О М.Булгакове и "Мастере и Маргарите"

Нижеприведенные цитаты с очевидностью доказывают острую необходимость данной темы.
















Вопрос "темности" или "светлости" миссии М.Булгакова и "Мастера и Маргариты" имхо однозначного ответа не имеет. Строго отделить одно от другого, думаю, невозможно.
С метаисторической точки зрения "М.и М." может быть самое сложное произведение русской литературы.
Как жаль, что Даниил не читал "М.и М." (а теоретическая возможность была). Уж наверняка в тексты о метапрообразах в "РМ" что-то добавилось бы. И в "Миссии и судьбы" тоже.
В какой мере "Роза Мира" - памятник русской литературы, а в какой - памятник русской философской мысли? (А м.б. - исторической?)
Мое мнение, памятник русской литературы в большей мере. Несмотря на то, что всю трансфизику, многослойность и пр. я понимаю и верю буквально, а не метафорически.
Так вот. Если поставить великую русскую литературу с одной стороны, а "РМ" с другой, то "М. и М." встанет между ними. Не по качеству или гениальности, а по смыслу и философии.
Вернемся к "темности" и "светлости". Мне кажется, что все гениальные литературные произведения не могут быть темными. В противном случае они не совсем гениальные.
Андреев в "РМ" вроде бы, как темное произведение называет только "Цветы зла" Парни. И еще в живописи врубелевского "Демона".
Много рассуждая о "падении вестника", подтверждая цитатами, он не говорит, что эти стихи Блока "темные". Они гениальные и просто свидетельствуют о "падении вестника". А что "лучше бы он их не писал" (как о "Демоне") Даниил не утверждает.
Т.е. гениальные литературные произведения не могут принести вред (в самом высоком смысле).
Или могут?
В частности, это и хотелось бы обсудить на примере "Мастера и Маргариты".
Разумеется, не только это.
А и посмертную судьбу Михаила Афанасьевича. И судьбу метапрообразов.
Кто из них мыкается в Урме, кто поднялся в Магирн, а кто-то может быть в Синклите Мира.
А имел ли Иешуа Га-Ноцри метапрообраз? Или нет, как Кутузов и Наполеон в "Войне и Мире"?
Как-то на WS с Федором Синельниковым сравнивали фигуры Иешуа Га-Ноцри и Христа из "Великого инквизитора" в "Братьях Карамазовых".

Надеюсь наше обсуждение будет плодотворным. "Мастер и Маргарита" на форумах РМ, кажется, наиболее часто упоминаемое литературное произведение. Одно это обязывает.

Полагаю, что Булгаков безусловно никакой тёмной миссии не имел, ни изначально, ни в смысле Скрябина; хотя и испытал на себе множество мощных тёмных влияний, которые значительно исказили его пути. Более, я согласен с тезисом озвученным каким-то исследователем его творчества: Булгаков изначально задумывал роман-проповедь, роман-разоблачение, разоблачение сатаны... И это последнее ему во многом удалось; как заметил о. Андрей Кураев: "ММ" - это "евангелие от Воланда"; действительно это тонкая ложь, это выхолощенный образ либерального Христа-правозащитника, добренького-добренького, это образ сурового, но справедливого дьявола наказующего зло (впрочем, в образе Воланда явно влияние как некоторых ветхозаветных идей, вспомните "Книгу Иова", так и некоторых идей в позднейшей культуре, в первую очередь "Фауста" Гёте, вспомните мефистофелевское: "Я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо")... И эта ложь видна. И через роман, как через искусно искривлённое зеркало можно различить истинный чудовищный образ зла замаскировавшегося под некий вариант добра, через зеркало, которое своей кривизной спрямляет в отражении ранее искривлённый объект.

П.С.

Ярослав что-то попутал мне кажется... Я лично не могу представить, что какая-либо тёмная миссия была у человека писавшего такие вот стихи - http://vseedinstvo.blogspot.com/2008/02/blog-post_15.html

Сообщение отредактировал Константин - 17.3.2009, 1:09

"Цветы зла" - Ш.Бодлер написал
Парни написал поэму про различных религиозных персонажей...веселую по форме, и французскую по содержанию

Одна из самых любимых моих книг...

Мне тоже так кажется.
Один из критериев света и тмы - "по плодам".
Помню, как впервые взяла в руки номер "Москвы", потрепанный, данный мне с великими предосторожностями - на двое суток. Это было в 1975-ом. И свое потрясение - тем более сильное на фоне того, что тогда печаталось и превозносилось.
Конец 70-х - первый "исход" интеллигенции в Церковь. И для многих - знаю достоверно - первым толчком - или призывом, или вестью - стал МиМ. Вот - реальные плоды.
Но подтолкнул ли роман кого-нибудь из читателей к занятием черной магией, к дьяволопоклонству?.. Не знаю. Не слышала о подобном.

Чтобы понять персонажа, надо выйти за рамки текста.
Чтобы понять, кто для М.Б. Воланд, надо знать, какое огромное впечатление на юного автора произвела опера "Фауст", и сколько раз он ее смотрел. Надо иметь в виду неоднозначное (амбивалентное) отношение М.Б. к Сталину, в котором присутствовало и восхищение. Надо помнить о неслабом увлечении его оккультизмом.

Скажу сразу - в существование метапрообразов я не верю (и не в данном конкретном случае, а вообще). Мастер - ипостась самого автора. Не портрет (портрет был бы шире и многогранней), а именно ипостась.

Мое главное ИМХО по этому вопросу, что художественная составляющая романа слабее его философской (религиозно-философской) составляющей.
Художественно - это шедевр, мировая вершина. Философия же не дотягивает - потому, что слишком большой замах. Несмотря на христианскую проблематику (Христос, Сатана, Пилат, Иуда), она явно выходит за рамки христианской парадигмы.
Отсюда - и столь неоднозначное восприятие, и столь полярные оценки романа.

Спасибо, Кирилл. Это я лопухнулся. "Война богов" называлась в советском издании.

Я тогда же испытал то же самое. Да и вся советская интеллигенция.
В какой-то мере я сам в числе этих "многих".


И никто не слышал. Так ведь и нет в романе черной магии, как таковой, как, например в "Фаусте".




Все это правильно. И есть вина за Михаилом Афанасьевичем. Но - кто без греха?
При желании много собак без труда можно навешать и на Пушкина, и на Гоголя, и на Лермонтова, и на Достоевского, и на Толстого. (Перечислил всех, кого считаю в табели о рангах русской литературы выше Булгакова. Остальные - ниже). А ведь условия у него были похуже.

Это давний наш спор А в реальность игв и уицраоров верите? А в Яросвета и Навну? А в стихиали и затомисы? (Вопросы не риторические).


Я готов согласиться. Но тогда неплохо бы разобрать соотношение художественной составляющей и философской, напр., в "Евгении Онегине" или "Войне и Мире"

Имхо вся художественная литература в какой-то мере "за рамками христианской парадигмы".

Я не вешаю собак, но пытаюсь понять. Неоднозначное (с примесью восхищения и преклонения) отношение к Кобе было ведь и у такого гения и умницы, как Пастернак.
Он словно гипнотизировал своей демонической мощью.


Не только наш с вами.
В этом вопросе я в полном одиночестве.


В стихиали и затомисы - да. Остальное - вполне допускаю, что существует, но без полной уверенности - поскольку мой личый опыт на этот счет молчит.
Относительно метапрообразов личный опыт выступает против.


"Евгений Онегин" не кажется мне философским произведением.
Что касается Толстого, то его дар философа (имхо) конгениален дару художника (имею в виду его вершины, а не публицистику).
Другой вопрос, что его философия близка не всем.


В разной степени. Скажем, Достоевского и Гоголя не в чем упрекнуть даже самым упертым ортодоксам от православия.

мне кажется, что с героями МиМ было следующее:
1) кот Бегемот и Коровьев родились или существовали как метапрообразы
2) Маргарита, как метапрообраз, должна была идти в чистилища (или в Дуггур - за полёты на метле) и, вероятно, Булгаков должен был тратить силы в посмертии на поднятие её
3) фигура Воланда, наверно, отдельного метапрообраза не имеет. Это именно "часть той силы...", то есть какая-нибудь 1/1000000000 часть Дьявола, которая проникла в творчество художника и поспособствовала отравлению его романа. И после смерти часть эта должна была мешать Булгакову в поднятии его героев.

Какой-то грустью и тоской веет от главного героя романа - писателя. Слишком сложный и запутанный это персонаж.

================

Стоит отметить еще примешивание Дуггура в некоторые части романа (причем переплетённое с персонажами, никакого отношения к Дуггуру не имеющими (Пилатом и Иешуа)):

Профессор не знает, что влечет его к решетке и кто живет в этом
особняке, но знает, что бороться ему с собою в полнолуние не приходится.
Кроме того, он знает, что в саду за решеткой он неизбежно увидит одно и то
же.
Он увидит сидящего на скамеечке пожилого и солидного человека с
бородкой, в пенсне и с чуть-чуть поросячьими чертами лица. Иван Николаевич
всегда застает этого обитателя особняка в одной и той же мечтательной позе,
со взором, обращенным к луне. Ивану Николаевичу известно, что, полюбовавшись
луной, сидящий непременно переведет глаза на окна фонаря и упрется в них,
как бы ожидая, что сейчас они распахнутся и появится на подоконнике что-то
необыкновенное.
Все дальнейшее Иван Николаевич знает наизусть. Тут надо непременно
поглубже схорониться за решеткой, ибо вот сейчас сидящий начнет беспокойно
вертеть головой, блуждающими глазами ловить что-то в воздухе, непременно
восторженно улыбаться, а затем он вдруг всплеснет руками в какой-то
сладостной тоске, а затем уж и просто и довольно громко будет бормотать:
-- Венера! Венера!.. Эх я, дурак!..
-- Боги, боги! -- начнет шептать Иван Николаевич, прячась за решеткой и
не сводя разгорающихся глаз с таинственного неизвестного, -- вот еще одна
жертва луны... Да, это еще одна жертва, вроде меня.



Тогда лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и
разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит.
Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за
руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу
узнает его. Это -- номер сто восемнадцатый, его ночной гость. Иван
Николаевич во сне протягивает к нему руки и жадно спрашивает:
-- Так, стало быть, этим и кончилось?
-- Этим и кончилось, мой ученик, -- отвечает номер сто восемнадцатый, а
женщина подходит к Ивану и говорит:
-- Конечно, этим. Все кончилось и все кончается... И я вас поцелую в
лоб, и все у вас будет так, как надо.
Она наклоняется к Ивану и целует его в лоб, и Иван тянется к ней и
всматривается в ее глаза, но она отступает, отступает и уходит вместе со
своим спутником к луне.



Т.е. Булгаков пишет о том, как вспоминает луну один из случайных участников "шабаша". А также луна рассматривается как место пребывания и отдыха писателя и Маргариты в посмертии. Пилат и Иешуа тоже беседуют на лунной дорожке. Т.е. Булгаков как бы говорит: "смотрите, есть же место, по которому тоскуют и где спокойно, и где разрешаются все проблемы"... Но разрешение проблем на лунной дорожке оказывается неполным. Пилат и Иешуа беседуют всё время об одном и том же... Т.е. луна является как бы местом "духовной летаргии"

Сообщение отредактировал Кирилл - 17.3.2009, 15:08

Жил историк одиноко, не имея нигде родных и почти не имея знакомых в
Москве. И, представьте, однажды выиграл сто тысяч рублей.
-- Вообразите мое изумление, -- шептал гость в черной шапочке, -- когда
я сунул руку в корзину с грязным бельем и смотрю: на ней тот же номер, что и
в газете! Облигацию, -- пояснил он, -- мне в музее дали.
Выиграв сто тысяч, загадочный гость Ивана поступил так: купил книг,
бросил свою комнату на Мясницкой...
-- Уу, проклятая дыра! -- прорычал гость.
...и нанял у застройщика в переулке близ Арбата...
-- Вы знаете, что такое -- застройщики? -- спросил гость у Ивана и тут
же пояснил: -- Это немногочисленная группа жуликов, которая каким-то образом
уцелела в Москве...
Нанял у застройщика две комнаты в подвале маленького домика в садике.
Службу в музее бросил и начал сочинять роман о Понтии Пилате.
-- Ах, это был золотой век, -- блестя глазами, шептал рассказчик, --
совершенно отдельная квартирка, и еще передняя, и в ней раковина с водой, --
почему-то особенно горделиво подчеркнул он, -- маленькие оконца над самым
тротуарчиком, ведущим от калитки. Напротив, в четырех шагах, под забором,
сирень, липа и клен. Ах, ах, ах! Зимою я очень редко видел в оконце
чьи-нибудь черные ноги и слышал хруст снега под ними. И в печке у меня вечно
пылал огонь! Но внезапно наступила весна, и сквозь мутные стекла увидел я
сперва голые, а затем одевающиеся в зелень кусты сирени. И вот тогда-то,
прошлою весной, случилось нечто гораздо более восхитительное, чем получение
ста тысяч рублей. А это, согласитесь, громадная сумма денег!
-- Это верно, -- признал внимательно слушающий Иван.
-- Я открыл оконца и сидел во второй, совсем малюсенькой комнате, --
гость стал отмеривать руками, -- так... вот диван, а напротив другой диван,
а между ними столик, и на нем прекрасная ночная лампа, а к окошку ближе
книги, тут маленький письменный столик, а в первой комнате -- громадная
комната, четырнадцать метров, -- книги, книги и печка. Ах, какая у меня была
обстановка!
Необыкновенно пахнет сирень! И голова моя становилась легкой от
утомления, и Пилат летел к концу.
-- Белая мантия, красный подбой! Понимаю! -- восклицал Иван.
-- Именно так! Пилат летел к концу, к концу, и я уже знал, что
последними словами романа будут: "...пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий
Пилат". Ну, натурально, я выходил гулять. Сто тысяч -- громадная сумма, и у
меня был прекрасный серый костюм. Или отправлялся обедать в какой-нибудь
дешевый ресторан. На Арбате был чудесный ресторан, не знаю, существует ли он
теперь.
Тут глаза гостя широко открылись, и он продолжал шептать, глядя на
луну:
-- Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их
знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти
цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла
желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут
обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам
ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже
как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько
необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах!
Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошел по ее
следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне,
а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. Я мучился,
потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что
я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу...
И, вообразите, внезапно заговорила она:
-- Нравятся ли вам мои цветы?
Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со
срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и
отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и,
подходя к ней, ответил:
-- Нет.
Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно,
понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы,
конечно, скажете, сумасшедший?


Вот рассказ писателя о самом себе.

Выиграл лотерейный билет ("черное" чудо, не от Бога).
Стал жить в подвале. Окна на уровне земли. - Т.е. погружение в нижние слои.
Потом писатель встречает женщину (Маргариту) в переулке с низким голосом и сразу её узнаёт.

Очень похоже на стихи Блока о прогулках...


т.е. человек из реальности (улица Тверская) вдруг попадает в какое-то безлюдное место, встречает женщину с низким голосом, которую всё время знал...

вся эта история про тревожный и зыбкий мир...
Или про переход МиМ в зыбкий мир (Дуггур) посредством самоубийства из нашей серой советской действительности...


Сообщение отредактировал Кирилл - 17.3.2009, 15:39

Не плачьте, Александра. Вы все перепутали. Это я в полном одиночестве



По Вашему "Вий" или "Ночь перед Рождеством" - глубоко-православные произведения? А Достоевскому и за старца Зосиму от ортодоксов влетало.

Согласен, только скорее считаю его примитивным, не совсем удавшимся образом. Т.е. мне его как-то и не жалко по ходу чтения. А например, Никанора Ивановича - жалко. Или, допустим, Семплиярова тоже жалко - какого позора человек натерпелся из-за чертей.

Думаю, верное наблюдение. Я раньше про Дуггур не задумывался, хотя роль луны в "М.и М." исследовал.

А то, что образ Маргариты списан с любимой жены писателя Елены Сергеевны Булгаковой - это вроде как несущественно...


Тоской - может быть, поскольку человек сломлен и болен. (Как и прототип.)
Но в чем сложность? На редкость цельный и непротиворечивый образ Творца.

почему же роман так понравился интеллигенции? Духовная ли жажда о Христе, или что-то другое притягивало людей ?
Всепобеждающая ли сила любви показана в романе ?

В романе всё спутано... И до людей (интеллигенции) дошло лишь что:
1) как ужасна советская действительность
2) но есть место - Луна - где есть возможность счастливой жизни
3) всё это как-то связано с Дьяволом
4) который не так страшен, потому что любит шутить над серой советской действительностью

И, конечно, интеллигенции это понравилось.

Пожалуй, что-то есть в последнем пункте, а 1)-3)имхо никуда не годятся.
Читая Ваше, Кирилл сообщение, приходит на ум афоризм : "Интеллигенция это не мозг нации, а говно. (В.И.Ленин)"
Роман так понравился интеллигенции, так как роман гениальный.Ничего равного ему не было после Достоевского и Толстого. (Ну м.б. где-то рядом - "Тихий Дон", но без сомнения(имхо) слабей, и, естественно, по сюжету дальше от проблем русской и советской интеллигенции).

\\\ Роман так понравился интеллигенции, так как роман гениальный. \\\

да, роман гениальный. я ж не спорю об этом.
Но речь же зашла об идеях романа. И как на спасение, как на выход из серой действительности, Булгаков показал на Луну, а не на Христа. И добавил сатиры, чтоб не было страшно. Как в рецепте колбасы - "хуже мясо - больше специй"

Разве я поставила плачущий смайлик??

По крайней мере, оба они в Раю.
Сведения достоверные: мне поведала об этом крестная (ныне - настоятельница монастыря), а ей - авторитетные загорские старцы.
А бедные Лев Николаевич с Михаил Афанасьевичем в пекле маются...


А я так - ощущаю его как близкого человека.
Брата или друга...

У меня есть целый список положений учения Д.А. в правильности которых я весьма сомневаюсь; в их числе концепция метапраобразов в том виде, в котором её предлагает Андреев. На мой взгляд, это совершенно излишняя сущность.


Сведения тоже достоверные?