Город над синей рекойСказочная повесть

Павел, Анатолий, спасибо! Очень рада, что хоть немного удалось передать то ощущение света, легкости, простора, которое у меня связано с описаниями Небесной России в "Розе Мира". Конечно, многие образы пришлось антропоморфизировать, а ландшафт -- "энрофизировать", но это сказка, то есть рассказ об иных мирах на человеческом языке -- языке мифа.

Работа над повестью доставляет огромное удовольствие, даже жаль, что осталась одна глава (реально -- две, но последняя будет совсем маленькой).

Анатолий, Бажен появился совершенно неожиданно. Просто когда я дошла до описания Терема, я вдруг поняла -- кто-то ведь должен за Теремом присматривать в отсутствие Князя Всеслава! А шахматы в Небесной России, я убеждена, есть И разумные животные тоже. Так что почему бы не быть коту-шахматисту?

На самом деле, ребята, если заметите какие-то ляпы -- критикуйте нещадно, потому что эту вещь хочется сделать очень хорошо. Вообще, чем больше критики, тем лучше

Приветствую, Ольга!

Дочитал ваше произведение теперь до конца.

Конечно, замечательно!

Теперь я, честно говоря, понял, с чем именно связан для вас образ Лазоревой звезды. У меня где-то была запись этой песни (вместе со "Снежным драконом"), но я не представлял себе, что это, в том числе, и нечто, напрямую ассоциирующееся именно с Соборной Душой...

В качестве критики (если желаете).

Первое -- это то что, мне кажется, история содержит множество важных концептуальных понятий и утверждений, которым желательно бы в большей мере "обрасти мясом", как бы. Накрутить на них дополнительные мини-сюжеты, художественные подробности и детали, которые бы позволили постепенно перевести это начальное знание в область чувств и эмоций. То есть, как бы, дать знаниям и утверждениям больше развёртки в повседневную жизнь Города, в плоть и кровь его обитателей. Чтобы оно тогда одновременно бы стало в какой-то мере "плотью и кровью" и самого читателя.
При этом, конечно, объём произведения существенно "раздуется".

Второе.
Это уже, наверное, во многом дело просто вкуса, но иногда думается: а чего это автор такая агрессивная? Такое впечатление, что основной деятельностью жителей Города является, всё же, только боевая подготовка. По правде, ведь, наверняка там существует и великое множество иных занятий. И, мне кажется, все мысли горожан не вращаются постоянно только лишь вокруг войны с врагами.

В качестве похвалы (если приемлете).

Очень понравилась вся идея с самолётами. Это, ИМХО, прекрасная тема сама по себе и несомненно зиждется на каком-то реальном положении вещей. Ощущается в ней некая необъяснимая правда... Если будете дальше заниматься литературой, то её обязательно надо раскрыть в намного большем объёме. Причём, тут и "посюсторонний" материал в принципе скомпоновать достаточно легко. С опорой на известные исторические события. Разные же люди служили... Вы, вобщем-то, это и делаете, только у вас в "Городе..." всё это, как бы, только ещё намечается, а можно когда-нибудь и рассказать такую историю уже и в "полнометражном" формате.

Описание трёх картин князя Всеслава -- ИМХО, очень удачная сцена. Слова хорошие, образный ряд тоже весьма впечатляющий. То же самое относится и к рассказу Добрагора о росийской истории. На мои ощущения эти две сцены -- одни из лучших в книге.

Очень сильной, ИМХО, вышла и тема любви между Лилией и Акселем. Но она, опять-таки, словно намечена только ещё общими штрихами, а между тем, есть чувство, что вы лично очень много души вложили в неё. В частности, интересен эпизод ночного возвращения мальчишек домой и краткий их взгляд на девушку, задумчиво сидящую вдали на крыле самолёта... Меня, например, эта второстепенная, казалось бы, сцена на самом деле очень-очень тронула.

Ну, остальное я уже писал выше...

Общее светлое и здоровое какое-то чувство от книги. Очень свежее и омывающее, как бы...

Но "мяса нарастить" не помешало бы.

Вот.

Павел, огромное, ОГРОМНОЕ спасибо! Я счастлива получить такой отзыв от вас -- это значит, что-то мне все-таки удалось... Вы почувствовали то, что я хотела передать. Я не профессионал, но раз профессионалы не хотят говорить о россианстве, о русской мечте, то я расскажу об этом, как сумею. Чтобы не мешали россианство с "православием, самодержавием, народностью", а русскую мечту -- с "Домостроем".

А критика только приветствуется, и чем больше, тем лучше!




С одной стороны -- да, вы правы. С другой -- я не могу вдаваться в подробности, потому что боюсь, что навру. Не чувствую себя в состоянии написать так, чтобы было и подробно, и хорошо. Поэтому и намечаю некоторые вещи лишь контурами, штрихами. Я просто не готова к детальной проработке, не уверена, что не снижу, не искажу. И к тому же не хочу перегружать повествование.



Это уже мои личные особенности По жизни слишком много машу мечом И Elrik забанен по моей инициативе Конечно, жизнь Китежа гораздо более многосторонняя и разнообразная, но я просто не в состоянии рассказать обо всем. Может, став старше и мудрее, я напишу о Городе по-другому, но сейчас я отождествляю себя с Лилией -- воином -- и ничего с этим поделать не могу



Жму руку!!! Павел, у меня вообще-то очень много о самолетах -- вернее, о цивилизации, произошедшей от них. Но это совершенно другой цикл рассказов. А самолеты -- я убеждена -- обитают в Небесной России. В них вложено столько души, что было бы странно, если бы они не обрели душу.



Эти два эпизода -- самые главные. И еще -- встреча Юры с Князем Всеславом. Там, где они вместе смотрят в Зеркало...



Вы правы. Лилия, Аксель, тема их любви -- это вещи очень, очень близкие мне. Но эта тема еще раскроется в четвертой, и в пятой -- завершающей главе. Другое дело, что не всем легко принять сам факт чувства между девушкой и самолетом, поэтому я передаю это намеками, полутонами.



Этот, казалось бы, мимолетный эпизод -- один из моих любимых. Он и сейчас так ярко стоит перед глазами...

Еще раз огромное спасибо! Только ради вашего отзыва стоило писать эту вещь. Мне хотелось передать *дух* Небесной России -- и наверное, немножко это все-таки удалось...

ОЛЬГА,
с удовольстием прочитала весь текст.
Читается очень легко, никаких замечаний к языку и стилю нет.
Хотелось бы высказаться подробнее по прочтении всей повести - надеюсь, вы выложите и остальные главы?
Пока только несколько замечаний.
Согласна с Павлом относительно "мяса" - деталей, подробностей.
С другой стороны, понимаю, что тогда повесть грозит превратиться в роман - материал ведь обширный.

Понравился самолет. Ново и неожиданно. Но... (извините за занудство) мне кажется, самолет, обретший монаду, будет все-таки ближе к животному, чем к человеку. Или нет?..
Понимаю, что вопрос звучит глупо, но мне кажется, что любой взлет фантазии должен обосновываться психологически. (Точнее, мета-психологически.)

Очень удивило (приятно), что вы опровергаете расхожее мнение, что увлекательно писать можно о нижних мирах, но не о светлых. (Вспомните, как описан Ад у Данте и его же Рай, гораздо менее выразительный.)
Так и видишь этот светлый Город и его обитателей...
Но тьма все-таки необходима - для драматизма, для остроты сюжета. Страха, испытанного при взгляде в зеркало - мало. Хотелось бы реальных персонажей и коллизий, хотя бы немного.

В отличие от Павла, мне не показалось, что в тексте преизбыток борьбы. Есть и лиричные места. Очень понравилось дерево с его рассказом, говорящие кони, водяная стихиаль...

И еще, мне кажется, не помешала бы встреча (или упоминание, или взгляд издали) с каким-нибудь конкретным обитателем Города, известным в Энрофе. Скажем, упоминается детский писатель, но кто это? (Пусть не фамилия, можно дать прозрачным намеком.)

Буду ждать продолжения!

Александра, спасибо! Ваше мнение как писателя для меня очень ценно.



Точно? Мне не всегда нравится мой стиль; кажется, что можно было бы писать более изящно и гладко.



Именно к человеку! Потому что самолеты созданы людьми и "общаются" с людьми. У меня есть целая серия других рассказов, где представители цивилизации, "произошедшей от самолетов", так и объясняют -- да, мы переняли структуру психики от создателей-людей. Примерно так, как ребенок перенимает человеческую структуру психики, общаясь со взрослыми.

Это подтверждает, кстати, и феномен "Маугли" -- люди, выращенные животными, психологически ближе к своим животным-"родителям".



Спасибо! Это было очень приятно услышать. Потому что многих в той же "Розе Мира" привлекают картины темных миров, а о том, что светлые миры гораздо более интересны и прекрасны, говорится мало.



Немного -- будет Дописываю четвертую главу. Она фактически последняя (на самом деле будет еще и пятая, но совсем короткая).



Мне кажется, вводить "знакомого" персонажа было бы излишне. А вот упомянуть -- да. И я упомянула. Намеком. Те, кто читал Крапивина, сразу же узнают его в мальчике, сделавшем для Князя Всеслава игрушечный кораблик

"Мне не всегда нравится мой стиль; кажется, что можно было бы писать более изящно и гладко."
Ну, предела совершенству нет, конечно.
Но для меня намного важнее, ЧТО пишет человек, чем КАК.
Язык действительно легкий и простой - что особенно важно для детской литературы.

О самолетах спорить не буду - слишком это тонкие и запредельные материи...
Я вот к компьютеру своему привязалась за пять лет. Но мне трудно представить его одушевленным в Олирне.

Я так и подумала на Крапивина (хотя читала его давно и мало)...

А я, наоборот, опасалась, что язык местами чересчур описателен и тяжеловат, -- не странно ли для повествования от лица четырнадцатилетнего мальчишки...



У нас дома все компьютеры имеют собственные имена и даже собственные характеры. Но мне, признаюсь, тоже трудновато представить их в Олирне А самолеты почему-то представляю. И даже отношения вроде чувства Лилии и Акселя.



Ага, значит, вы угадали!

Глава 4. Ночь

Дома нас ждал самый настоящий пир -- виноград, лесные ягоды и особая вода в кубках, необыкновенно вкусная и создающая праздничное, приподнятое настроение. Лилия зажгла по всему дому свечи в стеклянных вазах. Сама она переоделась в длинное голубое платье, на плечи накинула цветастую шаль. В этой одежде Лилия выглядела особенно красивой и женственной, и Аксель не сводил с нее восхищенных глаз.

Когда мы закончили еду, Сережка хитро напомнил:

-- А кто-то обещал почитать вслух!

Аксель улыбнулся, встал и сходил к стеллажу за книгой. Сел рядом с Лилией и раскрыл книжку. Старательно выговаривая слова, с раскатистым "р", в котором мне слышался звук самолетного мотора, он читал о детстве капитана Григорьева. Я подумал о том, что есть нечто общее в судьбе Сани Григорьева и Акселя-самолета. И тот, и другой не сразу научились говорить. И тот, и другой связаны с небом...

Лилия, подперев рукой подбородок, смотрела на Акселя, глаза ее сияли теплым светом. Сережка, сидя рядом со мной, болтал ногами. А мне было просто хорошо рядом с этими людьми, за каких-то два дня ставшими мне близкими друзьями.

Закончив главу, Аксель закрыл книжку. Посмотрел на нас и улыбнулся. Он вообще любил улыбаться, и получалось у него это хорошо, от души.

Сережка торжественно обьявил:

-- Лиля, а теперь наш с Аксом сюрприз!

Вскочив с места, он снял со стены гитару и вручил Акселю. Аксель пристроил на коленях музыкальный инструмент.

-- Акс! -- радостно всплеснула руками Лилия. -- Ты тайком от меня учился играть на гитаре?

-- Не только играть, но и петь! -- добавил сияющий Сережка. -- Акс, давай ту самую песню!

Аксель ударил по струнам и рокочущим голосом запел:

Их восемь -- нас двое. Расклад перед боем
Не наш, но мы будем играть!
Сережа! Держись, нам не светит с тобою,
Но козыри надо равнять.

Я этот небесный квадрат не покину.
Мне цифры сейчас не важны, --
Сегодня мой друг защищает мне спину,
А значит, и шансы равны.

Мне в хвост вышел "мессер", но вот задымил он,
Надсадно завыли винты.
Им даже не надо крестов на могилы,
Сойдут и на крыльях кресты!

-- Я -- "Первый", я -- "Первый", -- они под тобою,
Я вышел им наперерез.
Сбей пламя! Уйди в облака! Я прикрою!
В бою не бывает чудес!

Сергей! Ты горишь! Уповай, человече,
Теперь на надежность строп!
Нет! Поздно -- и мне вышел мессер навстречу.
Прощай! Я приму его в лоб.

Я знаю -- другие сведут с ними счеты.
А по облакам скользя,
Взлетят наши души, как два самолета, --
Ведь им друг без друга нельзя.

Архангел нам скажет: "В раю будет туго!"
Но только ворота -- щелк,
Мы Бога попросим: "Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!"

И я попрошу Бога, Духа и Сына,
Чтоб выполнил волю мою:
Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
Как в этом последнем бою.

Мы крылья и стрелы попросим у Бога,
Ведь нужен им ангел-ас,
А если у них истребителей много,
Пусть пишут в хранители нас.

Хранить -- это дело почетное тоже,
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Сережей,
И в воздухе и на земле. (*)

В глазах Лилии блестели слезы. Она уткнулась в могучее плечо Акселя:

-- Чудо ты с крыльями. Спасибо...

Он ласково взьерошил ее волосы. Сережка проговорил:

-- Это как будто про вас двоих. Ведь вы тогда сражались вместе. И теперь вы вместе в дружине Князя Всеслава... А еще Аксу понравилось, что там тоже Сережа. Как будто бы и я там с вами.

Потом мы слушали, как поет Лилия. Она прекрасно играла на гитаре и пела. И знала много песен -- из тридцатых годов, и старинные романсы, и совсем давнее, народное, и наше, современное. Особенно мне запомнилась эта песня --

Возьми в ладонь пепел, возьми в ладонь лед,
Это может быть случай, это может быть дом.
Но вот твоя боль, так пускай она станет крылом,
Лебединая сталь в облаках еще ждет

Я всегда был один. В этом право стрелы,
Но никто не бывает один даже если б он смог.
Пускай наш цвет глаз ненадежен, как мартовский лед,
Но мы станем как сон, и тогда сны станут светлы.

Так возьми в ладонь клевер, возьми в ладонь мед,
Пусть охота, летящая вслед, растает как тень.
Мы прожили ночь, так посмотрим как выглядит день
Лебединая сталь в облаках, вперед!.. (**)

Слушая сильный и звучный голос Лилии, я представлял дружинников, мчащихся в ярко-синем небе на крылатых конях, и сопровождающие их самолеты -- товарищей Акселя...


Мы разошлись далеко за полночь. Лилия ушла в свою комнату. Аксель спал снаружи -- он так привык, причем на это время он превращался в самолет. Из Сережкиной комнаты было видно, как он стоит внизу, помигивая синим огоньком. Тоже, наверное, какая-нибудь старая самолетная привычка -- частью сознания быть всегда настороже...

Нам с Сережкой спать не хотелось. Мы лежали в его комнате на травяном ковре и смотрели на звезды.

-- Юр, знаешь, звезды можно приближать взглядом, -- проговорил он. -- И тогда можно увидеть их планетные системы. А Старшие могут рассмотреть всю Лестницу миров вокруг планеты! Но я пока так не умею.

-- Сережка, а вы летаете в космос? -- спросил я.

-- Ага, -- ответил он. -- У нас есть космодром. Только не на Земле, а на орбите. И корабли не такие, как у вас. Они живые. И летают на сверхсветовых скоростях. Так что от звезды до звезды можно добраться за несколько дней.

-- А ты был на других планетах?

-- Нет. Хотя у нас ребята летали на Марс, исследовали остатки древней марсианской цивилизации. Они и меня звали, но я не полетел.

-- А что так?

-- Потом как-нибудь. Когда вернется Княжна Ладомира и они с Князем Всеславом обвенчаются. А пока и в Городе много дел. Дружинники сражаются с демонами. Спасатели помогают попавшим в нижние миры выбраться оттуда.

-- Вы спасаете грешников? -- удивился я. -- А у нас некоторые верующие говорят, что если попал в ад, то -- все, с концами.

-- Они что, думают, Бог будет спокойно на это смотреть? -- возмутился Сережка. -- А Христос тогда зачем Своей смертью искупил чужие грехи? И Княжна Ладомира чего ради согласилась на плен в Цитадели?

Он помолчал.

-- Знаешь, Юрик... Я был в нижних мирах. Но совсем недолго, меня оттуда быстро вытащили. Я почти ничего не помню. Помню только, что там было плохо.

-- А ты как туда попал? -- удивился я. Сережка обьяснил:

-- Из-за атеизма. Атеизм -- это тоже незнание Дороги. Нас учили в школе, что Бога нет, и никакой Лестницы миров тоже нет. Но мне еще ничего, а вот Лиле пришлось гораздо хуже. Она внизу строила Цитадель.

-- А она как там оказалась?

-- Лиля была военным летчиком, а все военные связаны кармой с Вицром. Вот и попала к Вицру. А в Цитадели встретила Княжну Ладомиру... Потом она с другими рабами устроила восстание, а там и наши дружинники подоспели, подняли их.

-- Сережка, ты не думаешь, что закон кармы несправедлив? -- спросил я.

-- А кто говорит, что он справедлив? -- отозвался Сережка. -- Это Князь Всеслав может в шутку предложить решать задачки. А владыка преисподней не шутит. Он только и думает, как сделать, чтобы расплата за ошибки стала еще тяжелее. Потому что они там внизу питаются чужими страданиями. И если бы не спасатели и дружина, попавшим в нижний мир было бы не выбраться оттуда.

-- Понятно... -- Я вспомнил жуткую кубическую башню, которую видел в Зеркале: -- Сережка... Когда я смотрел в Зеркало, до того еще, как пришел Князь Всеслав, я видел башню. Черную такую, в виде куба. На нее даже смотреть было страшно... Что это?

-- Это башня правителя антиподов, -- сказал Сережка. -- Ну, мы так называем людей из нижнего мира. Потому что у них все наоборот. Бога они считают тираном и боятся. Свободу считают вредной и опасной. Искусства у них нет, ты видел, какие уродины они строят. Зато наука давно обскакала вашу. Они даже выходили в ваш мир, как космонавты в скафандрах, и у вас их видели... Ладно, ну их.

Небо над нами прорезала огненная полоса, будто в сторону Города пролетел метеорит. Мы с Сережкой вскочили.

-- Что это? -- испуганно спросил я.

-- Гонец, -- пояснил Сережка. -- Из другого Города, а может, из более высоких миров... Что-то случилось, -- встревоженно добавил он.

Словно в подтверждение его словам, вдали над Городом ударил колокол: "Дин-донг-донн"...

-- Это сигнал сбора Совета, -- обеспокоенно проговорил Сережка. -- Князь Всеслав собирает Старших.

По лестнице в нашу комнату поднялась Лилия, неся в руке подсвечник с горящей свечой:

-- Вы не спите, мальчишки? Слышали сигнал? Нам с Акселем уже прилетело сообщение от Брана: общий сбор дружины у Покровских ворот. -- Она вздохнула: -- Быстро же пришло время нашего первого сражения.

-- Может, это Вицр поцапался с кем-то из соседних Наместников? -- нарочито оптимистично предположил Сережка. Лилия покачала головой:

-- Из-за этого не стали бы поднимать всю дружину. Это что-то посерьезнее Вицра.


Мы сбегали к ручью, прогоняющему сон. За узорными листьями жасмина я увидел Акселя. Он стоял на коленях, обняв яблоню Маршу и прижавшись к ней щекой. Наверное, молился. Рядом светились фигурки лесных эльфов с крошечными фонариками. Двое сидели у Акселя на плече, остальные трое -- на яблоневых ветвях.

Аксель встал, эльфы вспорхнули с его плеча. Он прошел мимо нас, неся в руках яблоки, и кивнул нам. Мы с Сережкой быстро умылись и побежали к дому.

Едва мы доели свои яблоки, на лужайке возле дома опустились двое крылатых коней. Я узнал в них Вихря и Зоряну. Их фигуры чуть светились в темноте. Зоряна заглянула в дверной проем:

-- Привет! Лиля, Акс, давайте в темпе! Наши уже собираются.

-- Мы готовы. -- Лилия в доспехе дружинника и Аксель в своей неизменной темно-серой броне встали из-за стола. Сережка торопливо собрал кубки:

-- Лиля, мы с вами! Проводим вас до ворот. Вихрь, ты нас подбросишь?

-- Подброшу, -- мотнул головой серебристо-серый крылатый конь.


Мы летели над темными кронами деревьев и ночными огоньками посадских домов. Кони мерно взмахивали крыльями, негромко гудели моторы Акселя. Было странно и тревожно. И звезды, еще недавно яркие и лучистые, теперь заволакивало мглой.

-- Зоря, Князь Всеслав в Городе? --- спросила Лилия.

-- Да, Лиля, в Городе он, -- затараторила Зоряна. -- Вначале совещался со Старшими в Тереме, потом ушел в домовую церковь, просил не беспокоить. Ой, чую загривком, дело серьезное!

-- Да тут и чуять не надобно, только глянь на небо. -- Нас догнал Бран на крылатом коне каурой масти. Ветер трепал его густую шевелюру. -- Это не просто туча. Даже Аксель, сколько бы не летел, не долетит до нее.

-- А что это? -- спросил я.

-- Тень, -- жестко ответил Бран. -- Тень демона из нижнего мира.

-- Так он что -- уже здесь, рядом с Городом? -- испугался я.

-- Нет, -- ответила Лилия, -- Он еще далеко внизу. Но он настолько огромен и силен, что даже на наше небо падает его тень.

Мне стало неуютно:

-- А что, если он проберется наверх?

-- Не проберется! -- категорически заявил Сережка. -- Князь Всеслав и дружина не пропустят его!

Мы подлетали к Покровским воротам. Там уже горели многочисленные огни и собирались дружинники. Свет факелов рассыпался золотыми отблесками на их кольчугах. Я заметил, что и у крылатых коней имелся доспех, прикрывавший шею, грудь и бока.

Среди дружинников я узнал воеводу Александра. А Князя Всеслава нигде не было видно.

-- А где Князь Всеслав? -- спросил я. -- Я думал, он поведет войско.

-- Князь и поведет нас в бой, -- ответил Бран. И тут из-за крыш и башенок Терема взметнулось вверх золотисто-белое пламя! Словно огненный столб до неба. От неожиданности я чуть не свалился со спины Вихря.

-- Князь Всеслав взял меч, -- встревоженно проговорил Сережка. -- Такого давно не случалось...


Крылатые кони опустились возле ворот. Аксель сменил облик самолета на человеческий и мягко приземлился на ноги. Лилия соскочила со спины Зоряны. Мы с Сережкой тоже спрыгнули в холодную от росы траву.

К нам подошел воевода Александр с факелом в руке. У него, как у всех китежан, было молодое лицо, но во взгляде серо-голубых глаз воеводы я ощущал душу, прошедшую долгий и нелегкий путь. Он был скорее ближе к Князю Всеславу, чем к нам... Он серьезно посмотрел на нас:

-- Лилия, Аксель, я бы советовал вам остаться в Городе. Вы только вчера приняты в дружину, у вас нет боевого опыта. А сегодняшнее сражение будет нелегким.

-- Александр, мы пойдем со всеми! -- возразила Лилия. -- Я чувствую, что Княжне Ладомире грозит опасность, и собираюсь защищать ее, чего бы это мне не стоило!

-- Я тоже, -- Аксель встал рядом с Лилией.

-- Александр, разреши им, -- поддержал их Бран. -- Пламень сердца столь же нужен воину, что и боевое мастерство. А они и на испытаниях показали себя умелыми бойцами.

-- Ладно, -- согласился Александр. -- Хотя не нравится мне эта идея... Акселя я бы точно оставил.

Он махнул рукой, созывая воинов. Дружинники, держа факелы, расселись в круг. Мы с Сережкой протиснулись в их толпу и сели рядом с Акселем и Лилией.

-- Гонец из Белых Чертогов сообщил, что со Дна поднимается один из Дышащих смертью, -- заговорил Александр. -- Это его тень закрывает звезды. Он идет к Цитадели. Скорее всего, его цель -- убить Княжну Ладомиру. Продвигается он быстро, поэтому и нам надо выходить сейчас.

Я заметил, как серо-зеленые глаза Лилии стали холодными, стальными, и подумал, что защищая Княжну, она способна разорвать на части не только Наместника, но и кого-нибудь посерьезнее. Александр продолжал:

-- Рыцари Грааля предупредили, что их Наместник движется к нашим границам. Возможно, его цель -- отвлечь Вицра. С ним было еще существо, которое им удалось задержать. Не исключено и появление Хищницы.

Наши основные части под командованием Дмитрия, Тура и Браниволка будут охранять Цитадель. Если Вицр появится возле Цитадели, не препятствуйте ему. Сейчас у нас с ним один враг.

-- То есть мы выступаем с Вицром на одной стороне? -- спросил кто-то из дружинников.

-- Да, -- подтвердил Александр и продолжил: -- Князь Всеслав выйдет навстречу Дышащему смертью. Старшие дружинники вместе со мной присоединятся к Князю. Антей! Задача твоей эскадрильи -- задержать Хищницу, если она появится. Вам будет помогать Браниволк.

-- Понял, -- ответил низким голосом крылатый богатырь, видимо, тоже из самолетов.

-- И постарайтесь не провоцировать антиподов. Дайте им понять, что в данный момент вы защищаете Цитадель. Тогда, скорее всего, они не станут вмешиваться, а будут наблюдать.

-- А ящеры? -- спросил воин рядом с нами. -- Они-то точно полезут в драку.

-- Отвлекайте их маневрами, но по возможности не трогайте. -- Александр хлопнул в ладоши, давая знак к построению: -- Все, готовимся выступать.

Мы обнялись с Лилией и Акселем и отошли в сторону, чтобы не мешать бойцам. Дружинники на крылатых конях выстроились в три колонны. Каждую из колонн возглавил воевода. Справа приготовились к старту самолеты. На их крыльях зажглись навигационные огни. Среди них я различал синие огоньки Акселя.

В воротах появилось трое людей, облаченных в длинные светлые одежды. Священники! Горожане расступились, пропуская их.

-- Отец Георгий пришел благословить дружину, -- сказал Сережка. Священники с молитвенным пением прошли вдоль колонн. Возглавлял их высокий темноволосый человек -- видимо, это и был отец Георгий, непривычно молодой для церковного батюшки... Воины склонили головы, принимая благословение.

-- Ступайте, защитники Китежа, -- звучно проговорил отец Георгий. -- Да хранит вас Господь. Да хранит Господь Княжну Ладомиру и Князя Всеслава.

Колонны тронулись. Крылатые кони один за другим взлетали в воздух, соблюдая строй. Самолеты стартовали с места и выстроились в формацию. Горожане махали руками уходящим бойцам. А потом я услышал отдаляющееся пение. Хор слаженных голосов пел -- не молитву, а воинскую песню.

Горожане постепенно расходились. Было тихо, лишь где-то в Городе одиноко звонил далекий колокол. Мы с Сережкой стояли у ворот. Вихрь переминался с ноги на ногу и встряхивал гривой рядом с нами.

-- Отвезти вас домой, молодежь? -- спросил он.

-- Да, -- рассеянно отозвался Сережка. -- Не стоять же здесь всю ночь.


Мы сидели на темной лужайке перед домом. Вихрь прилег рядом с нами, сложив крылья. Здесь же были лесные эльфы, друзья Марши; они беспокойно перелетали с места на место, словно наша тревога передалась и им.

Небо по-прежнему затягивала мгла; иногда я видел отдаленные лиловые вспышки.

-- Как в тот день, когда Лиля уходила на фронт... -- задумчиво проговорил Сережка. -- Мы провожали Лилю на поезд -- я и тетя Шура. С запада шла грозовая туча -- огромная, темная такая. Сверкали молнии. И поезд как будто уходил в грозу... Война еще не докатилась до нас, но мы чувствовали: она близко. А через два месяца начались бомбардировки, артобстрелы.

-- Страшно было? -- спросил я.

-- Страшно, когда только обьявили тревогу и ждешь. А потом бегаешь, таскаешь песок, тушишь "зажигалки". Бояться уже некогда... Юрик, -- повернулся ко мне Сережка, -- я забыл сказать... Тебе скоро уходить.

Это известие оглушило меня как громом.

-- Когда? -- упавшим голосом спросил я.

-- На рассвете.

-- И... я не узнаю, как Лиля и Аксель? И как Князь Всеслав?

-- Не знаю... -- вздохнул Сережка. -- Может, сражение закончится раньше. А может, затянется... Никогда нельзя сказать заранее.

Я сидел, ощущая рядом теплое Сережкино плечо. За всеми событиями я и забыл, что когда-то надо будет уходить. Лилия говорила, что у себя в мире я сплю. И я думал, что этот сон может продолжаться сколь угодно долго, ведь время во сне течет по-другому... Значит, все-таки не может.

А еще было тревожно за Лилию и Акселя. Почему Александр не хотел брать их? И Князь Всеслав... Как он справится с чудовищем, тень которого закрывает все небо? Я вспомнил его спокойное и светлое лицо. Вспомнил нежность в его глазах, когда он смотрел на Княжну Ладомиру, и ее любящий лазоревый взгляд, обращенный на него из-за зеркальной грани... Мне не хотелось, чтобы с ними случилось что-то плохое!

-- Сережка, слушай... -- Я сам испугался своего нахальства: -- А можно как-нибудь попасть туда, где сражение?

-- В нижний мир? -- спросил Сережка.

-- И думать забудьте! -- повернул к нам голову Вихрь. -- Сгинете там, и вся недолга!

-- Вихрь прав, -- проговорил Сережка, но я уловил в его голосе неуверенность.

-- А если только заглянуть? Узнать, как Лилия и Акс? И сразу обратно?

-- Ну... -- замялся Сережка.

-- Лилия первая вам уши надерет, -- сказал Вихрь. -- И я бы на ее месте сделал то же самое.

-- Но ведь я должен как можно больше увидеть! -- не отступал я. -- И рассказать об этом!

-- Ладно, -- согласился Сережка. -- Мы пройдем через Сторожевой лаз. Но только заглянем и сразу обратно! Там без подготовки долго находиться нельзя. Вихрь, ты нас подвезешь или мы на парусе?

-- Подвезу уж, -- проворчал крылатый конь. -- Заодно пригляжу за вами.

Сережка вскочил:

-- Юрик, тогда подожди, я быстро.

Он сбегал домой и вернулся с чем-то в ладони. Разжал ладонь:

-- Это оберег. Возьми! Без него в нижний мир нельзя.

Я взял тускло светившийся серебристым оберег на тонком ремешке. Круг с изображением -- то ли колесо с шестью спицами, то ли шестилепестковый цветок. Кажется, это называется "громовный знак".

-- Надень на шею, -- сказал Сережка. Сам он уже надел такой же оберег под свой пионерский галстук. Мы уселись на спину Вихря.

-- Не нравится мне эта идея, -- проворчал конь и взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух.


Мы промчались над темным зеркалом реки и долго летели над сонными холмами. Наконец Вихрь снизился и приземлился возле скалы с невысокой круглой башней, выраставшей из каменной породы. Мы спешились. Сережка подбежал к башне и посветил факелом. В каменной кладке зиял арчатый проход, словно провал в темноту.

-- Открыто! -- сообщил Сережка, заглянув внутрь. -- Князь Всеслав снял печать... Это Сторожевой лаз. Обычно он закрыт, но Князь Всеслав открыл его, чтобы провести дружину.

-- Вы все еще собираетесь туда? -- спросил Вихрь с явной надеждой, что мы передумали.

-- Конечно! -- хором ответили мы. Сережка добавил:

-- Вихрь, если хочешь, подожди здесь. Мы быстро.

-- Нет уж, я с вами. А то не хватало вам там еще потеряться.


Мы шли впереди, Вихрь за нами звонко переступал копытами. Сережка светил факелом. Дорога была широкой, трое дружинников на конях свободно могли пройти шеренгой. Похоже, здесь случались обвалы, -- тут и там лежали каменные глыбы, -- но сама дорога была расчищена от камней.

-- Эдак мы доберемся только к концу сражения, -- проворчал Вихрь. -- Вот что, добры молодцы. Садитесь-ка, я вас довезу.

-- А ты знаешь дорогу? -- удивился Сережка.

-- Знаю, знаю, -- ответил Вихрь. -- Сколько раз с воеводой Александром по ней хаживал... Был я его боевым конем, пока не ушел в отставку.

-- И ты ничего не рассказывал?

-- А ты не спрашивал. A сейчас и вовсе недосуг предаваться воспоминаниям.

Мы забрались на спину крылатого коня. По требованию Вихря Сережка погасил факел. На лбу коня засветилась серебристая звезда, освещавшая путь, как прожектор. Вихрь шел легким аллюром. Я подумал -- хорошо, что крылатый конь пошел с нами. Мы все ехали и ехали, а дорога все не кончалась и не кончалась. И делала такие замысловатые изгибы и петли, что я даже не знал, едем ли мы по низу или по потолку тоннеля. А еще я заметил, что не чувствую своего веса.

-- Зона невесомости, -- объяснил Сережка. -- Потом вес снова будет увеличиваться. Мы уже в мире антиподов. Здесь даже сила тяжести работает по-другому: к внутренней поверхности Земли, а не к центру.

Впереди показалось тускло-оранжевое свечение. Дорога, вынырнув из темноты, привела нас в каменный зал с прямыми квадратными колоннами. Гранитные бока колонн были отшлифованы до блеска. В высоких узких окнах виднелось ржаво-оранжевое небо.

-- Ну вот мы и пришли, -- сообщил Вихрь, гася звезду на челе. -- Не могу сказать, что рад этому.

Мы спрыгнули со спины коня. Под нашими ногами поднялось облако бурой пыли. Как в фильме про высадку на Марсе... Тут я заметил еще одну вещь: мы с Сережкой были в одинаковых темно-зеленых плащах с капюшонами.

-- Это что за фокус? -- удивился я. -- Не помню, чтобы мы меняли одежду.

Сережка обьяснил:

-- Это сработали обереги. Они приняли форму защитных плащей. Чтобы защищать от пыли, жары, излучения... А зеленый цвет антиподы не видят. Ну, как вы не видите ультрафиолетовый.

Сверху по каменной лестнице с раскрошенными ступенями сбежал знакомый нам Дуг. На нем не было плаща, но его защищало что-то другое: его крупную фигуру окружал светлый ореол. Я вспомнил: вместе с дружинниками уходил небольшой отряд спасателей, и Дуг-самолет был среди них.

-- Вы что здесь делаете, молодежь? -- сурово спросил он, подойдя. -- Не помню, чтобы Князь Всеслав вас сюда звал. Ну-ка шагом марш домой!

Сережка сказал:

-- Мы беспокоились, как Лиля, Акс и другие.

-- Могли бы подождать в Городе, -- сердито проговорил Дуг и набросился на крылатого коня: -- Вихрь, а ты вместо того, чтобы остановить этих бармалеев, сам же и привез их сюда!

Крылатый конь смущенно переступил копытами. Сережка начал обьяснять:

-- Юрику скоро уходить, и...

-- Я хочу знать, что все будет в порядке! -- встрял я. -- С Князем Всеславом и со всеми... Я не могу уйти просто так!

Голубые глаза Дуга пристально посмотрели на меня, и он неожиданно смягчился:

-- Ладно. Оставайтесь пока, все трое. Но если скажу уходить, дуйте назад во все движки.

-- Спасибо! -- обрадованно поблагодарили мы.


Вслед за Дугом мы поднялись наверх, в наблюдательную башню, замаскированную снаружи под скалистый выступ. Отсюда просматривалась голая каменистая равнина с лавовым озером посередине. За озером возвышались ровные, словно отмеренные по линейке стены города антиподов. Вихрь не стал подниматься с нами, сказав, что видел Цитадель предостаточно и не горит желанием любоваться на нее еще.

Дуг вывел нас на узкий балкон под каменным навесом. На его белую броню упали тускло-оранжевые отсветы от лавового озера. В лицо нам повеяло жаром. Воздух был сухой и пропитанный какой-то горькой пылью.

Я разглядывал окружающую местность. Здесь не было привычной линии горизонта. Ржаво-бурая равнина с редкими скалами переходила в небо такого же оттенка. Мне показалось, что поверхность земли вогнутая. Хотя почему показалось? На самом деле так оно и было.

В небе -- если это можно было назвать небом -- клубились бурые облака. Сквозь облака проглядывали местные луны, целая гроздь светил красноватого и лилового оттенков.

-- Здесь их никогда не бывает одинаковое число, -- сказал Сережка, тоже глянув наверх. -- Луны то появляются, то исчезают.

-- И не надо на них долго смотреть. -- Дуг мягко развернул меня за плечи. Наклонившись к нам, он указал на полосу белого света, трепещущую над Цитаделью:

-- Видите? Это наша дружина. Летающие ящеры пытаются их достать, но не могут, только клацают зубами от злости.

-- Ага, вижу Лилю! -- воскликнул Сережка. -- Она через три всадника от Брана!

-- А я ничего не вижу, -- сказал я с досадой. -- Далеко...

Сережка хлопнул себя по лбу:

-- Балда я! Надо было учить тебя не полету на парусе, а дальнему взгляду! Вот сейчас бы и пригодилось.

-- Но ты же не знал, что мы сюда пойдем, -- утешил его я. -- Хотя бы рассказывай, что там происходит.

-- Юра, я помогу тебе с дальним зрением, -- неожиданно предложил Дуг. -- Я так помогал Сене смотреть на звезды.

Он подошел и положил одну ладонь мне на затылок, другую на лоб. Его ладони в металлических сегментах были твердыми, но не жесткими. Из них струилась какая-то невидимая энергия. Дуг направил взгляд в сторону Цитадели, и я посмотрел туда же. И обнаружил, что отчетливо различаю фигуры всадников!

Дружинники парили на крылатых конях, разбившись на группы. Вокруг каждой группы мерцал чуть заметный прозрачно-белый ореол. А снизу, от стен Цитадели, беспорядочной толпой поднимались в воздух странные, несуразные существа, словно гибриды тиранозавра и самолета. Во всяком случае их крылья, расположенные по бокам массивной туши, очень напоминали самолетные.

-- Как они только летают, -- проговорил я. -- Такие здоровые... И крыльями почти не машут.

-- Они по реактивному принципу, -- пояснил Сережка.

-- А где тогда у них двигатель? -- спросил я. Сережка хихикнул:

-- Сзади, под хвостом.

Самолетоящеры кружили возле дружинников, то и дело пытаясь подобраться поближе, но каждый раз их отталкивало незримое силовое поле. Иногда кто-нибудь из ящеров выпускал ракету, и она с ярко-рубиновой вспышкой разбивалась о невидимый щит. Я слышал грубые голоса, нечто среднее между карканьем и рыком.

-- Ругаются, -- пояснил Дуг. -- Вот уж кто самые большие сквернословы во всей Лестнице миров! У нас даже говорят -- ругаться, как ящер.

-- А у них язык и состоит из ругательств, -- добавил Сережка. Дуг сказал:

-- Сейчас их немного и они спокойные. А в больших количествах, да еще и после радения, они -- неприятный противник.

-- А где Князь Всеслав и Старшие? -- спросил я.

-- На нижних лунах, -- ответил Дуг и уточнил: -- Это не луны, а миры, где обитают демоны. Поэтому я и советовал не задерживать на них взгляд.

В облаках открылся просвет, и я снова увидел демонические луны. Вдруг одно из светил стало угольно-черным. Вокруг него вспыхнула яркая бело-золотистая аура, словно солнечная корона во время затмения.

-- Началось, -- встревоженно проговорил Дуг.

Пространство над Цитаделью пришло в движение. Стены буквально вскипели толпами поднимающихся в воздух ящеров. Но тут появились самолеты, выстроившиеся в плотную формацию; они оттеснили ящеров общим силовым щитом. Часть дружинников во главе с Браниволком присоединилась к самолетам; остальные продолжали держать защиту над местом заточения Княжны.

Бурые облака словно сорвало чьей-то властной рукой, и в небе началось цветовое безумие. Черное светило пульсировало, сдерживаемое окружавшим его золотым пламенем. Рядом наливалась оранжево-красным, будто огромная ягода, еще одна луна; по ее поверхности метались темные силуэты, отбрасывая на землю гигантские тени.

-- Вицр с кем-то дерется, -- заметил Сережка, показав на красную луну. Дуг присмотрелся:

-- С Наместником из-за океана. Он не пришел сам, а только дотянулся щупальцами до границы, но Вицру и этого достаточно, чтобы потерять над собой контроль. Сейчас он даже забыл, что Цитадель осталась без его защиты.

Над Цитаделью обстановка тоже накалялась. К ящерам присоединились летательные средства странных угловатых форм -- беспилотники антиподов, как пояснил Дуг.

-- По-моему, у них проблемы с командованием, -- заметил он. -- Беспилотники стреляют, но не прицельно. А ящеры уже начали потасовки друг с другом. Впрочем, не удивляюсь. Правитель антиподов не горит желанием помогать своему покровителю из преисподней.

-- Почему? -- удивился я. -- Я думал, они все заодно.

-- Как же, -- усмехнулся Сережка. Дуг обьяснил:

-- Победа Дышащего смертью означает падение Цитадели. Правитель антиподов в этом не заинтересован. Открыто выступить против своего хозяина он не решится, но и особо помогать не будет. Так, для виду выпустил беспилотники и ящеров... А вот это уже неприятно, -- он посмотрел наверх, и я тоже поднял голову.

В оранжевом небе вспыхнуло и задрожало мутно-лиловое светило. С него словно стекала темно-серая капля.

-- Хищница... -- проговорил Дуг. -- Так и знал, что она вылезет. Чует, что Вицр крепко занят, вот и решила попировать.

Дружинники не оставили появление Хищницы незамеченным -- от основных сил к лиловой луне двинулась группа воинов в сопровождении самолетов. А Хищница уже обретала форму, превращаясь во что-то вроде гигантского ската. Мне показалось, что она состоит из множества мелких существ со злобными, отвратительными лицами.

Воины образовали полукруг и вскинули мечи, превратившиеся в узкие полосы света. Я с удивлением заметил, что и крылатые кони участвовали в сражении: у каждого из них на лбу зажглась звезда, выпускавшая световой луч. И я понял, что легенда о единорогах появилась не случайно... Лучи образовали светящуюся чашу, препятствующую Хищнице спуститься к Цитадели.

Дуг бросил встревоженный взгляд в сторону черного светила. Бело-золотая корона разорвалась, от нее отделились, словно клочья протуберанцев, темно-пурпурные и золотистые огни. Это были старшие дружинники, сражавшиеся с огромными существами, похожими на ангелов -- только у этих "ангелов" были черные с пурпуром крылья неестественных, изломанных форм и холодные, жестокие лица.

На лице Дуга было нешуточное беспокойство:

-- Ангелы мрака появились. Совсем нехорошо...

Ангелы мрака оттесняли дружинников вниз. С их лидером сражался сам воевода Александр, и видно было, что ему приходится нелегко. А главное, я нигде не видел Князя Всеслава.

-- Где Князь Всеслав? -- встревоженно спросил я. Дуг указал на черное светило, окруженное золотым сиянием:

-- Видишь золотой свет? Это он. Пытается удержать Дышащего, чтобы тот не пробрался сюда.

Хищницу тем временем усмиряли, опутывая тонкими светящимися жгутами. Она металась и дергалась как дикий зверь на поводке. От ее покрывал отделялись вихрящиеся клочья, и часть дружинников, не занятые удержанием силового поля, преследовали и разрубали сияющими мечами темно-серые смерчи. Среди этих бойцов я увидел Лилию.

-- Во Лилька рубится! -- восхищенно прокомментировал Сережка.

Лилия на огненно-рыжей Зоряне схватилась с несколькими смерчами одновременно. Зоряна помогала желтым лучом, бьющим из звезды на ее лбу. Занятые сражением, они отдалялись от основной группы, перемещаясь к задней части громадного тела Хищницы. И ни Лилия, ни Зоряна не замечали подстерегавшей их опасности: хвоста Хищницы, состоявшего из множества тонких извивающихся жгутов с зазубренными лезвиями на концах.

Опасность заметил Аксель. В облике самолета, он рванул Лилии на помощь и срезал голубыми лучами несколько жгутов, подобравшихся слишком близко. Сменив облик на человеческий, он выхватил два меча и просоединился к Лилии с Зоряной. Втроем, они начали пробиваться к основным силам.

А потом произошло неожиданное. Плоское тело Хищницы изогнулось, и в сторону Лилии с Акселем выстрелило с десяток жгутов. Аксель закрыл собою Лилию и вскинул руки, ставя силовой барьер. Жгуты с лезвиями отлетели по касательной, но один все-таки пробил защиту... Время замедлилось, как в кошмарном сне; я видел, как в пластины брони на груди Акселя входит зазубренное лезвие с холодным лиловым блеском, как Аксель изгибается в судороге боли, выпускает из рук оружие и начинает медленно падать вниз...

-- Аксель! -- закричали одновременно Лилия над Цитаделью и мы с Сережкой.

-- Нечистая сила!.. -- выругался Дуг и убрал ладони с моего лба. На пару секунд я перестал ориентироваться в пространстве. Когда я привык к обычному зрению, Дуга уже не было рядом, а к Цитадели мчался белый самолет. Его сопровождал серебристо-серый крылатый конь, только что стартовавший снизу.

Без помощи Дуга я ничего не видел, но Сережка рассказывал:

-- Лиля и Зоря подхватили Акса, пробиваются к нашим... А вот и Дуг с Вихрем подоспели. Акса посадили на Вихря, сейчас полетят обратно. Бран отправил Лилю с ними, чтобы отмахиваться от ящеров. Сколько же их там! Лилька просто озверела, раскидывает ящеров в разные стороны! Акс без сознания... Пошли вниз, они сейчас прилетят!

Мы сбежали по разбитым каменным ступеням в зал с узкими прямоугольными окнами. Здесь уже было много народу -- спасатели и врачи, прибывшие на крылатых конях. С грациозной серебристо-белой лошади легко спрыгнула женщина в голубом плаще. Она откинула капюшон, и я узнал Снежану.

В прямоугольной арке появилась Лилия верхом на Зоряне, с пылающим мечом в руке и лихорадочным блеском в глазах, за нею -- Вихрь и Дуг, поддерживающий Акселя на спине коня. Следом в зал ввалилось еще несколько дружинников на конях -- раненые, которых воеводы отправили с поля боя.

Кто-то развернул легкие походные носилки. Дуг и один из врачевателей осторожно уложили Акселя. Он был в беспамятстве. Его доспех потерял металлический блеск, а лицо стало каким-то белесым. Я вздрогнул: из груди Акселя торчал обломок зазубренного клинка.

Лилия соскочила с лошади и упала на колени рядом с носилками Акселя, уперевшись ладонями в каменный пол:

-- Аксель!.. -- Она подняла полные отчаяния глаза: -- Это из-за меня! Это я виновата!..

Зоряна ткнулась носом ей в плечо:

-- Лиля, ну это же война! И ты могла пострадать точно так же.

-- Зоря, это моя вина! -- вскричала Лилия. -- Я самоуверенная дура! Если бы я не ушла так далеко, с Аксом ничего бы не случилось!

-- Лиля, солнышко, успокойся, -- Снежана подсела к ней и обняла за плечи. Лилия уткнулась в ее голубой плащ. Снежана ласково гладила ее волосы:

-- Акселю сейчас помогут. Все будет в порядке, моя хорошая.

-- Алеша! -- звучным голосом позвал врачеватель возле носилок Акселя. -- Где Алеша?

-- Деян, я здесь, -- к нам быстрым шагом подошел светловолосый парнишка в походной одежде. На вид ему было лет шестнадцать, но я уже знал, что у китежан внешность далеко не всегда соответствует возрасту.

-- Алеша, это по твоей части, -- сказал Деян. -- Тут крылатому парню не повезло словить коготь Хищницы.

-- Вижу. Сейчас вытащу.

Алеша опустился на колени перед носилками и поднес руку к торчащему из груди Акселя зазубренному обломку. Задержав руку в паре сантиметров от клинка, он замер. Я почти физически ощутил присутствие незримой силы, борющейся со злой магией клинка Хищницы. Воздух вокруг словно вибрировал.

Клинок начал плавиться, превращаясь в аморфную субстанцию, которую Алеша постепенно вытягивал из груди Акселя. Наконец весь обломок вышел наружу и завис в воздухе бесформенным сгустком серо-лилового вещества. Алеша продолжал держать руку, и вот уже то, что было когтем Хищницы, сжалось до размера горошины, а потом горошина сверкнула лиловой вспышкой и исчезла.

-- Снежана, надо мертвой воды, -- распорядился он.

-- Сейчас. -- Снежана достала из кармана плаща флакон со светящейся прозрачной жидкостью и каплю за каплей вылила весь флакон на рану Акселя. Потом поместила обе ладони над его грудью, не касаясь раны. Когда она отняла ладони, я увидел, что рана затянулась.

-- Лиля, теперь все будет хорошо, -- заверила Снежана. -- Надо только увезти его отсюда.

-- Когда привезете Акселя домой, положите его под вашей яблоней, -- распорядился Алеша. -- Я зайду попозже, посмотрю его. Возможно, ему понадобится дополнительная помощь. Дуглас, ты тоже отлетался на сегодня, -- сказал он Дугу. -- Взгляни на свое правое крыло.

Дуг повернул голову, бросил взгляд на рассеченную плоскость крыла и махнул рукой:

-- Да пустяки, царапина.

-- С этой царапиной вместо спасения пленных из Цитадели загремишь туда сам, -- строго проговорил Алеша. -- И тогда спасать придется уже тебя... Передавай командование Ждану и помоги Снежане с Лилией отвезти Акселя.

Дуг улыбнулся и развел руками:

-- Ну что ж, слово врачевателя -- закон.

-- И я на стороне закона, -- добавила Снежана. -- Вихрь, можно тебя попросить отвезти моего мужа? Лиля, ты тоже садись на Зоряну, мы поедем все вместе. Сережа сядет с тобой, Юра -- со мной.

-- Снежана, без нас вы доберетесь быстрее, -- сказал Сережка. -- А мы подождем дружинников.

-- Нет уж, -- возразила Лилия, уже взявшая себя в руки. -- Не хватало, чтобы еще и с вами что-нибудь случилось.

Вдруг кто-то из легкораненых, сидевших недалеко от входа, вскрикнул, показав в рыжее небо:

-- Смотрите!

Мы с Сережкой подбежали к прямоугольной арке, и я вздрогнул. Золотистое пламенное кольцо вокруг черного светила оказалось разорванным в нескольких местах. Темные колышущиеся смерчи протянулись от черной луны к Цитадели, где дружинники держали невидимый щит над местом заточения Княжны Ладомиры. Между черным светилом и другими лунами вспыхнули лиловые дуги, словно электрические разряды. Земля вокруг вибрировала и гудела.

-- Дышащий смертью прорвался через огненное кольцо Князя Всеслава... -- тихо проговорил молодой дружинник рядом с нами.

-- Что? -- Лилия рванулась к арке, посмотрела в небо и обернулась: -- Зоря, поехали!

-- Лиля, перестань! -- Снежана положила ладонь ей на плечо. -- В таком состоянии ты не поможешь Княжне Ладомире, только сгинешь сама. Сейчас у тебя главное -- Аксель.

Плечи Лилии поникли.

-- Ты права... -- Лилия кивнула нам: -- Пойдемте домой, мальчишки.

-- Ой!.. -- вскрикнул Сережка. -- Князь Всеслав!..

Мы все замерли, глядя в небо. Золотое пламя вокруг черной луны почти погасло, а лиловые дуги засветились ярче, словно все демонические миры вливали в Дышащего смертью свои силы. Темные смерчи уже опутывали Цитадель, проникая за защиту дружинников и поднимая в воздух громадные куски каменной кладки, а заодно и ящеров, не успевших вовремя убраться с дороги.

И тут в небе вспыхнул исполинский сияющий меч, рассекая надвое этот буро-ржавый мир. Его белое с золотым острие насквозь пронзило черную луну. Смерчи дернулись, словно щупальца огромного осьминога, лиловые дуги разорвались.

Черное светило прорезали изнутри тонкие золотистые лучи. Смерчи, тянувшиеся к Цитадели, рассыпались на рваные клочья. А бело-золотое пламя продолжало набирать силу и расти. Вот оно уже охватило всю поверхность демонической луны, сжимая ее в огненную точку... Небо заполнила ослепительная вспышка, будто над нами взорвалась сверхновая! Я прикрыл рукой глаза.

-- Князь Всеслав освободил свои силы... -- проговорил кто-то рядом. Сияние угасло. На месте черной луны ничего не было, лишь в небе медленно падали, догорая, темные ошметки, и сонм золотых искр поднимался вверх.

-- Господи, теперь еще и это... -- упавшим голосом сказала Лилия.

-- Он вернется! -- прокричал Сережка в темно-оранжевое небо. Из глаз его брызнули слезы. -- Князь Всеслав вернется! Он не может погибнуть!..


(*) В.Высоцкий, "Их восемь, нас двое"
(**) Б.Гребенщиков, "Лебединая сталь"



Сообщение отредактировал ladyvoltron - 23.8.2009, 23:45

Глава 5. Рассвет

Акселя уложили под яблоню. По распоряжению Снежаны мы с Сережкой принесли из дома свечи и расставили у его изголовья. Лесные эльфы зажгли их от своих фонариков. Снежана медленно водила ладонью над лицом и грудью Акселя. Временами вокруг ее ладони появлялось легкое свечение, менявшее цвета.

Лилия в длинном темном одеянии сидела на мокрой от росы траве и держала руку Акселя. Вихрь и Зоряна бродили неподалеку, посматривая в нашу сторону; обычно разговорчивая, Зоряна теперь была молчаливой и притихшей.

Мгла, закрывавшая небо, ушла, и над нами снова сияли звезды, но они не радовали. Мне хотелось упасть лицом в траву и разреветься. Несмотря на все усилия Снежаны, Аксель так и не приходил в себя.

Я поставил еще одну свечу у изголовья Акселя и посмотрел на его лицо. Он лежал, умиротворенный и спокойный, как человек, хорошо сделавший свою работу и заслуживший отдых. И то ли мне казалось, то ли на самом деле он становился каким-то нематериальным, прозрачным. Будто растворялся в воздухе.

-- Что с ним? -- негромко спросил я, осторожно касаясь его брони, чтобы убедиться, что он никуда не исчез.

-- Он начал развоплощаться, -- ответила Снежана. -- Пока я удерживаю его, но мне не повернуть процесс вспять... Лиля, не падай духом, мы еще за Акселя поборемся! -- Она посмотрела в темное небо: -- Ну где там Алеша?

Лилия ласково погладила графитовые волосы Акселя, стянутые на макушке в "хвост":

-- Акс, родной мой... Зачем ты пошел со мной в дружину? Подождал бы пару лет, пока не завершится трансформа. Господи, если бы я знала, и я бы подождала...

В небе появился желтый огонек. Он приближался, и я увидел, что это парус с фонарем на мачте. Парусом управлял невысокий парнишка в легкой одежде. Отблеск света упал на его лицо, и я узнал Алешу.

Он опустил парус рядом с нами, снял с мачты фонарь с горящей свечой и подошел. Присел рядом с Акселем и внимательно его осмотрел, видимо, замечая что-то, невидимое для нас. Нахмурил белесые брови:

-- Да, неважны дела... Снежа, спасибо, что продержала его до моего прихода. Возвращайся в Город. Акселем займусь я.

Снежана подсела к Лилии и обняла ее за плечи:

-- Лиля, все будет хорошо. Алеша сильный врачеватель, он справится. А ты тоже держись. Гони плохие мысли прочь.

Она легко поднялась, вышла из круга света и шагнула в ночную темноту. Мои волосы взметнуло порывом ветра от взмаха ее крыльев.

-- Сергей, помоги мне, -- распорядился Алеша, вставая.

Вдвоем, они подошли к яблоне Марше. Алеша обнял ее и что-то тихонько прошептал. Яблоня качнула ветвями. Одна из нижних веток обломилась, на месте излома заблестели капельки сока. Сережка подхватил сломанную ветвь.

Алеша собрал в чашу капли густого, тягучего сока. Перевязал придерживаемую Сережкой ветвь и погладил яблоневый ствол:

-- Спасибо тебе, добрая душа.

Присев рядом с Акселем, Алеша приподнял его голову и влил ему в рот яблоневого сока. Отставив чашу, он положил одну ладонь на лоб Акселя, другую -- на грудь, в область сердца, и замер с сосредоточенным лицом. Мы с волнением следили за ним.

В небе появилась цепочка огней -- это возвращалась дружина. Два огня отделились и начали снижаться. Вскоре на лужайку перед домом опустились двое крылатых коней с всадниками, держащими факелы. Всадники спешились. Крылатые кони остались на лужайке вместе с Вихрем и Зоряной, а люди подошли к нам. Я узнал Брана с лохматой черной гривой и воеводу Александра с длинными пшеничными волосами, перехваченнымии тесьмой. Оба они были без доспехов, в легких просторных рубахах с шитьем.

-- Лилия, ты как? -- спросил Александр.

-- Я в порядке, -- отозвалась девушка. -- А Аксель...

-- Вижу, -- вздохнул Александр и присел рядом с Алешей, колдовавшим над Aкселем: -- Вот почему я не хотел его брать... -- Он провел ладонью по сегментам брони на плече Акселя: -- Эх, крылатая душа... Надо же, в первом бою -- и так не повезло...

-- Это моя вина, -- с горечью произнес Бран. -- Я должен был отговорить их, а вместо этого поддержал. Гнать меня надо в три шеи из дружины... Александр, я прошу о разжаловании. Не могу оставаться воеводой после такого проступка.

-- Об этом мы поговорим потом. -- Александр поднялся: -- Отец Георгий собирается служить молебен, я буду с ним. Браниволк, останься с Лилией и мальчишками. -- Он устало вздохнул: -- Темной была эта ночь...

-- Воевода Александр! -- взволнованно спросил Сережка. -- Что с Князем Всеславом? Где он?

Александр помолчал.

-- Никто не знает, что с Князем и где он... Освободив свои силы, он не мог остаться прежним. Но он знал, что делал. Мы должны верить в него.

Александр развернулся и зашагал прочь. Я видел, как он в темноте вскочил на крылатого коня, и конь взмахнул крыльями, унося воеводу в ночное небо.

Врачеватель Алеша продолжал незримую борьбу с недугом Акселя. Кажется, странная прозрачность исчезла, лицо и броня Акселя медленно возвращали обычный цвет. Наконец Алеша отнял ладонь от лба Аксела и повернулся к Лилии:

-- Я остановил развоплощение, но душа его все еще бродит вдали отсюда. Лилия, теперь все зависит от тебя. Только ты можешь вернуть его. -- Он подал Лилии чашу с остатками яблоневого сока: -- Выпей, тебе это тоже нужно.

Лилия поднесла чашу к губам и сделала глоток. Вернула Алеше пустую чашу. И я увидел, как стальная рукавица воли, которой Лилия все это время держала себя, постепенно разжимается. Теперь передо мной была не воительница Китежа, а женщина, охваченная горем. Она разрыдалась в голос и обхватила Акселя:

-- Акс, родной мой, вернись! Не оставляй меня! Без тебя мне не будет счастья даже здесь, в небесном Китеже! Акс, услышь меня! Прошу тебя, любимый!

Я стоял, не зная, как утешить безудержно рыдающую Лилию. Браниволк взял нас с Сережкой за плечи и повел прочь:

-- Оставим их одних. Так надо...


Мы вчетвером сидели на темном склоне холма -- Бран, Алеша, Сережка и я. Алеша обхватил руками колени и задумчиво смотрел на огонек свечи. Говорить ни о чем не хотелось. Мы все были подавлены случившимся. А еще я с тоской думал -- неужели так и придется уходить? Не узнав, исцелился ли Аксель и жив ли Князь Всеслав?..

-- Алеша, -- спросил Сережка, -- почему с Акселем так?.. Ведь дружинника убить невозможно, все так говорят!

Алеша повернул к нему голову:

-- Сережа, Аксель -- не вполне обычный человек. Он раньше был ближе к стихиям, чем к вам... У него шла серьезная внутренняя перестройка. Через пару лет он стал бы таким же неуязвимым, как Дуглас, но сейчас ему следовало бы поберечься... По несчастному стечению обстоятельств удар Хищницы пришелся прямо в сердце, разрушив астрально-эфирные связи. Но не теряй надежду. -- Алеша ободряюще улыбнулся: -- У Акселя все шансы вернуться к жизни, потому что у него есть Лилия.

-- А Князь Всеслав? -- взволнованно спросил я.

-- И его есть кому вернуть к жизни, -- значительно проговорил Бран. -- Поэтому Александр и сказал -- верить в него.

Колокол на часовне неподалеку пробил один раз.

-- Половина шестого, -- сказал Бран. -- Скоро начнет светать.

-- Уже светает, -- заметил Сережка. -- Небо над рекой совсем светлое. -- Он вскочил: -- Как над рекой? С чего бы это солнцу вставать с юга?

-- Это другое солнце, -- звучно проговорил Бран, поднимаясь на ноги. Свежий утренний ветер взметнул его смоляные волосы. Он указал на разгоравшееся над рекой золотое сияние: -- Смотрите!

Мы все повскакивали, вглядываясь в приближающийся с юга золотой свет. Я различал в нем очертания плывущей над рекою ладьи.

-- Это Князь Всеслав! -- обрадованно закричал Сережка.

-- И он не один, -- присмотревшись, добавил Алеша и светло улыбнулся: -- Ночь была темна, но зато день будет вдвойне светлее. С ним Княжна Ладомира.

-- Лиля! -- Сережка со всех ног помчался к сестре, и я за ним следом. -- Князь Всеслав и Княжна Ладомира возвращаются!

Лилия подняла лицо, и я встретил ее мягкую улыбку:

-- Тихо, мальчишки, не разбудите Акселя. Он спит.

Я присел и посмотрел на Акселя. Да, беспамятство сменилось обычным сном. Грудь Акселя мерно вздымалась и опускалась, на лице была безмятежная улыбка. Лилия ласково провела ладонью по его щеке:

-- Отдыхай, мой хороший. У тебя была тяжелая ночь...

Свет приближался. Лилия поднялась, глядя на ладью, плывущую над окрестными холмами. Лицо ее просияло. Она обняла Сережку за плечи:

-- Как давно я хотела увидеть их двоих...

Теперь и я отчетливо видел Князя Всеслава и Княжну Ладомиру на носу ладьи, под белым парусом с золотым улыбающимся солнцем. Над Городом радостно зазвонили колокола. А ладья приближалась, и я понял: они плывут к нам!

С замирающим от счастья сердцем я смотрел, как ладья остановилась на лугу, и Князь Всеслав с Княжной Ладомирой сошли на землю. Под их ногами разливалось сияние.

Князь Всеслав был в знакомом мне облике, но все же он изменился. Он словно стал еще выше и светлее, и одежды его блистали как снег солнечным зимним днем, а глаза сияли как звезды. А Княжна Ладомира... она просто была радость и несказанная красота! Юная и в то же время с глубокой женственной мудростью в глазах. Ее светло-русые волосы были убраны жемчугом, и лазоревый свет звезды на ее челе сливался с бело-золотым сиянием Князя.

-- Мир вам, хозяева этого дома, -- проговорили они, поклонившись. Сережка подбежал к Князю Всеславу, словно желая убедиться своими глазами, что это не сон:

-- Князь Всеслав! Я так боялся, что ты... -- Он уткнулся в белые одежды Князя.

Князь Всеслав положил руку на Сережкино плечо и улыбнулся:

-- Сережа, нет такого оружия, которое могло бы убить меня, пока есть те, кого я люблю и за кого готов сражаться.

Княжна Ладомира, в белом и голубом, опустилась перед спящим Акселем. Легонько тронула его за плечо и проговорила голосом, звонким как весенний ручеек:

-- Просыпайся, отважный воин! Тьма ушла, настало время света и радости!

Аксель открыл глаза и тотчас вскочил. На лице его было такое изумление, что все рассмеялись. Он преклонил колено перед Княжной. Лилия сделала то же самое.

-- Не надо, мои родные. -- Княжна Ладомира взяла их за руки. -- Лилия, ты вернула к жизни того, кого полюбила. Смени же теперь одеяние печали на одежды радости!

Она коснулась плеча Лилии, и темные одежды девушки сменились нарядным белым платьем! И сама Лилия необыкновенно похорошела. Княжна Ладомира надела ей на голову венок из белых и голубых цветов.

-- Ой, какая Лилия стала красавица! -- воскликнула Зоряна. -- Княжна Ладомира, это все твое волшебство!

Княжна Ладомира улыбнулась:

-- Волшебство здесь ни при чем, Зоря. Это красота ее любящей души. -- Она вложила руку Лилии в широкую ладонь Акселя. Князь Всеслав звучно проговорил:

-- Друзья мои, нас ждут в Городе!

Янтарный камень жарко вспыхнул в венце Князя, и его золотистые крылья словно простерлись от горизонта да горизонта. И перенесенные его волшебством, через мгновение мы уже стояли на высоком крыльце Терема. Перед нами раскинулась нарядная Красная площадь, заполненная горожанами. Среди горожан я заметил Дуга и Снежану, они помахали нам руками. Колокола звонили благовест.

Князь Всеслав снял с пояса меч в ножнах и отдал его встретившему нас на крыльце Бажену. А я заметил, что нарядные здания Красной плошади и радостные лица горожан словно отделены от меня невидимой завесой. И я понял, что мое пребывание в Городе подошло к концу. Сережка тоже это понял:

-- Юрику уже пора...

-- Рада была познакомиться, Юра, -- проговорила Лилия, обняв меня. -- Удачи тебе в срединном мире.

Аксель сжал мою руку своей огромной лапищей и улыбнулся:

-- Чистого неба!

Сережка, в пионерской форме, взял мою руку и легонько тряхнул:

-- Ну, пока!

-- Сережка... -- У меня комок застрял в горле. Сережка ободряюще улыбнулся:

-- Юрик, мы с тобой еще увидимся! Я ведь проводник. Будут еще сны, где мы будем странствовать по Лестнице миров вместе.

А Город тем временем начал отдаляться, словно растворяясь в золотистом тумане, и лишь Князь Всеслав и Княжна Ладомира все еще были здесь, рядом со мной. Я подбежал к ним:

-- Мне сказали, что я многое забуду. Я не хочу вас забывать!

Княжна Ладомира коснулась ладонью моего лба, и от ее прикосновения по лицу словно разлилось теплое сияние. Она ласково улыбнулась:

-- Ты не забудешь, Юра. Сердцем ты всегда будешь помнить Город.

-- И прими от меня подарок на память о Китеже. -- Князь Всеслав протянул руку и подал мне... художественную кисточку! Но не обычную, а словно сделанную из солнечного света. Она даже грела ладонь.

Фигуры Князя Всеслава и Княжны Ладомиры стали удаляться и вскоре превратились в две звезды -- золотисто-белую и лазоревую. "Я не хочу вас забывать" -- снова прошептал я и услышал откуда-то издалека Сережкин голос:

-- Юрик! Та книга, у тебя на диване! Она тебе все напомнит! Там про Город! Только имена и названия там другие, но ты разберешься!..


...Я просыпался. Странно -- сон ушел, а ощущения тепла на лице и в руке остались. Я открыл глаза. Солнце заглядывало в окно, падая на лоб и выбившуюся из-под одеяла руку. Кажется, вчера, зачитавшись, я так и заснул у себя в комнате на диване. А подушку и одеяло, наверное, принесла мама.

В квартире пахло свежим кофе, из кухни доносились голоса родителей и звук телевизора. Я откинул одеяло и сел. Какой был удивительный сон... Жаль будет, если он забудется... Мой взгляд упал на книгу в зеленой обложке, и я вспомнил Сережкины слова. И подумал -- надо немедленно все записать, пока не забылось, не ушло! Или нет, лучше зарисовать! Я схватил со стола альбом для эскизов.

Дверь проткрылась, и в комнату заглянула мама.

-- Юрик, ты проснулся? -- улыбнулась она, и ее улыбка напомнила мне чью-то такую же родную улыбку из сна. -- Ты так крепко спал, что мне было жалко тебя будить. Умывайся и будем завтракать.

-- Мам, я потом! Сначала зарисую кое-что, а то забуду!

-- Ну тогда принесу тебе чай и бутерброд. -- Мама взяла с дивана книгу в зеленой обложке: -- Ты ее читал? А отец сказал -- скучно.

-- Скучно? Неправда!.. Мне приснился сон -- как продолжение этой книги! Там были зеленые холмы, солнце и много света. И город над синей рекой, а в городе -- много хороших людей... и не только людей.

-- Ну расскажешь потом... Да, кстати, тебе звонил Витя, вы собирались на день рождения к девочке, -- напомнила мама. Я махнул рукой:

-- Я напишу ему смс, что не пойду.

-- А что так?

-- Я хочу зарисовать тот город из сна, пока не забыл! Мам, понимаешь, это очень важно!

-- Ну рисуй, художник, -- улыбнулась мама и вышла.

Ну что ж, Инка, цветы и подарок я отдам как-нибудь потом. Сейчас важнее другое... Я взялся за карандаш. С чего начать? Образы уплывали, теряя четкость. Но я понял, что надо зарисовать в первую очередь. Если я нарисую это, я вспомню все остальное... Я начал набрасывать крылатого коня и мальчишку в пионерской форме, легко балансирующего на его спине.



Сообщение отредактировал ladyvoltron - 23.8.2009, 23:47

ОЛЬГА,
мне кажется, что повесть удалась.
Помимо интересного подросткового чтения это еще и почти готовый сценарий полнометражного мультика.
(Во всяком случае, мне так видится...)
Но несколько замечаний все-таки есть. Не по языку, не по композиции - по смыслу.

В одном месте говорится, что Княжна Ладомира (Навна) может умереть.
Но разве это возможно?
Также на краю смерти (развоплощения) какое-то время находится Аксель.
Мне всегда казалось, что смерть в мирах просветления невозможна.
Развоплощение (смерть шельта после разрыва его с монадой) - происходит на самом дне, в Суффетхе.
(Если я чего-то не поняла, поправьте меня.)

Затем - достаточно тонкий момент: на каком-то этапе борьбы нужен союз с Вицром. Со злом, с врагом. Понятно ли это будет подростку?
(Ведь и для взрослых людей союз Яросвета с Уицраором может быть спорным моментом - вспомните хотя бы вашу дискуссию с Яковом.)

И последнее: в самом конце герой решает прочесть "Розу Мира". Но для подростка это будет нелегким чтением. (Ведь и взрослые - далеко не все осиливают эту книгу.)
Может быть, кто-нибудь из взрослых (мама, папа, старшая сестра) пересказывают ему отдельные места своими словами? (Я так своей дочке пересказывала в ее 8-9 лет.)

А в целом - спасибо за светлое и интересное чтение.
Вдохновения вам!..

Александра,

Огромное спасибо за добрые слова! Сама работа над повестью доставляла такое огромное удовольствие, что было жаль, когда дописала последнюю главу Интересно, что и мне действие представлялось как анимационный видеоряд (может, потому что я много смотрю японского аниме).

Поскольку "Город..." -- прежде всего художественное произведение, я в ряде мест отступала от "канона". Сам Город -- это как бы Олирна и затомис одновременно. (Кстати, символично, что Сергей с сестрой и Акселем живут за Городом -- то есть в Олирне). Ну а ожившие самолеты -- это и вовсе вольность, по сравнению с которой другие отступления уже не выглядят такими серьезными.

Про возможность развоплощения Княжны Ладомиры (Навны) вскользь упоминалось в "Розе Мира" -- в том отрывке, который я цитировала Якову. То есть возвращение в Рангарайдр с невыполненной миссией -- и возможные кармические последствия... Но в детской повести всего этого не объяснить. То же самое с Акселем -- он как бы еще между Олирной и затомисом, по сравнению с опытным дружинником он более уязвим. Однако сила миров Просветления -- сила любви -- такова, что она и в самом трудном случае спасает и исцеляет...

Здесь как бы параллельно проходят две мистерии -- Князь Всеслав (Яросвет) защищает Княжну Ладомиру (Навну), и Аксель защищает Лилию. И Князь Всеслав, и Аксель переживают нечто вроде смерти и возрождения...

Явного союза с Вицром нет. В повести Вицр вообще появляется только тенью на красной луне. А дружинникам воевода просто советует "не препятствовать" ему, потому что сейчас у китежан и у Вицра один противник -- то самое "большее зло", по сравнению с которым даже грозный Вицр предстает "меньшим злом".

Согласна -- читать "Розу Мира" в 14 лет, может, и рановато, но нас в свое время заставляли читать "Что делать?" Чернышевского, а это далеко не такая захватывающая вещь, как "Роза Мира"...

Вообще, хотелось сделать образы "Розы Мира" более осязаемыми, что ли, чтобы читателю было проще перебросить к ним эмоциональную ниточку. При этом, конечно же, пришлось в ряде мест упрощать и "энрофизировать"... Я пробовала сделать примерно так, как Льюис в "Хрониках Нарнии", и надеюсь, что хотя бы немножко получилось

ОЛЬГА,
я вовсе не считаю, что надо строго соблюдать "канон".
Скажем, то, что герой не путешествует по разным слоям, а находится в одном месте - наделенном чертами и Олирны, и затомиса, и мира животных, и мира стихиалей - кажется мне очень удачным.
Но смерть - особая тема. И то, что в мирах просветления ее нет (есть только трансформа), и соответственно, нет страха смерти - кажется мне существенным...

"Согласна -- читать "Розу Мира" в 14 лет, может, и рановато, но нас в свое время заставляли читать "Что делать?" Чернышевского, а это далеко не такая захватывающая вещь, как "Роза Мира"..."
Не такая захватывающая, но все-таки на порядок проще.
Можно сделать так (как один из вариантов): старшая сестра попросила прочесть эту книгу, герой начал, ему стало сложно и скучно, он заснул с книгой под подушкой...
А когда проснулся - стал перелистывать страницы - и оживали картинки увиденного, и возникали новые. Т.е. он не столько читал, сколько смотрел что-то вроде фильма...

Это уже на целый сериал тянет...

С одной стороны, вы правы. Но с другой, нужно было как-то драматизировать сюжет, не перегружая. Да и по "Розе Мира", жители миров Просветления не гарантированы от неприятностей. Воин Синклита может попасть в плен (и почему ему оттуда не выбраться? Не потому ли, что нет возможности пополнить силы и он находится как бы в летаргии?) Соборной Душе тоже могут грозить опасности, может, не смертельные, но достаточно неприятные. Но если бы я взялась описывать все это в деталях, это перегрузило бы сюжет и снизило динамику. Получилась бы не детская повесть, а дословный пересказ "Розы Мира"



В чем-то проще, а в чем-то -- нет. Наверное, будучи четырнадцатилетней, я пролистнула бы вводные главы и сразу начала бы с тех, где появлялись "картинки" -- с миров Просветления, затомисов... ну и далее, по метаистории России, пропуская рассуждения, но напряженно следя за действием. Образы могущественных Рыцарей Света (демиургов) и их антиподов -- уицраоров -- не могут не захватить подростковое сознание. Подросток, особенно современный, выросший в культуре анимации, немедленно бы развернул это действо в картинки.



Мне кажется, конец (пробуждение Юры) получился довольно скомканным. Но я и не хотела особенно заострять внимание читателя на этом эпизоде. Собственно, там два ключевых момента. Первый -- переход от сна к реальности (прикосновение Княжны Ладомиры, тепло солнечной кисточки в ладони -- и солнечные лучи. падающие на лицо и руку мальчика). Второй -- Юра понимает, что сон связан с книгой, но образы сна быстро улетучиваются, и он пытается хоть что-то успеть зарисовать. И чувствует, что ключом ко сну и книге является Сережка, его проводник, -- поэтому и рисует в первую очередь Сережку...

Вообще, если бы нашелся хороший аниматор (уровня Хаяо Миядзаки), я бы с удовольствием разрешила бы сделать по этой повести мультфильм. Но именно мультфильм, -- действие, имеющее начало и конец, -- а не сериал. Потому что сериал начинает диктовать свои законы -- и придется искусственно растягивать сюжет, добавлять какие-то ненужные, а то и вовсе ошибочные вещи, и т.д. По этой же причине я не очень хорошо отношусь ко всевозможным "сиквелам". В работе писателя, как мне кажется, есть два важных момента: 1) не сказать слишком много, и 2) вовремя остановиться

Ольге:

Дочитал окончание...

Вообще, я вначале беспокоился немного (не видя вскоре продолжения), что своим хвалебным комментарием вспугнул вашу "творческую жилку", так сказать... Есть тип людей, которые, если их похвалить, то потом вообще долго ничего не напишут из боязни "не подтвердить прежний уровень". К счастью вы этому, видимо, не подвержены...

Вы где-то выше вроде бы просили "покритиковать пожёстче", а теперь просматриваю вновь тексты и не нахожу этого отрывка. Пропал куда-то... Но не важно...

Критика такая.

В добавление к тому, что уже было сказано выше, две вещи.

1) Когда Серёжа там у вас говорит о своём военном детстве, он упоминает, что "тушил фугаски". Насколько я знаю, фугаски -- это, как раз, такие бомбы, которые взрываются, а не горят. То есть, тушить их, строго говоря, невозможно... Я не в курсе, пользовались ли в то время каким-либо иным сленговым словом для указания на зажигательные бомбы, поэтому посоветовать ничего не могу в данном случае. Хорошо бы спросить у кого-то из стариков, пожалуй, кто это делал...

2) Этот пункт довольно спорный, поэтому покритикуйте и меня жёстко, если что...
Когда по сюжету произошёл весь этот драматический инцидент с Акселем, несколько героев у вас ведут себя, ИМХО, образом, не слишком характерным именно для людей русской культуры. Что я имею ввиду? Они как-то очень отчётливо так и быстро провозглашают вслух свою личную вину за происшедшее. То есть, примерно как: "Это всё из-за меня! Если бы не я, этого бы не случилось!" или "Это всё моя вина, мне не следовало тебя брать..." итд. В моём представлении такой подход скорее характерен для германцев и вообще для членов тех обществ, где больше развита индивидуализация каждого отдельного человека. И, кроме того, для обществ с большим элементом юридизма в культуре. (Обычно это, опять-таки, протестантские народы). То есть, логика какая? Я (индивидуально) совершил плохой поступок --> я (индивидуально) виноват --> я по своему (индивидуально) себя уже осудил --> я несу (индивидуально) наказание...
В русской культуре (и вообще в Православных культурах), ИМХО, не совсем так. Там присутствует бОльшая размытость понятия вины/ответственности/наказания. Обычно и реакция тоже несколько иная. Случилось что-то, а человек восклицает не "Моя вина!", а нечто типа: "Блин! Чего ж мы наворочили-то, а?! Ёлы палы!..." То есть, некое множественное число подспудно звучит в подобной оценке ситуации уже...
Вряд ли бы стал русский и требовать разжалования вот так напрямую. Скорее всего, во первых, ощущая свою вину, он бы попытался сам как-то её и загладить: помочь чем-либо прямо на месте, или попросить в сердцах прощения у умирающего, мол: "Да прости ж меня, брат! Эх, зачем потащил тебя к чёрту на рога?! Леший попутал..."
А в конце сказал бы начальнику нечто вроде: "Слушай, Палыч, отпусти -- не могу я тут больше... В глаза не могу смотреть... Ведь это ж я его угробил!"
Ну, что-то вроде...
А, вот, кстати, эпизод, когда Лилия рыдает над телом едва живого Акселя, выглядит, ИМХО, наоборот очень убедительно.

Вобщем, вот такие два критичных замечания у меня.

В остальном, с удовольствием дочитал и -- да, действительно, некоторую грусть испытываешь, что история уже закончилась. Но, вы, я думаю, правы говоря, что искусственно растягивать не надо. Лучше потом что-нибудь ещё новое уже написать на эту тему...

Между прочим, отправил ваш текст одному другу в Москве. Ему тоже очень понравилось! Сказал, что не читал никогда ничего подобного!

Да, не всё, то что сверху, -- от Бога,
и народ "зажигалки" тушил...

пел Высоцкий.