Максим Горький

привет, Павел !


поганое произведение. Когда я прочитал его в детстве, то оно вызвало у меня отвращение.
Сейчас понимаю, что Горький очень хорошо примешал яд к частичной истине.


Данко — мини-образ антихриста, облагороженный и выставленный светлым (в противовес «быдлу» и «несправедливости»)


не провиденциальное.
Вот отгадка: «Красивые — всегда смелы.»


не провиденциальное. Весть в том, что явится такой «спаситель» спасать нас...

имени Христа не упомянуто. Оно и понятно.

у меня детей нет. Но я бы не рекомендовал.

эта легенда — лживая идеализация будущих потрясений

Сообщение отредактировал Кирилл - 19.8.2013, 23:12

А больше никто не желает высказаться?


* * *

Прибавлю тогда своё мнение. У меня, поначалу, пока я не прочёл ответа Ольги, преобладало ощущение, имеющее много общего с точкой зрения Кирилла, хотя и не столь радикальное. Мне казалось, что Горький, в глубине души затеивая нечто высокое и эпохальное, в результате словно отсёк от той конструкции, которая могла бы получиться, всю её верхнюю часть и таким образом сильно «приплюснул» и приземлил её. Я, однако, не думаю, что «Легенда о Данко» вредна или плоха сама по себе, но я воспринимаю её, как постройку, опирающуюся на неустойчивое узкое основание. Эта постройка зависит от ветра. Подует «правильный» ветер и качнёт её в благотворную сторону, и постройка тогда послужит добру. Но подует злой, «чёрный» ветер и постройка сделается проводником демонизированных идей.

Да, я тоже согласен, что в «Легенде о Данко» не хватает указания на божественные силы. Не обязательно прямо на Бога, но хотя бы на какие-то высшие Провиденциальные духовные инстанции. «Человек — это звучит гордо» (крылатая фраза из другого произведения Горького, пьесы «На дне»). Эта же самая гордость ощущается и в образе героя-Данко. Но, ведь, поистине говоря, человек — звучит гордо не само по себе, а в контексте соприродности человека Творцу и сопричастности его образу Всевышнего и Нетленного. Человек способен светить — да! и он красив, когда светит! — но источник этого света находится не в нём самом. А здесь у Горького всё так построено, что будто в нём самом...

Вот и выходит, что с одной стороны это гимн человеку в его сверхобыденном над-повседневном состоянии. И это хорошо, ибо человек возвышенный и облагороженный прекрасен, и стать таким — наша цель: мы должны быть, как Данко! Но это и плохо, ибо не говорится, какими силами и во имя кого человек возвышается, ибо он не может возвыситься и облагородиться во имя себя самого. И получается, что если предварить рассказ о Данко выставлением неких верных и правильных духовных ориентиров, то тогда он станет положителен. Но, и наоборот если выставить ориентиры Анти-провиденциальные, то рассказ Горького начнёт с не меньшей энергией служить злу, ибо, окажется, что он проповедует метафизическую самоцентричность человека и делает человека единственным и окончательным мерилом добра и зла. Отсюда, между прочим, проистекает далее и «классовая мораль» и индульгенция на уничтожение целых слоёв населения (ведь это служит интересам большинства, а значит работает на благо человека, как совокупного воплощения всего рода людского).

Я хотел бы упомянуть здесь и несколько других замечательных произведений раннего Горького: «Песню о Буревестнике», например. Или «Песню о Соколе». Это действительно талантливые образцы литературы. Но во всех в них присутствует определённый twist, так сказать, который очень легко может сделать их оружием... ну, грубо говоря, демонической пропаганды.

Поэтому, отвечая на свой собственный вопрос: «порекомендовал ли бы я эти произведения своим детям?» я бы ответил, что вначале я бы должен был привить им прочные основы христианской (православной) веры. И, когда я бы убедился, что они и умом и сердцем прониклись этими убеждениями, тогда бы я порекомендовал им почитать «Легенду о Данко» и другие подобные истории Горького. Но не раньше...

Вот такое у меня было изначальное мнение. Ну, а после слов Ольги я уже не знаю...


Ну, а кто ещё что думает?

Я не согласен с радикальной оценкой Кирилла. Попахивает фарисейством. С какой это стати имя Христа, имя Бога должно непременно упоминаться в каждом произведении? Да и мало ли, где, кем и с какой целью эти имена упоминаются?

Тем более, не надо искать эти упоминания у неверующего советского писателя, который вестником вовсе не был. Даниил Андреев упоминает Горького в списке просто талантов, а не талантов-вестников. Дар, который Горький поставил на службу безбожному режиму, это просто литературный дар.

Однако всё это не значит, что не-вестник не способен на создание светлого произведения. И разве мало светлых произведений в искусстве, напрочь лишённых прямого упоминания Бога и сил Провидения? Эдак мы далеко зайдём.

Я воспринимаю «Легенду о Данко» как светлое талантливое произведение, которое можно показывать детям. Стилистически текст не без огрехов, но явно талантлив. Чувствуется рука начинающего художника.

Там описан героизм самопожертвования на благо людям. Простой мотив, который не нужно сверх меры усложнять и отыскивать там то, чем там нет и быть не могло.

Конечно, хорошо, если детям привит религиозный взгляд на мир, и они могут читать советские произведения с некоторой «поправкой» на атеистическую эпоху. Но ничего ужасного, а уж тем более антихристианского, я в этом произведении не чувствую.

Проще надо быть, Кирилл. Как голубь. Сторониться зла осуждения.

М.

Максим, и здесь мы совпали в оценке. Видимо, сказывается наше советское прошлое

Кирилл, ведь так и русские народные сказки можно назвать безбожными. Просто дух дышит, где хочет, и трансмиф сам ищет пути своего выражения. Иногда странные, непредсказуемые пути.

Кстати, «Данко» я всё-таки считаю вестническим произведением. Конечно, с сильными искажениями, обусловленными личностью автора. Но здесь Горький уловил что-то, связанное с Дорогой нашей метакультуры.

А «Песню о Буревестнике» не особо люблю. Вернее, не люблю вообще. На мой взгляд, это пафосность на пустом месте. «Данко» — менее пафосная вещь и более искренняя.

...Вот вдруг вспомнилось. Когда-то в детстве я училась играть на фортепиано. У бабушки в деревне было фортепиано — невероятная роскошь по тем временам. И куча нот. Некоторые — переписанные от руки (мама одно время очень серьёзно занималась). Там была песня «Данко». Она меня просто покорила и заворожила! Я, тогда ещё совершенно безграмотная, разбирала ноты как китайские иероглифы. И была счастлива, когда выучила мелодию наизусть.

«Песня о соколе» подсказывает что в понимании Горького есть разные высоты, глубины, полёты, которые нужно интерпретировать как в прямом так и переносном смысле.
Если судить как большинство об этом произведении можно подумать что есть мещанское представление о жизни-тихое и спокойное. Оно тёплое и приятное, без высот и взлётов мировоззрение ужа. Змей, уж у Горького аллегория гада, зла, сатаны.
А наоборот, полёт сокола его стремление в небо по видимому, устремление человека который «гол как сокол» к коммунизму и его идеалам.
Желание отдать жизнь за идеалы комунизма-это подоплёка произведения.
Горький часто призывает к бессмысленной гибели за идею, эта суицидальность меня отталкивает.
Несмотря на то что образы гордой птицы и других романтических Горьковских персонажей обладают определённым очарованием.
Мир персонажей беден, герои часто несчастны, бестолковы, неграмотны, не могут красиво строить отношения, и трагический финал не редок.
Несмотря на то, что персонажи обладают красотой внешности и характера и харизматичностью их преследует злой рок, или следствие их неправильных поступков, или тиски социальных условий-бедности, которые не дают им заслуженного счастье существования и любви, и материальный достаток к ним не приходит несмотря на тяжёлый труд.
Всё это не может не удручать, мир Горького неприятен, просто «остров невезения».
Политическая деятельность писателя Горького тоже вызывает омерзение его потаканию грабительской Красной власти.


— А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие,
как он, умерши, смущают душу своей любовью к полетам в небо? Что им
там ясно? А я ведь мог бы узнать все это, взлетевши в небо хоть ненадолго.
Сказал и — сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой
лентой блеснул на солнце.
Рожденный ползать — летать не может!.. Забыв об этом, он пал на камни,
но не убился, а рассмеялся...
— Так вот в чем прелесть полетов в небо! Она — в паденье!.. Смешные
птицы! Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут
жизни в пустыне знойной. Там только пусто. Там много света, но нет там пищи
и нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею
прикрыть безумство своих желаний и скрыть за ними свою негодность для дела
жизни? Смешные птицы!.. Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам
все знаю! Я — видел небо... Взлетал в него я, его измерил, познал паденье,
но не разбился, а только крепче в себя я верю. Пусть те, что землю любить не
могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли
творенье — землей живу я.
И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою.
Блестело море, все в ярком свете, и грозно волны о берег бились.
В их львином реве гремела песня о гордой птице, дрожали скалы от их
ударов, дрожало небо от грозной песни:
"Безумству храбрых поем мы славу!
Безумство храбрых — вот мудрость жизни! О смелый Сокол! В бою с врагами
истек ты кровью... Но будет время — и капли крови твоей горячей, как искры,
вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой
свободы, света!

Последний абзац «Песни о соколе» призыв к бессмысленой гибели.
Или к бессмысленной агрессии, влияние Велги которая любит кровопролития.


Сообщение отредактировал Ваконда - 22.8.2013, 11:25

А мне как раз понравилась цитата из «Песни о Соколе»! Данко я воспринимал, как нейтральное произведение, держащееся «на неустойчивом узком основании», которое легко можно использовать и так и эдак, а вот «Сокол» показался отчётливо светлым, положительным, возвышающим. Из «Песни о Соколе» (1895) по моему невозможно сделать деструктивных выводов. Она призывает к геройскому броску «безумных храбрых». Причём, по смыслу понятно, что «безумные» у Горького — это не психически больные, неадекватные люди, а те, кто не боится умереть на пути «к свободе, к свету».

Удивительно, кстати, здесь и то, что образ Ужа в «Песне» не вызывает ни отвращения, ни неприязни. Это просто другой модус жизни. «Земли творенье — землёй живу я». Иная стихия. В земле нет ничего плохого, хотя сердце Горького, разумеется, с небом: «О, если б в небо хоть раз подняться!..»

Анализ ранних произведений Горького очень важен, потому что они показывают, на чём была основана будущая Советская идеология, почему она обладала поначалу таким мощным взлётным и мобилизирующим потенциалом. А дело в том, что она призывала человека, как того Сокола — пускай погибнуть в неравной схватке, но погибнуть в небесах, будучи существом свободным и крылатым, а не бесконечно пресмыкающимся уютном «тепле и сырости»... За что революционеры свою жизнь отдавали? «Революционер — это человек конченый» писал Троцкий. «Конченый» в том плане, что никакой собственной жизни у него не будет: вся жизнь его — тюрьма, ссылка, подпольная работа, стачки, митинги, опять тюрьма... потом смерть в молодом ещё возрасте. Революционеры, при этом, являлись людьми нерелигиозными. Что же их звало? Что оправдывало такие жертвы, похожие на жертвы первых христиан? Вот, читая Горького, понимаешь, что звала вера в Небо и в то, что в него можно вот так реально взмыть, как Сокол с обрыва — умереть, но исптытать при этом подлинный полёт и заразить его пафосом окружающих.

Скажу ещё больше. На мой взгляд и на моё ощущение этот пафос являлся Провиденциальным, хотя и формально отрицающим Церковь. Впрочем, ранние революционеры-романтики отрицали не столько христианство, сколько именно институт церкви. Фигуру же самого Христа они считали вымышленным собирательным образом, олицетворяющим некую Силу, способную стать на защиту угнетённых и обездоленных, исцелить больных и в конечном итоге подарить счастье человечеству. И они словно причащались этой Силе безлично через служение своим идеалам, по сути дела совпадающим с иделами христианства... А демонизм к зародышу Доктрины был привит отождествлением себя с этой Силой. То есть, как бы, мы и есть Бог-Спаситель. Не Его служители, а Его хозяева. А раз мы — это «совокупный Бог», то значит мы обладаем правом верховного суда — мы можем решать, что есть добро и что есть зло.

Но у Горького не так. Сокол в «Песне» стремится в небо, считает себя частью неба, но не самим небом. Подмена бы совершилась, если бы он начал отождествлять себя с небесной стихией и действовать от её имени.

Макс, простота, она, знаешь, бывает хуже воровства... Тем более в таком непростом произведении, которое очевидно с двойным дном.
На поверхности тут то, о чем пишешь ты и Ольга: самопожертвование, героизм... словом, та интерпретация «Данко», к которой все привыкли. Но если копнуть чуть глубже, то начинаются странности, которые смущают и Павла, и Кирилла... да и меня.

Начнем с того, что «Песня о Соколе» и «Песня о Буревестнике» — родные сестры этой легенды, но где там любовь к людям и самопожертвование ради них? И есть еще одна легенда у раннего Горького, о которой сам Горький и горьковеды предпочитали не вспоминать... а она многое поясняет во взглядах раннего Горького.

Легенда о Марко
В лесу над рекой жила фея,
В реке она часто купалась;
Но раз, позабыв осторожность,
В рыбацкие сети попалась.
Ее рыбаки испугались...
Но был с ними юноша Марко;
Схватил он красавицу-фею
И стал целовать ее жарко.
А фея, как гибкая ветка,
В могучих руках извивалась,
Да в Марковы очи глядела
И тихо чему-то смеялась...
Весь день она Марко ласкала,
А как только ночь наступила —
Пропала веселая фея,-
У Марко душа загрустила...
И дни ходит Марко, и ночи
В лесу над рекою Дунаем,
Все ищет, все стонет: «Где фея?»
Но волны смеются: «Не знаем».
Но он закричал им: "Вы лжете!
Вы сами играете с нею!"
И бросился юноша глупый
В Дунай, чтоб найти свою фею
Купается фея в Дунае,
Как раньше до Марко купалась;
А Марко уж нету... Но, все же,
О Марко хоть песня осталась.
. . . . . . . . . . . . . . .
А вы на земле проживете,
Как черви слепые живут:
Ни сказок про вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!

1903


Что общего у всех четырех легенд и песен? Романтический пафос, противопоставляющий героя и толпу, обывателей, при том неважно, где именно и как герой себя реализует: в любви ли к фее, в самопожертвовании ради людей, в революционной буре, в полете... Главное, что он — герой, возвышающийся в романтическом порыве над обыденностью. Пока тут еще ничего плохого нет, да только все время сквозит у Горького презрение к той самой толпе, над которой герою необходимо подняться. И это заметно даже в «Данко».
Вроде бы это легенда о любви к людям... Это подчеркивается и рассуждениями Данко, и символом пылающего сердца, и даже композиционно — ведь «Данко» — это часть рассказа «Старуха Баскервиль» (она же — Изергиль ), где Данко противопоставляется Ларре, эгоисту, живущему только для себя.
Но стоит убрать из «Данко» один-единственный абзац, там, где говорится о вспыхнувшей в нем любви к людям, и как странно, как страшно меняется весь смысл этой истории. Люди, обступающие Данко, обрисованы исключительно темными красками: они слабы, трусливы, неблагодарны, жестоки, подвиг Данко их не меняет, а делает, скорее, только хуже. Видно, как Горький всю эту толпу не любит, и откровенно презирает. И эта нелюбовь передается и главному персонажу, в диалоге, предшествующем подвигу. Стоит этот диалог передать другими словами, и обнажится совсем иной его смысл:
Люди: — Куда ты нас завел?
Данко: Я стаду козлов отчета не даю!
Люди: — Сам козел!
Данко: Что? Как вы меня назвали? Я вам щас, козлы, докажу, что я не козел! Я такое сделаю, что ни один козел, из вас, козлов, сделать не может!
Т.е. сам подвиг оказываться продиктован вовсе не любовью к людям, а желанием возвыситься над ними.

В итоге «Данко» оказывается вещью двойственной: в нем сливаются рассудочное понимание того, что людей надо любить, с последовательной неприязнью к ним, с представлением о них как о стаде, любовь к которому только и может проявляться в том, что это стадо надо куда-то вести именно в качестве ни на что не способного стада.
И здесь, на мой взгляд, корни будущего падения Горького. Он, как известно, народ не любил. В отличие от писателей-дворян и писателей-интеллигентов, народа не знавших, а потому его идеализировавших, Горький, выходец из самых низов, знал такие темные стороны народной жизни, которые вызывали только ненависть и отвращение. Потому он впал, и вполне закономерно, в другую крайность, гораздо худшую: презрение к народу и возвеличивание героев, элиты, носителей культуры в противовес народному звериному началу.
Именно это презрение, разрастаясь, сделает его позже слугой Антихриста: ведь кто, как не Антихрист, является тем самым героем, укрощающим железной рукой толпу —быдло, и ведущий ее, вопреки ей самой, ее нытью, жалобам к светлому будущему? Предательство ведь как плод: зреет долго, и в раннем Горьком мы видим ту завязь, которая нальется и прорвется чуть позже гноем и ядом.
Почему Горький молчал, видя ужасы Беломорканала? А ответ дает как раз «Данко»: толпа людей должна безропотно следовать за пылающим сердцем (или кремлевской звездой). куда она ведет, невзирая на жертвы. Горький и себя чувствовал кем-то вроде Данко: указывающим, ведущим, учительствующим...

Ну и в заключении о детях. Я в детстве эту историю не любил: мне казалось, что хороший Данко не должен был жертвовать собой ради столь мелких и мерзких существ. Так что меня эта история любви к людям не учила, скорее наоборот: нелюбовь Горького к людям забивала и побеждала в моих глазах все его благие намерения и рассуждения о любви.

Денис... Твоё мнение для меня много значит. А перечитаю-ка я эту легенду нынешним, свежим взглядом. Может, увижу то, что не видела раньше.

Презрение к толпе — вот что я сильно не люблю. Потому что на самом деле нет толпы. Есть яркие, удивительные, неповторимые люди. Ведь в каждом — искра Божия.

Вот увидела стихи Сталина, если это правда его стихи, в чём я сомневаюсь....
Так вот, очень похоже на сюжет Данко-неблагодарные мерзкие и злые люди которые убивают спасителя, пророка.
пРОВОЗГЛАШЕНИЕ индивидуализма в противовес тупости коллективного сознания, презрение к людям неспособным понять высшие истины, увидеть и услышать гениальное, правдивое.
Странно, люди всегда чувствуют правду, истинное, если не совсем пропащее общество. Такое общество людское будет при антихристе и после него, которое не способны увидеть правду, истину, гениальность...
Убить пророка и спасителя могут во все времена конечно, непонимание толпы и народа случается. Сталин предпочёл уничтожать людей миллионами чтобы никто не заподозрил то, что он не гений, не пророк.
Сталин ненавидел людей и не видел в них ничего светлого...

ГИБЕЛЬ СПАСИТЕЛЯ

В этой стране Он был тенью,
Гостем, пришедшим без вести.
Трогал Он вечные струны,
Пел необычные песни.

Песни, рожденные светом.
Песни, рожденные болью.
Все в них была сама правда.
Все в них дышало любовью.

Песни Его волновали
Даже остывшие души,
Делали ясными мысли
К свету из мрака идущих.

Но, неспособные слушать
Пение тех чудных песен,
Люди налили отравы
И, ослепленные спесью,

«Все пей, проклятый! — кричали.-
Это твой рок, ангел ада...
Правда зачем нам такая?
Нам таких песен не надо!»

Сообщение отредактировал Ваконда - 23.8.2013, 12:36

Денис, я всё-таки не вижу там презрения к толпе (к «черни»).

Более того, большинство людей в стрессовой (смертельной) ситуации поведут себя примерно так, как описано в легенде о Данко. Увы. Мне это ясно без всякой статистики, просто из жизненных наблюдений.

И чтобы любить людей в их грехе, в их трусости, в их самости, в их заглушающем глас Божий животном инстинкте самосохранения, это нужно быть уже на грани праведности, чего не сыщешь, разумеется, у молодого художника, как и у любого молодого, духовно незрелого человека.

Так что, повторю, тут надо судить проще, не ждать и не требовать от юношеского максимализма христианской любви к людям.

... Я иногда невольно моделирую, как я повёл бы себя на борту тонущего корабля или в схожей смертельной ситауции. Не могу быть уверенным за себя на 100%, но я почему-то всегда вижу себя среди того меньшинства людей, которые не будут цепляться за свою жизнь, но будут активно, до последней минуты, помогать спасаться остальным. Заметь, я невольно противопоставляю себя и таких как я — большинству. Презрение ли это к толпе? Не уверен. Скорее, это жизненное наблюдение и заранее известный расклад.

Фото доски на вокзале Славянска-курорта в Украине где я летом отдыхаю.
Горький был простым рабочим-железнодорожником, не по наслышке знал о тяжёлом труде и жизни обычных людей. Почти все персонажи-босяки, из простого народа, таких людей писатель видел каждый день, поэтому он правдив в описании их быта и нравов.

Какие интересные вещи вы рассказываете!!! Я прямо не нарадуюсь теперь, что поднял эту тему! Столько всего узнал!

По поводу Данко сейчас вспомнил фрагмент нашего школьного урока по литературе. Учительница, Фаина Васильевна, заслуженный педагог, член партии и вообще преподаватель с большим опытом и не лишённая таланта, задала вопрос классу: «Как вы, ребята, считаете? Можно ли совмещать желание власти над людьми с любовью к людям?»

И все начали отвечать, что нет, нельзя, ибо как можно принуждать тех, кого любишь? А Фаина Васильевна тогда привела в пример историю о Данко. Смотрите, мол, вот он же любил людей, да? Но он одновременно и желал власти над людьми, чтобы спасти их!.. И мы все задумались и погрузились в молчание. Насколько я помню, её ответ всё же многих не убедил до конца.

Горький родился в 1868-м году. «Старуху Изергиль» он опубликовал в 1895-м. То есть, ему было на тот момент 26 лет. Вобщем-то, да — достаточно молодой ещё для мыслителя и писателя-вестника возраст. Ещё не отливаются в законченную систему разрозненные фрагменты объёмного и многогранного интуитивного знания. Человека может бросать туда-сюда: то в романтизм и жажду полёта в небо, то в пафос борьбы и битвы и стремление к активному преобразующему действию, то в мудрое осмысление дорог судьбы и разумение добра и зла... Горький в это время уже велик, но ещё подобен сырой глине. Далее он «затвердел» таким образом, как указал выше Денис...

Необычайно интересными показались мне и параллели со стихотворением Сталина. Я-то лично не сомневаюсь, что это подлинные сталинские стихи (в переводе, разумеется), ибо даже историк Радзинский (отнюдь не любитель «вождя»!) отмечал определённые поэтические дарования молодого Джугашвили и похвалы ему от ряда известных в ту пору грузинских поэтов — некоторые пророчили ему будущее на литературной ниве, он в то время публиковался.

Это дух той эпохи... «Поднимись, гордый человек! Восстань, гордый человек! Поведи за собой!» Дух, согласен, неоднозначный. Но, на мой взгляд, и не чисто демонический. Потому что власть в России в ту пору являлась уже 70 лет, как безблагодатной и лишённой санкции свыше... В противоположность этой линии существовала ещё линия позднего Льва Толстого о «непротивлении злу насилием», которая по сути дела (по словам той же Фаины Васильевны) сводилась к призыву: «Смирись, гордый человек! Терпи, гордый человек!», что тоже, как мы понимаем, не есть однозначно хороший путь.

Гм, надо поподробнее изучить ту эпоху!

Когда человек хочет от чего то народ избавить или повести за собой как Данко, надо понимать чётко для чего и куда.
Иначе будет как «слепой ведёт слепого и оба в яму упадут». Или наоборот цели не благие, когда волк в овечей шкуре ведёт куда то овец-на обед.
В действиях Данко нет определённости, он не знал куда вести, а значит был сумашедшим.
Зачем брать ответственность за людей если нет плана действий только сумбур и желание побыть вождём.
Поэтому люди по лесу долго и блуждали за Данко, ведь точно пути он не знал, а хотел по лесу погулять, тогда зачем пафос с разрыванием груди, и сердце светится не может.
Я читая тему, и вообще, вспоминая литературное наследие Горького, всё более убеждаюсь в мысли что летать самолётами аэрофлота опасно, и год от году всё опаснее, а рождённый ходить летать не могет...
Стихи вряд ли Сталина, может за него накрапали какие то неизвестные поэты.
В «железной мистерии» есть момент когда копируется подвиг Данко и Яросвет рассекает себе грудь, что сия аллегория значит можно догадываться, что мужественность самоуничтожилась отодвинулась на 2 план, превращаясь в освобождённую Навну.

Сообщение отредактировал Ваконда - 23.8.2013, 17:23

В том-то и дело, как мне кажется, Горький создал двойственное произведение... произведение-оборотень. Его можно прочесть и так, и так: и как притчу о жертвенной любви к людям, и как историю о ницшеанском сверхчеловеке, презирающем людей и возвышающемся над ними. И эта двойственность — от двойственности самого Горького, который и понимал, что «народ» надо любить, и, одновременно, терпеть его не мог. Выход для себя он, похоже, нашел в любви к народу как к стаду, которое надо держать в ежовых рукавицах ради его же блага. Так и произошло падение.


А любопытно, как ход мыслей Горького совпадает с маской, которую примеривает на себя Антихрист. Сталин, похоже, прекрасно знал, на что купятся люди, подобные Горькому... если это, конечно, его стихи.


Увы, если бы речь шла только о стрессовой ситуации, все было бы действительно проще и понятнее. Но ведь дело сложнее. Максим, сравни эту историю с другой, евангельской историей, поведение людей из племени Данко и поведение учеников Христа. И те, и другие предают в тяжелый момент тех, за кем они шли. Но в Евангелиях ученики, пройдя через стыд предательства и малодушия, все же становятся в итоге лучше. Апостолы, в юности слабые и нерешительные, в зрелом возрасте будут готовы идти на смерть ради Того, Кто пришел их спасти. И уж точно они сразу знали, что оставляя Христа, поступают дурно, и жалели о своем поступке. Потому Евангелия — это еще и история восхождения рыбаков и мытарей к святости, несмотря на весь трагизм, это воистину просветляющая история почти для всех ее действующих лиц.
А вот люди вокруг Данко ведут себя по-свински и до, и после его подвига, и в трудной ситуации, и в легкой. Что они делают, когда Данко оказывается прав? Раскаиваются в своем к нему отношении? Благодарят его? Или хотя бы решают сохранить о нем память? Нет! Стадо, увидев привольные луга, побежало на кормежку. На всякий случай затоптав того, кто его к этой кормежке привел. Рисовать людей такими — это глубоко их презирать и не верить в них. Какова мораль всей этой истории? Бросай стаду его корм, и не жду от него благодарности, потому что от свиней ее не дождешься. Это и есть настоящая любовь к свиньям людям. И ты хочешь сказать, что в этом нет презрения к людям?
Я уж не говорю о других параллелях из соседних легенд и песен: всех этих червях, ужах, трусливых чайках и гагарах, пингвинах, которые робко прячут... вместо того, чтобы смело доставать


Это дух ницшеанства во всем его блеске, со всеми его взлетами и неизбежными падениями. Мне вообще кажется, что ранний Горький — вполне ницшеанец, с некоторыми поправками на «русское воспитание».
А темные вестники, как уже неоднократно отмечалось, говорят правду. Но не до конца.

Есть весьма любопытный разбор стратегии поведения Данко в одном полузабытом произведении, называвшемся «Повесть о мальчике, который умел летать, или Путь к свободе». Где как раз обращается внимание на то, что Данко был не «творцом», а всего лишь «потребителем» в терминологии данного произведения, т.е. не умел на самом деле решать задачи и создавать гармонии, а только умело маскировался под «творца».
Павел должен помнить...