Женя! Мне очень нравится твой проект. Интересным получилось и обсуждение стихотворений Максимилиана Волошина на ветке
http://forum.rozamira.org/viewtopic.php. Я думаю, что твой проект делает очень конкретным обсуждение вестничества как поэтического дара. Поэтому предлагаю вниманию всех свой небольшой отклик на твою работу. Невольно получилось так, что этот отклик перерос в обсуждение концепции Даниила Андреева. Но, я думаю, это хорошо: напомнить и попытаться проинтерпретировать размышления Даниила Андреева о вестничестве - значит еще раз понять, что вестнические произведения в русской поэзии не редкость и далеко не случайность.
Проект Евгения Морошкина «Библиотека Даниила Андреева» раскрывает в истории русской поэзии неожиданные грани. Автору удалось подобрать стихотворения русских поэтов и соединить их так, что читатель невольно чувствует, сколь осязаемо русская поэзия выстраивает вертикаль глубин и высот духовного мира.
Для актуального понимания идей и сюжетов «Розы мира» такой проект глубоко неслучаен. В нем наглядно воплощена содержательная основа одной из наиболее проникновенных книг «Розы мира» - Х книги «К метаистории русской культуры». А потому проект Евгения Морошкина не только заставляет более пристально вглядеться в образы и озарения поэтов, собранных в «Библиотеке Даниила Андреева», но и задуматься о содержательных основах концепции метаистории русской культуры, изложенной в Х книге «Розы мира».
В этой книге, уже в первой ее главе, Даниил Андреев обсуждает, пожалуй, свои самые любимые и заветные мысли о вестничестве как об особом призвании увлекать разум, сердце и волю человека прообразами иного бытия истории и культуры целых народов и стран. Это увлечение разума и сердца не осуществляется через пророчество или гениальность. Напротив, Даниил Андреев полагает, что оно занимает свое особое место в ряду небесных даров человеческого духа.
«Истины высшей реальности преломляются подчиненной реальностью Энрофа», - пишет Даниил Андреев в главе «Дар вестничества», как будто подчеркивая относительность культурных смыслов в положении художественного гения и таланта и оттеняя дар вестничества, который мог оставаться даже и незамеченным современниками. И то, что «вертикаль глубин и высот духовности» удерживается в мире искусства и жизни не гениальностью, а даром вестничества, для самого Даниила Андреева оставалось одним из самых ясных и простых положений его метаисторической концепции.
Очевидно, что Даниил Андреев хочет оттенить и подчеркнуть приоритет искусства как формы, над которой трудится дух человеческий, перед физической самостью человеческого Я. При такой оценке искусство становится ориентиром в поиске высшего начала жизни, улавливая и отражая в своих достижениях конкретные движения метаисторичеких процессов. Согласно Даниилу Андрееву овладение этим ориентиром отличает вестника от гения или пророка.
В искусстве вестнический дар необходим для поддержания иерархии духа, для обозначения бесконечности пространств и форм бытия мира. А потому вестник призван найти и выразить через искусство слова и мысли возможные связи человеческой культуры с мирами иной реальности. Без вестника искусство и жизнь утрачивают исходящий от источников идеального бытия свет. Этот свет, который сам Даниил Андреев называл трансфизическим прозрением, способен преображать жизнь и творчество, способен призывать художника к алтарям служения и подвигам веры.
Самого Даниила Андреева дар вестничества заставлял выковывать молитвенную форму стиха, - с тем, чтобы в момент наивысшего оскудения социального времени, который, несомненно, поэт остро чувствовал и переживал, не потерять свою свободную и творческую связь с мирами высшей реальности.
Без небесных хоров, без видений
Дни и ночи тесны, как в гробу.
Боже! Не от смерти – от падений
Защити бесправную судьбу.
Чтоб, истерзан суетой и смутой,
Без любви, без подвига, без сил
Я стеной постыдного уюта
В час борьбы себя не оградил.
Чтоб дымясь по выжженным оврагам
И переступая чрез тела
Тьма войны непоправимым мраком
Мечущийся ум не залила.
Помоги напевы те, что ночью
Создавать повелеваешь Ты,
В щель, не предугаданную зодчим,
Для столетней прятать немоты.
Научи, как дивного венчанья
Ждать бесцельной гибели своей,
Сохранив лишь медный крест молчанья –
Честь и долг поэта наших дней.
Если же пойму я, что - довольно,
Что не будет Твоего гонца –
Сохрани меня от добровольной
Пули из тяжелого свинца!
Вестнический дар необходим культуре тогда, когда искусство становиться чуть ли не единственной формой сознания и сохранения ее источников в мирах иной реальности. Узнавание этой реальности становится для искусства одной из проекций его существования. Именно в ней, как считает Даниил Андреев, выковывается его религиозно-этические начала, обогащающие почву культуры и создающие условия для роста ее самосознания. Его необходимость, следовательно, определена высшей сущностью искусства и не может быть отменена произволом властей или отвергнута социальными смыслами эпохи. А потому и тихое слово вестника иногда красноречивей крика и шума гения, потерявшего свои внутренние ориентиры.
Поэтический дар Даниила Андреева – явление, для своего времени одновременно уникальное и органичное. Уникальное потому, что его творческая судьба противостояла культуре, которая безоглядно и твердо «революционный держала марш» и как будто окончательно решила отказаться от своего метаисторического призвания. И органичное, - потому что каждая строчка его поэтического наследия сохраняла для нас источники и творческий потенциал традиции вестничества, столь характерной для русской поэзии.
Сам Даниил Леонидович хорошо сознавал это. Поэтому в 1950 году, обращаясь более к собирательному образу русского читателя, чем к своим современникам, он писал:
Про всенародное наше Вчера,
Про древность я говорю.
Про вечность. Про эти вот вечера,
Про эту зарю.
Про вызревающее в борозде,
Взрыхленной плугом эпох,
Семя, подобное тихой звезде,
Но солнечное, как Бог.
Не заговорщик я, не бандит, -
Я вестник другого дня.
А тех, кто сегодняшнему кадит, -
Достаточно без меня.
Есть все основания считать, что в эти строки Даниил Андреев вложил всю силу своего внутреннего сопротивления обвинениям, приписываемым ему властью, олицетворявшей собой в его глазах торжество насилия над культурной традицией России.
Провидчески, т.е. более чем ясно, поэт сознавал, что власть утверждала формы жизни, прямо противоположные нравственным ценностям и социальным устремлениям русской истории.
Молчать об этом он не мог, – поэтический дар настойчиво требовал от него не просто деклараций творческой независимости от механически-индустриального идеала времени, политического произвола властей и насильственного подчинения жизни природы до конца так и не оправданным целям ее покорения и использования.
Дар вестничества призывал поэта к неизмеримо большим высотам, чем самоутверждение поэтического Я: он звал к новым откровениям поэзии перед лицом Провидения и истории. Он требовательно заставлял Даниила Андреева для самого духа поэзии искать места во времени, которое отрицало его возможность и противоборствовало любым стремлениям к самосохранению идеальных начал русской культуры.
Поэтому нельзя сказать, что поэт-вестник игнорирует свое время. Вовсе нет; но в сполохах его озарений все яснее становится иррациональная природа настоящего, все очевиднее - сквозные связи веков, стран и народов, все резче и отчетливей - ритмы истории и природы.
Вестнический стих многомерен. Его огранкой занимается не только поэт, но и сама история, идущая всегда - не много и не мало! – дорогой искупления и труда будущей жизни.
Взмой же с посвистами, улюлюкая,
Зазвени разгульной тарнабой,
Рваный стих мой – злой, как многорукая
Дева-Ночь над русскою судьбой!
Что впитал ты на крестцах дорог,
Чем рыдал и пенился мой край –
В разнозвучьях, в стыках шатких строк,
В разнобоях жалобных отдай!
Отдавай набат и звоны мирные,
Бражный гул в бездомной голытьбе,
Чернецов скорбение стихирное, -
Все, чем Русь шевелится в тебе!
А когда клокочущие струи я
Всенародных бедствий перейду –
Поднимись, звуча, как аллилуйя,
Как молебен в праздничном саду.