят неизмеримо дальше, могут делать то, что не можем делать мы. Ведь они тоже могут заблуждаться и ошибаться, кроме того, они не могут сказать больше, чем мы можем понять.
Думаю, что они и сами хотели этого.

Что для меня в этой беседе было неожиданно и, по-моему, не могло быть взято из моего сознания:
• факт постоянного наблюдения без разрешения и уведомления;
• слова о том, что нет ничего в человеке, что было бы дорого для них и помогать людям — лишь нести безрадостный крест свой;
• слова о том, что не сможет жить человек, у которого нет желания жить;
• о недопустимости их использования для своих целей.

Сообщение отредактировал Игорь И - 21.5.2012, 17:35

4 года назад, в ясный осенний день на окраине Тюмени вдруг пришло понимание того, что я не должен размышлять над тем, каким бы я стал, если бы не было в моей жизни этих событий. То, что произошло, никак не было ни моим решением, ни моей заслугой. У меня на самом деле не было выбора. Такие события не могут пройти бесследно, они должны изменить сознание, внутренний мир. А идущие мимо меня люди никогда явно не прикасались к этому, но их жизнь не стала от этого менее наполненной, живой, полноценной. Какими бы они стали, как бы стали относиться друг к другу, к жизни, если бы прошли через такой же опыт? Господь ведает. Я могу рассказать только о себе, да и то лишь о достаточно поверхностных вещах. Гордиться нечем, но и стыдиться, возможно, тоже.
Ещё я подумал, мог ли сказать этот текст какой-то земной человек каким-то неизвестным способом, просто чтобы посмеяться надо мной? Наверное, нет. Конечно, такие слова сказать могли. Но вряд ли можно подделать то состояние вековой усталости, неземной печали, которое я тогда почувствовал.

Сообщение отредактировал Игорь И - 21.5.2012, 17:34

привет Игорь.


Хотя я и живу близко к окраине Тюмени, но честно это не я наговаривал тебе текст из близлежащих кустов шутка

У меня сложилось впечатление, что это был репортаж из какого-то одного мира возмездия. В мире этом пребывают души людей, бывших в земной жизни эгоистами. Они не знали что такое радость со-творчества, не знали внутренней радости бескорыстной помощи другим людям, жили для своего эго. И теперь им ясно открыта неправильность такого образа жизни в том числе и на примере других еще живущих людей. Им дана возможность улучшить свою участь, помогая еще живущим людям, то те их не слышат ибо сами являются эгоистами. То, что их не слышат является для них опять же наказанием. Наказанием для них является и то, что в том слое бытия трудно испытывать чувство радости за другого и они должны делать то, чего не хочется им, потому что это не доставляет никакой радости. Может если ты в момент общения с этим существом понял всю безысходность его положения и хотя бы немного посочуствовал, подарил частичку своего тепла просто так, то возможно это ему как-то бы помогло. Не знаю.

Добрый вечер, Игорь!
Надо же, какое получилось совпадение. Кусты там, кажется, действительно были; я жил там в гостинице, может быть, это была не окраина, и я прошу тогда прощения за неудачный художественный образ. Был очень хороший вечер, и я сидел на улице где-то недалеко от гостиницы. Город мне очень понравился, ощущение его светлое, без показушности, город для жизни людей. Такой, на которых стоит Россия.

А если всерьез, то мысль у тебя очень правильная и глубокая. С душевным теплом, похоже, там не совсем хорошо, а мой эгоизм, неблагодарность имели место без сомнения. Меня тогда больше интересовали разные житейские вопросы, а не пути нравственного совершенствования. Я говорю о себе, но ведь другие такие же. Мы и святых в основном просим о своих нуждах. После этого разговора у меня становилось более осознанным желание как-то изменить себя, свою жизнь. Но я тогда не считал, что наши отношения могут быть отношениями равных, что этим существам тоже необходимо сочувствие, благодарность. Считал сознанием, а душа всё таки почувствовала безысходность и этим как-то нашла отклик в его душе.

Спасибо тебе за ответ. Я просмотрел то, что уже написал, и понял, что получилось в целом слишком мрачно. На самом деле это было не совсем так. Хочу привести некоторые эпизоды.


Однажды мне велели замерзнуть, насколько смогу. Это было не трудно, потому что дело было зимой, и мне пришлось долго стоять в очереди на улице. Когда я, наконец, отстоял в очереди и пошел к дому, я основательно продрог. В этот момент я понял, что идти нужно медленно и включить всё своё внимание.
Вначале я чётко услышал мужской голос, который стал монотонно читать то ли молитву, то ли заклинание на незнакомом языке, в котором было необычно много согласных. Постепенно в ритмичное монотонное движение этого голоса стали вплетаться другие голоса, хорошо различимые, чистые, каждый из них вёл свою партию.
Движение звуков обрастало всё новыми голосами, превращаясь в многоярусное, растущее ввысь, составленное из тонких прочных конструкций звучащее построение, совершенное по внутреннему устройству. Звучал могучий торжественный хорал настолько грандиозного масштаба, что слышать его я уже не мог, больше догадывался о его истинном масштабе и мощи. Это была какая-то нерушимая конструкция, которая терялась вдали, вверху, внизу от меня, всё пространство вокруг было заполнено этим звучащим храмом.
Звучали только голоса, любой музыкальный инструмент был бы неуместен, он бы звучал диссонансом.
Скоро я уже не смог удерживать внимание и увидел себя на холодном проспекте под серым небом. «Что это было?»— спросил я. «Гимн Богу, — был ответ — Ты слышал лишь его отзвуки, если бы ты услышал сам гимн, никогда бы не смог больше слушать земную музыку».
Больше такого произведения я не слышал ни в этом, ни в том мире. Позже я понял, что создание и исполнение такого произведения есть результат вдохновенного труда множества существ, и Бог ведает, сколько времени, сколько усилий над собой это потребовало и требует каждый раз.

Другой эпизод тоже был давно.
Я осознал себя находящимся неподвижно в некоторой точке пространства. Была полная, абсолютная тишина и полная темнота. Постепенно я стал различать справа от себя некоторую слабо светящуюся область, которую я стал воспринимать как сферу, возможно, что это была не сфера, но что-то близкое к ней, границы этой области растворялись в темноте и могли лишь угадываться. Свет области был очень слабым, но равномерным, слегка усиливающимся к центру, никаких неоднородностей не было видно. Я понимал, что нахожусь от неё на таком расстоянии, что компактные источники света не могут быть видны, а сама она так невообразимо огромна, что только видимая её часть занимала половину всего пространств вокруг меня.
Каким-то образом я понял, что это — Вселенная. Я был неподвижен и находился вдоль касательной к сфере, так что она казалась мне находящейся вертикально.
Я стал всматриваться в остальное пространство и увидел слева ещё одну рамытую слабо светящуюся туманность. Не могу сказать, какой она была формы, похоже, я смог различить только её центральную часть, а остальная её часть была за пределами видимости для меня.
Ещё через некоторое время мне удалось на пределе своих возможностей увидеть внизу слева ещё одну светящуюся туманность. Её практически не было видно, она чуть-чуть угадывалась на фоне полной темноты. Больше никаких объектов мне выделить из темноты не удалось.
Вся панорама была абсолютно неподвижной, неизменной, свет был равномерный, исчезающий на границах, да иначе и не могло быть, ведь я находился от объектов на расстоянии десятков миллиардов световых лет, а сами они состояли из объектов, никак не меньших, чем галактики.

Что мне удалось понять. Наша Вселенная не одна, есть другие объекты, сопоставимые с нею по масштабам. Но так же, как глядя на множество звезд на небе, понимаешь, что всё, что мы видим, не вечно, и что были времена, когда не было этой звезды, и будет время, когда её не станет, находясь в такой точке пространства, понимаешь преходящий характер Вселенных.
Есть то, что вмещает в себя Вселенные, есть некая Реальность, которая была до появления Вселенных и останется после них, Та, к которой и можно применять слова «вечность», «бесконечность». Всё преходяще, кроме неё.
За пределами нашей Вселенной, возможно, неприменимы наши понятия времени. Но мне как-то стало ясно, что в Реальности существует некоторая цепь причин и следствий, понятия «до» и «после». Не было и стало.
Может быть, за пределами Вселенной, неприменимы наши понятия пространства, но есть некоторая среда, к которой применимы понятия взаимного расположения: «далеко-близко», «слева-справа», «вверху-внизу». В ней распространяется свет. Существует такая точка пространства, из которой можно наблюдать излучения нескольких Вселенных.
Умом я понимаю, что не могу утверждать, что я был действительно перенесён в точку пустого космоса и видел всё физическими глазами. Но видел я всё же так, как мы видим что-то в ночном небе: глаза постепенно привыкают к слабому свету, требуется внимание и усилие, чтобы выделить из темноты чуть угадываемые области светящегося пространства.
Ещё я понял, что такой объект, как Вселенная, не может сохранять свою целостность, единство, развиваться, если в нем будет отсутствовать то, что мне хочется назвать управлением, это управление должно быть непрерывным и мгновенным, а не распространяться со скоростью света, которая для таких объектов недопустима мала.
Вот всё, что я понял.

А теперь почему-то хочется позволить себе вольные мысли.

Реальность — это та среда или сущность, в которой находится Творец Вселенной, создавший её по своему плану и для своих целей, и в которой находится Творение.
Реальность останется, когда Вселенная перестанет быть. Реальность существовала, когда не было «ничего из того, что стало быть». В Реальности останется результат Творения и результат развития Творения. Если это не так, то Творение бессмысленно.

Можно представить, что существует то, что вмещает прошлое всех Вселенных, существующих и тех, которых уже нет. Вмещает все события, действия, желания, ощущения всех существ, атомов, планет, звёзд, галактик.
Вмещает наши сбывшиеся и несбывшиеся желания, сказанные слова, мимолетные взгляды, слезы ребенка, шум прибоя, усталый свет заходящего солнца. Повседневную жизнь животных и растений. Мысли, чувства, желания, достижения всех существ во всех мирах всех галактик. Движение каждой частицы от её рождения до превращения.
Никто не сможет полностью вместить всё, что вмещает Реальность. Кроме её самой.
Такое понимание Реальности никак не снимает вечные вопросы, которые мы относим к Вселенной. Оно переносит их на Реальность.
Мы можем считать, что Реальность создана. Но при этом у нас же и возникают вопросы, где и когда она была создана, что было до создания. Мы можем себя обманывать рассуждениями о том, что до этого момента времени не существовало, и пространства тоже. Но наш ум будет упрямо пытаться заглянуть дальше в прошлое и за границы конечного. Похоже, что наш ум устроен так, что его может удовлетворить только один ответ — Реальность существовала всегда, и она ничем не ограничена.

"19. Это бесчисленное множество существ, приходя снова и снова, растворяется помимо воли с наступлением ночи, о Партха, и вновь проявляется с наступлением дня.
20. Но за пределами этой непроявленной есть другая Непроявленная Вечная природа, которая не погибает, когда гибнут все существа.
21. Это Непроявленное называется Непреходящим, о нем говорят как о высшей цели. Достигшие его не возвращаются. Это Моя высшая обитель.
22. То Высочайшее Существо, в котором обитают все существа и которым все пронизано, достижимо лишь с помощью безраздельной, чистой преданности, о Партха".
БХАГАВАТ ГИТА, гл.8 (перевод С.М.Неаполитанского)

Или другой перевод:

«Воистину, превыше этого Непроявленного есть иное вечное Непроявленное, которое остается во время разрушения всех существ. Это непроявленное именуется: «Неразрушимое»; Оно называется Высшим Путем. Достигшие Его, более не возвращаются. Это Моя высочайшая обитель.
Он, высочайший Дух, о Партха, достигается непоколебимой преданностью Ему одному, в котором пребывают все существа и через которого проявилось все Это».

Конечно, это всё мои, в значительной мере дилетантские, мысли.

В тот момент, очнувшись, я думал, что запомню картину навсегда во всех деталях. Но моя память слаба. Сейчас я уже не уверен, внизу или вверху была третья туманность. Не могу утверждать и то, что цвет у них был одинаковый. Помню, что белый, или близкий к белому. Не могу полностью восстановить также свои ощущения.

Сообщение отредактировал Игорь И - 30.5.2012, 18:19

Игорь,

Описание чудесного хорала услышанного вами напомнило мне описание великой литургии в одном из миров высокого должествования — Уснорме упоминаемом Андреевым в Розе Мира: