О М.Булгакове и "Мастере и Маргарите"

Я не вешаю собак, но пытаюсь понять. Неоднозначное (с примесью восхищения и преклонения) отношение к Кобе было ведь и у такого гения и умницы, как Пастернак.
Он словно гипнотизировал своей демонической мощью.


Не только наш с вами.
В этом вопросе я в полном одиночестве.


В стихиали и затомисы - да. Остальное - вполне допускаю, что существует, но без полной уверенности - поскольку мой личый опыт на этот счет молчит.
Относительно метапрообразов личный опыт выступает против.


"Евгений Онегин" не кажется мне философским произведением.
Что касается Толстого, то его дар философа (имхо) конгениален дару художника (имею в виду его вершины, а не публицистику).
Другой вопрос, что его философия близка не всем.


В разной степени. Скажем, Достоевского и Гоголя не в чем упрекнуть даже самым упертым ортодоксам от православия.

мне кажется, что с героями МиМ было следующее:
1) кот Бегемот и Коровьев родились или существовали как метапрообразы
2) Маргарита, как метапрообраз, должна была идти в чистилища (или в Дуггур - за полёты на метле) и, вероятно, Булгаков должен был тратить силы в посмертии на поднятие её
3) фигура Воланда, наверно, отдельного метапрообраза не имеет. Это именно "часть той силы...", то есть какая-нибудь 1/1000000000 часть Дьявола, которая проникла в творчество художника и поспособствовала отравлению его романа. И после смерти часть эта должна была мешать Булгакову в поднятии его героев.

Какой-то грустью и тоской веет от главного героя романа - писателя. Слишком сложный и запутанный это персонаж.

================

Стоит отметить еще примешивание Дуггура в некоторые части романа (причем переплетённое с персонажами, никакого отношения к Дуггуру не имеющими (Пилатом и Иешуа)):

Профессор не знает, что влечет его к решетке и кто живет в этом
особняке, но знает, что бороться ему с собою в полнолуние не приходится.
Кроме того, он знает, что в саду за решеткой он неизбежно увидит одно и то
же.
Он увидит сидящего на скамеечке пожилого и солидного человека с
бородкой, в пенсне и с чуть-чуть поросячьими чертами лица. Иван Николаевич
всегда застает этого обитателя особняка в одной и той же мечтательной позе,
со взором, обращенным к луне. Ивану Николаевичу известно, что, полюбовавшись
луной, сидящий непременно переведет глаза на окна фонаря и упрется в них,
как бы ожидая, что сейчас они распахнутся и появится на подоконнике что-то
необыкновенное.
Все дальнейшее Иван Николаевич знает наизусть. Тут надо непременно
поглубже схорониться за решеткой, ибо вот сейчас сидящий начнет беспокойно
вертеть головой, блуждающими глазами ловить что-то в воздухе, непременно
восторженно улыбаться, а затем он вдруг всплеснет руками в какой-то
сладостной тоске, а затем уж и просто и довольно громко будет бормотать:
-- Венера! Венера!.. Эх я, дурак!..
-- Боги, боги! -- начнет шептать Иван Николаевич, прячась за решеткой и
не сводя разгорающихся глаз с таинственного неизвестного, -- вот еще одна
жертва луны... Да, это еще одна жертва, вроде меня.



Тогда лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и
разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит.
Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за
руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу
узнает его. Это -- номер сто восемнадцатый, его ночной гость. Иван
Николаевич во сне протягивает к нему руки и жадно спрашивает:
-- Так, стало быть, этим и кончилось?
-- Этим и кончилось, мой ученик, -- отвечает номер сто восемнадцатый, а
женщина подходит к Ивану и говорит:
-- Конечно, этим. Все кончилось и все кончается... И я вас поцелую в
лоб, и все у вас будет так, как надо.
Она наклоняется к Ивану и целует его в лоб, и Иван тянется к ней и
всматривается в ее глаза, но она отступает, отступает и уходит вместе со
своим спутником к луне.



Т.е. Булгаков пишет о том, как вспоминает луну один из случайных участников "шабаша". А также луна рассматривается как место пребывания и отдыха писателя и Маргариты в посмертии. Пилат и Иешуа тоже беседуют на лунной дорожке. Т.е. Булгаков как бы говорит: "смотрите, есть же место, по которому тоскуют и где спокойно, и где разрешаются все проблемы"... Но разрешение проблем на лунной дорожке оказывается неполным. Пилат и Иешуа беседуют всё время об одном и том же... Т.е. луна является как бы местом "духовной летаргии"

Сообщение отредактировал Кирилл - 17.3.2009, 15:08

Жил историк одиноко, не имея нигде родных и почти не имея знакомых в
Москве. И, представьте, однажды выиграл сто тысяч рублей.
-- Вообразите мое изумление, -- шептал гость в черной шапочке, -- когда
я сунул руку в корзину с грязным бельем и смотрю: на ней тот же номер, что и
в газете! Облигацию, -- пояснил он, -- мне в музее дали.
Выиграв сто тысяч, загадочный гость Ивана поступил так: купил книг,
бросил свою комнату на Мясницкой...
-- Уу, проклятая дыра! -- прорычал гость.
...и нанял у застройщика в переулке близ Арбата...
-- Вы знаете, что такое -- застройщики? -- спросил гость у Ивана и тут
же пояснил: -- Это немногочисленная группа жуликов, которая каким-то образом
уцелела в Москве...
Нанял у застройщика две комнаты в подвале маленького домика в садике.
Службу в музее бросил и начал сочинять роман о Понтии Пилате.
-- Ах, это был золотой век, -- блестя глазами, шептал рассказчик, --
совершенно отдельная квартирка, и еще передняя, и в ней раковина с водой, --
почему-то особенно горделиво подчеркнул он, -- маленькие оконца над самым
тротуарчиком, ведущим от калитки. Напротив, в четырех шагах, под забором,
сирень, липа и клен. Ах, ах, ах! Зимою я очень редко видел в оконце
чьи-нибудь черные ноги и слышал хруст снега под ними. И в печке у меня вечно
пылал огонь! Но внезапно наступила весна, и сквозь мутные стекла увидел я
сперва голые, а затем одевающиеся в зелень кусты сирени. И вот тогда-то,
прошлою весной, случилось нечто гораздо более восхитительное, чем получение
ста тысяч рублей. А это, согласитесь, громадная сумма денег!
-- Это верно, -- признал внимательно слушающий Иван.
-- Я открыл оконца и сидел во второй, совсем малюсенькой комнате, --
гость стал отмеривать руками, -- так... вот диван, а напротив другой диван,
а между ними столик, и на нем прекрасная ночная лампа, а к окошку ближе
книги, тут маленький письменный столик, а в первой комнате -- громадная
комната, четырнадцать метров, -- книги, книги и печка. Ах, какая у меня была
обстановка!
Необыкновенно пахнет сирень! И голова моя становилась легкой от
утомления, и Пилат летел к концу.
-- Белая мантия, красный подбой! Понимаю! -- восклицал Иван.
-- Именно так! Пилат летел к концу, к концу, и я уже знал, что
последними словами романа будут: "...пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий
Пилат". Ну, натурально, я выходил гулять. Сто тысяч -- громадная сумма, и у
меня был прекрасный серый костюм. Или отправлялся обедать в какой-нибудь
дешевый ресторан. На Арбате был чудесный ресторан, не знаю, существует ли он
теперь.
Тут глаза гостя широко открылись, и он продолжал шептать, глядя на
луну:
-- Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их
знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти
цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла
желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут
обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам
ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже
как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько
необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах!
Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошел по ее
следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне,
а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. Я мучился,
потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что
я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу...
И, вообразите, внезапно заговорила она:
-- Нравятся ли вам мои цветы?
Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со
срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и
отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и,
подходя к ней, ответил:
-- Нет.
Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно,
понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы,
конечно, скажете, сумасшедший?


Вот рассказ писателя о самом себе.

Выиграл лотерейный билет ("черное" чудо, не от Бога).
Стал жить в подвале. Окна на уровне земли. - Т.е. погружение в нижние слои.
Потом писатель встречает женщину (Маргариту) в переулке с низким голосом и сразу её узнаёт.

Очень похоже на стихи Блока о прогулках...


т.е. человек из реальности (улица Тверская) вдруг попадает в какое-то безлюдное место, встречает женщину с низким голосом, которую всё время знал...

вся эта история про тревожный и зыбкий мир...
Или про переход МиМ в зыбкий мир (Дуггур) посредством самоубийства из нашей серой советской действительности...


Сообщение отредактировал Кирилл - 17.3.2009, 15:39

Не плачьте, Александра. Вы все перепутали. Это я в полном одиночестве



По Вашему "Вий" или "Ночь перед Рождеством" - глубоко-православные произведения? А Достоевскому и за старца Зосиму от ортодоксов влетало.

Согласен, только скорее считаю его примитивным, не совсем удавшимся образом. Т.е. мне его как-то и не жалко по ходу чтения. А например, Никанора Ивановича - жалко. Или, допустим, Семплиярова тоже жалко - какого позора человек натерпелся из-за чертей.

Думаю, верное наблюдение. Я раньше про Дуггур не задумывался, хотя роль луны в "М.и М." исследовал.

А то, что образ Маргариты списан с любимой жены писателя Елены Сергеевны Булгаковой - это вроде как несущественно...


Тоской - может быть, поскольку человек сломлен и болен. (Как и прототип.)
Но в чем сложность? На редкость цельный и непротиворечивый образ Творца.

почему же роман так понравился интеллигенции? Духовная ли жажда о Христе, или что-то другое притягивало людей ?
Всепобеждающая ли сила любви показана в романе ?

В романе всё спутано... И до людей (интеллигенции) дошло лишь что:
1) как ужасна советская действительность
2) но есть место - Луна - где есть возможность счастливой жизни
3) всё это как-то связано с Дьяволом
4) который не так страшен, потому что любит шутить над серой советской действительностью

И, конечно, интеллигенции это понравилось.

Пожалуй, что-то есть в последнем пункте, а 1)-3)имхо никуда не годятся.
Читая Ваше, Кирилл сообщение, приходит на ум афоризм : "Интеллигенция это не мозг нации, а говно. (В.И.Ленин)"
Роман так понравился интеллигенции, так как роман гениальный.Ничего равного ему не было после Достоевского и Толстого. (Ну м.б. где-то рядом - "Тихий Дон", но без сомнения(имхо) слабей, и, естественно, по сюжету дальше от проблем русской и советской интеллигенции).

\\\ Роман так понравился интеллигенции, так как роман гениальный. \\\

да, роман гениальный. я ж не спорю об этом.
Но речь же зашла об идеях романа. И как на спасение, как на выход из серой действительности, Булгаков показал на Луну, а не на Христа. И добавил сатиры, чтоб не было страшно. Как в рецепте колбасы - "хуже мясо - больше специй"

Разве я поставила плачущий смайлик??

По крайней мере, оба они в Раю.
Сведения достоверные: мне поведала об этом крестная (ныне - настоятельница монастыря), а ей - авторитетные загорские старцы.
А бедные Лев Николаевич с Михаил Афанасьевичем в пекле маются...


А я так - ощущаю его как близкого человека.
Брата или друга...

У меня есть целый список положений учения Д.А. в правильности которых я весьма сомневаюсь; в их числе концепция метапраобразов в том виде, в котором её предлагает Андреев. На мой взгляд, это совершенно излишняя сущность.


Сведения тоже достоверные?

Яков! а сами то Вы своими мыслями поделитесь ? ведь уже многие высказались, даже классики марксизма-ленинизма.

Но я в корневом сообщении высказался и на все реплики добросовестно отвечал, мало, разумеется.
По поводу метапрообразов (для тех кто в них верит) считаю, что у Мастера и Маргариты их скорее нет. А всей шайки Волонда - скорее есть. А еще есть - у Римского и Варенухи, у Никанора Ивановича и буфетчика Сокова, ну и некоторых других второстепенных персонажей.
А вот с Иешуа какая-то особая ситуация (в смысле метапрообразов). И с Пилатом. И с Воландом. Здесь мне кажется какая-то схема, не отраженная в "РМ". И то же ко всей ершалаимской истории. Сам факт, что это интерпретация Евангелия, страстей Господних и распятия меняет схему.
Также как нет метапрообраза у Великого Инквизитора в "Бр. Карамазовых". Есть не метапрообраз, а просто прообраз, если верить Даниилу. А вся история в Ершалаиме в литературном смысле аналогична "Легенде о вел. инкв-ре".

Посмертие Михаила Афанасиевича было нисходящим, но к настоящему времени он явно наверху ( как Блок к началу 50-х)
Это я так, сумбурно. Просто в ответ на призыв Кирилла.

\\\ считаю, что у Мастера и Маргариты их скорее нет. \\\
мне кажется, что у Маргариты есть, а у Мастера - нет.
=============================================================================
с остальными Вашими утверждениями я полностью согласен.

Из тех же источников: от загорских старцев.


Приятно встретить здравомыслящего и адогматичного человека.
Метапрообразов (или чего-то хоть отдаленно на них похожего) нет ни у одного визионера и духовидца (в отличие от многого другого, что описывает Д.А.).
При этом я почти не сомневаюсь в существовании миров литературных героев. Но рождены они все-таки конкретным творцом, в Энрофе.

Уточню относительно слабости философской концепции М.Б.
В пределах христианской парадигмы (где Бог и сатана - враги и антиподы, и вражда эта закончится полным поражением сатаны) он попытался заговорить на языке восточной философии (где Свет и Тьма - равноправные вселенские силы, и одно не может существовать без другого). И не справился с задачей - в виду ее грандиозности.

Наконец-то и я добралась до этой ветки

"Мастер и Маргарита" -- гениальная вещь! Читаю и перечитываю с удовольствием. Но -- как художественное произведение, ибо философскую концепцию я не могу воспринимать всерьез. Воланд -- не сатана, Иешуа -- не Христос.

Когда я впервые открыла эту книгу, меня поразило нечто новое, неизведанное -- "трансфизичность", "прозрачность" физической ткани мира; нечто, виденное мной ранее только в книгах Крапивина и уральских сказах Бажова. Эти связь реального и транс-реального, проходящая через всю книгу, и просвечивание не-физического на фоне великолепно переданной обстановки тогдашней Москвы, глубоко поразили меня, тогда еще не слышавшую о "Розе Мира". Как будто повеяло чем-то смутно знакомым...

По поводу метапрообразов -- не могу ни подтвердить, ни опровергнуть этот тезис "Розы Мира", да и строго говоря, меня это не очень волнует Хотя как математика меня эта идея заинтересовала: примерно как соотношение линейного пространства и сопряженного пространства (функционалов, определенных на исходном пространстве -- все множество функционалов и составляет сопряженное пространство, тоже являющееся линейным. Вообще, в затомисе займусь наконец своей любимой математикой -- здесь, в Энрофе, как-то времени на это нет ).