Детская сказка Н.Рерих

Одно из любимых моих произведений Николая Рериха.

Детская сказка

В очень известном и большом городе жил старый царь, вдовец. У царя была дочь, невеста. Царевна далеко славилась и лицом и умом, и потому многие весьма хорошие люди желали сосватать ее. Среди этих женихов были князья, воеводы, и гости торговые, и ловкие проходимцы, которые всегда толкаются в знатных домах и выискивают, чем бы услужить; были разные люди. Царевна назначила день, когда могут прийти к ней женихи и сказать громко при ней и при всех, что каждый надеется предоставить своей жене; царевна была мудрая. Женихи очень ожидали этого дня, и каждый считал себя лучше всех других. Один перед другим хвалились женихи: кто именитым родом за тридевять поколений, кто богатством, но один из них ничем не хвалился и никто не знал, откуда пришел он. Он хорошо умел складывать песни; песни его напоминали всем их молодые, лучшие годы, при этом он говорил красиво и его любили слушать, даже забывая спросить, кто этот певец. И хотя он не был князем, но все женихи обращались с ним, как с равным.
В назначенный день все женихи оделись получше и собрались в палату, к царю. Согласно обычаю, женихи поклонились царю и царевне. Никого не пустил вперед князь древнего рода, за ним слуги несли тяжелую, красную книгу. Князь говорил:
— Царевна, мой род очень знатен. В этой книге вписано более ста поколений...— И князь очень долго читал в своей книге, а под конец сказал: — И в эту книгу впишу жену мою! Будет она ходить по палатам моим, а кругом будут образы предков весьма знаменитых.
— Царевна,— говорил именитый воевода,— окрест громко и страшно имя мое. Спокойна будет жизнь жене моей и поклонятся ей люди — им грозно имя мое.
— Царевна,— говорил залитый сокровищами заморский торговый гость,— жемчугом засыплю жену мою; пойдет она по изумрудному полю и в сладком покое уснет на золотом ложе.
Так говорили женихи, но певец молчал, и все посмотрели на него.
— Что же ты принесешь жене своей?— спросил певца царь.
— Веру в себя,— ответил певец.
Улыбнувшись, переглянулись женихи, изумленно вскинул глазами старый царь, а царевна спросила:
— Скажи, как понять твою веру в себя? Певец отвечал:
— Царевна! Ты красива, и много я слышал об уме твоем, но где же дела твои? Нет их, ибо нет в тебе веры в себя. Выходи, царевна, замуж за князя древнего рода и каждый день читай в его алой книге имя свое и верь в алую книгу! Выходи же, царевна, замуж за именитого гостя торгового, засыпь палаты свои сверкающим золотом и верь в это золото! В покое спи на золотом ложе и верь в этот покой! Покоем, золотом, алыми книгами закрывайся, царевна, от самой себя! Моего имени нет в алой книге, не мог я засыпать эту палату золотом и куда иду я — там не читают алой книги и золото там не ценно. И не знаю, куда иду я, и не знаю, где путь мой, и не знаю, куда приду я, и нет мне границ, ибо я верю в себя!..
— Обожди,— прервал певца царь,— но имеешь ли ты право верить в себя?
Певец же ничего не ответил и запел веселую песню; улыбнулся ей царь, радостно слушала ее царевна, и лица всех стали ясными. Тогда певец запел грустную песнь; и примолкла палата, и на глазах царевны были слезы. Замолчал певец и сказал сказку; не о властном искусстве говорил он, а о том, как шли в жизнь разные люди и пришлось им возвращаться назад, и кому было легко, а кому тяжко. И молчали все, и царь голову опустил.
— Я верю в себя,— сказал певец, и никто не смеялся над ним.— Я верю в себя,— продолжал он,— и эта вера ведет меня вперед; и ничто не лежит на пути моем. Будет ли у меня золото, впишут ли имя мое в алых книгах, но поверю я не золоту и не книге, а лишь самому себе, и с этою верой умру я, и смерть мне будет легка.
— Но ты оторвешься от мира. Люди не простят тебе. Веря лишь в себя, одиноко пойдешь ты и холодно будет идти тебе, ибо кто не за нас — тот против нас,— сурово сказал царь.
Но певец не ответил и снова запел песню. Пел он о ярком восходе; пел, как природа верит в себя и как он любит природу и живет ею. И разгладились брови царя, и улыбнулась царевна, и сказал певец:
— Вижу я — не сочтут за врага меня люди и не оторвусь я от мира, ибо пою я, а песня живет в мире и мир живет песней; без песни не будет мира. Меня сочли бы врагом, если бы я уничтожил что-либо, но на земле ничто не подлежит уничтожению, и я создаю и не трогаю оплотов людских. Царь, человек, уместивший любовь ко всей природе, не найдет разве в себе любви — к человеку? Возлюбивший природу не отломит без нужды ветки куста, и человека ли сметет он с пути?
И кивнула головой царевна, а царь сказал:
— Не в себя веришь ты, а в песню свою. Певец же ответил:
— Песня лишь часть меня; если поверю я в песню мою больше, чем в самого себя, тем разрушу я силу мою и не буду спокойно петь мои песни, и не будут, как теперь, слушать их люди, ибо тогда я буду петь для них, а не для себя. Все я делаю лишь для себя, а живу для людей. Я пою для себя, и пока буду петь для себя, дотоле будут слушать меня. Я верю в себя в песне моей; в песне моей — все для меня, песню же я пою для всех! В песне люблю лишь себя одного, песней же я всех люблю! Весь для всех, все для меня — все в одной песне. И я верю в себя и хочу смотреть на любовь. И как пою я лишь для себя, а песнью моею живлю всех,— так пусть будет вовеки. Поведу жену в далекий, путь. Пусть она верит в себя и верою этой дает счастье многим!
— Хочу веры в себя; хочу идти далеко; хочу с высокой горы смотреть на восход!..— сказала царевна.
И дивились все.
И шумел за окном ветер, и гнул деревья, и гнал на сухую землю дожденосные тучи — он верил в себя.

За кого ж та царевна замуж то вышла в конце концов?

Расскажи, Андрей, как ты книги Рерихов впервые в руки взял.

здравствуйте, Андрей !

подобные сказки мы уж проходили
весь арсенал средств применён, чтобы прокомпостировать людям мозги: и логически противоречивые фразы, типа «Все я делаю лишь для себя, а живу для людей», и их повторение по кругу, как заклинание, и отсутствие упоминания Бога.

проще-то верить не в себя, любимого, а в Бога. И для здоровья полезнее

А Николай Константинович с семейкой уж давно были заклеймлены на Маяке как идейные враги и производители мозговой рвоты ввиде Агни-йоги и прочих своих оккультных писаний.

Так что сказка эта вредная и неправильная. И головную боль вызывают. Пожалейте детей !
Лучше уж такие сказки:


Сообщение отредактировал Кирилл - 17.1.2012, 22:02

Кирилл,

Но о Николае Рерихе Андреев неплохо отзывался в Черновиках. Считал его художником с вестническими нотками.

Для меня это загадка, ибо учение его жены — явно «левое», лишь умело прикрытое под свет.

Но про жену Андреев, правда, ничего не говорил.

Павел !

но ведь в картинах Рериха может быть смешение влияний различных слоёв.
А в сочинениях — тем более.

Я пытался читать Агни-йогу. Ну муть это. И головная боль. Как будто на голову железный обруч надевают.

А картинки Рериха, они какие-то страшные.... Все эти горы, обрывы... Не доброе оно...

Войнович об этом давно написал:


— Ну хорошо, попробую объяснить. Насколько мне известно, в ваши времена существовали, грубо говоря, две категории писателей. Писатели, которых люди хотели читать, и писатели, которых люди читать не хотели. Но тех, которых люди хотели читать, не печатали, а тех, которых печатали, никто не читал. Правильно?

— Ну да, — сказал я неуверенно. — Это было, конечно, не совсем так, но в общих чертах...

— А я в общих чертах именно и говорю, — сказал Дзержин. — Ну так вот. Тогдашние коррупционисты выбрали совершенно неправильную, непродуманную, прямо скажем, недальновидную тактику. Одних писателей они запрещали и тем самым создавали им дешевую популярность и возбуждали еще больший интерес к их писаниям. Других, напротив, издавали огромными тиражами, но совершенно бессмысленно, потому что их никто не читал. Расходов алось огромное количество бумаги и денег. Ну сами себе представьте. В ваше время для того, чтобы заплатить правильному писателю тысячу рублей, надо было истратить по крайней мере сто тысяч на издание его книги. А сколько уходило бумаги? Ужас! Теперь положение значительно упростилось. Мы теперь практически всем писателям разрешаем писать все, что они хотят. Вот, например, у нас есть такой Охламонов.

— Да-да, — сказал я охотно. — Я на него обратил внимание.

— Естественно. На него трудно не обратить внимание. Вы думаете, он что пишет?

— Право, затрудняюсь сказать, — замялся я, — но вид у него такой, я бы сказал, вдохновенный.

— Ну еще бы, — усмехнулся Дзержин. — Все сумасшедшие вдохновенны. Так вот, этот вдохновенный все время пишет одно и то же: «Долой Гениалиссимуса! Долой Гениалиссимуса! Долой Гениалиссимуса!» И так каждый день по восемь часов подряд.

— И вы это знаете и терпите? — спросил я изумленно.

— Ну конечно, если бы это было на бумаге, мы бы вряд ли стерпели, но мое изобретение помогает нам смотреть на такие вещи сквозь пальцы.

— Слушайте, — сказал я, потрясенный, — но если все писатели знают или хотя бы догадываются, что то, что они пишут, никуда не идет, зачем они это делают?

— Ах, дорогуша, — устало улыбнулся Дзержин. — Вы же сами знаете, что есть такие люди, которым лишь бы что-то писать. А что из этого получается, им совершенно неважно.

Неудивительно, что он никак не отозвался о Живой Этике, которая во времена написания Розы Мира была малоизвестна. Но зато он отозвался в своей главной книге о теософии как о цветах Знания сорванном на на различных Его лугах. А Агни-йога часть теософского знания.
Если мы уважительно относимся к провидческому дару Д.Андреева, то может быть стоит прислушаться и к его словам о Николае Константиновиче, чьё творчество пронизано мотивами Агни-йоги и неразрывно связано с ними, и к достаточно нейтральным словам Андреева о теософии.
Не воспримите это, пожалуйста как возврат к полемике, которая давно позади.Я каждому оставляю право остаться при своём мнении. У меня нет стремления привести всё к общему знаменателю. Но, период духовного юношеского МАКСИМализма (забавное происхождение у слова ), когда всё знание под которым не стоит подпись Андреева объявлялось «левым» неизбежно сменится со временем , как мне кажется, более трезвыми оценками.

Нет этого у Д.А.


И этого нет. Зато есть кое-что негативное в черновиках.

Я процитировал не буква в букву, но истины ради придётся пойти найти. Минутку.

Это в его словах об интеррелигии.

... религиозное общество вроде теософического ... составленного, наподобие букета, из отдельных цветов религиозных истин ....

Вот полная цитата.

«... Это не есть и международное религиозное общество вроде теософического, антропософского или масонского, составленного, наподобие букета, из отдельных цветов религиозных истин, эклектически сорванных на всевозможных религиозных лугах.» Д.Андреев. «Роза мира».

Эклектика, также эклектизм (др.-греч. ἐκλεκτός «избранный, отборный» от др.-греч. ἐκλέγω «выбираю, отбираю, избираю») — смешение, соединение разнородных стилей, идей, взглядов и т. п., основанное на их соединении.

Всё «ровно»? Я никого не обманываю?

Буду благодарен , Максим, если привёдёте это «кое что» из Черновиков, которые я не читал и не знаю.
Не в плане спора, а просвещения моего ради.

Сообщение отредактировал s_pikalov - 18.1.2012, 5:50

Неужели Вам сказка не понравилась?

Конечно, не понравилась. Что же тут может понравиться?
Люди делятся на тех, кто верит в себя, подобно Люциферу, и тех, кто верит в Бога. К первым относятся рериховцы, теософы, антропософы и пр. Родонисты по идее должны относиться ко вторым. Если ж они начинают верить в себя, то заканчивают где-нибудь на ВС изменой Даниилу Андрееву, мыслеблудием, словоблудием и полной духовной прострацией.
Я вот, к счастью, в себя не верю. Это спасает от многих бед


Слово «эклектика» в русском языке имеет негативную коннотацию. Т.е. Д.А. вовсе не хотел теософию похвалить, напротив, эклектизм любой мировоззренческой системы говорит о ее второсортности, или вторичности, или хаотичности, или завышенных претензиях. Или еще о непроходимой глупости ее создателей


Д.А. пишет о Рерихе только как о художнике, но не как о мыслителе. Черновики, кстати, я посмотрел, ничего к этой его характеристике, данной и в РМ, они не прибавляют. Как художник Рерих, безусловно, отразил свое видение Орлионтаны. Но и только. Задачи возвещать что-то сверх того у него, очевидно, не было. А если он взялся учить, когда его не просили, он самозванец и «похититель миссии».

И кстати, напоследок — Честертон о вере в себя:
Издатель сказал о ком-то: «Этот человек далеко пойдет, он верит в себя». Слушая его, я поднял голову, и взгляд мой упал на омнибус с надписью «Хэнуолл»[сумасшедший дом в пригороде Лондона]. Я спросил: «Знаете, где надо искать людей, больше всего верящих в себя? Могу вам сказать. Я знаю людей, которые верят в себя сильнее, чем Наполеон или Цезарь. Люди, действительно верящие в себя, сидят в сумасшедшем доме». Он кротко ответил, что многие люди верят в себя, но в этот дом не попали. «Да, — отвечал я, — и кому, как не вам, знать их? Спившийся поэт, у которого вы не взяли кошмарную трагедию, верит в себя. Пожилой священник с героической поэмой, от которого вы прятались в задней комнате, верит в себя. Если вы обратитесь к своему деловому опыту, а не к уродливой индивидуалистической философии, вы поймете, что вера в себя — обычный признак несостоятельности. Актеры, не умеющие играть, верят в себя; и банкроты. Было бы куда верней сказать, что человек непременно провалится, если он верит в себя. Самоуверенность не просто грех, это слабость. Безусловная вера в себя — чувство истерическое и суеверное, вроде веры в Джоанну Сауткотт. У человека с такой верой «Хэнуолл» написано на лбу так же ясно, как на этом омнибусе».

Денис, поняла наконец, что меня смущало в этих твоих словах. У тебя вера в себя противопоставляется вере в Бога. Как будто бы противопоставляются человек и Бог. Но ведь это всё равно, что ручеёк противопоставлял бы себя роднику, откуда он течёт! Странно же, правда?

Люцифер попытался выстроить плотину между собой и Истоком. Но ведь люди в большинстве своём так не делают!

Я верю в себя. Но для меня вера в себя означает, что я стараюсь понять волю Бога, принять данное Им «поручение», и что Бог даст мне силы осуществить то, что поручено мне. А помощь свыше в последнее время я чувствую сильно. Однако как бы ни помогали, шевелить лапками в Энрофе нужно мне, а без веры в то, что делаешь, будет топтание на месте.

Сказка, Андрей, мне не понравилась. Но скорее из за художественных качеств, чем из за идеи.
Относительно «идеи» разделяю мнение Ольги, что вера в себя совсем не помеха вере в Бога.
Чисто православное противопоставление христианского взгляда на Бога и восточных учений основанных на буддизме понимаю. Но причём тут Роза Мира, где 4ре высших трансмифа соседствуют?

А причем здесь трансмифы? Вот перед Вами путь человека, который верил в себя:
http://www.icr.su/rus/evolution/cae/03.php
Для меня человек — прежде всего Дух, а потом уже душа и тело. Нам слишком долго говорили, что человек — падшее создание, ничтожное создание. Дух утверждает себя во всем. Для Духа ничего материального наносного не надо. Дух выше обстоятельств. Об этом эта сказка.

Почти всем нам всегда что — то мешает, поэтому всегда есть отговорки ничего не делать, и мы всегда чего-то ждем. Вот возьмем, к примеру, меня, что мне мешало переехать жить в Китай? Ничего. А снова приехать в Россию? Тоже, ничего. А что мешает мне жить и продвигать РМ? Очень много, что мешает: во-первых, семья, во-вторых, моя привязанность к комфорту, в-третьих, не достаточность образования, знаний, навыков, нет источников финансирования и т.д и т.д. И вот тут понимаешь, что ты, всего лишь стоишь в начале пути.

P.S. Спасибо, Ольга.

А учебники логики говорят, что эклектика — обычный этап становления нового знания, когда факты уже накоплены, но еще не осмыслены так, чтобы были сделаны правильные выводы...

Андрей, мне сказка тоже не понравилась. В основном из-за слов главного героя, что он поет только для себя. В данном контексте у этих слов возникает «нехороший душок». Но объяснение этому простое — Рерих благоговел перед буддизмом, а в буддизме вера в себя и действия в своих собственных интересах (в буддийском смысле, т.е. в целях своего буддийского спасения) — это условия следования по Благородному Восьмеричному Пути. Вам нужно было сразу предупредить, что эта сказка с буддийским подтекстом.