О разделе "Русский миф". О первых выпусках.

Я решил продолжить собирание материалов, объединенных темой Русского мифа, что я начал около двух лет назад в специальном разделе библиотеки.

Напомню историю создания этого раздела. Он был навеян статьей Наблюдателя «Русский миф», где высказывалась очень близкая мне мысль о том, что настоящее построение русского мифологического пространства еще впереди, что пока мы видим только отдельные блестки отражений небесной страны в произведениях художников, писателей, композиторов и из этих отдельных крупиц еще очень трудно составить целостную картину. Потому и создание художественных эпопей, равновеликих творениям Вагнера и Толкиена, у нас пока невозможно. Дело, собственно, не столько в создании произведений искусства, а в более масштабной и важной задаче: наполнить жизнь современного общества духовными токами, делающими естественной и необходимой для многих личностей связь с небесной страной, связь радостную, одухотворяющую, в полной мере раскрывающую в людях их творческие способности.

Никто не подвергает сомнению тот факт, что, например, народ древней Эллады жил в своем мифе – не воспринимал его как что-то навязанное извне, ненужное, а жил этим мифом свободно и естественно. Этим и создавался особый колорит жизни, пронизывающий все ее стороны, обаяние которого мы ощущаем и спустя тысячелетия. И эта потребность общества жить в мифе никогда не прекращалась, хотя и принимала самые неожиданные формы, а временами заслонялась, заглушалась другими потребностями. Современное общество состоит из людей уже совершенно другой формации; их строй мыслей, объем доступных им знаний не позволяют, казалось бы, проводить параллели с народами, рождавшими классические мифологические системы. И тем не менее, как писал Д. Андреев, сверхнароды, пока они существуют в Энрофе, не завершают творение своих мифов никогда. Меняются формы выражения: в качестве выразителей на историческую арену выступают новые человеческие группы; от анонимных творцов фольклора и обряда задача мифотворчества переходит к мыслителям и художникам, к чьим именам поднимаются волны всенародной любви: но миф живет. Живет, углубляясь, наполняясь новым содержанием, раскрывая в старых символах новые смыслы и вводя символы новые – сообразно более высокой стадии общего культурного развития воспринимающих – во-первых, и сообразно с живым метаисторическим развитием самого трансмифа – во-вторых.

И вот в статье Дениса прозвучал призыв отнестись внимательно ко всем явлениям – и в народном, и в профессиональном искусстве, и в проявлениях обычной жизни – в которых можно уловить дыхание мифа, увидеть это не как результат какого-то уже завершившегося процесса, а как этап постепенного становления мифа в русском Энрофе. И осознанно содействовать этому становлению, взращивать его светлые стороны; видеть, понимать и ослаблять стороны темные.

В ходе обсуждения статьи обнаружилось, что кругозор большинства форумчан в области искусства нельзя назвать очень широким. Во всяком случае он никак не соответствует тем культуротворческим задачам, против которых никто в той дискуссии не возражал. Тогда я решил выступить (это было одно из самых первых моих выступлений на форуме) и предложить свое участие в деле систематизации знаний в этой области.

К этому времени на сайте уже была моя статья о прароссианстве, точнее – о том процессе преобразования, усложнения, взросления национального самосознания, который описан Андреевым. Собственно, тема работы во многом совпадала с темой статьи Дениса. У меня упоминались многие явления искусства, имеющие, на мой взгляд, прямое отношение к нынешнему этапу становления русского мифологического сознания. Но только упоминались: статья писалась в рассчете на читателя, с этими явлениями уже знакомого. Теперь же я посчитал, что необходимо систематически знакомить и с самими этими произведениями, создать, как я тогда заявил, «мифологически заряженное смысловое пространство» из художественных и исследовательских текстов.

Одной из первых была размещена статья Василия Розанова «Как святой Стефан порубил «прокудливую березу» и как началось на Руси пьянство». Не знаю, был ли знаком с этой статьей Д. Андреев. Но обращают на себя внимание многие параллели между ходом мысли Розанова и тем, как Андреев выделял прароссианский и христианский потоки в национальной культуре. Подобно Андрееву, Розанов говорит о непреходящих ценностях, которые несло в себе языческое мировосприятие, и которые стали чахнуть, приходить в упадок с приходом исторического христианства. И выражает надежду на их будущий гармонический синтез с обновленной, живой христианской религией.

В качестве одного из первых прорывов к такому синтезу я разместил текст оперы Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» и кратко охарактеризовал его место в поступательном культурном процессе. Еще раньше Володя Камский выложил в библиотеке фрагменты романа Мельникова-Печерского «В лесах», теперь они тоже органично вошли в «Русский миф». (Римский-Корсаков и его либреттист использовали материалы этого романа при работе над «Китежем»)

Из художественных текстов я буду стараться приводить такие, где дыхание мифа ощущается во всем: в языке, в ритме повествования, эмоциональном наполнении. Таков, на мой взгляд, рассказ Юрия Казакова «Никишкины тайны», таковы рассказы Бориса Зайцева, размещенные в другом разделе библиотеки. Такая литература, если суметь войти в ее ритм, поплыть по ее течению, делает душу более слышащей, способной различать тончайшие духовные дуновения, пронизывающие пространство.

Статья Марины Цветаевой «Живое о живом», которую я привел в фрагментах, рассказывает об опыте, по-своему уникальном, максимально сблизить ощущение мифа с реальными действиями в реальной жизни. Это, видимо, и есть одна из наших далеких целей – сделать так, чтобы накопленные духовные сокровища были не пассивным интеллектуальным грузом, и не только художественной ценностью, облагораживающей нашу сферу чувств, а стали самым непосредственным образом сказываться в наших поступках. Жизнь Волошина – пример уникальной цельности и несгибаемости, и, конечно, далеко не всякому это по плечу. Но здесь важна принципиальная возможность такого выстраивания собственной личности, и эту возможность Цветаева показала убедительно и увлекающе.


В дальнейшем я буду стараться представить максимально широкий спектр жанров и подходов к теме Русского мифа. Показать, что это не отвлеченное понятие, на котором мы почему-то решили остановить свое внимание, а реальная духовная категория, могущая наполнить жизнь, сделать ее более глубокой, осмысленной и гармоничной.

Сообщение отредактировал Максим - 2.12.2009, 18:30

Привет, Женя! Ещё раз спасибо тебе за эту инициативу!

(Я включил тебе, как и Михаилу Белгородскому, права редактора, то есть все технические полномочия модератора, чтобы у тебя была возможность править и переносить темы. Это, возможно, понадобится тебе для работы над библиотекой форума. Если будут технич. вопросы, пиши на мейл.)

Максим

Евгений, спасибо!



Здесь все-таки возражу. На мой взгляд, "Сказание о невидимом граде Китеже" -- явление того же порядка, что и вагнеровский музыкальный эпос. Более того, сердцу русского человека "Сказание..." ближе. В нем -- наша земля, наша природа, и дева Феврония -- художественное воплощение Соборной Души...

Что касается Толкиена -- может, у нас его и не будет. Но у нас уже есть Даниил Андреев! Толкиен достиг предельной степени выражения мифа (то есть, рассказа об инореальном "человеческмм языком") через художественное творчество. Даниил Андреев попытался прорваться за пределы "человеческого", приоткрыть нам ту Реальность, откуда в наше существо струятся мощные волны иномирного, преображающиеся в нашем сознании в миф.

Потребность в мифе выражается сумасшедшей популярностью литературы "фэнтези". Но там тоже установились свои ограничивающие каноны: средневековый мир, холодное оружие, магия и так далее. Но трансмиф развивается, живет! Сообразно с этим меняется и миф, меняются и художественные средства его выражения. В этом смысле детский писатель Владислав Крапивин куда более мифологичен, нежели многие авторы, пишущие классическую фэнтези. Он не боится вводить в сказочное повествование современные и футуристические элементы. Он следует своей интуиции -- безошибочной интуиции художника, свободной от всяческих "канонов жанра" и подчиняющейся лишь требованиям этики и литературного качества. На мой взгляд, Крапивин -- выразитель нынешнего русского мифа, такого, какой он сейчас, в его нынешней динамике, и в его связанности с будущим -- Аримойей...

ladyvoltron!

Пассаж о Вагнере и Толкиене принадлежал Денису. Полностью это звучало так:



С этим приходится согласиться. Но с другой стороны, сделанное в русском профессиональном искусстве в XIX и XX веках – огромно. Только, чтобы это охватить взглядом, нужно сначала пересмотреть систему приоритетов, обратить серьезное внимание на явления, которые мы по инерции считаем для русской культуры периферийными. Например, не принято относить к первостепенным писателям Мельникова-Печерского, но в интересующей нас теме его слово очень интересно.

А со всем остальным я согласен. И думаю, что если рассмотреть вклад в искусство композиторов «Могучей кучки» в целом, то картина будет не менее грандиозная, чем творчество Вагнера (эта мысль кем-то уже высказывалась при обсуждении статьи).

Хорошо подмечена и ступень, отделяющая Андреева от Толкиена. Что-то похожее я тоже когда-то писал.