Затерянное пламя

Затерянное пламя
Ятен Тотенфогель, Альмира Илвайри


Глава 1. Похитители

По пыльной дороге вдоль берега шёл, слегка прихрамывая, высокий старик с коротко стриженной бородкой, одетый в длинную чёрную шинель. Он не был похож на жителя этих мест — глухой провинции Астра-Маринского архипелага Арлана; величественная осанка, жёсткий надменный взгляд выдавали в нём человека военного, причём высокого чина. Старик дошёл до поворота, ведущего к Чёрной бухте, поглядел на скалистые уступы, скрывавшие саму бухту, и двинулся дальше, замедлив шаг лишь перед ржавым забором с покосившимися створками ворот. Колючей проволокой к одной из створок была прикреплена облупившаяся от времени табличка с надписью, выполненной на трёх языках (маринском, интергалактик и местном арланском) — «Опасно! Запретная зона». Старик ухмыльнулся, с усилием разомкнул створки ворот, замотанные проволокой, и протиснулся между ними.
— Сударь, туда нельзя! — послышался чей-то крик со стороны моря.
Старик быстро обернулся, недовольно морщась. Из небольшой лодки, привязанной к берегу, ему махал руками местный рыбак.
Старик продолжил путь; тогда рыбак догнал его и быстро заговорил на маринском с сильным акцентом:
— Сударь, умоляю, не ходите туда! Вы, должно быть, иностранец... Это гиблое место! Губернатор не зря распорядился поставить забор...
Старик смерил его презрительным взглядом сверху вниз и жёстко произнёс:
— Это моё дело. Если я туда иду, значит, мне туда нужно.
Рыбак испуганно заморгал, почтительно снял шляпу и слегка поклонился.
— Как вам угодно, сударь. Мой долг — предупредить.
Старик, ни слова более не произнеся, повернулся к нему спиной и продолжил путь.
Место и вправду было неприглядным: голые скалы без единого признака растительности, лишь чахлые колючие кустики вдоль дороги. Серая пыльная дорога вела к свинцовому морю. Если ещё полчаса назад над Эр-Кирком светило солнце, то здесь всё небо было закрыто тучами. Старик завернул за скалу и оказался в бухте, воды которой казались чёрными. Скалы поднимались отвесно к небесам, и там, в головокружительной вышине, парила пара грифов, будто бы высматривая внизу тела утопленников или самоубийц.
Она уже ждала его, сидя на обломках скалы, упавших в море — женщина в сером кимоно. Длинные полы и рукава опускались в воду, но женщину это не заботило; она задумчиво смотрела на море, и обернулась лишь тогда, когда старик кашлянул, чтобы привлечь внимание. Ему пришлось войти в воду по колено.
— Зачем вы захотели со мной встретиться, адмирал? — произнесла она.
Зиновий Петрович вздрогнул, когда она повернула к нему своё лицо: удивительное сходство... Тот же горделивый профиль греческой богини, правильные черты благородного лица. От своей сестры Паллада отличалась роскошными чёрными волнистыми волосами, ниспадавшими по плечам до пояса, и ещё — застывшим в глазах выражением боли и жестокости одновременно.
— У меня есть предложение, которое может тебя заинтересовать, — тихо проговорил адмирал.
Женщина скептически подняла бровь.
— Я помню легенду о Ржавых, — продолжил он, — Я знаю способ вытащить их из глубинных миров.
Паллада посмотрела ему прямо в глаза, отчего у адмирала внутри всё похолодело; в её светло-серых глазах алыми искрами горели зрачки — признак перешедших на сторону Тьмы.
— На Земле есть один артефакт, об истинном могуществе которого там не догадываются. Это маяк, точнее — маячная мачта, снятая со специального судна. Ты же знаешь о свойствах плавучих маяков?
Паллада кивнула; выражение её лица не менялось, но по разгоравшемуся в зрачках огню Зиновий Петрович понял, что предложение действительно заинтересовало Тёмную.
— Этот фонарь способен выделять Чистый Свет, достаточный для того, чтобы безопасно проникнуть за грань запредельной тьмы глубинных миров, вернуться оттуда самим и вернуть спящих там Ржавых. Сейчас фонарь снят с судна, и никто не помешает нам забрать его.
Паллада насмешливо улыбнулась и покачала головой.
— Мне непонятно одно: зачем это нужно вам, адмирал?
Зиновий Петрович болезненно поморщился; лгать было нельзя, Высшие — интутиты. Пытаться отвертеться — тоже: Паллада заподозрит подвох. Адмирал вздохнул и сказал правду:
— Ты наверняка наслышана о Цусиме. Имя адмирала Рожественского звучит как проклятие, как позорное ругательство. Я хочу собрать новую эскадру и повести за собой к дальним уголкам Космоса. Мы найдём и покараем всех, кто осмелился смеяться надо мной и российским флотом.
— Я больше не принадлежу к российскому флоту — отрезала Паллада, и её прекрасное лицо на миг исказилось злобной гримасой.
— Я не прошу тебя идти в этот поход, мне нужна лишь помощь в том, чтобы добыть маяк и собрать эскадру Ржавых. С помощью Чистого Света мы вдохнём в них новую жизнь.
Паллада встала со скалы; как и многие из Высших, в человеческом облике она была высокого роста



— Что ж, если вы знаете, где маяк, мы сможем отправиться в путь. Однако на Земле нам понадобится посредник, чтобы похитить мачту. Кто-нибудь из Спящих, достаточно наивный, чтобы не догадываться об истинной её ценности.
Она протянула ему руку. Адмирал сделал пару шагов к Тёмной и очутился по пояс в холодной воде, но отступать было поздно. Он взял Палладу за руку, холодную и жёсткую как металл... Рывок, головокружение, — и Зиновий Петрович уже стоял на палубе корабля, плывущего по свинцово-серой глади моря прочь от архипелага. Он знал крейсера такого типа. В его Второй Тихоокеанской была сестра-близнец Паллады — Аврора, одна из немногих, кому посчастливилось избежать гибели во время Цусимского сражения. Однако сейчас корабль был абсолютно пуст; ни единой души на палубе. Зиновий Петрович прислушался, но слышал лишь плеск волн о металлические борта и свист ветра в снастях; крейсер-призрак шёл беззвучно, и машины его молчали. Через полчаса скалы Чёрной бухты скрылись далеко позади, и корабль со своим единственным человеком на борту вошёл в полосу густого тумана.
Адмирал медленно прошёл на ют; с его одежды стекали потоки воды, и он начал замерзать, к тому же колено принялось немилосердно ныть. Все люки оказались намертво задраены, как бы ни пытался Рожественский проникнуть в помещения корабля.
— Паллада, ты не позволишь мне пройти в каюту? — спросил адмирал.
В ответ он услышал смех, который шёл из ниоткуда, но раздавался в его голове так, будто бы он стал принимать радиосигналы.
— Может быть, вы ещё и чаю попросите? И мягкий диван в кают-компании? — рассмеялась Тёмная. — Или войти в командную рубку? Как бы не так, адмирал. Мною уже никогда не будет командовать никто из людей.
Рожественский промолчал; он знал, что Тёмные ненавидят людей и вообще не пускают их на борт. Он уселся на палубе в более-менее закрытом от ветра закутке, прямо под рындой, и задремал, кутаясь в промокшую шинель.

— Где мы? — спросил Зиновий Петрович, просыпаясь от холода, который уже пронизывал до костей.
— Добро пожаловать на Беллиору, — ответила Паллада. — Мир Тёмных.
Адмирал поднялся на ноги, чтобы хоть как-то согреться. Это была определённо не Астра Марина и не любая другая планета галактики Антареса. Здесь вернулись все телесные ощущения — холод, тревога и какая-то неведомая гнетущая тоска. Крейсер проходил мимо берега, у которого стояли пришвартованные суда — маленькие, потрёпанные, с облупившейся на бортах краской и потёками ржавчины. Они казались заброшенными, огни не горели, не вился дымок из труб. Да и сам берег выглядел необитаемым, на нём не было видно ни одного жилого дома, лишь заколоченные покосившиеся постройки. Голые деревья печально тянули к сумрачно-серому небу свои ветви.
— Беллиора — это Мир Вечного Ноября, — сказала Паллада. — Именно отсюда мы отправимся в нашу экспедицию. Видите на берегу тот небольшой дом?
Рожественский присмотрелся и увидел двухэтажное здание наподобие диспетчерской будки с антенной на крыше.
— Вы можете переночевать там. И не вздумайте гулять по берегу, если не хотите дезинтегрировать на ещё более мрачный уровень. Здесь чужих не любят.
Адмирал поёжился. Обратного пути у него не было.

Наступили мутные серые сумерки. Адмирал открыл глаза и увидел над собой облупившийся серый потолок. Он поднялся с узкого жёсткого дивана, на котором ночевал, укрывшись шинелью. Вчера он до наступления темноты изучал земные карты. За окнами домика завывал ветер и метались какие-то тени. Один раз Зиновию Петровичу показалось, что кто-то заглянул в окно, и адмирал посветил туда карманным фонариком. Пришелец исчез; похоже, местные обитатели избегали яркого света.
Сегодня он отправлялся в поход на Палладе в район Каспия, на Землю. Крейсер ждал его у пристани, опустив трап.
— Отличное утро, адмирал, — поприветствовала Рожественского Паллада, когда он поднялся на палубу.
В её голосе ему послышалась странная зловещая радость, отчего в голове родилось сравнение со вчерашними грифами, жаждущими наживы.
— Отправляемся, — ответил Зиновий Петрович вместо приветствия.
Он занял место на баке, у орудия, чтобы смотреть вперёд, раз уж строптивая Тёмная не пускала его в рубку.
По привычке положив руку на броню, адмирал ощутил укол электрического разряда, словно орудие находилось под напряжением.
— Энергия тьмы, — пояснила Паллада. — Было бы странно отправляться в поход, не вооружившись. Готовьтесь к переходу, не будем медлить.
Они вошли в полосу густого тумана, и как ни силился Рожественский рассмотреть что-то впереди, вокруг была лишь серая мгла.
Когда туман внезапно рассеялся, Зиновий Петрович с удивлением увидел голубое небо и солнце, поднявшееся над серо-синим шёлком моря. Вокруг плескали волны и кричали чайки. Тёплый ветер доносил запах соли и водорослей.
— Это Земля? — удивлённо произнёс адмирал, не веря своим ощущениям.
— Каспийское озеро, — с долей пренебрежения ответила Паллада. — Пройдите в рубку и задайте мне точный курс.
Рожественский ухмыльнулся: Паллада не смогла бы сориентироваться без него, куда идти. Но иронизировать не стал. Это был поход двух эгоистов, где каждый преследовал свои цели, терпя неизбежное присутствие второго.

***

Через полчаса показался берег, и на нём — город, порт и военная база. В бинокль Зиновий Петрович мог разглядеть краны, ангары, трубы заводов и небольшие судёнышки у причалов.
— Нас не заметят, — сказала Паллада. — По крайней мере, люди. А прочие... — она помолчала. — Люди всё равно не умеют слышать технику. Сейчас мы отправимся искать того, кто нам поможет.
На закрытой территории военной базы Зиновий Петрович рассмотрел странный аппарат: огромный, причудливой конструкции, он напоминал помесь корабля с аэропланом.
— А это ещё что за урод? — фыркнул адмирал и рассмеялся: — Что там за пугало на берегу?
— Летучий корабль, — ответила Паллада, — на Земле их называют экранопланами. Они способны летать и приводняться.
— Кажется, он уже отлетал своё, — заметил Рожественский. — Погляди, облезлый и заброшенный...
— Пожалуй, это и есть тот, кто нам нужен, — задумчиво произнесла Тёмная.


Он уже не помнил сам, сколько лет стоит здесь, в плавучем доке возле берега. Вытянутый белый корпус с пилонами в носовой части, широкими прямоугольными крыльями и мощным хвостовым оперением. Не то корабль, не то самолёт. На самом деле — и то, и другое. Экраноплан.
Последний иэ экранопланов, построенных в России...
Когда-то он, огромный и великолепный, мчался над водами Каспийского моря, оставляя за собой две белые полосы пенных бурунов — как будто инверсионный след самолёта. Восемь турбовинтовых двигателей на пилоне позволяли ему стартовать с воды и лететь над морской поверхностью, развивая скорость до пятисот километров в час.
Он так любил море, встречный ветер, упругую силу, подпирающую его крылья!.. Любил полёт и скорость. Он с нетерпением ждал, когда буксиры выведут в море плавучую платформу, на которой он стоял, когда вода снова охватит его мощный корпус, заработают двигатели и он тронется с места, набирая скорость, и вот — он уже отрывается от водной глади и мчится над морем как огромный белый дракон.
Любил чёткую и слаженную работу своего экипажа...
Но буксиры давно не выводили его в море, и экипаж не поднимался на борт. Люди приходили редко, и то лишь чтобы обсудить какие-то свои дела. В их разговорах звучало непривычное слово «конверсия», которое он воспринимал как смутную угрозу.
Угроза «конверсии», однако, прошла мимо, и его оставили в плавучем доке. Люди стали приходить ещё реже, и большей частью, чтобы сфотографировать его как диковинку. Хотя один парень с фотоаппаратом не просто делал снимки на память, а облазил его снаружи и изнутри, и долго ещё потом не уходил. У парня были серьёзные и внимательные глаза. На прощание он бережно погладил ладонью обшивку экраноплана с облупившейся краской. Тогда экраноплан впервые пожалел, что не умеет говорить с людьми.
Он уже больше не ожидал, что его восстановят. Последние годы он почти всё время спал. Во сне по крайней мере можно было летать...

Всё ещё наполовину в забытье, он наблюдал, как по серовато-голубой морской глади идёт корабль. Явно военный. Идёт неторопливо и с достоинством. Экраноплан пригляделся внимательнее и от удивления начал просыпаться. Сейчас не строят таких кораблей! Откуда взялась эта трёхтрубная красавица? (Почему-то он сразу понял, что это «она»). И ещё: почему этот силуэт — три трубы, две мачты — так странно знаком? Он будто видел её где-то, но не в море, это точно.
Внезапно он вспомнил, где её видел. Изображение на орденах, которые носил один важный человек, побывавший у него на борту. Те же три трубы и две мачты, на передней — прожектор, пронзающий небо прямым лучом... Легендарный крейсер, чей орудийный выстрел стал сигналом к началу Великой Октябрьской революции. Говорили, что она жива и стоит на вечном приколе. Но как она попала сюда из далёкого Санкт-Петербурга?
И почему от неё исходят словно незримые волны энергии?..
Крейсер исчез, растворившись в воздухе как мираж, но ощущение энергетических волн не прошло. Экраноплан удивлённо огляделся вокруг и увидел рядом с собой двух человек.
Старик с короткой бородой и властным взглядом. На нём была шинель с золотыми пуговицами — явно военная форма, хоть и совершенно незнакомого образца. Рядом с ним — высокая красивая женщина в сером одеянии с широкими рукавами. Длинные волосы незнакомки тёмным водопадом рассыпались за плечами. В глазах читались холодность и надменность. Энергетические волны исходили от неё.
Значит, она такая — в человеческом облике...
— Аврора? — спросил экраноплан, удивляясь звучанию собственного голоса. Женщина недобро усмехнулась:
— Паллада... Я не так известна, как моя сестра. — Она подошла ближе и коснулась ладонью его обшивки с ржавыми потёками. — Пробудись, Лунь. Ты ведь хотел летать?
От её ладони не исходило тепла, как от руки того незнакомого парня с серьёзными глазами. Наоборот, ладонь Паллады казалась ледяной. И через неё в корпус экраноплана заструилась незнакомая сила, заливая холодными потоками фюзеляж от носа до хвостового оперения, пробегая электрическими разрядами по обшивке. Заработали двигатели в пилонах, шевельнулись закрылки. Экраноплан почувствовал, что окончательно пробуждается от многолетнего сна.
— Я возвращаю тебе дар полёта, — сказала женщина, продолжая вливать в него потоки холодного электричества. — Но за это ты должен оказать нам одну услугу.
— Какую? — спросил Лунь, и не дожидаясь ответа, воскликнул: — Неважно, я согласен! Что я должен сделать?
— Ты должен долететь до Астрахани и забрать один предмет. Этот человек, — Паллада показала взглядом на старика в чёрной шинели, — поведёт тебя. Открой ему вход в рубку!
— Да, сейчас! — Лунь поспешно открыл дверь в фюзеляже над крылом.
К крылу сама собой подкатилась платформа с лестницей. Старик потрогал лестницу — прочно ли стоит — и начал торопливо забираться наверх. Вскоре он уже сидел за управлением в ходовой рубке, дрожащими от возбуждения руками разворачивая потрёпанную карту. Паллада оставалась на месте.
— А вы? — спросил Лунь. Паллада скривилась в презрительной ухмылке:
— Я пойду своим ходом.
Платформа, повинуясь неслышным командам Паллады, сдвинулась с места. Из подсобки выскочил охранник и остановился, удивлённо хлопая глазами. Всем своим существом экраноплан ощущал ликование, но какое-то другое, чем прежде. Если раньше его наполняла радость предвкушения полёта, то теперь к радости примешивалось злорадное торжество: «Вы, люди, много лет держали меня на приколе. Но теперь я взлечу и без вас!»

Отойдя на достаточное расстояние от берега, платформа начала погружаться в воду. Охранник наконец пришёл в себя, выхватил мобильник и принялся торопливо набирать номер. Паллада постояла секунду на поверхности воды и... исчезла! А поодаль Лунь снова увидел знакомый силуэт трёхтрубного крейсера.
— Она нас догонит? — забеспокоился он, зная, что ни одному кораблю не развить скорости экраноплана.
— Догонит! — резко отозвался старик и ткнул пальцем в карту: — Отчаливай, живо! И держи курс на север!
Старик Луню почему-то не нравился. Но ведь он, вероятно, друг Паллады, подарившей экраноплану возможность движения. Уже набирая ход, Лунь как можно вежливее спросил:
— Простите, как к вам обращаться?
— Ко мне обращаться: «Ваше высокопревосходительство»! — отрезал старик. — Я — адмирал Русского императорского флота, Зиновий Петрович Рожественский!

***

Казалось бы, ничто не предвещало чрезвычайных событий на причале гидрографических судов Каспийского флота в Астрахани. Кораблики, в основном стоявшие без дела, мирно подрёмывали или переговаривались между собой, обсуждая немногочисленные новости. Примерно тем же был занят персонал, вышедший сегодня на работу. Механик, чинивший двигатель небольшого катерка, устроил себе заслуженную, по его мнению, сиесту, хотя до обеда оставалось ещё полтора часа. Сторож и маляр пили пиво, делились впечатлениями от футбольного матча и ругали правительство. В общем, всё шло как обычно.
До того момента, пока к причалу не подошло странное сооружение, похожее на самолёт, которому вдруг захотелось идти на бреющем полёте над водой. И что самое странное — он шёл бесшумно, потому его и не сразу заметили. Он прошёл над катерками у пристани и лёг брюхом на землю недалеко от маячной башни, выкрашенной в белый цвет.
— Это ещё что за «Боинг»? — спросил маляр, патлатый мужик в кожаной куртке с заклёпками, накинутой поверх заляпанного краской комбинезона.
— А хрен его знает, Лёня, — ответил сторож, пожилой дядька в ватнике, который он носил зимой и летом. — Может, опять мимо аэродрома промахнулись.
— Дык что, Михалыч, МЧС вызывать и «скорую»? — Лёня озадаченно почесал в затылке.
— Скорую психиатрическую, — послышался низкий женский голос.
Михалыч и Лёня разом оглянулись. На пирсе стояла высокая темноволосая женщина в сером одеянии, похожем на халат. «Красивая, — подумал Лёня, — Но что-то мне не хочется приглашать её в бар попить пивка».
— Ты кто, детка? — поинтересовался Михалыч.
— Твоя белая горячка, — насмешливо ответила женщина. Повернула голову к странному самолёту и вскинула руку в сторону башни маяка, словно отдавая команду «Фас».

— Это предмет, который ты должен забрать, — услышал Лунь голос Паллады. Она — уже не в корабельном, а в человеческом облике — стояла на берегу, указывая на маяк.
Чем-то этот маяк был Луню знаком, будто эту башню и фонарь он уже видел.
— Как я его заберу? — удивился экраноплан. Паллада хмыкнула:
— Просто подойдёшь и возьмёшь.
Лунь снова хотел спросить «Каким образом?» — и тут почувствовал новые потоки холодной энергии, дающие ему силу подняться с земли и...
То, что произошло дальше, заставило Лёню и Михалыча всерьёз задуматься над словами незнакомки. Странный самолёт начал менять форму, превращаясь в подобие огромного человекообразного робота!
— Ё... т... ть! — с расстановкой произнёс Михалыч. Лёня открыл рот и выронил банку с недопитым пивом.
Примерно то же самое произнёс адмирал Российского императорского флота, сидя в рубке экраноплана, которая вдруг каким-то образом начала возноситься вверх.

Огромная человекообразная фигура взялась обеими руками за мачту маяка, выдирая её из земли как молодое деревце. Лопнули стальные тросы. Лёня напряжённо пытался вспомнить, кого же напоминает ему этот белый гигант. Кажется, из какого-то фильма... ах да, «Трансформеры»! Правда, первую половину фильма Лёня распивал пиво, вторую проспал, а потому не был уверен.
Лёня достал мобильник, чтобы снять происходящее и выложить ролик на Youtube, и не заметил, как женщина сделала жест левой рукой. Нажав кнопку камеры, он с досадой воззрился на тёмный экран: «Блин, аккумулятор сдох! А ведь сегодня утром заряжал. Эх... А то бы Кольке показал».
Человекообразный робот тем временем убрал мачту за плечо, фонарём вниз, примерно так, как в мультиках убирают меч самураи, и снова начал превращаться в самолёт. Теперь мачта лежала, прикреплённая тросами, на фюзеляже самолёта. Самолёт поднялся в воздух метра на два над землёй и медленно тронулся с места.
— Ё... т... ть, — задумчиво произнёс Михалыч, провожая взглядом странный летательный аппарат.
— Вы ничего не видели. А если видели, вам всё равно не поверят, — снова послышался голос незнакомки в сером. Теперь она стояла рядом с озадаченными работниками гидрографической базы. Она вложила в руку Михалыча пачку новеньких сторублёвых купюр:
— Вот вам на пиво.
— Спасибо, — ошарашенно ответили Михалыч и Лёня.
Женщина исчезла, словно её здесь и не было. Правда, Лёне на мгновение показалось, что он видит силуэт трёхтрубного крейсера, быстро удаляющийся в сторону Каспийского моря. Где он видел этот силуэт, Лёня вспомнить не мог — но точно не в «Трансформерах».
Михалыч удивлённо озирался вокруг. На пристани не изменилось ровным счётом ничего, если не считать ямы на том месте, где раньше стоял маяк. Он посмотрел на деньги в руках. В отличие от иллюзорной незнакомки, сторублёвки были вполне реальными.
Из каюты катера выбрался заспанный механик Сергей:
— Ребят, закурить не найдётся? — Потянувшись, он подошёл к Михалычу и Лёне: — А чего это вы как пыльным мешком ушибленные? Премию, что ли, за квартал не дают?
— Держи, — Лёня достал из-за уха заначенную было для себя сигарету и отдал Сергею. При этом он продолжал пялиться на место, где раньше стоял маяк.
— Серёга, сгоняй за пивом, а? — Михалыч протянул механику несколько сторублёвок.
— Так что случилось? — недоумевал Сергей, взяв деньги. Лёня ткнул Сергея в плечо и показал на место, где раньше стоял маяк:
— Ты ничего не замечаешь?
— А, увезли на слом, — зевнул Сергей. — Это мачта с плавмаяка, как его там, «Астраханский», что ли. Ладно, ребята, щас будет вам пиво. Я полсотни на бензин возьму, лады?

***

Всё произошло так быстро, стремительно и весело, что Лунь не мог поверить в окончание самой сложной части авантюры. Это напомнило ему сюжеты приключенческих книг, которые иногда читал и пересказывал на его борту прежний экипаж. Экраноплан ощущал странное приятное тепло, исходящее от маячной мачты, прочно закреплённой на корпусе; оно отдавалось контрастом к той холодящей энергии, которой наделила его Паллада.
«Я могу превращаться в огромного робота! — восхищённо думал экраноплан. — Я могу летать, двигаться, ходить по земле!» Он не верил своему счастью и хотел поделиться им с адмиралом, который сидел в кабине, надев наушники с гарнитурой и внимательно изучая карты.
— Как же здорово, Ваше высокопревосходительство! — проговорил Лунь.
Зиновий Петрович вздрогнул, услышав его голос в наушниках.
— Что ещё здорово? — недовольно проворчал он, оторвавшись от карты.
— Я снова живой! Я лечу! — восторженно ответил Лунь. — Знаете, как было грустно стоять на берегу все эти годы...
— Помолчи, — прервал его Рожественский. — И держи курс на залив Кара-Богаз-гол. Знаешь, где это, или подсказать?
— Конечно, знаю, Ваше высокопревосходительство! — поспешно заверил Лунь, слегка огорчённый тем, что новый командир не хочет с ним разговаривать. — На испытаниях один раз пролетал мимо. Нехорошее место, там не стоит приземляться...
— Не твоё дело рассуждать! — прикрикнул адмирал. — Умный какой нашёлся... Дай-ка полный ход!
Зиновий Петрович поглядел в боковое стекло кабины; Паллада отставала, её скорость была заметно меньше скорости летучего корабля.
— Послушай, Лунь, — вдруг произнёс Рожественский изменившимся тоном. — Ты знаешь, что тебя ждёт в будущем?
Лунь растерянно молчал; по правде говоря, он был так рад своему пробуждению, что даже не мог предположить, что это чудесное ощущение скорости и жизни когда-нибудь прекратится.
— Не знаю, — честно ответил он.
— Ты будешь стоять на берегу, а потом тебя распилят на металл, — жёстко оборвал его мечты адмирал. — На Земле тебя ждёт именно это. Но мы не с Земли.
После этих слов Лунь наконец понял, что его так пугало в странном старике: практически невесомые касания холодных рук, его странная аура... Адмирал не был человеком! Это призрак! Вот почему охранник его не увидел!
— Но всё может измениться, — продолжил адмирал, — если вступишь в мою эскадру на другой планете. Я планирую возглавить самый могучий флот, какой только знала галактика Антареса!
Лунь молчал; предложение адмирала озадачило его. С одной стороны, Лунь только и мог мечтать стать действующей боевой единицей, но перспектива навсегда покинуть Землю пугала его. Кто знает, что задумал этот адмирал? Сейчас они заметно оторвались от Паллады, и Луня смущало то, что Рожественский ничуть не беспокоится о её судьбе.
— Разрешите мне подумать, Ваше высокопревосходительство! — пробормотал Лунь.
Рожественский усмехнулся. Экраноплан, несмотря на странный для корабля внешний вид, ему нравился — огромная скорость, какая и не снилась известным адмиралу крейсерам, мощное современное вооружение... А ещё — он наивен и послушен, в отличие от строптивой Паллады, которая вынуждает его — адмирала императорского флота — обращаться к ней, простому крейсеру, как к равной! Если только Лунь согласится, можно будет пройти сквозь портал в Кара-богаз-голе, не дожидаясь Паллады, и отправиться с маяком прямо в глубинные миры!
— Ваше высокопревосходительство, — осторожно заговорил Лунь, отрывая адмирала от размышлений о новом флоте. — Позвольте мне узнать, что за маяк, который мы... Взяли на берегу?..
— Раньше он принадлежал одному плавучему маяку, — махнул рукой Рожественский, — Неважно, всё равно тот давно пущен на слом.
«Одному плавучему маяку?» Если бы Лунь был человеком, он бы вздрогнул. Давным-давно, когда он ещё летал над Каспием, экраноплан видел маленький красный кораблик с мачтой-фонариком. Из разговоров экипажа он узнал, что это Астраханский приёмный — плавучий маяк, который указывает дорогу кораблям. Потом они виделись ещё несколько раз, здоровались… Помнится, Астраханский, впервые увидев Луня, немного удивился и пошутил: «Тебе правильнее желать доброго плавания или чистого неба?» Астраханский… Неужели он умер, и его мачту — единственное, что осталось, — Лунь сейчас несёт на себе? От таких мыслей экраноплану сделалось грустно.
— А это ничего, что мы взяли его мачту? — спросил Лунь. — Вдруг это как-то повредит его душе? Люди говорят, что нехорошо брать вещи умерших…
— Какое тебе дело? — огрызнулся адмирал. — Тебе вообще положено не рассуждать, а выполнять приказы!
Экраноплан замолчал; старик нравился ему всё меньше, и Лунь уже начал жалеть, что согласился помогать ему. Мысли об Астраханском не давали покоя: где теперь бродит душа этого маленького приветливого кораблика, в каких мирах?..
— Сбавить скорость! — приказал адмирал. — Минут через пять будет портал… Я сказал — сбавить скорость! Ты что, уснул?
Лунь поспешно приглушил двигатели и снизился; впереди блеснула на солнце ровная как зеркало гладь мёртвого залива — неприятное место.
— Приводняйся, — велел Зиновий Петрович. — Мне нужно рассчитать кое-что…
На самом деле адмирал не был до конца уверен, как проходить сквозь портал без участия Паллады. Он знал, что призрачные корабли способны без препятствий путешествовать между мирами, но можно ли считать Луня кораблём? Да и призраком экраноплан ещё не являлся. И тут, кинув взгляд на песчаный перешеек, отделяющий Кара-богаз-гол от Каспия, адмирал заметил знакомую одинокую фигуру.
«Паллада? Не может быть! — Рожественский поглядел в бинокль. — По всем расчётам она должна оказаться здесь только к вечеру!»
Женщина на перешейке подняла взгляд и насмешливо покачала головой, словно чувствуя, что на неё смотрят… Ещё мгновение, и её фигура сделалась полупрозрачной, обращаясь в облако густого тёмного дыма, который, медленно растворяясь, потёк в сторону моря. Ещё минута, и недалеко от Луня на волнах покачивался трёхтрубный крейсер начала двадцатого века.
— Телепорт помогает сэкономить время, — проговорила Паллада, и её голос Рожественский услышал в наушниках.
Адмирал скрипнул зубами; уйти от Тёмной не удалось… Что ж, теперь дело в переходе через портал.
— Не стоило так спешить, адмирал, — продолжила Паллада. — Портал могу открывать только я. Лунь, разворачивайся и становись мне в кильватер!
Экраноплан включил двигатели и последовал за крейсером; пришлось сделать небольшой крюк, отойдя дальше от залива. Лунь послушно плёлся в хвосте у призрачного корабля, который уверенно держал курс прямо на перешеек.
«Но туда нельзя! — в ужасе подумал экраноплан. — Мы же наскочим на отмель!..»
— Не вздумай остановиться! — рявкнул Рожественский в микрофон, когда Лунь машинально снизил скорость.
«Эх, была — не была!» — Лунь рванулся вперёд. Серебристое зеркало залива померкло, окутываясь тёмным туманом (а может, это был дым из труб идущего впереди корабля?). Входя в густое чёрное облако, экраноплан ощутил колкий холод, пронизавший весь корпус насквозь. Одновременно в его сознании мелькнула мысль о том, что он уже не сможет вернуться обратно…

Глава 2. Тревога

— Ты сегодня необычно печален, Рильстранн.
— Не обращай внимания, Лиэлль. Бывает... Прошлое, даже затерянное в глубинах памяти, временами даёт о себе знать.
Девушка придвинулась ближе к мужчине, сидевшему на валуне у самой кромки воды. Они находились на песчаном морском берегу. Чуть дальше, на пологом склоне, заросшем серебристо-зелёной травой, возвышалась белая с красным башня маяка.
— Ты правда ничего не помнишь? — допытывалась девушка. — Откуда ты пришёл и куда ведёт твоя дорога? Ой, прости, — спохватилась она. — Может, не стоит об этом спрашивать?
— Почему не стоит? — спокойно отозвался её собеседник. — Спрашивай... Но я действительно не помню.
Море тихо катило прозрачно-зеленоватые волны к их ногам. Лиэлль смотрела на своего товарища. Высокий, хорошо сложенный. Тёмные, чуть вьющиеся волосы до плеч. Чёткие черты лица, нос с едва заметной горбинкой, коротко подстриженные усы. Если бы он отпустил бородку, то стал бы похож на рыцаря Рангольда Лиэрдийского.
На мистериях Рангольда — одном из любимых праздников в Кельмриле — они и познакомились. Ещё тогда Лиэлль отметила сходство этого человека с легендарным воином Сингильдийского рыцарского братства.
А ещё её поразил взгляд его серых глаз — удивительно светлый взгляд... Откуда он пришёл, этот человек? Из какой реальности?.. На Арус попадали иногда такие пришельцы, но как правило, они со временем вспоминали прошлое. Рильстранн же уже четыре года живёт здесь и по-прежнему ничего не помнит.
— Дорога... — неожиданно продолжил Рильстранн. — Мне кажется, я сам когда-то указывал путь. А теперь... да неважно.
Лиэлль подняла тонкие брови:
— Что такое, Рильстранн? Скажи!..
— Я... как будто потерял право помогать другим находить дорогу. Да и сам теперь не знаю, куда идти.
— Не может быть! — горячо возразила девушка. — Ты... С тобой не могло случиться такого! Не верю! Или... — она добавила тише, опустив голову: — Тебе плохо на Арусе?
— Нет, мне здесь хорошо, — мягко ответил Рильстранн. — Может даже, слишком хорошо. И я не хочу никуда уходить... Не обращай внимания, — спохватился он, заметив тревогу на лице девушки. — Просто море и погода странным образом влияют на настроение... Как твоя выставка?
— Всё очень здорово, Рильстранн! И... спасибо тебе за отзыв.
— Не за что.
Он посмотрел на свою юную приятельницу. Мягкие русые волосы, которые сейчас шаловливо развевает ветер. Тонкие брови, ясный взгляд зелёно-голубых глаз... Талантливая художница. Душа, чувствующая море... Может, поэтому они так часто бывают вместе на берегу, возле маяка, разговаривая или молча сидя рядом.
— Рильстранн, у тебя необычный взгляд, — вдруг сказала она.
— Что в нём такого необычного? — чуть удивлённо спросил он. Лиэлль задумчиво посмотрела вдаль.
— Не знаю, как объяснить. Но твои глаза... они как свет папиного маяка.
Маяк. Указывающий дорогу другим... Почему-то снова нахлынула тоска и сердце заныло — несильной, но тянущей, нудной болью.
— Да ну, — пытаясь изобразить улыбку, ответил Рильстранн. — У вас, арусиан, у всех светлый взгляд. А я, видимо, просто успел стать немного арусианином.
Он поднялся:
— Мне пора... До завтра, Лиэлль. Передавай привет отцу.
— Ты сегодня не зайдёшь к папе?
— Нет. Нужно кое-что подготовить по работе.

Лиэлль проводила взглядом высокую фигуру Рильстранна, в лёгкой голубой рубашке навыпуск, с развевающимися на ветру тёмными волосами. Вздохнула и снова взялась за этюд — яркие паруса прогулочных яхт над синей полоской моря, под прозрачно-белыми росчерками облаков. Но мысли её были совсем не об этюде.
Этот необычный пришелец. Рильстранн... Почему он часто бывает на берегу, но ни разу не искупался, даже не прошёл вдоль кромки воды босиком? Почему под разными предлогами отказывается зайти в башню маяка, где работает смотрителем отец Лиэлль, только заходит в пристройку выпить чашку чая? Почему иногда с такой тоской смотрит на море?..

Рильстранн быстрым шагом шёл через город. Такой он, Кельмриль — невысокие двух-трёхэтажные домики с затейливыми фасадами, каскадами черепичных крыш и флюгерами на шпилях угловых башенок. Большинство флюгеров — в виде кораблика, характерная черта здешней архитектуры... Палисадники перед домами, в них буйно цветут арусианские розы и облетает жасмин. С наружных подоконников свешиваются плети герани, усыпанные зонтиками красных цветов.
А вот и его дом... Ключа у него не было — двери арусианских домов не запирались на замок. Рильстранн зашёл, миновал небольшую светлую прихожую и поднялся по узкой лестнице на верхний этаж. Здесь он снимал комнату, маленькое помещение в угловой башенке с окнами на три стороны. Он приоткрыл окно, задёрнув занавеской от солнца. Сел в кресло за письменным столом, открыл ноутбук. Но не стал работать, а откинулся в кресле и прикрыл глаза.
Непонятные приступы тоски, сопровождаемые ноющей болью в сердце, начались совсем недавно. Он никак не мог понять, с чем связана эта тоска, набегающая как приливная волна. Словно бы он потерял нечто очень важное, без чего жизнь не имеет смысла. Или это важное силой отобрали у него.
По-хорошему, надо бы посоветоваться с менестрелями — многие из них умеют заглянуть в глубину души и прочесть то, что кроется за смутными, неспокойными чувствами. А ещё лучше — попросить аудиенцию у Королевы Алуры, которую не зря прозвали Зоркое Сердце... Но для этого нужно ехать в Дориндейл, столицу, где находится Львиный замок — постоянная резиденция Королевы Алуры и Короля Дариэля. «Потом как-нибудь», — решил Рильстранн, тем более, что боль в сердце начала понемногу утихать.
Но работать настроения не было, и Рильстранн закрыл ноутбук. Взял с книжной полки «Тайны древнего Юга», снова сел в кресло и погрузился в чтение.
Внезапный порыв ветра с треском распахнул оконную раму и ворвался в комнату, всколыхнув занавески. Аккуратно сложенные на столе бумаги разлетелись белым веером, как стая вспугнутых чаек. На стене качнулся акварельный рисунок в рамке — портрет Рильстранна, идущего по морскому берегу, в лёгком плаще, с развевающимися на ветру тёмными кудрями. Эту картину подарила ему Лиэлль прошедшей весной. Рильстранн поднялся, закрыл окно и поправил покосивнуюся картину. И вдруг, схватившись за грудь, со слабым стоном опустился на пол.

***

В этом году зима никак не хотела приходить в Петербург согласно календарю. Был конец декабря, но землю так и не укрыл зимний снег, и между каменными плитами набережной, словно бросая вызов обычному порядку вещей, пробивалась зелёная трава. Залив тоже не думал замерзать, и волны тихо плескали, ударяясь о стену причала.
Причал располагался за городом, на территории военной базы, частично огороженной забором. Здесь отстаивались, ожидая своей судьбы, старые корабли. Среди них выделялся один, небольшой, но сильно отличавшийся от своих соседей. Главным образом из-за цвета, когда-то красного, а теперь скорее бурого, и из-за мачты с прозрачным цилиндром фонарного сооружения, больше похожей на башню маяка. Собственно, это и был маяк. А сам корабль относился к классу плавучих маяков.
По недосмотру руководства базы или по счастливому стечению обстоятельств именно эта часть причала не отгораживалась забором от дороги, и к плавучему маяку можно было подойти.
На низкой причальной тумбе, обмотанной канатами, переброшенными с борта плавмаяка, сидел молодой мужчина. Худощавый, с чуть вьющимися тёмными волосами, спускавшимися почти до плеч. Его безусое лицо выглядело обеспокоенным и усталым, как если бы он провёл тревожную ночь. Серые глаза словно лучились светом. Одет он был не по погоде — белая рубашка с матросским воротником и закатанными рукавами. Но, кажется, холод его не волновал.
Что самое странное — охранники, пришедшие заменить ночную смену, прошли мимо, не заметив его. Просто зашли по сходням на соседний корабль. И темноволосый незнакомец тоже не обратил на них никакого внимания. Он смотрел в сторону дороги, ведущей от вокзала сюда, будто кого-то ждал.



Наконец он поднялся — высокий, ладно сложенный, — и шагнул навстречу мужчине средних лет, могучему и кряжистому, с окладистой бородой. Этот второй очень походил на богатыря из русских былин, только одет был не в кольчугу, а в морскую гражданскую форму без знаков отличия.
— Доброго плавания, Игорь! — богатырь крепко пожал руку мужчине в белой рубашке. Тот, кого назвали Игорем, сжал широкую ладонь богатыря обеими руками:
— Доброго плавания, Святогор! Спасибо, что так быстро отозвался, друг.
— Ну так и по службе, и по дружбе! — богатырь широко улыбнулся и легонько похлопал Игоря по спине. — Давай, выкладывай, что у тебя стряслось. Павел Анатольевич мне уже кое-что сообщил. Но я хочу услышать твой рассказ.
Они пошли вдоль причала. Охранник, вышедший покурить на палубу соседнего корабля, словно не заметил присутствия посторонних на территории военной базы.
— Тревога, — помолчав, начал Игорь. — Странная, необъяснимая тревога. Будто с моим братом что-то случилось. Или случится.
Святогор внимательно посмотрел на него из-под густых бровей:
— И когда это началось?
— Недавно. Пару дней назад. Какие-то смутные сны... И каждый раз просыпаюсь с ощущением, что брат умирает, где-то далеко. Но... ведь невозможно умереть дважды?
Лицо Святогора посерьезнело.
— Невозможно, — не сразу ответил он. — Теоретически... Однако в дебрях измерений всякое может случиться.
— Ты думаешь, брат попал в сумеречные миры? — встревоженно спросил Игорь. — Из-за того, что с ним сделали люди?
Святогор отрицательно покачал головой:
— Нет. Во всяком случае, по своей воле он бы туда не пошёл. И тем более не стал бы Тёмным. Даже после того, что с ним сделали. К тому же мы имеем подтверждение Хранительницы: до Маяка он дошёл. Просто не стал подниматься по лестнице. Но такое тоже случается: нужно время, чтобы исцелить душевные раны, и для этого душа может воплотиться в другом мире и в другом облике. А его направили в очень светлый мир. Причём с обратным порталом, через который он всегда может вернуться и взойти по лестнице Маяка.
— А он об этом знал?
— Крылатые сёстры обязательно должны были сказать ему и указать, где именно находится обратный портал. Просто переход может временно лишить памяти. Но память потом восстанавливается. Хм... — Святогор задумчиво потеребил бороду, — а ведь сколько лет уже прошло...
— Четыре с половиной года, — уточнил Игорь. — Я знаю от Павла Анатольевича, что брат ушёл вскоре после того, как срезали маячную мачту. Антон, приехав в Астрахань, застал только мёртвый корпус возле причальной стенки.
Они развернулись и пошли по набережной обратно к плавмаяку.
— Знаешь, что, — решил Святогор. — Тебе нужно поговорить с Хранительницей. Изложи ей всё, как есть. Мысли, которые тебя гложут. Ощущения, которые не дают покоя... Она поможет разобраться, в чём дело.
— А если это всего лишь мои ночные кошмары? — грустно улыбнулся Игорь. — Стоит ли из-за них беспокоить Хранительницу?
— Думаю, что стоит, — настаивал Святогор. — Вы, близнецы, должны хорошо чувствовать друг друга. И твоё беспокойство может значить, что с братом действительно нелады. В общем, так, — решил он. — Я договорюсь с Хранительницей о встрече и пришлю за тобой буксир. Что бы ни стряслось с твоим братом, без помощи он не останется.
Они снова прошли мимо охранника, который снова их не заметил и бросил с палубы в воду непотушенный окурок. Остановившись возле причальной тумбы, Святогор пожал руку Игорю:
— Ну, мне пора. Держись, Ирбенский.
— Спасибо, друг, — Ирбенский сжал длинными пальцами могучую ладонь Святогора. — Доброго тебе плавания.
— И тебе доброго. Жди буксир!
Святогор размашистым шагом направился в сторону дороги, и вскоре его могучая фигура скрылась за поворотом. Если бы кто-нибудь решил проследовать за ним, то с удивлением бы обнаружил, что там, где дорога делает поворот, никого нет.
Ирбенский постоял на набережной, глядя вслед ушедшему Святогору, и мягко улыбнулся.
— Спасибо тебе, Красин, — тихонько проговорил он, шагнул в сторону плавмаяка, и его силуэт медленно растаял на фоне корабля.
Плавучий маяк «Ирбенский» покачивался на волнах, негромко поскрипывали канаты, которыми он был пришвартован. Утро медленно переходило в день.

***

На главной площади города — или площади Мелькарта, как называли её жители Звёздной гавани — было оживлённо и весело. Судя по одежде и причёскам, здесь как будто собрались представители всех стран и эпох. Одни чинно прогуливались по площади, другие сидели за столиками кафе, читая газеты или беседуя. Вокруг танцплощадки собралась целая толпа посмотреть на красивую пару, танцевавшую фламенко под зажигательную музыку.
Большинство из них были кораблями — принявшими на время человеческий облик. Построенные в разных странах и в разные эпохи, в Звёздной гавани — на бывшем острове Мелькарта — они жили и трудились все вместе, бок о бок с людьми, любящими море.
С западной стороны площади тянулся ряд гильдийских зданий. На ступенях крыльца одного из них — с изображением маяка и звезды над входом — сидел молодой мужчина в красном с белым мундире. Лёгкий ветерок шевелил его светлые волосы. Брови его тоже были светлыми, лицо — чуть тронуто веснушками. Серые глаза смотрели приветливо и открыто.
С ним многие здоровались — видимо, в городе его знали хорошо.
На площадь медленно въехал белый двухместный кабриолет. За рулём сидела женщина с рыжими волосами, огненным водопадом рассыпавшимися по её плечам, и яркой внешностью кинозвезды. На ней было вечернее платье из синего шёлка. Горожане с улыбками поглядывали на кабриолет и его хозяйку — личностью она была известной, в том числе и своими причудами. Зачем автомобиль в городе, где можно легко и быстро передвигаться на велосипеде, трамвае, а то и превратившись в птицу?..
Заметив кабриолет, светловолосый мужчина в красном мундире поднялся и легко сбежал по ступеням. Кабриолет остановился рядом с ним. Мужчина открыл дверцу и сел на левое сиденье (машина была праворулевой).
Женщина собралась тронуть машину с места, но мужчина положил ладонь на её руку:
— Маури, подожди.
Она посмотрела на него, подняв левую бровь с изящным изгибом:
— Что такое, Нэн? Уж не хочешь ли сказать, что снова задержишься на работе?
— Задержусь, — мужчина чуть виновато улыбнулся и взял её узкую руку в свои ладони. — Причём не знаю, насколько.
— Нужно опять спасать мир, и Гильдии без Такета Нантакета никак не обойтись? — с ноткой шутливой иронии спросила женщина. Мужчина сильнее сжал её руку в ладонях:
— Маури... Боюсь, что случилась беда. Ты ведь знаешь, что мы присматриваем за теми, чей маяк ещё светит на Земле. Так вот, один из маяков сегодня погас.
Лицо женщины стало серьёзным:
— Кто это, Нэн?
— Астраханский приёмный. Построенный по проекту номер 852.
— Да, я помню, ты рассказывал... Тот самый, чья маячная мачта была спилена и поставлена на берегу.
— Да, он самый... — Немного помолчав, мужчина продолжил: — Вскоре после этого Астраханский покинул Землю. Но не стал подниматься по лестнице Маяка всех дорог. Ему слишком больно было вспоминать о случившемся... Поэтому крылатые сёстры направили его в мир, где его душа должна была исцелиться. Мы в Гильдии знаем только название этого мира — Арус. И знаем, что на Арусе с ним не может случиться ничего плохого. Однако что-то произошло. И я думаю, это связано с мачтой, оставшейся на Земле. Ведь в фонаре — часть души плавучего маяка.
Женщина погладила второй рукой кисти рук своего собеседника, сжимавшие её ладонь:
— Надеюсь, что всё обойдётся... Гильдия уже начала расследование?
— Да. Адмиралтейство поставлено в известность, военные и рейдеры обещали содействие. Проблема в том, что мы не знаем, что именно произошло. Нужен кто-то, кто мог бы выяснить подробности на Земле и на Арусе.
— На Земле у Гильдии есть сотрудники. Арус... Может, отправить туда курьера?
— Курьер уже отправлен. Но его путь займёт как минимум неделю. За это время многое может произойти.
— Понимаю... — Женщина опустила голову. — Нэн, ты только сам ни во что не встревай. Если это связано с тёмными мирами... не ходи туда! Для этого есть рейдеры.
— Надеюсь, никуда идти не придётся... Маури, не беспокойся. — Он поцеловал её в лоб, там, где начиналась рыжая прядка, падавшая ей на правый глаз. — Мне пора. Буду держать тебя в курсе.
Он поднялся с сиденья и закрыл дверцу. Рыжеволосая хозяйка кабриолета проводила взглядом фигуру в красном с белым мундире Гильдии, легко взбежавшую по ступенькам. Нантакет. Плавучий маяк номер сто семнадцать. Благодаря ему она когда-то прошла опасный участок в штормовую погоду — давно, ещё на Земле. А потом, в Звёздной гавани она благодаря ему научилась любить...
Маури — точнее, пароход Мавритания, ведущий сотрудник компании Стеллар Лайн, многократная обладательница Голубой ленты Галактики — тронула машину с места. Жаль, что этим вечером не получится посидеть возле горящего камина, и Нэн не возьмёт гитару, не будет петь старые ирландские песни. Но она знала: муж никогда не беспокоится понапрасну. И судя по тревоге в его глазах, с Астраханским приёмным случилась беда.

Зайдя в здание Гильдии, Нантакет взбежал по лестнице на третий этаж, где находился его кабинет. Там на столе уже лежала стопка радиограмм. Он сел за стол и начал просматривать их одну за другой.
Сообщение от голландца Ноордхиндера, находящегося сейчас в качестве представителя Гильдии на Астра Марине. Говорит, что у него в ближайшее время будет возможность связаться с Хранительницей земного города Санкт-Петербурга, которая прибудет на собрание Серебряного Совета. Может быть, через неё удастся узнать о том, что случилось на Земле.
Сообщение от Тинто из Роттердама, вступившего в Гильдию совсем недавно, оставаясь при этом на Земле. Он знает человека, неоднократно бывавшего на Арусе! Более того, Тинто сообщал, что этот человек умеет открывать арусианский портал!
Арусианское имя этого человека — Альмира Илвайри...
Нантакет сел за телеграфный аппарат и начал отбивать на ключе сообщение в Роттердам: «Тинто, срочно свяжись с Альмирой Илвайри и направь её в Петербург».

***

Над Магнотэррой, крупнейшим материком Астра Марины, занималось утро. Ещё не скрылся за горизонтом серебряный лик Селены — спутника планеты, — как вершины гор озарились первыми лучами дневного светила. Часы на башне городской ратуши пробили шесть раз; с моря доносился звон корабельных колоколов. На улицах появлялись первые прохожие — работники порта, служащие морских ведомств. Вдыхая свежий солоноватый воздух, они ёжились от рассветной прохлады и торопливо шагали по выложенным булыжником мостовым. Проходя вдоль морской набережной, люди бросали взгляд на бирюзовую поверхность залива и удивлённо замирали: к Серебряной Цитадели, белокаменной крепости, расположенной на другом берегу, двигался целый караван разнообразных кораблей. Они появлялись из ниоткуда, словно рождаясь из туманной дымки, парящей над горизонтом: и старинные парусники, и многотрубные пароходы, и военные… Большие и маленькие, под флагами разных стран, они двигались друг за другом, проходя в открытые створки громадных ворот крепости.
— Вот это да! — воскликнул один рабочий, толкая в бок другого. — Сколько их нынче собралось!..
— Это технические Хранители с разных планет, — ответил его товарищ. — Сегодня заседание Серебряного Совета, последнее в этом году.

Небольшой трёхтрубный крейсер вошёл на внутренний рейд Серебряной Цитадели и остановился, не бросая якорь. Гавань была пуста; все технические Хранители, не мешкая, чтобы не толпиться, принимали антропоморфный облик и поднимались в главный зал.
На мраморных ступенях у входа в замок оставались двое, ожидая кого-то. Старший в этой паре, невысокий азиат, одетый в чёрную униформу военно-морского флота Японии, внимательно всматривался в прибывающих. Его компаньон, мужчина европейской внешности, в красном с белым мундире и белых брюках с лампасами, стройный и подтянутый, поглядывал то на залив, то на своего товарища. Ветер трепал его светло-русые волосы, и он то и дело отводил рукой пряди, падавшие на глаза.
Заметив крейсер, они переглянулись.
— Она? — спросил русоволосый.
— Да, — подтвердил азиат. — Главная техническая Хранительница земного города Санкт-Петербурга. Я один из немногих, кому посчастливилось видеть её в истинном облике… Увы, мы тогда были в противоположных лагерях, — он печально улыбнулся. — Но теперь, к счастью, мы не враги.
— Люди начинают понимать, что разным странам незачем враждовать, Микаса-сенсей, — задумчиво проговорил русоволосый. — А мы всегда знали, что океан велик и места в нём хватит для всех. И свет маяка помогает найти дорогу любому кораблю, неважно под каким флагом он ходит.
— Поэтому преступление — гасить нужный кораблям и людям маяк, Ноордхиндер-сан, — ответил Микаса.
Крейсер тем временем исчез, уступая место в гавани новоприбывшим, а по причалу шла уверенной походкой женщина, одетая в чёрный бушлат с золотистыми пуговицами. На лацкане виднелся прямоугольный значок в виде Андреевского флага. Волосы женщины, серо-стального цвета, были коротко подстрижены спереди, а сзади длинные пряди собирались в небольшой хвост. Светло-серые глаза смотрели внимательно и строго. В руках Хранительница держала увесистую папку с документами. Поравнявшись с двумя мужчинами, ожидавшими на ступенях, она внезапно улыбнулась и протянула руку японцу.
— Доброго плавания, Микаса! — произнесла она.
— Доброго плавания, Аврора-сан, — японец пожал её руку и слегка поклонился. — Сегодняшнее утро дарит мне эту редкую радость — вновь почувствовать глубину под килем.
— И погодка сегодня радует, — кивнула Аврора и повернулась к сегодняшнему спутнику Микасы.
Плавучий маяк, поняла Аврора ещё до того, как Микаса представил её и Ноордхиндера друг другу. К сожалению, время плавучих маяков ушло. Они больше не нужны в связи с развитием современных средств навигации. Но многие корабли жалеют о том, что их больше не встречает и не провожает приветливый свет маленького судна, выкрашенного в красный цвет, и они не слышат такие знакомые слова: «Доброго плавания».
А ещё по взгляду Ноордхиндера она поняла, что он чем-то встревожен. И это тоже было странно: в Гильдии плавучих маяков неприятности случались крайне редко.
— Прошу прощения, что задерживаю, — Ноордхиндер чуть склонил голову, — но ситуация чрезвычайная.
— Что случилось? — спросила Аврора. Ноордхиндер пояснил:
— Мы в Гильдии не только обеспечиваем навигацию по Звёздному океану, но и отслеживаем наших товарищей, работающих на Земле, смотрим, всё ли у них в порядке. Так вот, недавно маяк одного из них погас.
— И он не пришёл в Звёздную гавань? — Аврора подняла бровь.
— Нет.
— Кто он?
— Астраханский приёмный, брат Ирбенского, которого вы должны знать. Несколько лет назад с него сняли маячную мачту и установили на берегу. Вы понимаете... — Ноордхиндер старался оставаться спокойным, но голос его дрогнул, — как тяжело плавучему маяку лишаться своего огня...
— Да... понимаю... — Аврора помолчала. — Что произошло потом?
— Вскоре после этого он ушёл. Но не пришёл в Звёздную гавань. Крылатые сёстры направили его в мир, где его душа должна исцелиться. Но маяк Астраханского остался на Земле, вместе с частью его души. И что-то с маяком случилось.
— Где была установлена мачта?
— В Астрахани, недалеко от пирса гидрографических судов.
— В какой мир его направили на исцеление?
— Мы мало знаем об этом мире. Знаем только название — Арус — и что это очень светлый мир.
— Ясно... — Аврора помолчала. — Да, похоже, что-то произошло на Земле. Постараюсь как можно скорее выяснить. Буду держать в курсе.
Она снова пожала руку Ноордхиндера и отметила, что его рука тёплая, как у человека. Ещё одно свойство плавучих маяков. Жаль, что они больше не нужны на Земле. Очень жаль...

Неожиданно резкий звук авиационного пропеллера заставил всех троих обернуться и посмотреть в сторону гавани. В огромные ворота крепости низко над водой влетел удивительный самолёт, фюзеляж которого напоминал корабельный корпус с крыльями по бокам и высоким хвостом, на котором был установлен двигатель. Крылатый корабль приводнился, резво развернулся, заглушая мотор, и тотчас же перевоплотился, принимая человеческий облик. Одетый в потрепанный белый комбинезон с синей полосой мужчина взволнованно огляделся и побежал по причалу, держа в руках чемоданчик с документами.
— Это Орлёнок, один из московских Хранителей, — пояснила своим спутникам Аврора. — Кажется, и у него что-то случилось…
Заметив Аврору, Орлёнок приветственно махнул рукой и кинулся к ней, перепрыгивая через ступени. Вместо приветствия он наскоро кивнул её спутникам и схватил Хранительницу Петербурга за руку.
— Аврора, у нас ЧП! — быстро заговорил Орлёнок, лихорадочно блестя глазами. — Лунь исчез!
— Лунь? — Аврора удивлённо подняла брови.
— Экраноплан Лунь из Каспийска, — повторил Орлёнок уже медленно. — Мой двоюродный брат. Законсервированный на берегу, он был Спящим… Мы периодически общались через космический канал связи, а несколько дней назад он не ответил! Мы начали проверять, и мне доложили, что Луня нет на базе.
— Возможно, люди отбуксировали его в другое место, — начала Аврора и замолкла, чтобы не высказать вслух самую страшную гипотезу.
— В списках Ушедших его нет, — Орлёнок энергично замотал головой. — В том-то и дело! Он исчез! Как будто провалился в параллельный мир…
— Значит, несколько дней назад, — Аврора нахмурилась и переглянулась с Ноордхиндером. — Почему-то мне кажется, что пропажа Луня как-то связана с похищением мачты Астраханского: и то, и другое произошло совсем недавно на Каспии.

Глава 3. Странствующая

В центре Роттердама, в одной из старых гаваней возле набережной на вечной швартовке стоял корабль. Причём корабль необычного вида. Во-первых, выкрашенный в красный цвет. Во-вторых, над его рубкой располагалась ажурная башня с фонарным помещением, как на маяке.
Корабль, собственно, и являлся плавучим маяком. Построенным в Англии вместе с двумя десятками своих братьев и сестёр, разбросанных сейчас по всему свету.
Официально он назывался «Плавучий маяк Тринити Хаус номер 11». Правда, по своей маяковой специальности он давно не работал. Его перестроили, сделав на борту ресторан. Но его маяк по-прежнему горел, хоть и не так ярко, как прежде.
Ну, корабль, ну и что? Мало ли в Роттердаме кораблей, самых разных?.. Однако у этого корабля была тайна, которую знали немногие. А тайна его заключалась в том, что его маяк светил не только на Земле, но и в Звёздной гавани, где он работал, когда не слишком был занят на земной работе. И у него были друзья — в Звёздной гавани и на Земле. Друзья звали его — Тинто.
Посетители, конечно, не догадывались обо всех этих вещах. Они думали, что «Тинто» — название ресторана на борту. И тем более им было невдомёк, с кем разговаривает женщина, сидевшая с ноутбуком за дальним столиком в бывшей ходовой рубке, ныне — ресторанном зале.
На вид женщине было не больше сорока. Ничем особым она не выделялась — обычная горожанка. Спортивная и подтянутая. Прямые русые волосы, остриженные в кружок. Простая, удобная одежда — джинсы и расстёгнутая джинсовая рубашка, надетая поверх полосатой майки. На груди поблёскивает серебристым цепочка с якорем.
Со стороны казалось, что женщина просто говорит по мобильнику через гарнитуру. К тому же говорила она по-русски, а русский никто из посетителей не знал.
— Вот, Тинто, посмотри, так пойдёт? — женщина обновила страницу в броузере. Голос в наушниках ответил:
— Да, Альмира, теперь хорошо. Давай покажем Солейль.
— Ага, сейчас выйду.
Женщина накинула короткую белую куртку, взяла с собой ноутбук и вышла из бывшей рубки на палубу. Снаружи уже стемнело, было семь часов вечера. Пройдя на ют, женщина поднялась по трапу на крышу рубки и подошла к маячной мачте.
На лесенке, поднимавшейся внутри ажурной башни к фонарному помещению, сидела девушка с коротко остриженными золотистыми волосами и озорным, немного мальчишеским лицом. Одета она была совершенно не по погоде — жёлтая футболка с оранжевым солнышком и потёртые джинсы с бахромой по краям. Более того, она была босиком. Но от холода при этом ничуть не страдала.
И более того, поднимись сюда кто-нибудь из посетителей ресторана — он бы её не заметил. Но женщина её прекрасно видела. Держа в левой руке раскрытый ноутбук, она помахала правой:
— Соль, привет!
— Привет! — Девушка сбежала по ступенькам и присела на металлическое основание маячной мачты. Альмира села рядом и положила ноутбук на колени:
— Ну как тебе?
— Идея с Гугль-картами хорошая! — одобрила Соль. — Посетители могут сразу увидеть, где он стоит. И к нему будет приходить больше людей.
— Надеюсь, — вздохнула Альмира, открывая фотографию с плавучим маяком, построенным по другому проекту, чем Тинто.
— Ирбенский! — прозвучал юношеский голос, который могли слышать только Альмира и Соль, потому что принадлежал он кораблю, возле маячной мачты которого они сидели. — Хотел бы я с ним познакомиться!..
— Тинто, — Альмира подняла голову к маяку. — А ведь ты можешь знать его брата! Наверное, он уже в Звёздной гавани — Астраханский приёмный.
— Его там нет, — с грустной ноткой ответил Тинто.
— Почему? — удивилась женщина. Тинто помолчал.
— Говорят, его душе нужно было исцеление... Поэтому крылатые сёстры направили его в один из светлых миров.
— Уж не на Арус ли? — поинтересовалась Альмира. — Хотя, конечно, и помимо Аруса немало светлых миров... Кстати, это первый случай, когда душа корабля решает не идти в Звёздную гавань?
— Вообще-то такие случаи были, — отозвался Тинто, — но из плавучих маяков я знаю только Астраханского.
— Ирбенский беспокоится, наверное, — задумчиво проговорила Соль. — Он ведь, наверное, не знает, что с братом.
— В Гильдии тоже не знают, — добавил Тинто. — Надеются только, что душа Астраханского исцелится, и он поднимется по лестнице Маяка всех дорог, чтобы присоединиться к нам. А придя в Звёздную гавань, он научится путешествовать между мирами и сможет навещать брата.
— Понятно... — Альмира закрыла ноутбук. Ей не хотелось напоминать друзьям о грустной судьбе Астраханского приёмного. Плавучие маяки — особенные корабли. В них изначально заложено желание светить, дарить свет. И лишиться этой способности — трагедия.
С Астраханским так и произошло. Его мачту срезали и поставили на берегу. А его самого разрезали на металл.
Может, Астраханский не смог пережить эту трагедию. Может, захотел начать всё сначала... Как знать. Ирбенского бы спасти от такой судьбы. Ведь не станет Ирбенского — в России больше не останется плавучих маяков.
Альмира достала мобильник, чтобы узнать, который час:
— Соль, Тинто, мне пора. А то муж будет беспокоиться.

***

Поезд мчался через ночь — со скоростью сто тридцать километров в час — это можно было проверить по машинам на автобане, проходившем параллельно железнодорожным путям. Альмира сидела с ноутбуком на коленях. Но работать не хотелось. Почему-то потянуло в сон. Женщина убрала ноутбук в рюкзак и откинулась на сиденьи.
Ей снилось странное. Какой-то то ли парень, то ли девушка, с растрёпанными синими волосами и косичкой, как у падавана из «Звёздных войн». Она с этим падаваном плыла на моторной лодке по Новому Маасу — основной водной артерии в Роттердаме. Вдалеке виднелся силуэт Тинто с горящим маяком. Вот странно, подумала Альмира, сейчас ведь день, а днём его маяк обычно не включают. Да и вообще Тинто стоит не в Новом Маасе, а в Лёвехавен, в стороне от реки!..
Потом вдруг появился трёхтрубный крейсер, в котором Альмира узнала «Аврору». Её спутник (или спутница?) на моторной лодке указывал на «Аврору» и что-то объяснял.
«Аврора» шла по Новому Маасу, направляясь к группе кораблей, пришвартованных у набережной. Среди них Альмира заметила красный корпус... Плавучий маяк! Только почему-то без маячной мачты. Альмира прыгнула с лодки в воду и поплыла к нему. Ухватилась за металлическую перекладину трапа и поднялась на борт.
«Я верну тебе твой огонь. Обещаю».
— Следующая остановка — Тильбург, — услышала Альмира и, чертыхнувшись, немедленно вскочила. Чуть не проспала свою остановку... Схватив рюкзак, она выбежала из вагона.

Дом встретил её тишиной и мерцающими рождественскими гирляндами. Муж ещё не приехал с работы. На полу лежал конверт. Альмира подняла его.
Необычный штамп на конверте — и очень знакомый. Арусианский трилистник... Письмо с Аруса! Такие письма рассылают всем Странствующим, если случается ЧП.
Альмира вскрыла конверт. В письме чётким почерком Короля Дариэля было написано:
«Дорогая Странствующая Звезда! Пожалуйста, постарайся вспомнить, видела ли ты этого человека, и если видела, то где именно. Вполне возможно, что он не человек вовсе, и в таком случае опознать его будет сложнее. Но я надеюсь на твою помощь. Постарайся прибыть на Арус как можно скорее. Этот человек в беде. Тёмные миры пьют его душу, ты знаешь, что это значит... На всякий случай сообщаю: его арусианское имя — Рильстранн».
— Рильстранн... — рассеянно повторила Альмира, разглядывая приложенный к письму рисунок акварелью. — «Пламя издалека»... или «Затерянное пламя»...
«Какой у него светлый взгляд, — подумала она, глядя на акварельный этюд. — Как у Тинто... Если он не человек, вдруг он тоже плавучий маяк?»

В дверь позвонили. Альмира удивилась: кому-то из соседей приспичило что-то обсудить в девять часов вечера? Или Гиндварг забыл ключи?.. Она открыла. На пороге стояла Солейль — всё в той же футболке с солнышком и потрёпанных джинсах.
— Мира, — отдышавшись, проговорила она, — срочно летим в Роттердам! Тинто получил сообщение из Гильдии: нужна помощь человека, умеющего открывать портал на Арус!
— А я получила сообщение с Аруса, — Альмира протянула Солейль распечатанное письмо и рисунок. — Странное совпадение.
— Это не совпадение, — сказала Солейль, посмотрев на рисунок. — Скорее всего, это он.
— Кто — он?
— Астраханский приёмный. И с ним беда.

Альмира черкнула записку Гиндваргу: «Срочно улетаю по арусианским делам». Забежала наверх, в рабочий кабинет на третьем этаже. Взяла дорожный амулет — компас, подаренный совсем недавно, от имени одного известного в прошлом корабля... Спустившись вниз, схватила брошенный рюкзак с вещами и закрыла дверь на ключ.
Солейль ждала её на улице.
— Здесь разбежаться негде, — Соль посмотрела на два ряда машин, припаркованных вдоль улицы. — Придётся делать аварийный взлёт.
— Ну, аварийный так аварийный, — согласилась Альмира, снимая рюкзак с плеча и держа его перед собой. — Главное — взлететь.
— Тогда от винта!
Солейль с необычной для её хрупкого сложения силой подхватила Альмиру подмышки и подбросила в воздух. Мгновение — и Альмира уже сидела в кабине биплана, быстро набиравшего высоту. Вскоре ночной Тильбург остался реками огоньков внизу, под двойным крылом с тросами расчалок. Соль легла на курс, ориентируясь на огни загородного автобана.

Через час они уже летели над чёрной гладью Нового Мааса с колеблющимися отражениями высотных зданий в ночной подсветке. Перед ними чётким белым силуэтом светился вантовый мост Эразма с веером тросов, напоминая огромный музыкальный инструмент. Здесь Солейль взяла вправо, начала снижаться, прошла над Лёвехавен со спящими кораблями и села на автодорожный мост.
Альмира выбралась из кабины, разминая затёкшие ноги. Долетели хорошо, если не считать короткой штормовой полосы, в которую они попали на полпути до Роттердама — там хорошенько потрясло, но Альмира знала, что Солейль чувствует себя в небе как рыба в воде, и потому не паниковала.
Секунда — и на дороге вместо биплана перед Альмирой стояла девушка в жёлтой футболке и джинсах с бахромой. В её коротких волосах, задорно встрёпанных на макушке, поблескивали капельки воды.
— Дай-ка мне мобильник, — попросила Соль, когда они с Альмирой спускались по лестнице с моста на набережную. Альмира достала из рюкзака телефон. Соль нашла в адресной книге нужную запись и позвонила:
— Тинто, мы прилетели! У тебя все дома?
— К сожалению, все, — ответил в трубке юношеский голос. — Хозяева только что легли спать, так что вы особо не шумите.
— Дай на секундочку, — Альмира взяла у Соль трубку. — Слушай, у тебя на борту найдётся что-нибудь пожевать? А то я даже поужинать не успела.
— Кухня уже закрыта, но Соль что-нибудь найдёт. Главное, ты туда не заходи, а то точно всех перебудишь. Поднимайся сразу в подсобку за маячной мачтой.
— Поняла. Ну, до скорого!

Через пару минут Альмира и Солейль уже стояли на набережной, рядом с пришвартованным плавучим маяком. От набережной на борт корабля были перекинуты металлические мостки с запертыми воротами. Однако Соль знала маленький секрет этих ворот. Просунув руку между прутьями решетки, она бесшумно открыла замок. Вслед за Солейль Альмира миновала ворота, прошла вдоль левого борта Тинто на ют и поднялась по трапу на верх бывшей ходовой рубки.
Дверь в подсобку была приоткрыта. Альмира зашла внутрь и тихонько чертыхнулась, споткнувшись о кресла-мешки, которые хозяева выносили на верхнюю палубу в хорошую погоду. Устроившись на одном из них, она начала рыться в рюкзаке.
— Тинто, посвети немного, а то ни фига не видно... — Альмира искала письмо Короля Дариэля. — Так что с Астраханским приёмным?
— Мне сообщили из Гильдии, что он на Арусе, но часть его души осталась в маячной мачте, в Астрахани, на берегу. И маячная мачта недавно была похищена.
— А мне сегодня пришло письмо с Аруса, — в тусклом свете фонаря Альмира развернула конверт. — Наставник спрашивает, знаю ли я этого человека. Вот его портрет. Его имя — Рильстранн, и с ним случилась беда. А потом прилетела Соль с твоим сообщением... Странное совпадение, правда? Соль считает, что Рильстранн — это Астраханский приёмный.
— Да, в Гильдии знают, что Астраханский ушёл на Арус, — отозвался Тинто. — Но ведь это светлый мир? Что там может случиться плохого? Или... если часть души осталась на Земле и кто-то её похитил, это может как-то нехорошо повлиять?
— Боюсь, что да, — Альмира опустила руку с письмом. — В любом случае, совпадение не случайно.
— Не случайно! — подтвердила Соль, зайдя в подсобку с подносом, на котором были порезанный хлеб, сыр и — о, радость! — банка джин-тоника.
— Соль, Тинто, вы — моё спасение! — Альмира первым делом ухватила банку с джин-тоником. Сделав несколько глотков, она пристроила на коленях поднос с закуской и принялась за еду.
— Тинто, давай по порядку, — жуя бутеброд с сыром, начала она. — Так что сообщают из Гильдии?
— Тебя ждут в Петербурге по делам, связанным с Астраханским. Дали координаты места встречи. Аврора знает, что ты умеешь открывать портал на Арус.
— Аврора? — от удивления Альмира перестала жевать.
— Аврора — одна из Хранителей Санкт-Петербурга, — пояснил Тинто. — Как Леди Роттердам у нас. Ты об этом не знала?
— Не знала, к своему стыду, — призналась Альмира. — Хотя должна была догадаться... Так что, мне нужно с ней увидеться в Питере?
— Да, — подтвердил Тинто, — и она сообщит тебе подробности.
— А потом, как я понимаю, нужно будет идти на Арус и встретиться с Рильстранном... — Альмира сделала себе второй бутерброд. — Ясно... Неясно только, как быстро добраться до Питера. Надо немедленно заказывать билеты на самолёт...
— Не надо никаких билетов! — возразила Соль. — Я тебя довезу!
— Но ведь это порядочное расстояние, — засомневалась Альмира. Соль рассмеялась:
— Да ничего, одолею! Только я не Эйрбас, и дорога займёт восемь часов вместо трёх.
— Тебе точно не в напряг? — Альмира всё ещё сомневалась.
— Да точно! — заверила Солейль. — Заодно увижу Петербург. Давно хотела, ведь это же побратим Роттердама! А тут появился повод туда сгонять.
— Ну хорошо, — Альмира уложила остатки провизии в рюкзак. — Тогда вылетаем.

Глава 4. Свет и тьма

Рильстранн открыл глаза. Казалось, он медленно всплывал откуда-то из тёмной глубины, и навстречу ему лился свет — чистый, мягкий, успокаивающий... Постепенно в ореоле света вырисовалось прекрасное женское лицо. Знакомое лицо...
— Лиэлль?.. — слабым голосом спросил он, но, когда взгляд сфокусировался, Рильстранн подскочил на постели: — Королева Алура?
Мягкие тёплые ладони легли на его плечи, укладывая обратно:
— Тише, тише, вам нужен покой. — Серые глаза молодой Королевы лучились теплом и заботой, и её фигура в белом с серебром словно распространяла незримый свет — тот самый, который поднял его из забытья.
Рильстранн огляделся. Небольшая уютная комната. Белые стены, сводчатый потолок. Окно, распахнутое в сад. За окном шелестит листва, лёгкий ветерок чуть покачивает вышитую занавеску. Сам он лежит в удобной, чистой постели. На нём — пижама из мягкой тонкой ткани, почти не ощущавшаяся на теле.
И Королева Алура не в парадном наряде, а в простой домашней одежде — длинном свободном платье с широкими рукавами. Из королевских знаков отличия — только тонкий серебряный обруч с белой лилией на челе.
— Где я? — спросил Рильстранн.
— В госпитале при Замке Львов, — ответила Королева Алура. — Вас привезли вчера, вы были без сознания.
«Привезли — в королевский госпиталь? — удивился Рильстранн. — Но ведь сюда привозят только в исключительных случаях! И Королева Алура... Ведь они с Королём Дариэлем сейчас...»
— Королева, но вы же в традиционной летней поездке по городам Серебряного пояса! — удивлённо проговорил он. Королева Алура мягко улыбнулась:
— Мы с супругом прервали поездку, чтобы осмотреть вас.
— Неужели у меня такой серьёзный случай? — поразился Рильстранн. — Обычный обморок... Перетрудился, наверное.
Королева Алура покачала головой:
— Это не простой обморок, Рильстранн. Какие-то существа из тёмных миров пьют ваши жизненные силы. Мы с супругом пытались проследить эту ниточку, но она теряется во тьме. Даже он ничего не смог увидеть — только смутные образы... Одно мы знаем совершенно точно: это связано с вашей предыдущей жизнью. С миром, откуда вы пришли.
— Но я ничего не помню, — пробормотал Рильстранн. — Совершенно ничего...
— В этом вся проблема, — грустно улыбнулась Королева. — Если бы хоть одно воспоминание, хоть небольшая зацепочка, мы бы определили, куда идёт нить и как найти другой её конец. Но вы не тревожьтесь: сейчас вы под защитой добрых сил Аруса. А если снова случится обморок, мы с супругом будем рядом.
Она поднялась — стройная, в просторном белом одеянии, перехваченным широким поясом с серебряным шитьём, с длинными, чуть вьющимися русыми волосами, — и подкатила к кровати Рильстранна столик. На столике стояли прозрачный чайник со свежезаваренным травяным чаем, чашка с блюдцем, вазочка с мёдом и небольшое блюдо, накрытое полотенцем. От блюда пахло чем-то вкусным и горячим.
Королева сама налила чаю в чашку и помогла Рильстранну удобнее устроиться, поправив подушки под его спиной:
— Выпейте целебного чаю, он даст вам силы. И попробуйте яблочный пирог! Его пекла моя нянюшка, а она по пирогам специалист.
— Благодарю вас за заботу, Королева Алура, — проговорил Рильстранн. — Вы очень ко мне добры.
Его по-прежнему удивляло, что сама Королева так заботится о нём, простом... не арусианине даже, а пришельце неизвестно откуда.
— Лучшей благодарностью будет ваше исцеление, Рильстранн, — с теплом в голосе отозвалась она. — Отдыхайте, набирайтесь сил. И, — Королева улыбнулась, — есть кто-то, кто очень хочет вас видеть! А мне пора.
Королева поднялась, неслышным шагом прошла к двери и покинула комнату. Сразу же после этого внутрь буквально влетела Лиэлль. На ней было летнее платье с голубыми и жёлтыми цветами. В руках девушка держала стопку книг.
— Ты очнулся! — Подбежав, она торопливо положила книги на подоконник с цветущей геранью и взяла Рильстранна за руку: — Тёплая!.. А когда ты лежал в обмороке, у тебя руки были холодные... — Девушка осторожно присела на краешек кровати: — Как ты себя чувствуешь?
— Сейчас — хорошо, — улыбнулся Рильстранн. Вообще-то он чувствовал странную разбитость в теле, которая, впрочем, постепенно проходила под действием чая из арусианских трав.
— Король Дариэль просил передать тебе книжки, — Лиэлль кивнула на стопку книг. — Рассказы для детей и сказки... Он говорит, это то, что тебе сейчас нужно.
— Я даже не знаю, как благодарить Королеву Алуру и Короля Дариэля за то, что они для меня делают, — смущённо пробормотал Рильстранн. — Они даже прервали традиционную поездку в Середине лета — из-за обычного человека.
— Они для каждого бы так сделали, — сказала Лиэлль. — А обычных людей не бывает, Рильстранн. Мы все — необычные, каждый по-своему... Давай подолью ещё чаю.
Она взяла у него пустую чашку и снова наполнила душистым напитком.
— Ты сама угощайся, — Рильстранн кивнул на пирог, приготовленный няней Королевы. Лиэлль рассмеялась:
— Дара Мелора уже укормила меня пирогами! Мне разрешили жить при госпитале, пока ты болеешь. Хочешь, что-нибудь почитаю вслух, пока ты пьёшь чай?
— Хочу, — согласился Рильстранн. — А потом просто посидим вместе, хорошо? Как там, на берегу.

В просторной светлой гостиной на верхнем ярусе Звёздной башни — самой высокой в Замке Львов — Королева Алура и Король Дариэль обсуждали дела. Король Дариэль, с тёмно-русыми, чуть вьющимися волосами до плеч, охваченными золотистым обручем, стоял у окна, наполовину закрытого зелёной занавесью дикого винограда, росшего на подоконнике. Королева Алура сидела на диване. Солнечные лучи, падавшие через окно, золотили её волосы.
— Я не стала говорить Лиэлль, но пока мы не знаем, откуда пришёл Рильстранн, он в опасности, — сказала Королева Алура. — Добрые силы Линдариэ и Таиры защищают его, но кто знает, насколько глубоки тёмные колодцы, пьющие из него жизнь... Может статься, даже сил нашей планеты окажется недостаточно, чтобы его защитить.
— Поэтому нужно как можно скорее выяснить, кто он и откуда, — подтвердил Король Дариэль. — Пока что я вижу лишь смутные образы и тени... Могу только сказать, что в той жизни он не был человеком, хотя и был связан с людьми. А ещё он сильно связан с морем. В его мыслях часто присутствуют море и свет маяка.
— Связанный с морем и людьми, но не человек... — задумчиво проговорила Королева Алура.
— Значит, он — корабль! — воскликнула вбежавшая в комнату девчушка в голубом платьице, лицом очень похожая на Королеву. Она забралась с ногами на диван и устроилась рядом с матерью. — Папа! Мама! Вы же сами говорили, что корабли — живые!
— А ведь может, ты и права, Звёздочка, — согласился с дочкой Король Дариэль и вздохнул: — Но тогда определить, из какого мира он пришёл, будет ещё сложнее. Я уже разослал всем Странствующим его приметы — может, кто-то встречался с ним или хотя бы мельком видел в каком-то из миров... Но как по человеческим приметам определить, каким кораблём он был?..
— А твоя ученица? — напомнила Королева. — Она недавно научилась говорить с кораблями и получила Знак Союза.
— Альмире я уже отправил сообщение, — отозвался Король. — И надеюсь на её помощь. Но наша главная надежда — Лиэлль. По-настоящему помочь Рильстранну может только она.

***

Эта странная бесснежная зима действовала депрессивно и на туристов, и на самих петербуржцев. Казалось, ноябрь не прекращался. Он будто вознамерился задержаться здесь — кто знает, насколько?.. В прошлом году люди проклинали снежные завалы, покрытые льдом тротуары и новоязные «сосули». А сейчас мало кто не мечтал о снеге, лишь бы скрасить серые, унылые тона вечного ноября.
И этот день выдался таким же серым и хмурым. Немногочисленные прохожие на набережной лейтенанта Шмидта, спешившие укрыться от холодного ветра в офисных зданиях или в салонах маршруток, не обратили внимания на буксир, остановившийся возле спуска к воде. И тем более не обратили внимание на легко одетого молодого мужчину, соскочившего с борта буксира на гранитные ступени.
— Торнадо, друг, спасибо! — поблагодарил мужчина. Буксир с надписью «Торнадо» на борту издал приветственный гудок и начал разворачиваться в сторону порта.
Мужчина некоторое время постоял, глядя буксиру вслед. Ветер развевал его тёмные вьющиеся волосы, надувал белую рубашку и трепал матросский воротник. Но, видимо, холодный ветер прибывшему был нипочём.
— Игорь! — окликнули его сверху. Темноволосый мужчина обрадованно оглянулся:
— Ты уже здесь, Святогор!
— Я тебя уже десять минут высматриваю, — ответил густой низкий голос, наводящий на мысль о пароходном гудке. Мужчина в рубашке с матросским воротником легко взбежал по ступеням. Его встретил обладатель голоса, могучий коренастый бородач в морской форме:
— Пойдём. Хранительница ждёт тебя.

Они направились к ближайшему светофору, чтобы перейти дорогу, по которой, забив болт на ограничения скорости, неслись автомобили. Бородач Святогор нажал кнопку на светофоре. Строго говоря, этого было не нужно — Ирбенский и Красин могли перейти дорогу невзирая на мчащиеся машины, — но они всё-таки старались соблюдать правила, принятые в мире людей.
— Мне как-то неудобно, — говорил Ирбенский. — Может, это и правда всего лишь ночные кошмары. А я отвлекаю Хранительницу от городских дел по пустякам...
— Боюсь, что это не пустяки, Игорь, — отозвался Красин. — Аврора тут выяснила кое-что... Она расскажет тебе сама. — Он подтолкнул друга в спину: — Зелёный. Идём!
Перейдя дорогу, Ирбенский и Красин зашли в один из особняков, построенных в стиле классицизма. Поднялись по полутёмной лестнице и прошли в просторный зал с высокими окнами, частично прикрытыми белыми шторами.
Зал тоже был оформлен в классическом стиле. В простенках между сдвоенных мраморных полуколонн висели потемневшие от времени картины, в основном изображавшие морские сражения. Над ними тёплым жёлтым светом горели электрические свечи в канделябрах. Люстра, свисавшая с потолка, украшенного лепниной, тоже горела; искусственный свет создавал ощущение тепла и уюта.
У окна, выходившего на Неву, стояла высокая женшина в бушлате. Когда Ирбенский и Красин вошли, женщина повернулась к ним. Лицо её, с правильными, чёткими чертами, наводило на мысль об античной богине. Собственно, богиней она и была, хоть и не древнегреческой.
— Доброго плавания, Аврора, — поздоровался Красин и представил друга: — Это плавучий маяк Ирбенский, я о нём рассказывал.
— Доброго плавания, — немного смущаясь, Ирбенский протянул Авроре руку. — Извините за беспокойство, если что...
— Ко мне можно на «ты», — сказала Аврора, обменявшись с Ирбенским рукопожатием. — Садитесь, — она кивнула на стулья с высокими деревянными спинками за массивным круглым столом.
Ирбенский и Красин последовали её приглашению. Аврора сняла бушлат и повесила на спинку стула, оставшись в матросской тельняшке. Сев напротив Игоря и Святогора, она обратилась к Ирбенскому:
— Святогор мне уже сообщил, что ты беспокоишься о брате. Расскажи, что именно тебя тревожит. Какие мысли тебя посещают в связи с ним, что ты чувствуешь, чего боишься.
Ирбенский немного помолчал, собираясь с мыслями.
— Уже несколько ночей подряд мне снятся сны, связанные с братом. Сначала будто я ищу брата среди теней, зову его и не могу найти. Каждый раз после этого я просыпался со смутной тревогой. А сегодня мне снилось, что брат тонет, его затягивает в какую-то тёмную глубину, и маяк на его мачте гаснет...
Аврора покачала головой:
— Не думаю, что это просто сны... Вы, братья, должны хорошо чувствовать друг друга. К тому же вы — плавучие маяки, а маяк маяка видет издалека, — она чуть улыбнулась и снова стала серьёзной: — Недавно произошли ещё кое-какие события. В новостях о них вряд ли расскажут, но в Интернете уже пошли слухи. На одном из форумов пишут, что недавно с базы в Каспийске был угнан экраноплан «Лунь». В той же ветке другой человек уверяет, что «Лунь» был замечен возле причала гидрографических судов в Астрахани и что... — Аврора сделала паузу, глядя Ирбенскому в глаза: — «Лунь» увёз маячную мачту твоего брата, установленную на берегу.
Ирбенский потрясённо молчал. Потом через силу проговорил:
— Но... зачем? Для чего ему потребовалась маячная мачта?
— Хороший вопрос, — отозвалась Аврора. — А ещё интересно, каким образом это было сделано. На «Луне» нет нужных приспособлений. Нет даже поворотных кранов. — Помолчав, она добавила: — Уверена, здесь не обошлось без техномагии. И скорее всего, поработали техномаги не из нашего мира. «Лунь» им требовался как посредник.
— Техномаги? — вздрогнул Ирбенский. — Но всё-таки... зачем?
— В фонаре плавучего маяка, пока он горит, живёт частица его души, — ответила Аврора. — Поэтому свет маяка обладает необычной силой. Он способен дать возможность тем, кто находится в тёмных мирах, выйти из вечного сна. А для тех, кто сознательно стал Тёмным, маяк — источник энергии, из которого они будут пить, пока не опустошат до дна. И тогда Астраханскому грозит опасность: он сам может погрузиться в анабиоз где-нибудь в мирах вечной ночи.
— Но как же так? — воскликнул Ирбенский. — Ведь душа брата — в светлом мире, мне так сказали!
Аврора грустно покачала головой:
— Всё верно... Но если Тёмные начнут пить его жизненные силы, то и светлый мир не сможет удержать его. Он там развоплотится.
Ирбенский вскочил из-за стола:
— Но ведь можно же что-то сделать! — Он подошёл к сидевшей за столом Авроре и остановился перед ней: — Хранительница, что я могу сделать для брата?
— Верить в него и поддерживать добрыми мыслями, — ответила Аврора. Поднявшись, она положила руку Ирбенскому на плечо: — Это не так мало, как может показаться. А я организую расследование, подключу наших техномагов, и мы вернём маячную мачту Астраханского на место.
Красин, до этого молча сидевший за столом, встал, мягко взял Ирбенского за плечи и усадил на стул:
— Успокойся, Игорь. Если за дело взялась Аврора, всё будет в порядке.
— Нам нужны как минимум двое помощников, — Аврора снова села за стол. — Один — техномаг, который мог бы разыскать следы похитителей мачты. Второй... Вот тут могут быть проблемы. Нужен кто-то, способный открыть портал в мир, куда ушла душа Астраханского. Нам мало известно об этом мире. Я знаю только его интергалактическое название: Арус.
— Арус? — Ирбенский снова вскочил, глаза его взволнованно заблестели: — Я слышал это название! От одного человека, приходившего ко мне на набережную.
— И я слышал, — подал голос Красин и повернул голову к Ирбенскому: — Игорь, скорее всего, это один и тот же человек.
Аврора внимательно посмотрела на обоих:
— Рассказывайте по порядку: что это за человек, где вы его встречали, как именно он упоминал Арус. Игорь, сначала ты.
— Это женщина, на вид ей лет тридцать — тридцать пять. Невысокая, спортивного сложения, с короткой стрижкой. Тогда она была в белом костюме, с шейным платком. Она привела ко мне компанию друзей и они устроили концерт на набережной. Хорошие, тёплые люди... Сначала слушали рок-музыканта из Москвы, а потом несколько песен спела она. Как она сказала, одна из песен — арусианская. Ещё я запомнил её имя: Альмира Илвайри.
— Когда это было? — спросила Аврора.
— Прошлым летом, — ответил Ирбенский и уточнил: — Двадцать седьмого июля.
— Песня называлась «Заклинание Солнечного льва»? — улыбаясь, спросил Красин.
— Да! — радостно подтвердил Ирбенский. — Святогор, Альмира была и у тебя на борту?
— Была, — с улыбкой подтвердил Красин, — и тоже проводила концерт в твою честь. Более того, познакомилась с Павлом Анатольевичем.
— Похоже, это тот человек, который нам нужен, — заключила Аврора. — Надо с ней связаться. Святогор, Игорь, вы знаете что-нибудь о ней кроме имени?
— Знаем, — ответил Красин. — Она живёт в Голландии, часто бывает в Роттердаме и дружит с тамошним плавучим маяком. Его зовут Тинто.
— Да, она часто упоминала Тинто! — подтвердил Ирбенский. — И Гильдию плавучих маяков. Я так понял, это в Звёздной гавани...
— Да, это бывший остров Мелькарта, перемещённый с Земли в другое измерение. — Аврора помолчала. — Всё сходится... Возможно, Гильдия уже связалась с Тинто, а он введёт Альмиру в курс дела. На всякий случай я поговорю с Хранительницей Роттердама... Святогор, постарайся организовать приезд Альмиры Илвайри в Петербург как можно скорее и введи её в курс дела. А я свяжусь с Сашей. Она молодой техномаг, но довольно сильный.
— А я могу как-нибудь помочь? — спросил Ирбенский. Аврора посмотрела на него и тепло улыбнулась:
— А ты пока отдыхай, Игорь. Ни о чём не беспокойся и посылай брату добрые мысли. Когда все соберутся, я тебя позову.

Аврора и Красин стояли у окна, глядя, как Ирбенский легко сбежал по ступеням и перепрыгнул на борт буксира. На прощание он обернулся и помахал им рукой.
— Он тоже должен стать Хранителем, — проговорил Красин.
— Да, — согласилась Аврора. — Но сейчас его судьба зависит от решения людей.
— Это верно... — Красин внимательно посмотрел на Аврору: — Тебя что-то беспокоит в связи с происходящим?
Аврора помолчала, взгляд её стал печальным.
— У меня странное чувство, что в истории с мачтой замешана она... ты знаешь, о ком я.
— Да, знаю... Но, может, тебя она послушает и сумеет вовремя остановиться. Будем верить в лучшее.

Глава 5. Встреча

В маленькой кабине биплана было тесно, но Альмира кое-как пристроилась и подрёмывала, пребывая на грани сна и бодрствования. Сны были неспокойные. Сначала — какая-то местность с остатками жилых строений и чахлой растительностью под унылым серым небом, напоминавшая компьютерную игру, в которую любит играть племянник. Только там, в отличие от игры, было море, такое же серое, и заржавленные корпуса брошенных кораблей у ветшающей причальной стенки.
Потом ей вдруг приснились две женщины, у одной — волосы стального оттенка, у другой — чёрные. Эти две прекрасные воительницы сражались друг с другом на мечах. У темноволосой на голове была тиара, в которой ярко горел волшебный камень, как будто Сильмарилл. Альмира почему-то думала, что если тиара упадёт с головы темноволосой, нужно подхватить её и попытаться вырезать Сильмарилл оттуда — и что это очень важно...
Через каждые два часа Солейль делала короткую остановку, чтобы отдохнуть самой и дать Альмире возможность размять затекшие мышцы. Как правило, они приземлялись возле какой-нибудь заправочной станции. Альмира пила кофе в круглосуточном магазинчике при автозаправке и говорила с Солейль, делая вид, что разговаривает по мобильной связи через гарнитуру.

До Петербурга добрались без приключений, и даже пересечение границы не составило труда — Солейль прекрасно общалась с диспетчерскими службами.
Примерно в одиннадцать утра по местному времени, Солейль-биплан начала снижаться над Васильевским островом. Для посадки она выбрала пространство возле павильонов Ленэкспо. Высадив Альмиру, она превратилась из биплана в девушку в джинсах и футболке с солнышком.
— Нам туда, — Солейль уверенно показала в сторону невидимой из-за городских зданий Невы. — Нас там ждут.
Альмира огляделась:
— Петербург без снега... Как в Голландии, только холоднее. — Поёжившись, она застегнула куртку и надела вязаную повязку на голову: — Надо было захватить ещё один свитер.
— Да ладно, — ободрила её Соль. — Сейчас пойдём быстрым шагом, и разогреешься.
— Перекусить бы ещё не помешало, — добавила Альмира. — Хоть бы где-нибудь попался «Теремок» с блинами. Макдональдсы не люблю.
Вместо «Теремка» попался ларёк от «Емели». Ну что ж, сойдёт и «Емеля». Жуя на ходу горячий блин с грибами, Альмира старалась поспеть за шустрой Солейль.
Наконец они вышли на набережную Невы.
— Здесь место встречи, согласно координатам, которые мне передали, — сказала Солейль. Альмира удивилась, глядя на пришвартованный музейный ледокол, хорошо известный каждому петербуржцу.
— Возле «Красина»?
— Да, — подтвердила Соль. — И он нас ждёт. Вот, смотри!
К Альмире и Солейль подошёл мужчина могучего сложения, с окладистой бородой, напоминавший былинного богатыря, только в морской форме.
— Доброго плавания! — он чуть с хитрецой посмотрел на Соль, — и чистого неба! Я здесь известен как Красин, но можно звать меня Святогор.
— Доброго плавания, — отозвались Альмира и Солейль, по очереди пожимая широкую ладонь богатыря. Альмира добавила:
— Прошу прощения... А почему Святогор?
— А вы зайдите в Википедию и узнаете! — богатырь улыбнулся в бороду. — Это моё старое имя.
— Простите ещё раз, — Альмира почувствовала себя страшно неудобно. — Я ведь, стыдно сказать, вообще плохо знакома с вашей историей. А... мне вроде бы надо встретиться с Авророй?
— Она нас ждёт, — подтвердил Святогор. — Но сначала вам нужно увидеться кое с кем ещё. Игорь! — позвал он.
Только теперь Альмира заметила молодого мужчину с тёмными, чуть вьющимися волосами до плеч, стоявшего на краю набережной. Одет он был легко — белая рубашка с матросским воротником и закатанными рукавами, — и Альмира поняла, что он тоже не человек. Он обернулся, и Альмира чуть не ахнула: лицом он был копией Рильстранна, отличаясь только отсутствием усов.
— Это Альмира и Солейль, — представил Святогор своему товарищу новых знакомых. — А это Ирбенский.
— Доброго плавания, — Альмира пожала тёплую ладонь Ирбенского, не отводя взгляда от его лица. Он смущённо улыбнулся:
— Можно звать меня Игорь и... лучше на «ты».
— Хорошо. — Альмира вглядывалась в его лицо: — Ты очень похож на брата. Такого, какой он сейчас на Арусе.
— Ты видела моего брата? — воскликнул Ирбенский.
— Нет, — ответила Альмира. — Но Наставник прислал мне письмо с портретом. Вот. — Она порылась в рюкзаке и достала письмо с рисунком.
Ирбенский взял в руки рисунок и письмо с текстом на арусианском:
— К сожалению, я не могу прочесть, что здесь написано...
— Здесь написано, что с твоим братом на Арусе случилась беда, — пояснила Альмира. — И это связано с похищением его мачты в Астрахани... Наставник — это Король Дариэль, он один из самых сильных целителей на Арусе... Брат жив и сейчас находится под присмотром Короля Дариэля и Королевы Алуры. Видимо, им нужны какие-то дополнительные сведения о нём — кто он, откуда пришёл. — Она взяла письмо из рук Ирбенского и убрала в рюкзак. — Насколько понимаю, мне нужно собрать всю доступную информацию об Астраханском и идти на Арус.
— Сначала нужно посовещаться с Авророй, — напомнил Красин. Альмира рассеянно кивнула:
— Да, верно...
Неожиданно она обняла Ирбенского:
— Я так и не доделала видео. С того концерта на набережной в Ораниенбауме. Прости!..
— Что ты, — Ирбенский обнял её в ответ. — Я очень благодарен за то, что ко мне пришли люди. Хорошие, добрые люди. И потом приходили ещё. Это было так тепло, что они пришли ради меня.
— И ещё будут приходить, обещаю! — Альмира отняла лицо от его груди. Ирбенский взял её за плечи:
— Спасибо... — Он тихонько добавил: — Знаешь, как важно чувствовать себя нужным?..
— Ой, что это? — удивлённо восликнула Солейль. Из-под ладони Ирбенского, лежавшей на левом плече Альмиры, лились лучики белого света, едва различимого днём. Святогор присмотрелся:
— Знак Союза... Альмира, как давно вы его получили?
— Знак Союза? — удивлённо спросила женщина. — Что это?
— Когда душа человека заключает союз с душой города, город даёт ему Знак. У разных людей он может быть разным.
— Там у меня татуировка с якорем, на левом плече, — проговорила Альмира. Красин спросил:
— Вы её делали в Роттердаме?
— Да, — подтвердила Альмира. — Это значит...
— Это значит, что вы с городом обязались помогать друг другу, — пояснил Красин и напомнил: — Друзья, нужно поспешить. Аврора ждёт нас на Петроградской набережной.
— Далековато, — сказала Альмира, прикинув расстояние. Святогор успокоил:
— Ничего. Торнадо подвезёт нас.

На гранитном спуске Петроградской набережной, прямо на самых ступенях, сидела коротко стриженая девушка в тёмно-синей куртке и что-то быстро чиркала в блокноте. Издалека её легко было бы принять за мальчишку: тёмные вихры, небрежно торчащие в разные стороны, потёртые джинсы и заляпанные ботинки. Одна прядь волос сбоку оставалась длинной и была заплетена в тоненькую косичку вместе с нитью бисера, парой крошечных бубенчиков и яркими бусинами. Девушка периодически поднимала голову, поглядывая на крейсер «Аврору», и прохожие могли бы подумать, будто она рисует с натуры. Но лишь техномаг разглядел бы Хранительницу, стоящую рядом, прямо на поверхности воды.
— Что-то случилось? — спросила девушка, — Срочный ремонт? Или музейщики опять спорят из-за тебя с военными?
— Нет, Саша, со мной всё в порядке, — Аврора покачала головой и нахмурилась.
— Тогда что? — Саша смотрела на неё во все глаза, пытаясь угадать, что беспокоит одну из сильнейших городских Хранителей Петербурга. — Я чувствую, что с тобой что-то не так…
— Произошло одно преступление… — Аврора задумчиво посмотрела на юг. — Далеко отсюда… И речь идёт не о человеческом вандализме, которого в мире предостаточно. Подозреваю, что его совершили пришельцы из параллельного мира.
Саша от удивления едва не выронила карандаш.
— Плавучий маяк Ирбенский почувствовал неладное со своим братом из Астрахани, — продолжила Аврора. — Мне удалось узнать, что похищена его маячная мачта. Астраханский давно уже покинул Землю, но фонарь — это как живое сердце… Фонарь продолжал гореть до недавнего времени, но был похищен. Плавучие маяки из Звёздной Гавани не могут засечь его света ни на одной из планет доступных нам измерений.
Саша рассеянно поморгала, теребя свою косичку.
— Наверное, ты не знаешь, — Аврора слегка улыбнулась, — какими могучими свойствами обладает фонарь маяка…
— Ну… Он светит ярко, — девушка почесала затылок. — Что же ещё?
— Он дарит свет. Такой свет, который способен рассеивать тьму, служить проводником душ, заблудившихся среди миров.
— Так это же здорово!
— Но если его украли Тёмные, то представь, какой артефакт у них оказался в руках! — Аврора нахмурилась. — И потом, что будет с душой самого Астраханского?
— Разве душа может умереть? — изумилась Саша.
— Умереть — нет. Но, как бы тебе объяснить попроще… — Хранительница задумалась, ей не приходилось делиться такими секретными сведениями с земными людьми, хоть и обладающими техномагическим даром. — Миров очень много, светлых и не очень. Лишившись света, души попадают туда, где его мало, а то и вовсе нет. Помнишь, я рассказывала тебе о Мире Вечного Ноября, где бродят души Спящих?
Саша кивнула; на неё тогда довольно тягостное впечатление произвёл этот рассказ.
— А есть ещё более мрачные миры, где тьма настолько глубока, что ослабленным душам оттуда не выбраться самостоятельно; это царство беспробудного сна.
— И Астраханский может туда попасть? — ужаснулась Саша.
— Его маяк, попав к Тёмным, будет медленно гаснуть. Нужно найти и вернуть его… Но, — Аврора зло сжала кулаки, — я не могу надолго отлучиться из Петербурга, чтобы заняться поисками! Здесь тогда такое начнётся!..
— Я бы могла попробовать выследить похитителей, — вдруг сказала Саша. — Если бы только могла попасть в Астрахань…
— Это опасно, — Аврора покачала головой. — А ты ещё всё-таки начинающий шаман…
— Но я умею проходить через Грани! — Саша вскочила на ноги. — Я не раз пробовала, во сне и так…
Она не стала говорить Хранительнице, что пару раз даже окуналась в Мир Вечного Ноября из любопытства, но быстро ушла оттуда, потому что это оказалось действительно страшно, а потом ещё три дня мучилась от мигрени.

***

Торнадо оказался небольшим портовым буксиром с чёрными бортами и жёлтой ходовой рубкой. Альмира решила спрятаться от холодного ветра в рубке. К ней присоединился Ирбенский. Красин видел, как Альмира взяла Ирбенского обеими ладонями за руку, то ли что-то объясняя, то ли успокаивая. Как будто бы брат и сестра встретились после долгого расставания.
Красин прошёл на бак, ощущая всем существом свежий петербуржский ветер. Некоторое время он стоял, глядя на стальную гладь Невы, на здания особняков вдоль набережной, на золотистый шпиль Адмиралтейства... Обернувшись, он посмотрел на верх ходовой рубки, где устроилась Солейль, восхищёнными глазами разглядывающая всё вокруг. Ветер трепал её короткие золотистые волосы.
— Тебя не сдует, самолётик? — спросил он.
— Не-а! — беззаботно ответила Солейль и выпрямилась во весь рост, раскинув руки в стороны: — Ух ты!.. Здесь невероятно красиво! Обязательно полетаю над городом, как будет время! А могу и Игоря покатать! И вас тоже, — улыбнулась она Красину.
Красин улыбнулся в ответ. У Ирбенского появились новые друзья. А значит, у него больше шансов стать городским Хранителем.
Слева по борту проплывали здания Двенадцати коллегий и Биржи, справа тянулись жёлтые корпуса Адмиралтейства. Соль попросила Торнадо рассказать о Петербурге, и маленький буксир увлечённо говорил, радуясь возможности показать город. Солейль лежала на верху его ходовой рубки, болтая в воздухе ногами, и указывала то на правый, то на левый берег, спрашивая и уточняя.
— Вон там, налево — Ростральные колонны, — пояснял Торнадо, когда Соль указала в сторону стрелки Васильевского острова. — Иногда на них зажигают огни. И тогда они становятся как маяки. Их огни отражаются в Неве...
— Это должно быть красиво! — восхитилась Солейль. — Вот бы сфотографировать и показать Тинто!.. А там что за башня со шпилем?
— Петропавловская крепость, — ответил Торнадо. — Видишь ангела на шпиле? Это самая высокая точка Петербурга. Сто восемьдесят метров над землёй!
— А Евромачта в Роттердаме — высотой сто восемьдесят пять метров! — отозвалась Солейль. — И можно подняться наверх, туда ходит лифт со стеклянными стенами. А ещё оттуда виден маяк Тинто, хотя сам Тинто стоит во внутренней гавани, в глубине жилого района.
— Хотел бы я как-нибудь побывать в Роттердаме, — с мечтательной ноткой проговорил Торнадо. — И вообще попутешествовать по миру. Хотя я очень люблю Петербург... Кстати, мы прибываем! Святогор, где лучше пришвартоваться? Возле самой Авроры, наверное, не стоит. Там людно, туристы...
— Не очень-то много туристов по такой погоде, — отозвался Красин. — Но лучше не привлекать лишнего внимания. За «Благодатью» есть спуск к воде, там и пришвартуемся. Скажи Альмире, чтобы готовилась к высадке.

Сойдя на берег, Святогор подал руку Альмире. Ирбенский шагнул сам с борта на гранитные ступени, следом за ним на набережную легко перепорхнула Солейль. Простившись с Торнадо и пожелав ему доброго плавания, вся компания поднялась по ступеням и направилась к видневшемуся за голыми ветвями деревьев серому корпусу трёхтрубного крейсера.
Соль разговорилась с Красиным, и теперь он продолжал рассказ о Петербурге, начатый маленьким буксиром. Лёгкая и подвижная, Солейль, казалось, парила над тротуаром, почти не касаясь асфальта босыми ногами.
Шагая рядом с Ирбенским, Альмира немного волновалась. Аврора, главная городская Хранительница... Какая она? Альмира терялась в догадках. В детстве она, как и все дети того времени, знала «Аврору» как революционный крейсер, давший знаменитый выстрел по Зимнему дворцу. Потом уже, много позже, Альмира прочла о походе Второй Тихоокеанской эскадры, о Цусимском сражении. И тогда она впервые задумалась, как много видел этот корабль, какую долгую и нелёгкую жизнь он прожил.
Они подошли совсем близко к Авроре, и Альмира подумала ещё раз о неуместности всех этих лотков с сувенирами и экскурсионных автобусов, а особенно — о здании с рекламой фирмы «Самсунг» на противоположном берегу.

С гранитных ступеней, спускавшихся к воде, легко вскочил парнишка в тёмно-синей куртке и с растрёпанными волосами. Он повернулся, и Альмира увидела у него сбоку такую же косичку, как у «падавана» из её сна. Только волосы парнишки были не синими, как во сне, а тёмно-каштановыми, а в косичку были вплетены нити с бисером и крошечные бубенчики.
Или всё-таки это не парень, а девушка?..
— Как вижу, все в сборе, — послышался голос, принадлежавший другому присутствующему — высокой женщине в чёрном бушлате, накинутом поверх тельняшки. Волосы женщины, стального оттенка, были коротко острижены спереди, а сзади забраны в хвост. Взгляд... почему-то Альмире вспомнилось изображение крейсера «Аврора» на ордене Октябрьской революции — с прожектором на мачте... казалось, взгляд мог пронзить душу насквозь, как тот прожектор пронзал ночную темноту.
Пройдя по воде, женщина поднялась по ступеням и протянула руку для пожатия по очереди Альмире и Солейль. Рука её была твёрдой и холодной.
— Саша, техномаг, — представила Аврора своего спутника. — Она поможет нам в расследовании.
«Значит, всё-таки девушка», поняла Альмира и пожала Сашину тёплую ладошку:
— Рада познакомиться! Можно сразу на «ты».
— Привет! — улыбнулась Саша и пожала руку Солейль: — А ты самолёт, причём биплан! Вроде нашего Ан-2.
— Ага! — Соль улыбнулась в ответ, и Альмира почувствовала, что обе девушки прекрасно найдут общий язык.
— А вы — Ирбенский, брат Астраханского, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Саша, пожимая руку Ирбенского. Он чуть смущённо улыбнулся:
— Да... Можно просто — Игорь.
— Так, давайте соберём вместе всё, что нам удалось разузнать на данный момент, — распорядилась Аврора.
Все расположились на набережной, немного отойдя от сувенирных ларьков. Соль села прямо на гранитный парапет, скрестив ноги по-турецки.
Аврора первой взяла слово:
— Несколько дней назад Ирбенский почувствовал тревогу, будто что-то случилось с его братом, Астраханским приёмным. Как мы знаем, Астраханский ушёл в один из светлых миров, но маячная мачта, когда-то принадлежавшая ему, стояла на набережной в Астрахани. И в ней осталась часть души Астраханского.
В Гильдии плавучих маяков на острове Мелькарта — известном также как Звёздная гавань — корабли отслеживают своих товарищей, оставшихся на Земле. И они увидели что огонь мачты Астраханского погас. Я узнала об этом, встретившись с представителем Гильдии на Астра Марине.
Если мачта была похищена и унесена в тёмные миры, это может обернутся плохо для Астраханского на Арусе. Но об Арусе лучше пусть расскажет человек, регулярно бывающий там. Альмира, вам слово.
— Арус — светлый мир, — заговорила женщина. — Я сама иногда прихожу туда, чтобы отдохнуть душой... Но даже Арус не может быть защитой, если часть души оказалась в руках тёмных сил. Они будут тянуть за эту нить, пока не вытянут всю душу, не выпьют все жизненные силы. И боюсь, что это тот самый случай.
Буквально вчера я получила письмо с Аруса, от моего Наставника. Он спрашивал, не видела ли я этого человека.
Альмира достала письмо с рисунком и показала присутствующим:
— Этого человека зовут Рильстранн. И кто-то пьёт из его души жизненные силы. Но Рильстранн не может вспомнить, кто он и откуда, и поэтому Наставник не может отследить конец нити, уходящий во тьму.
Аврора и Саша посмотрели сначала на рисунок, потом — на Ирбенского. Переглянулись и кивнули друг другу. Альмира подтвердила:
— Да, и я думаю, что Рильстранн — это Астраханский приёмный. Но проверить это можно только одним способом: встретиться с ним и постараться помочь ему вспомнить прошлое. И для этого нужно собрать как можно больше информации о нём.
— Для этого ему лучше встретиться с братом, — проговорила Аврора. — Хотя, конечно, дополнительная информация об Астраханском не помешает — исторические сведения, фотографии... Но главное — Альмира, вам нужно провести Ирбенского на Арус и дать ему возможность увидеться с Рильстранном.
Альмира растерялась:
— Я и людей никогда не проводила на Арус. Тем более, корабли.
— У вас Знак Союза, — сказала Аврора. — А значит, оба города — Роттердам и Петербург — помогут вам. Вы сможете пользоваться их силой, чтобы провести Игоря вместе с собой. А Саша тем временем постарается выяснить, что случилось в Астрахани. Надо только решить, как быстрее туда добраться.
— Я могу подбросить! — вызвалась Солейль. Аврора со сдержанной улыбкой проговорила:
— На тебя я и рассчитывала, самолётик. Что ж, решено, — подытожила она. — Святогор, подготовь для Альмиры материалы об Астраханском. Альмира, проинструктируйте Игоря по поводу перехода на Арус. А мы с Сашей займёмся пропавшей мачтой.

Глава 6. Переход

Через час Альмира, Солейль и Ирбенский сидели в одной из кают ледокола «Красин», переоборудованной под рабочий кабинет. Хозяин кабинета, Павел Анатольевич, заваривал чай. Высокий и худощавый, в очках, с прямыми волосами до плеч, он напоминал Джона Леннона.
— Ну и дела, — проговорил он, дослушав рассказ Альмиры, и начал разливать чай в разномастные кружки. При этом краем глаза он поглядывал на принтер, уже отпечатавший порядочную стопку бумаги.
— Это точно, — усмехнулась Альмира. — Кому расскажешь — отправят в психушку.
Павел Анатольевич грустно улыбнулся:
— В психушку можно отправлять всех нас. Хотя бы из-за него, — Павел Анатольевич положил руку на плечо Ирбенского. Тот ответил со смущённой улыбкой:
— Я всегда говорил, что у вас слишком много хлопот из-за меня. Бросили бы вы это дело.
— Ну-ка перестань! — Павел Анатольевич легонько ударил Ирбенского по спине. — Рано спускать флаг. Мы ещё поборемся за то, чтобы ты стал Хранителем. В Петербурге или в Калининграде.
— В Калининграде тоже хорошо! — обрадовалась Альмира. — Я там бываю, у меня там родственники. Да и тебе не будет скучно — там тоже музейные корабли, городские Хранители.
Отхлебнув чаю, Павел Анатольевич глянул на раскрытый ноутбук:
— Святогор, у тебя всё?
— Да, это все данные по Астраханскому, которые я смог найти, — ответил голос, слышный только присутствующим в кабинете. — Альмира переведёт на арусианский. Но главное, чтобы Андрей встретился с братом.
— Андрей? — удивилась Альмира и обратилась к Ирбенскому: — Кстати, хотела спросить: почему тебя зовут Игорь?
Ирбенский чуть улыбнулся.
— Мы с братом знали, что нас строят для России. Поэтому решили взять себе русские имена. По первым буквам названий станций, куда нас направят.
— То есть, «И» — Ирбенский, «А» — Астраханский приёмный? — весело блеснула глазами Солейль, сидевшая на столе рядом с принтером и болтавшая босыми ногами. Ирбенский подтвердил:
— Ну... да, как-то так.
Павел Анатольевич подошёл к принтеру, собрал все напечатанные листы и аккуратно уложил в пластиковую папку.
— Надеюсь, это поможет Андрею вспомнить прошлое, — сказал он, подавая папку Альмире. — Я договорился с Виктором Денисовичем, нашим охранником. Он подвезёт вас до «Московской», а там сядете на маршрутку. И лучше выезжать сейчас, а то к вечеру будут пробки. Какая маршрутка ходит до Гатчины, знаете?
— Конечно, знаю, — ответила Альмира. — Я каждое лето приезжаю туда к родителям.
— Да, и вот что ещё, — добавил Павел Анатольевич. — Это очень важно. Альмира, Игорь, во время перехода вам нужно в буквальном смысле держаться друг за друга. Иначе Игоря снова перебросит в Ораниенбаум, к месту швартовки.
— Понятно, — ответила Альмира. Допив чай, она поднялась: — Спасибо, Павел Анатольевич.
— Ну, как говорится, доброго плавания! — Павел Анатольевич пожал руки Ирбенскому и Альмире.
— Я провожу вас! — Соль соскочила со стола. — Мира, когда будете в Гатчине, кинь смску нам с Тинто! Он тоже беспокоится.
— Обязательно кину, — пообещала Альмира. Аккумулятор мобильника, почти полностью разрядившийся во время ночного перелёта, снова был заряжен — ещё на Петроградской набережной Аврора просто подержала его в руках.

Виктор Денисович, пожилой усатый дядька, всю дорогу развлекал Альмиру историями из флотской жизни (он тридцать лет проработал в море). Высадив своих пассажиров напротив Дома Советов, он пожелал счастливой дороги и уехал на старенькой бежевой «Ладе».
Ирбенский старался держаться спокойно, но Альмира видела, что ему непривычно находиться в городе, вдалеке от воды, в окружении монументальных зданий сталинской постройки. Альмира потянула его за руку:
— Игорь, вон наша маршрутка. Пойдём.
— Что это за здание? — Ирбенский указал на грандиозное сооружение с колоннами, украшенное скульптурами рабочих, колхозниц и советской символикой.
— Дом Советов, — ответила Альмира и поторопила: — Вон полупустая «сотка», и уже готовится уходить. Бежим, а то не успеем!..

В маршрутке Альмира хотела заплатить за проезд только одного пассажира, отправив Ирбенского вперёд, но водитель, парень с хмурым лицом, спросил:
— Молодой человек с вами?
— Э... да, — поспешно согласилась Альмира, осознавая, что Ирбенского теперь почему-то видят. Расплатившись, она прошла между рядами сидений и подтолкнула своего спутника в спину:
— Давай, садимся. Лучше на задних сиденьях... в смысле, на юте.
«Подальше от лишних глаз и ушей» — подумала она про себя.
Маршрутка тронулась. Ирбенский посмотрел в окно:
— Вот интересно... Как на буксире, только по суше. — Он повернулся к женщине: — Альмира, расскажи мне об Арусе. И ты, и Аврора говорили, что это очень светлый мир.
— Да, Игорь, там хорошо... — Альмира помолчала. — Когда есть время, я всегда возвращаюсь туда, чтобы отдохнуть душой. Да и тебе для успешного Перехода нужно хотя бы немного представлять себе этот мир. — Она улыбнулась: — Ну что ж, попробую изложить историю Аруса за сорок пять минут.
Альмира начала рассказывать — о самой планете, об истории Аруса, начиная с Короля Дилмора, основателя династии Элдакирейль — Старших Королей. Рассказала о рыцарях Сингильда — воинах Сирила, боровшихся с тёмной магией герцога Лагурма. Рассказала о драматическом моменте смены династий и о загадочном Рыцаре Звёздного пламени, защищавшем планету в течение пяти сотен лет.
— Так вот, оказалось, что Рыцарь Звёздного пламени — это Дариэль, последний из Старших Королей. Но когда он исполнил свой долг защитника планеты, он снова вернулся на Арус как человек. Его брак с Королевой Алурой стал воссоединением двух ветвей арусианской королевской династии. Но иногда, если нужно, Король Дариэль появляется в облике крылатого льва или Звёздного рыцаря. Ой, — она глянула в окно, — мы уже в Гатчине и чуть не проехали остановку!

Таща за руку Ирбенского, Альмира прорвалась к выходу, когда водитель уже хотел закрывать дверь. Водитель что-то недовольно проворчал вслед, но Альмира и Ирбенский не обратили внимания. Хлопнула закрывшаяся дверца, маршрутка уехала, сворачивая на перекрёстке.
— Проспект 25-го октября, — пояснила Альмира, махнув рукой в сторону дороги. — Главная улица в городе. Справа — Гатчинский парк, слева — дом культуры. В парке очень хорошо летом. И зимой, когда снег, а не так, как сейчас... Блин! — вспомнила она. — Чуть не забыла про смску!
Порывшись в рюкзаке, Альмира вытащила «Самсунг Галакси» в чехле, открыла и начала набирать текст. Не отрывая взгляда от экрана, она напомнила:
— Игорь, на всякий случай возьми меня под руку. Вообще, держись за меня. Здесь неподалёку два портала. Помнишь, что Павел Анатольевич говорил? Без меня тебя может унести обратно в Ораниенбаум.
Ирбенский последовал её совету. Альмира отправила смску и спрятала мобильник в карман.
Они прошли по проспекту в южном направлении, потом, улучив момент, перебежали дорогу. Прохожие удивлённо оглядывались на Ирбенского: в лёгкой рубашке с матросским воротником он выглядел одетым совсем не по погоде.
За домом культуры город кончался: дорога выходила на мост над перешейком, соединявшим два заросших пруда, и дальше поднималась к обелиску, облицованному желтовато-серым камнем. Верхушку обелиска увенчивал золотистый шар.
— Коннетабль, — Альмира указала на обелиск. — Говорят, в обелиске заключена душа человека, бывшего близким другом императора Павла Первого... Теперь Коннетабль, как сказала бы Аврора, Хранитель города. Но я не буду сейчас тебе рассказывать эту историю, потому что нам надо подготовиться к Переходу, и нужен другой настрой. Нам туда, — Альмира потянула Ирбенского за собой.
Они сошли с тротуара и пошли по грунтовой дороге.
— В чём состоит подготовка к переходу? — спросил Ирбенский.
— Сейчас расскажу. — Альмира посмотрела снизу вверх на своего спутника: — Суть в том, чтобы представить себе место, куда хочешь попасть. Очень чётко, до мельчайших деталей. Образы, звуки, запахи, тактильные ощущения... Теоретически портал можно открыть везде, но на практике гораздо проще это сделать в месте, напоминающем какой-нибудь уголок на Арусе. В такое место мы сейчас и идём.

Дорога вывела на берег небольшого озера, поднимавшийся выше и выше: поодаль, в низине между двумя холмами, располагалось белое здание с красными крышами, напоминавшее уменьшенную копию рыцарского замка.
— Что это? — поинтересовался Ирбенский, кивнув в ту сторону.
— Приоратский дворец, — пояснила Альмира. — Но не смотри на него. Забудь про него вообще. Нам сейчас нужно совсем другое.
Альмира свернула с дороги в сторону озера и потянула за собой Ирбенского. Под ногами зашуршали стебельки высохших трав. Остановившись на краю холма, там, где склон круто уходил вниз к озеру, женщина проговорила:
— Теперь закрой глаза и представь это место летом. Земля, нагретая солнцем, луговые травы, покачиваемые лёгким ветерком, синее небо с белыми облаками, отражающееся в воде. Попробуй не только представить, но и почувствовать. Спокойно, без напряжения. И ни в коем случае не выпускай моей руки!
Ирбенский последовал совету своей спутницы. Закрыв глаза, он попытался представить, что вместо унылого, бесснежного декабря вдруг наступило лето. Это оказалось непросто: образы постоянно менялись, ускользали от внимания, и сосредоточиться на них не получалось.
— Не напрягайся, — напомнила Альмира. — Расслабься. Всё будет хорошо.
Сказав это, она негромко запела. Песня была на незнакомом языке. Ирбенский понял, что это арусианский. Он не понимал ни слова, но песня удивительным образом начала разворачиваться в мысленные картины: зелёные холмы, озеро далеко внизу, мчавшийся на конях небольшой отряд воинов в кольчугах и зелёных плащах...

Он почувствовал, как Альмира потянула его за руку, и сделал шаг. В лицо повеял тёплый ветер, наполненный ароматами земли и луговых трав. И вместе с этим на сердце стало легко и спокойно.
— Мы пришли, — сообщила Альмира. Ирбенский открыл глаза.
Они каким-то удивительным образом перенеслись в лето. Но не только — местность вокруг тоже изменилась. Приоратский дворец исчез; вместо него холм прорезал широкий овраг с ручьём, текущим к озеру. И само озеро внизу было шире и чище, чем в Гатчине. На том берегу виднелась гряда пологих холмов, покрытых редколесьем, и дальше зелёная равнина уходила к горизонту. Почему-то Ирбенский чувствовал: там, за линией горизонта — море...
Он оглянулся. Позади холм, образовываший здесь плоскую ступеньку, поднимался выше. Верхушку его увенчивали сложенные из желтовато-серого камня стены и мощные башни с шатровыми крышами.
— Это Ин-Тегельд — Непобедимый, — пояснила Альмира. — Крепость, которая ни разу не сдавалась врагу. Главная цитадель Сингильдийского рыцарского братства... Сингильдийского ордена давно уже нет, но Ин-Тегельд хранит о них память... — Прикрыв ладонью глаза от солнца, она посмотрела на небо: — Похоже, нас встречают.
Вскоре на траву рядом с ними опустился летательный аппарат, формой напоминавший стрижа. На фюзеляже летательного аппарата был герб — парус и восьмилучевая звезда.
— Воздушный катер, — пояснила Альмира. — И судя по гербу, он принадлежит герцогу Илмору.
Дверца откинулась наверх, и из кабины «стрижа» легко соскочил на землю высокий человек в нарядной синей с красным одежде. Его густые волосы пшеничного цвета были собраны в хвост, лицо было открытым и приветливым.
— Герцог Илмор! — обрадовалась Альмира и потянула Ирбенского за собой: — Это Илмор Кельмрильский, он в Королевском совете.
Альмира и герцог Илмор обнялись и быстро заговорили по-арусиански. Удивительно, но Ирбенский обнаружил, что понимает этот язык, хотя у него не было уверенности, что он сам смог бы что-то сказать по-арусиански.

Глава 7. Цветущий край

Вскоре они уже летели над зелёными полями и всхолмьями. Слева блеснула полоска воды; Ирбенский спросил Альмиру, и она подтвердила, что это действительно море, и в получасе полёта отсюда — старинный портовый город Кельмриль, где жил его брат. При упоминании о брате Ирбенский снова начал волноваться. Каким он увидит Андрея? Узнает ли брат его в человеческом облике? А главное — что с ним? Почему все так встревожены?..
Герцог Илмор направил «стрижа» вправо. Далёкая полоска моря осталась позади. Вскоре внизу заблестела голубая лента реки, а ещё немного погодя впереди показался город — многочисленные крыши и шпили, над которыми доминировали пять белых башен королевского замка.
— Дориндейл, столица, — пояснила Альмира. — А белые башни — Замок Львов, постоянная резиденция Королевы Алуры и Короля Дариэля. И они ждут нас. Вообще-то они должны быть в ежегодной поездке Середины Лета, но ради Андрея они отменили своё путешествие.
— Неужели из-за простого человека правители отменяют поездку? — удивился Ирбенский. Альмира погладила его руку:
— Это Арус, Игорь. Здесь правление понимается не как власть, а как долг. Долг перед всеми людьми. И если правители видят, что кому-то без их помощи не обойтись, помочь человеку — их первая обязанность.
Он посмотрел на неё. Альмира давно уже скинула куртку и джинсовую рубашку, завязав её рукавами на поясе. Теперь она была в майке, расцветкой напоминавшей матросскую тельняшку. На левом плече женщины Ирбенский заметил татуировку в виде якоря. «Это и есть Знак Союза, — понял он. — У неё, значит — вот такой...»

Тем временем они подлетели совсем близко к белым башням Львиного замка. Герцог Илмор сбросил скорость и начал снижаться. Из встроенного ангара в угловой башне выдвинулся посадочный трамплин. Герцог Илмор перевёл «стрижа» в парящий режим и аккуратно приземлился в центре светящегося прямоугольника.
Через пару минут герцог Илмор, Альмира и Ирбенский шли по светлой анфиладе залов Львиного замка. Что интересно, ещё на выходе из воздушного катера герцог и Альмира немедленно скинули обувь, и теперь шагали босиком. При этом герцог связал лёгкие ботинки шнурками и перебросил их через плечо. Это смотрелось необычно с его богато расшитой одеждой, плащом и мечом в ножнах, являвшимся, видимо, частью парадного наряда.
Ирбенский с интересом осматривался. В интерьере помещений сочетались элегантность и простота, при этом классический стиль удивительно гармонировал с современным дизайном. Изысканная роспись на потолках, настенные барельефы и прекрасной работы серебряные канделябры соседствовали с мультимедийными стендами. Рыцарские доспехи — с трёхмерными картинами космических сражений. Кажется, эта часть замка была нежилой, представляя из себя что-то вроде исторического музея. И везде в изобилии — комнатные растения, многие — в цвету. Ирбенский вспомнил из рассказов Альмиры, что арусиане называют свою планету Арусси тариэ — Цветущий край.
Остановившись возле дверей лифта, герцог Илмор нажал кнопку. Тенькнул звонок, двери отошли в стороны. Только войдя в лифт, Ирбенский вдруг осознал, что ему предстоит встреча с королевскими особами. Как они примут его, обычный плавмаяк, да ещё и списанный со службы? Но Альмира держалась свободно и просто, как будто ехала в гости к друзьям. Посмотрев на неё, непринуждённо болтающую с герцогом Илмором, Ирбенский немного успокоился.
Снова тенькнул колокольчик, двери разошлись, и все трое прибывших оказались в просторной и светлой гостиной. Верхнюю часть стрельчатого окна напротив входа украшал витраж; само окно наполовину заросло диким виноградом. Справа располагался мягкий уголок — диван и несколько кресел. Рядом с диваном стоял журнальный столик, на столике — ваза с композицией из цветов.

В гостиную вошли двое — мужчина лет тридцати пяти с чуть вьющимися тёмно-русыми волосами, охваченными золотым обручем, и молодая женщина с тонкими чертами прекрасного лица и лучистыми серыми глазами. Её светло-русые волосы, убранные со лба, ниспадали мягкими волнами за спиной. Она носила изящный серебряный венец с белой лилией на челе. Очевидно, это и были Король Дариэль и Королева Алура.
Ирбенский удивился простоте их одежды: Король был в лёгкой светло-зелёной блузе с шитьём, открывавшей его руки с гармоничной мускулатурой; Королева носила просторное белое платье, перехваченное выше талии широким поясом. За руку Королевы держалась девочка лет семи, со светлыми вьющимися волосами, лицом очень похожая на мать.
Король, Королева и маленькая принцесса чуть склонили головы, приветствуя гостей; герцог Илмор и Альмира тоже поклонились в ответ. Ирбенскому стало неловко — он почувствовал себя страшно невоспитанным, и пожалел, что не догадался спросить Альмиру о хороших манерах при арусианском дворе. Но под приветливыми взглядами Королевы Алуры и Короля Дариэля неловкость странным образом прошла.
Поблагодарив герцога по-арусиански, Король Дариэль отпустил его. Альмира представила Ирбенского:
— Это Игорь, брат Рильстранна.
— Приветствую вас на Арусе, — обратился к нему Король Дариэль на русском почти без акцента. — Очень рад, что Альмира привела вас сюда.
— Да, Рильстранну сейчас как никогда нужна помощь брата, — добавила Королева Алура и пригласила: — Присаживайтесь.
— Нам о многом предстоит поговорить, — продолжил Король Дариэль. — Но вы с дороги, наверняка устали и проголодались. Сейчас мы вас угостим пирогами дары Мелоры. Сама няня — в госпитале, с вашим братом.
Он вышел. Альмира достала из рюкзака распечатки и положила на столик:
— Рильстранн — не человек. Точнее, не был человеком до прихода на Арус. — Она положила поверх стопки бумаг распечатку фотографии корабля с красными бортами, белой надстройкой и маячной мачтой: — Таким он был на земле. Плавучий маяк «Астраханский приёмный».
— Мам, я же говорила, что он корабль! — воскликнула маленькая принцесса и посмотрела на Ирбенского: — Вы на него похожи! А вы на Земле такой же корабль, как он?
— Да, Игорь тоже плавучий маяк, — подтвердила Альмира.
— К сожалению, безработный, — грустно улыбнулся Ирбенский. Маленькая принцесса подошла и взяла его за руку:
— Вы хороший!.. А вашего брата папа с мамой исцелят!
— Спасибо, — Ирбенский погладил маленькую принцессу по светло-русым волосам. Королева Алура ласково улыбнулась.
Вернулся Король Дариэль, неся поднос с чайником, чашками и блюдом, прикрытым полотенцем. Из-под полотенца пахло горячим и вкусным.
— Нянюшкины пироги, — мечтательно проговорила Альмира. — И сегодня с грибами!
И снова Ирбенский удивился: король планеты сам накрывал на стол! Но потом подумал: это же Арус! Где король и королева запросто могут пригласить в гости и быть просто людьми, радушными хозяевами. Хотя они не просто люди. Вокруг обоих Ирбенский различал едва заметное белое свечение. И вокруг маленькой принцессы тоже.

Альмира, поблагодарив Короля по-арусиански, немедленно принялась за пироги. Король сел на диван рядом с Королевой, и они начали просматривать принесённые Альмирой распечатки.
— Да, Звёздочка была права, — задумчиво проговорил Король. — Рильстранн и вправду корабль... Удивительный корабль, плавучий маяк с Земли... с грустной судьбой.
— Вы угощайтесь, дар Игорь! — напомнила маленькая принцесса.
— Я вообще-то не ем, — отозвался Ирбенский, но посмотрев на Альмиру, с аппетитом уплетающую пироги, задумался: — А может, ем... Странно, но мне хочется заправиться. Вот так, по-человечески.
— Чем дальше вы от своего земного корпуса, тем больше становитесь человеком, — пояснил Король Дариэль и улыбнулся: — Так что советую последовать примеру Альмиры. А то она съест все пироги, и вам не останется.
— Ну так я не виновата, что Переход отнимает столько сил! — отозвалась Альмира, дожёвывая кусок пирога. — Выспаться бы ещё... Но сначала — дела. Нам нужно увидеться с Рильстранном.
— И не только с ним, — сказала Королева. — Я думаю, прежде всего нужно поговорить с Лиэлль.
— Кто это? — удивлённо спросила Альмира. Королева Алура улыбнулась:
— Живая душа, полюбившая Рильстранна. Она сейчас в госпитале, с ним.
— Вы угощайтесь, дар Игорь! — напомнила маленькая принцесса и придвинула Ирбенскому чашку с чаем. Ирбенский поднёс к губам чашку с горячим чаем, вдохнул аромат арусианского напитка. Сделал пару глотков... И вскоре он уже уплетал нянины пироги на пару с Альмирой.

В светлой комнатке с окном, распахнутым в сад, Лиэлль сидела рядом с постелью Рильстранна. Сейчас Рильстранн спал, после арусианского успокаивающего чая и пирогов дары Мелоры. На лице его светилась тихая улыбка.
— Ты бы тоже покушала, моя хорошая, — ласково проговорила дара Мелора. Лиэлль вздохнула:
— Не могу... Мне страшно.
Няня обняла её за плечи:
— Ну что ты сейчас-то беспокоишься... Морок прошёл. Теперь всё хорошо.
Да, эти непонятные обмороки Рильстранна случались всё чаще и чаще. Последний — совсем недавно, утром, когда Рильстранн и Лиэлль гуляли в саду при госпитале. Как обычно, на вызов примчался сам Король Дариэль. Положив руку на лоб Рильстранна, он долго вглядывался в его лицо, потом покачал головой: «Нет... Пока не получается увидеть, что именно там. Не получается без знания его прошлого...»
Лиэлль с волнением ждала ещё одного события: Король Дариэль сообщил, что сегодня прибудет женщина с Земли, которая что-то знает о прошлой жизни Рильстранна.
Тихонько зазвучал браслет коммуникатора у няни на руке. Глянув на браслет, дара Мелора сказала:
— Тебя вызывают в Замок Львов. Дара Альмира только что прибыла. Тебе нужно с ней встретиться.

Волнуясь, Лиэлль зашла в гостиную королевских апартаментов, такую знакомую с недавних пор... Короля и Королевы не было. Вместо них на диване сидели двое. Женщина лет тридцати пяти, в полосатой майке и синих брюках, с русыми волосами, остриженными в кружок. И молодой мужчина с тёмными, чуть вьющимися волосами до плеч. Он повернулся, и Лиэлль чуть не вскрикнула: мужчина был копией Рильстранна, для полного сходства не хватало только усов!..
Женщина поднялась навстречу:
— Здравствуй, Лиэлль. Я — Альмира, Странствующая с Земли. А это — Игорь, брат Рильстранна.
— Вы... так похожи! — Лиэлль не могла отвести удивлённого взгляда от Ирбенского. Потом она схватила Альмиру за руки и порывисто воскликнула: — Дара Альмира, что вы знаете о Рильстранне? Расскажите, прошу вас!
— Присядь, — Альмира заставила девушку сесть и сама села рядом. — Лиэлль... — Глаза земной женщины посмотрели внимательно и серьёзно: — Рильстранн — не человек. Вернее, не был человеком. Он — корабль с Земли, плавучий маяк. Астраханский приёмный, или Андрей, так его звали. Вот он, — Альмира положила перед Лиэлль несколько распечатанных фотографий.
Лиэлль широко раскрытыми от удивления глазами смотрела на распечатки. Потом перевела взгляд на Альмиру:
— Я догадывалась... что он необычный. Даже для пришельца необычный!
— Тебя смущает, что он корабль, а не человек? — женщина испытующе посмотрела на неё.
— Нет! — порывисто ответила Лиэлль. — Просто... Это всё объясняет! Он всегда с такой тоской смотрел на море! И я теперь понимаю, почему!..
— Ты любишь его? — тихо спросила Альмира. Лиэлль опустила светлые ресницы:
— Да... и теперь люблю ещё больше... Вы его брат? — она посмотрела на Ирбенского. — Расскажите мне о нём!
— Игорь не говорит по-арусиански, — пояснила Альмира. — Но я помогу с переводом.

Глава 8. Поиск

Саше ещё никогда не приходилось путешествовать на биплане на столь дальние расстояния. Строго говоря, за двадцать пять лет жизни ей вообще ни разу не приходилось летать в кабине маленького самолёта.
Стартовать решено было вечером, когда стемнеет, чтобы не привлекать внимание наблюдателей с земли. Весь остаток дня Саша носилась по квартире, собирая необходимые для экспедиции вещи, приспособления и амулеты. Чтобы родители и друзья не волновались, шаманка сочинила довольно правдоподобную легенду о том, будто едет на несколько дней на ролевую игру в Подмосковье (благо подобное действительно с ней случалось).
С рюкзаком за плечами, в тёплой куртке, Саша встретилась с Солейль в условленном месте — на остановке автобуса, который доставил их в Горелово, где за покосившимся забором находился заброшенный аэродром. О нём мало кто знал, военные давно покинули это место, и охранялся аэродром довольно условно.
— Я успела изучить кое-какие карты, — бодро отрапортовала девушка-самолётик. — Мы будем лететь над шоссе. Ещё я посмотрела погоду на ближайшие дни: будет пасмурно, но без осадков на протяжении всего маршрута.
Они продирались сквозь заросли кустарника к взлётной полосе. К счастью, слегка подморозило, поэтому грязь застыла, и не пришлось увязать в болоте. Бетонные плиты заметно потрескались, но Соль сказала, что для неё это не страшно — она могла бы взлетать даже с грунта. Наступили сумерки; пасмурное небо сделалось серо-синим, а в стороне аэропорта Пулково — грязно-оранжевым из-за отражавшихся от облаков прожекторов.
— Пора, — Соль ободряюще улыбнулась шаманке.
Саша молча кивнула. Она волновалась, и сама не знала, из-за чего сильнее — полёта ли или же серьёзности предстоящей экспедиции… Никогда ещё она не расследовала столь сложных и запутанных дел.
Солейль отошла на середину торца взлётки, раскинула руки и… через несколько долей секунды на бетонном поле стоял маленький биплан. Саша, как техномаг, представляла себе превращение, но своими глазами видела его впервые.
— Потрясающе! — сказала она, подходя к самолёту и осторожно касаясь рукой его гладкой поверхности.
Дверца кабины открылась сама собой, и из динамика на приборной панели раздался знакомый голос Соль:
— Прошу! И не забудь пристегнуть ремни!
Саша закинула на кресло рюкзак и вскарабкалась следом.
— Обещаю, ничего трогать не буду! — шаманка подняла вверх руки, попутно осматриваясь и разглядывая многочисленные приборы на панели.
Дверца кабины закрылась; послышался шум заводящегося мотора, и через мгновение самолёт медленно двинулся по полосе, подсвечивая дорогу фарами.
— Сейчас немного исследуем полосу, — пояснила Соль, — нет ли каких-нибудь препятствий.
Слегка набрав скорость, она проехала до противоположного конца взлётки, затем проворно развернулась и запустила двигатель на полную мощность. Саша проверила надёжность ремней безопасности; сердце стучало от волнения, но не тревожного, а радостного. Разбег — и самолётик взмыл в тёмное небо, постепенно набирая высоту. Внизу осталось мерцающее огнями созвездие Санкт-Петербурга.

Саша прижала к себе рюкзак и тотчас же задремала — привычка, выработанная ежедневными поездками в общественном транспорте. Периодически пробуждаясь, она видела в лобовом стекле космическую темноту, в которой виднелись редкие огни далёких посёлков. Около полуночи Соль приземлилась на каком-то сельскохозяйственном аэродроме у небольшого городка и отправила Сашу размяться, чтобы от долгого сидения не затекли мышцы. Сама она осталась пошептаться с местными Ан-2. Саша успела зайти в круглосуточный магазинчик, купить там пару пачек чипсов, выпить кофе из автомата, но так и не узнала название городка, впрочем, она полностью полагалась на своего небесного тихохода. В полёте Солейль слушала на определённой радиочастоте переговоры больших авиалайнеров и периодически подавала кому-то сигналы; Саша подумала, что все самолёты, скорее всего, помогают друг другу тайно от людей. Также как и корабли.
Шаманка задремала под мерный гул двигателя. Сны вились вокруг невнятными обрывками, цветными пятнами и неразгаданными загадками. Они были бессюжетны, но полны странных образов, знакомых и не очень, будто бы Саша стояла посреди библиотеки, и в книгах вокруг находились ответы на все вопросы, инструкции ко всем ситуациям, оставалось только выбрать нужную… Но стоило только протянуть руку, как из-за стеллажей появился высокий старик с колючим взглядом и, прихрамывая, направился прямо к ней… Саша вздрогнула и проснулась.
— Ещё немного осталось, — отрапортовала Солейль, — До Астрахани каких-то полтора часа лететь… Нужно только найти подходящее место для посадки.
Саша потянулась; спина и ноги в самом деле затекли. И как только Чкалов умудрился совершить свой беспосадочный перелёт? Но это же Чкалов! Шаманка вздохнула, развернула карту Астрахани, раскрыла пакет чипсов и принялась изучать абсолютно незнакомый ей город.

***

В маленьком баре «Якорь» недалеко от набережной было накурено и шумно. Работники порта смотрели хоккейный матч на небольшом телеэкране, прикреплённом к потолку. В укромном уголке подальше от телевизора заседала компания немолодых уже людей, расставивших на столе батареи из пивных кружек. Во главе балагурил лохматый мужик в заляпанном краской комбинезоне и кожаной куртке.
— Я начинаю тянуть, а она, падла, то влево, то вправо… Думал — леска порвётся. Тогда я поднимаю удочку и…
— Лёнь, тебя тут спрашивают, — перебил его молодой парень, подошедший к столику.
— Кто ещё? — удивился лохматый, — Опять менты?
— Да не, журналистка какая-то… Но опять про этот маяк.
— Блин, достали, — недовольно проворчал Лёня. — Скажи, что я занят.
Молодой человек пожал плечами:
— Да неловко как-то, девушка аж из Питера прилетела… Проводит расследование.
За столом засмеялись.
— Ладно тебе, поди, поговори, может в газете какой статья будет, — хитро подмигнул Михалыч, — вон сколько возни вышло из-за этого маяка, уже третий день не отстанут…
Лёня крякнул, с трудом выбрался из-за столика и побрёл за приятелем. Возле входа в бар стояла девушка, издалека похожая на мальчишку — в расстёгнутой куртке, спортивной шапочке, из-под которой сбоку торчала тоненькая косичка, увешанная цветными бусинками и бубенчиками.
— Драсьте, — буркнул маляр, недоверчиво поглядывая на журналистку.
— Здравствуйте! — она улыбнулась и потрясла головой, так что бубенчики зазвенели. — У меня буквально пара вопросов, но может, выйдем в более тихое место? Здесь очень шумно…
Лёня хотел было ответить, что никуда он отсюда не пойдёт, и вообще, у него наконец-то выходной, но стоило только посмотреть девушке в глаза, зеленовато-карие с золотистыми точками, как вдруг отпало всякое желание хамить. Глаза смотрели на него в упор, не моргая, и отчего-то невозможно было от них оторваться.
— Ладно, айда в «Шахерезаду», — пробурчал он, — Это напротив…
Девушка хитро прищурилась, делаясь похожей на лисицу, и медленно кивнула. Лёня покорно побрёл за ней, не понимая, зачем он это делает.

— Ну да, я вру, — печально проговорил Лёня, глядя на бутылку отличного итальянского красного вина.
Они с журналисткой, которая назвалась Сашей, сидели за столиком в «Шахерезаде», небольшом ресторанчике с живой музыкой и аквариумом с неоновыми рыбками. Только что он пересказал Саше «официальную» версию пропажи маячной башни, стоявшей в порту, как рассказывал до этого начальству, следователю и большинству знакомых. Саша почти не разговаривала, она просто смотрела на него своими странными глазами, и от этого ему сразу делалось неловко, будто девушка с косичкой читала его мысли и улыбалась его вранью, как взрослые улыбаются наивно лгущим детям.
— Мне никто не поверил бы, — понизил голос маляр. — Мы с Михалычем-то это не обсуждали больше, а то заберут ещё в дурку, скажут — до белочки допились… В общем, украли этот маяк у нас на глазах. Она ещё денег заплатила, стерва, чтобы мы пропили… А они оказались фальшивыми. Хорошо, что Серёга разглядел, а то забрали бы нас троих. А может, она нарочно так хотела подстроить… — Лёня задумался, налил в бокал вина, отхлебнул и вздохнул.
— Кто «она»? — уточнила Саша, не отрывая немигающего взгляда.
— Да тётка эта… Странная, — Лёня почесал в затылке. — В сером таком халате, как у японцев национальная одежда… А потом взяла и исчезла! — маляр покачнулся на стуле. — Но я не пил тогда! Чес слово! Ну разве что пива чуть-чуть с утра! Но оно выветрилось же! Не могла она мне померещиться!
— А ещё кто-то там был? — спросила девушка, вертя в руках какой-то маленький предмет вроде маятника на верёвочке.
— Нет, никого, — Лёня честно покачал головой. — Людей больше никого не было… Был только этот, — маляр растопырил руки, корча как можно более страшную рожу. — Трансформер, как из кино, огромный такой. Он мачту выковырял, раз — и за спину! А потом превратился в самолёт и был таков, — Лёня икнул и налил себе ещё вина.
— Самолёт? — брови девушки взлетели вверх. — Какой самолёт?
— Странный самолёт, — Лёня задумчиво тряхнул патлами. — На пассажирский не похож совсем, большой, но вроде Бе-двести, знаете такой? Амфибия, короче, который на воду садится. Вот он с Волги-то и взлетел, а мачта к нему была привязана…
Вино приятно согревало изнутри; Лёня перестал бояться, что его сейчас заберут санитары; напротив, происходящее казалось волшебным сном, в котором недавняя история вовсе не была бредовой.
— О, вспомнил! — радостно воскликнул он на весь ресторан, так что люди, сидящие за соседними столиками, повернули головы. — Там был крейсер «Аврора»! Ну точно, я ж её на картинках видел! — Лёня расплылся в победоносной улыбке, словно разгадал загадку, давно мучавшую его. — Она плыла по Волге в сторону Каспия.
— Аврора?! — Саша подпрыгнула на месте.
— Да! Три трубы… — Лёня широко развёл руками, но тут же ойкнул и ухватился за стул; вино без закуски сильно нарушало координацию, — И зззнаете, что, — он попытался посмотреть Саше в глаза, но за столом уже сидело целых две Саши, и каждая синхронно вертела в руках бронзовый грузик. — Вот я просто клянусь! Эта тётка в халате… это она! Она превратилась в корабль и поплыла! — Лёня взмахнул одной рукой и показал, как может плыть корабль по волнам.
— Прекрасно, — произнесла шаманка, поднимаясь из-за стола, — Это мне и нужно было услышать, — она подняла маятник на уровне глаз вконец опьяневшего маляра и принялась раскачивать из стороны в сторону, — Но ты этого не видел, ага? Это тебе приснилось. И я тебе тоже приснилась.
Лёня несколько секунд ещё пытался сфокусировать взгляд на маятнике, мелькавшем перед его глазами, затем опустил патлатую голову на локти и захрапел. Саша с усмешкой покачала головой, убрала маятник в карман, положила под бутылку купюру и тихо вышла из ресторана.
Зажглись фонари. Этот день в незнакомом чужом городе прошёл не зря: теперь осталось отправить собранные на месте происшествия отпечатки ауры на расшифровку Авроре, а заодно и несвязный рассказ забулдыги-свидетеля. Хоть он и был хроническим любителем халявной выпивки, но Саше почему-то казалось, что маяк был похищен именно так, как он рассказывал… И аура в порту говорила о присутствии там очень сильного Тёмного. Разномастные события с трудом склеивались в пёструю мозаику: самолёт-амфибия — это наверняка пропавший Лунь — Саша была почти уверена в этом. Но женщина? Корабль, похожий на Аврору? Нужно срочно отправить запрос в Петербург, а для этого — сперва встретиться с Солейль.

Девушка-самолёт ждала на набережной Волги — растрёпанная и радостная. Прохожие с удивлением оборачивались на неё: ещё бы — в лёгких джинсах и футболочке зимой, пусть даже такой бесснежной и тёплой. Заметив Сашу, Соль помахала ей рукой.
— У меня отличная новость! — сказала она шаманке, — Я нашла место, где ты сможешь отдохнуть и подкрепить силы. А ещё там есть те, кто нам поможет!
Саша удивлённо поморгала.
— Я тоже добыла кое-какие важные сведения… Нужно отправить сообщение Авроре, — произнесла она, понизив голос.
— Поехали, — Соль взяла Сашу за руку и потащила в сторону автобусной остановки.
— Прямо сейчас?..
— Да. Там наши друзья, они знают кое-что важное, и это ты тоже передашь в сообщении.
Подошёл пригородный автобус.
— Нам до конечной, — Соль улыбнулась хмурому водителю, протягивая деньги.
Тот удивлённо посмотрел на девушку, словно пытаясь понять, чему можно радоваться в такой обычный зимний вечер.
Конечная остановка находилась недалеко от аэродрома, на котором они приземлились сегодня утром, чтобы тайно удрать через дырку в заборе. Но сейчас Соль уверенным шагом направилась прямо к КПП и постучала в дверь сторожки.
Саша недоумённо взглянула на спутницу, но промолчала, ожидая, что будет дальше. Дверь отворилась, и на пороге появился сутулый старичок, который кивнул Соль как старой знакомой и пригласил обеих девушек войти.
— Я уже начал волноваться, уже стемнело… Меня зовут Владислав Петрович, — представился старичок Саше. — Я здешний сторож, но вы, наверное, и не подозревали о моём существовании, когда прилетели сюда, — он тихонько засмеялся. — Нет-нет, я не буду ругаться на внезапное вторжение и уж тем более — докладывать спецслужбам… Ваша подруга мне рассказала о цели экспедиции. Очень хорошо, что мы с вами встретились. Я буду рад помочь вашему расследованию, да и Антошка с Анютой кое-что знают. А пока — проходите, попьём чаю.
Саша изумлённо озиралась; сторожка представляла собой небольшой домик, состоящий из двух крошечных комнат. В главной стоял диванчик, пара стульев и небольшой стол вроде журнального, на котором кипел электрический чайник. Хозяин сторожки усадил девушек на диван, налил в жестяные кружки горячий напиток и придвинул вазочку с сухарями и баночку черносмородинового варенья.
— Я не сразу узнал о похищении маяка, — начал рассказывать Владислав Петрович. — Мне Антон рассказал, а он узнал от техника, который иногда ездит на судоремонтный за краской. Я-то подумал, что просто на металл порезали, как у нас обычно бывает. Но Анютка сказала, что всё гораздо сложнее… А вот и они идут.
Стоило старику произнести эти слова, как дверь открылась и в сторожку вошли двое. То, что это брат и сестра, Саша поняла сразу — оба коренастые, курносые, загорелые, со светло-пшеничными волосами. Антон был одет в зелёную робу с белыми цифрами на куртке; Анна — в белую, с голубой полосой и логотипом «Аэрофлота», сильно потрёпанную и не слишком чистую. Через мгновение Саша поняла, что перед ней — не люди…
— Познакомьтесь, Анна и Антон Антоновы, — с гордостью представил их Саше Владислав Петрович. — Скромные труженики полей… Антошка и сейчас катает парашютистов.
Саша поднялась с места и пожала руки брату и сестре. Прищурившись, она могла рассмотреть их ауру, и в мозгу тотчас возникал истинный облик двойняшек — Ан-2, кукурузники, причём, Антон ещё летал, а Аннушка была Спящей. Значит, и сам Владислав Петрович являлся не просто сторожем, а практикующим техномагом.
— Очень рада, — шаманка улыбнулась. — Меня зовут Саша, я из Петербурга.
Антоновы сели за столик, напротив гостей.
— Я помню Андрея, то есть, Астраханского, — начал свой рассказ Антон. — Ещё несколько лет назад я летал над побережьем, когда наш аэроклуб устраивал воздушные экскурсии. Мы всегда здоровались по радио… Не тому, по которому общаются пилот и диспетчер, а нашему, особому. Славный добрый кораблик; мне было очень жаль, когда его списали, а мачту оставили на берегу, — Антон вздохнул и опустил глаза.
— Я давно уже не поднималась в небо, — продолжила его сестра; её лицо казалось молодым, но по печальному взгляду её голубых глаз, можно было определить, что ей очень много лет по самолётным меркам, — Мой корпус стоит под открытым небом, но я иногда летаю во сне. У Спящих так бывает, — Анюта улыбнулась. — Точнее, это не совсем сон, моя душа отрывается от корпуса и путешествует вокруг, незаметно для окружающих.
Саша кивнула; она знала об этой особенности Спящих.
— Это бывает в солнечные ясные дни, — Аннушка снова улыбнулась. — Я делаю круг над полем, затем лечу к Волге или к морю; мне нравится смотреть, как блестит на солнце вода… В тот день было точно так же. Я решила прогуляться над Астраханью, но что-то меня встревожило. Так бывает обычно, когда надвигается грозовой фронт, но небо оставалось ясным. А потом я заметила странный самолёт, который приводнился прямо на Волгу, хотя это запрещено. И ещё там были призраки, двое — человек и корабль. Я не видела их, лишь чувствовала присутствие… — Анюта перешла на шёпот. — Очень тяжёлая, давящая аура. Корабль питался энергией всех, кто был вокруг, отнимая силы. Лететь мне стало тяжело, сознание начало меркнуть, и я проснулась уже здесь, на аэродроме.
— А вечером того же дня техник сообщил, что маячная мачта исчезла, — закончил рассказ Антон.
Саша поблагодарила Антоновых. Мозаика начала складываться.
— Это они похитили мачту! — Солейль нахмурилась. — В этом нет сомнений. Но скажите, друзья, куда могли бы отправиться эти трое со своим трофеем?
— В Кара-Богаз-гол, — хором ответили кукурузники.
— Там находится самый крупный тёмный портал на Каспии, — произнёс Владислав Петрович. — Издревле это место считали проклятым и дурным. Люди не знали истинную причину, но именно оттуда можно попасть в Тёмные миры, так же как и их обитатели могут проникнуть в наш. Давным-давно техномаги ставили защиту, но сейчас никто не поддерживает её, поэтому она наверняка ослабла.
— Давно вы ощутили в себе Дар? — спросила Саша.
Сторож печально улыбнулся.
— Я с детства знал, что самолёты и корабли — живые. Я ведь и сам летал, с Анюткой в том числе. Только вот трудно уже стало противостоять Тёмным. Вот и Астраханского не уберегли, увы… — он покачал седой головой.
Саша вскочила с места и посмотрела на Солейль.
— Нам нужно спешить! Сейчас передадим Авроре информацию — и в погоню!
— Погоди, стрекоза! — Владислав Петрович строго погрозил пальцем. — Вы больше суток без нормального сна и потеряли много сил. Я догадываюсь, вы маг-самоучка? Нельзя проходить в Тёмный портал, если жизненной энергии недостаточно. Отдохните в подсобке. Вам нужно восстановить силы, а я тем временем дам Солейль все карты, которые у меня сохранились. Соль разбудит вас часа через четыре.
Саша покорно вздохнула. Антоновы собрались уходить и на прощание пожали руки шаманке и по очереди обняли Соль.
— Удачи вам, друзья! — пожелал Антон. — Я надеюсь, вы найдёте мачту.
— Берегите себя! И не попадайтесь на глаза пограничникам! –Анюта помахала на прощание рукой.
Саша отправилась во вторую комнату домика; она была гораздо теснее главной: здесь стоял ещё один диванчик, шкаф с какими-то приборами и старый письменный стол. Шаманка раскрыла рюкзак и извлекла из него небольшой шар из прозрачного стекла — накопитель информации. Зажав шар в ладонях и закрыв глаза, Саша постаралась мысленно проговорить всё, что она услышала от Антоновых. Затем установила накопитель на металлическую подставку — стальную шайбу, испещрённую мелкими значками, похожими на иероглифы, — и сосредоточилась, скрестив над шаром пальцы. Она представила себе набережную Невы, её поворот, ведущий к Авроре, и серую громаду крейсера, просвечивающую сквозь деревья… Шар замерцал голубоватым светом и сделался чуть тёплым; ладони ощутили слабое покалывание. За много километров отсюда Аврора получит подробный отчёт обо всём, что видели и слышали сегодня Саша и Солейль, а также отпечаток ауры с места преступления.

Глава 9. Братья и сестра

Следующие полчаса Альмире пришлось поработать переводчиком. Правда, работы оказалось меньше, чем предполагалось — удивительным образом Ирбенский понимал арусианскую речь. Так что приходилось переводить только с русского на арусианский для Лиэлль.
Их разговор был прерван Королём Дариэлем, появившимся из соседней комнаты:
— Дара Мелора сообщила, что Рильстранн проснулся и хорошо себя чувствует.
— И можно его навестить! — добавила маленькая принцесса, выскочившая вслед за отцом. За ней появилась Королева Алура. Подойдя к мужу, она взяла его за руки:
— Я проведу телеконференцию вместо тебя. А Звёздочку можешь взять с собой. — Королева улыбнулась: — Она соскучилась по своей тёзке.
— Ура! Я пойду с Альмирой и дар Игорем! — Маленькая принцесса подскочила к Альмире и взяла её за руку. — Ой, а что это у тебя такое? — она потрогала пальцем плетёную фенечку с якорьком. — Это талисман?
— Да, талисман, — ответила женщина. Сразу вспомнились Саша с падаванской косичкой и торопливое прощание на Петроградской набережной после общей встречи. — Подарок одного хорошего человека.
— А этот человек — волшебник? — хитро спросила маленькая принцесса.
— Да, она волшебница... шаман, — подтвердила Альмира. Девочка осторожно коснулась якорька:
— Я сразу так и подумала! Потому что браслет — волшебный!
— Волшебный, говоришь? — Король улыбнулся дочке, но взгляд его оставался серьёзным: — Альмира, можно взглянуть?
Альмира протянула руку с плетёным браслетом. Король провёл ладонью над якорьком и закрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь. Потом проговорил:
— Этот браслет сделал человек с необычными способностями. Возможно, она — Странствующая, как и ты... Береги его. Он пригодится и тебе в твоих странствиях.

Альмира, Ирбенский и Лиэлль в сопровождении Короля с дочкой шли через нагретый летним солнцем сад. Цвели розы, жасмин и ещё какие-то незнакомые Ирбенскому растения. Но он не обращал внимания на красоту вокруг. Что-то громко стучало в груди, отдаваясь по всему телу. Как будто дизельный генератор запустили в режиме повышенной мощности. Сердце, вспомнил Ирбенский. Люди называют это «сердце». Оно всегда громко стучит, когда волнуешься.
Каким он увидит Андрея? Вспомнит ли брат его? Узнает ли в человеческом облике?.. Все эти вопросы не давали Ирбенскому покоя.
Неожиданно его руку взяла тёплая детская ладошка:
— Не волнуйтесь, дар Игорь! — Маленькая принцесса смотрела на него снизу вверх, по-детски ясным взглядом, но была в её глазах какая-то недетская глубина. — Папа обязательно исцелит вашего брата!
— И правда, успокойся, Игорь, — Альмира взяла его за руку с другой стороны. — Даже если Андрей сначала не узнает тебя — не переживай. Потом он вспомнит, непременно вспомнит.
— Дар Игорь, а вы можете загадать желание! — маленькая принцесса хитро посмотрела на него. — Вы сейчас между двумя Альмирами!
«Так вот почему Королева сказала про тёзку» — понял Ирбенский. Маленькую принцессу тоже звали Альмирой!..
— Моё арусианское имя такое же распространённое здесь, как и моё земное в России, — с улыбкой пояснила Альмира-старшая. — Кстати, мы пришли!

Здание госпиталя, сложенное из светло-коричневого кирпича, с черепичными крышами и угловыми башенками, как-то неожиданно показалось из-за окружавших его деревьев. Зелени оказалось много и внутри: растения в просторном холле со стеклянным потолком, в светлых коридорах с развешанными на стенах картинами... Всюду веяло уютом и покоем.
Остановившись возле одной из дверей, Король Дариэль нажал кнопку звонка. Дверь открыла женщина средних лет с круглым добродушным лицом. На ней было строгое тёмно-зелёное платье с белым вязаным воротником.
— Да, да, Рильстранн уже проснулся и даже попил чайку! Проходите-проходите, он ждёт!
Вслед за Королём и Лиэлль Ирбенский прошёл в небольшую светлую комнатку с окном, распахнутым в сад. На кровати с резной деревянной спинкой сидел с подушками, подложенными под спину... Ирбенский узнал бы брата в любом облике. Он захотел броситься к Андрею сразу же, но Альмира его легонько придержала.
— Рильстранн, вот твой брат, — Король Дариэль показал взглядом на Ирбенского, — а вот Странствующая с Земли, которая привела его.
Ирбенский не выдержал и рванулся мимо Короля. Сел на кровать и крепко сжал брата за плечи:
— Андрей! Это я, Игорь! Узнаёшь меня?
— Брат? — Рильстранн взял Ирбенского за предплечья, вглядываясь в его лицо. — Да... Брат!.. Это ты. Я чувствую, это ты... Прости, я совсем ничего не помню.
— Не беспокойся, Андрей, — Ирбенский тепло улыбнулся. — У нас будет время. Мы будем говорить о прошлом, и ты постепенно всё вспомнишь.
Братья смотрели друг на друга. Теперь, видя их вместе, Альмира поняла, насколько они похожи друг на друга. С единственным отличием — у Игоря не было усов. А ещё интересно — Рильстранн говорил на арусианском, Ирбенский — по-русски, но братья прекрасно понимали друг друга.
— Так ты с Земли? — спросил Рильстранн. — И я тоже с Земли? Кем я там был?
— Рильстранн, это может показаться необычным, — Альмира подошла ближе. — Вы были кораблём. Плавучим маяком. Как и ваш брат, — она положила руку на плечо Ирбенского.
— Наверное... да, — растерянно пробормотал Рильстранн. — Теперь я понимаю, почему море... Лиэлль! — вздрогнул он и посмотрел на девушку: — Ты ведь тоже знаешь, что я... не человек?
— Это не имеет значения, — Лиэлль подошла, села рядом и взяла его за руку. — Корабль, человек — всего лишь одежда для души. Важна не одежда, а сама душа.
— Спасибо тебе, — Рильстранн легонько сжал тонкие пальцы девушки. Король Дариэль деликатно напомнил:
— Друзья, братьям нужно поговорить. Пойдёмте. Дар Игорь, я оставляю вам всю необходимую информацию, — Король протянул Ирбенскому Альмирины распечатки.

Лиэлль осталась при госпитале с няней. Король Дариэль с дочкой и Альмира направились обратно в замок. Неугомонная принцесса побежала вперёд, чтобы сообщить маме о том, что братья встретились.
— Я просмотрел твои сведения о земной жизни Рильстранна, — сказал Король. Альмира взглянула на него:
— Это хоть чем-то поможет, кир Дариэль?
— Безусловно, — ответил он. — Теперь я начинаю понимать, что это за мир, куда идёт ниточка к тем, кто пьёт из Рильстранна силы. Это мир кораблей, но довольно сумрачный мир. И совершенно мне незнакомый.
— Ты думаешь, кто-то из тамошних обитателей пьёт силы Астраханского? — спросила Альмира.
— Похоже на то, — ответил Король. — Хотя подозреваю, всё не так просто. Проводить такую сложную операцию, как похищение мачты с Земли, ради обычной подпитки энергией... Нет, тут что-то ещё. Боюсь, что ниточка тянется дальше.
— То есть?.. — Альмира вопросительно посмотрела на Короля.
— То есть дело не в простом утолении голода. Кто-то в тёмных мирах жаждет власти... — Король вздохнул: — Как ни печально, но нужно дождаться следующего обморока Рильстранна. Иначе мне не отследить эту нить. Но даже если я не смогу сам, есть решение на крайний случай.
— Видящий камень? — Альмира вздрогнула. Король Дариэль подтвердил:
— Да, бывший Телескоп тьмы. Он долгое время использовался для прозрения в тёмные миры. Но изначально он был светлым, как его брат, Айарендарг. — Король помолчал. — Моя анни илвайри (возлюбленная — прим. автора) не может помочь, ей сейчас близко нельзя касаться тёмного. Но я постараюсь справиться сам.
— А может, обойдёмся без этого? — проговорила Альмира. — Хранители в Петербурге тоже не бездействуют. А они знают о тех мирах больше нашего.
— Посмотрим, — отозвался Король. — На Арусе Рильстранн в безопасности, но может статься, сил планеты не хватит, чтобы его защитить. И тогда нужно будет действовать нам — решительно и быстро.
— Ясно... — Альмира замолчала. Она подумала о Петербурге, об Авроре и Красине, о Саше и оставшейся с ней Солейль. И о Тинто в Роттердаме. Он тоже беспокоится, а сейчас ему даже не отправить весточку.
А ещё вдруг навалились усталость и голод. Видимо, начинали сказываться последствия Перехода... Альмира даже не знала, чего ей хочется больше — поесть и лечь спать, или же сразу рухнуть в постель.
— Ты устала и проголодалась, — заметил Король Дариэль. — Сейчас поужинаешь вместе с нами, и мы устроим тебя в твоей обычной комнате. Номер коммуникатора будет прежний. Игоря тоже разместим по соседству, когда он придёт. Так что вы не потеряетесь.

После ужина с королевской семьёй Альмира отправилась в комнату, где обычно останавливалась, гостя в Замке Львов. Комната находилась под одной из скошенных крыш Замка, поэтому над половиной помещения потолок был наклонным. Интерьер был стилизован под старину, с деревянными балками, носившими скорее декоративный характер.
Альмире нравилась эта комната с белыми стенами и тёмно-коричневыми балками, ещё хранящими запах арусианского кедра; она чем-то напоминала о далёком прошлом, о стране Ямато, где ей приходилось долго жить и учиться. Хотя воспоминания о стране Ямато казались давним, полузабытым сном; так обычно бывает после Перехода.
Наверное, воспоминания об Арусе, о Петербурге и Ирбенском тоже потом будут казаться добрым и светлым сном...
Уже укладываясь на низкой кровати под скошенным потолком с окошком в небо, Альмира размышляла о ситуации. Королева Алура сейчас не может помочь — она ждёт второго ребёнка, и любые взаимодействия с тёмными мирами ей категорически противопоказаны. Поэтому Король Дариэль осторожен в действиях: Алура для него — как компас, путеводная звезда, а сейчас приходится действовать почти вслепую... Игорь... Король и Королева предупредили, что Ирбенскому завтра нужно возвращаться в Ораниенбаум: слишком долгое пребывание души вне корпуса может привести к непредсказуемым последствиям.
Незаметно Альмира погрузилась в глубокий сон без сновидений. И тело, и душа требовали отдыха.

Проснулась Альмира неожиданно, среди ночи. В окно на скошенном потолке заглядывала полная луна. Светлый лик Сирила-Воителя, командора Небесной Цитадели, покровителя сингильдийцев... Посмотрев на часы, Альмира обнаружила, что проспала не больше четырёх часов. Но тем не менее она чувствовала себя прекрасно отдохнувшей.
Она включила ночник и поднялась. И с удивлением обнаружила на стене, рядом с гитарой, меч в ножнах. В рукоятке меча побёскивал синий камень. Лаэнриль! Кто принёс её сюда? Ведь она осталась в Тильбурге! Альмира не стала её брать с собой, потому что не была уверена, что меч понадобится!
Скорее всего, Лаэнриль перенёс сюда Король Дариэль. А значит, на то есть причины.
Альмира открыла шкаф с резными деревянными дверцами. Перебрала немногочисленный гардероб и остановилась на тёмно-зелёной куртке и коричневых облегающих брюках из мягкой, но прочной ткани. Удобная и практичная одежда, Альмира всегда носила её в странствиях.
Лунные лучи лились через окно, и Альмира поняла, что в ближайшую пару часов ей не уснуть. Надев привычное походное одеяние, Альмира вложила меч в ножны и пристроила за спиной. Подумав, сняла со стены гитару и вышла. По дороге она зашла в кухню при гостевых комнатах; там обнаружилась бутылка арусианского вина, которую женщина прихватила с собой.

Покинув здание госпиталя, Ирбенский вышел в тихий ночной сад. Было полнолуние. Серебристые лучи лились сквозь тёмные кроны деревьев. «Как струны арусианской арфы» — подумал Ирбенский. Протянув руку, он коснулся луча и закрыл глаза, прислушиваясь — а вдруг зазвучит.
И он услышал звук — но не арфы, а гитары. Кто-то негромко наигрывал старинную арусианскую мелодию. Пройдя по тёмной аллее, Ирбенский вышел на залитую лунным светом лужайку. Посреди лужайки стояла деревянная беседка, увитая плющом. Звук гитары шёл из беседки.
По песчаной дорожке Ирбенский прошёл к беседке. Там он увидел Альмиру, в дорожной одежде, сидевшую на скамейке, с гитарой в руках. Слева от неё лежал меч в ножнах, справа стояли оплетённая прутьями бутыль с вином и кубок.
— Игорь, ты что не спишь? — спросила она.
— Не спится почему-то, — ответил Ирбенский. — Можно посижу с тобой?
— Конечно. — Альмира налила в кубок из бутыли: — Угощайся. Прекрасное арусианское вино, я часто его пью, когда бываю здесь.
— Спасибо. — Ирбенский поднёс кубок к губам и сделал несколько глотков. Вино было с цветочным привкусом и приятно согревало изнутри.
— Как Рильстранн... Андрей? — спросила женщина.
— Понемногу вспоминает, — ответил Ирбенский. — С ним сейчас Лиэлль.
— Это хорошо... — помолчав, отозвалась Альмира и посмотрела на серебристый диск луны, видневшийся сквозь листья плюща: — Сирилов час... Полнолуние, и луна высоко над горизонтом. Арусиане говорят, лучшее время для добрых воспоминаний.
— Ты тоже вспоминаешь? — спросил Ирбенский.
— Да. Вместе с ней, — Альмира отложила гитару и взяла в руки ножны с мечом. Взяв за рукоять, она вытащила меч из ножен примерно на треть. Лунные лучи упали на плоскость клинка, и Ирбенскому показалось, вдоль лезвия замерцали голубовато-белые искры. Альмира убрала меч и положила ножны на колени. Взяла у Ирбенского из рук кубок, допила залпом остатки вина и налила ещё.
— Это было в одном из странствий, — немного помолчав, заговорила она. — В одном из измерений. Я встретила Крылатую... Мы с Лаэнриль, — Альмира погладила ножны, — защищали её. Потом она обвенчалась с хорошим человеком, а мне настала пора уходить. А потом, как мне показалось, Крылатая пришла на Землю следом за мной. Но так же, как Андрей, она всё забыла. На какой-то момент, я думала, мы встретились снова и она попыталась вспомнить, но... — Альмира тряхнула головой, — может, её душа оказалась слишком ранимой для нашего мира, и она предпочла спрятать всё самое дорогое, в том числе и от себя. А может, я ошиблась, и она не приходила вовсе.
Сделав несколько глотков, Альмира поставила кубок:
— Нельзя жить только прошлым, но хорошо, когда есть добрые воспоминания. Они, как свет далёких звёзд, согревают нас издалека. Сама звезда может уже погаснуть, но свет будет продолжать лететь, преодолевая миллионы парсеков, чтобы однажды коснуться другой души.
Знаешь, чему я научилась у вас, плавучих маяков? Просто светить, показывать дорогу. Даже если за это придётся платить жизнью, как заплатил Нантакет, как заплатила Тексель... Светить и верить, что кому-то поможет этот свет, а значит, жизнь будет прожита не напрасно.
— У тебя душа маяка, Мира, — проговорил Ирбенский. Альмира покачала головой.
— Нет, Игорь, у меня душа эсминца. Маяком, может, и стану, но очень нескоро...
Помолчав, она продолжила:
— Завтра тебе нужно возвращаться в Петербург. Король Дариэль сказал — тебе нельзя долго находиться вне тела... Передашь Авроре и Хранителям все новости.
— Но как я вернусь — один, без тебя? — удивился Ирбенский. Альмира пояснила:
— Обратно тебе перейти будет проще. Достаточно вспомнить набережную в Ораниенбауме. Король Дариэль откроет портал, и ты окажешься дома.
— А ты? — спросил Ирбенский.
— А я ненадолго здесь задержусь. Ничего особенного, просто нужно отдохнуть и собраться с силами. И заодно подождать, когда Король Дариэль соберёт больше информации. Пятой точкой чую, что мы влетели в серьёзную авантюру.
Она поднялась, пристроила ножны с мечом за спиной, допила вино и уложила бутыль и кубок в дорожную сумку:
— Доброй ночи, Игорь. Ты тоже отдохни. Тебе помочь найти твою комнату?
— Нет, пожалуй. Я посижу здесь, подумаю. Мне кажется, на Арусе и без сна можно восстановить силы — просто сидеть, смотреть на звёзды, слушать шелест ветерка в листьях. Здесь удивительно хорошо...
— Тогда до утра... братик, — Альмира чуть улыбнулась. У Ирбенского стало тепло на душе. Его, старый и брошенный плавучий маяк, назвали братом!..
— Доброй ночи, — тихонько проговорил он и добавил со смущённой улыбкой: — Сестра...
Альмира снова улыбнулась и вышла. Вскоре её силуэт растворился в темноте ночной аллеи.
Ирбенский сидел на скамейке, прикрыв глаза, его лицо светилось тихой улыбкой. Он ошибался, думая, что никому не нужен. Он нужен — Павлу Анатольевичу, старающемуся сделать его кораблём-музеем. Нужен Святогору, старому доброму другу. Нужен этой Странствующей, живущей в далёкой Голландии. Нужен людям, которые приходили и будут приходить к нему. А значит, нельзя гасить свой маяк. И маяку Андрея тоже нельзя дать погаснуть.

Глава 10. Карабогаз

Отправив сообщение, Саша устроилась на диванчике, подложила рюкзак под голову, накрылась курткой и тотчас же задремала. Но сны ей снились тревожные. То она проспала и лететь над Каспием пришлось днём, и за ними с Солейль гнались пограничники, похожие на монгольских всадников, оседлавших гигантских птеродактилей; то они потеряли направление и летели над бесконечным морем, из которого тянулись щупальца чудовищ. И наконец — сам Кара-Богаз-гол, похожий на огромную чёрную дыру, в которую медленно затягивался весь окружающий мир. Саша вскрикнула, проснулась и увидела над собой удивлённое лицо Солейль.
— Извини, я не хотела тебя напугать, — сказала девушка-самолёт. — Сейчас три часа ночи, пора собираться в путь.
— Ничего, всё в порядке, — Саша протёрла глаза кулаками. — Просто сны…
Шаманка села, потягиваясь и разминая руки и ноги. Бросив случайный взгляд на стеклянный шар, всё ещё стоявший на столе, Саша заметила, что он мерцает золотистым светом.
— Ответ от Авроры! — воскликнула девушка, хватая накопитель.
Ладони начало покалывать электрическими разрядами; в голове раздался знакомый голос Хранительницы:
— Спасибо за сведения, Саша. Вы с Солейль молодцы. Передай благодарность всем, кто тебе помог. Мы посовещаемся на месте и решим, что делать дальше, а вы отдыхайте и отправляйтесь в обратный путь.
Саша от удивления и примешавшегося к нему лёгкого разочарования едва не выронила шар на пол: Хранительница велит им вернуться?! Вот так просто развернуться и лететь обратно, тогда как похитители строят коварные планы в своём Тёмном мире?
— Что-то не так? — спросила Соль, наклоняя голову набок как птичка.
— Н-нет, всё хорошо, Аврора благодарит нас за работу…
Саша опустила голову и задумалась: что теперь делать? Возвращаться в Петербург? Или всё-таки рискнуть и заглянуть за грань портала?.. Она бывала уже в Мире Вечного Ноября в состоянии транса, и всякий раз успешно возвращалась — не так уж это и страшно. А потом, Владислав Петрович и брат с сестрой Антоновы верят в неё. Они надеются, что Саша и Соль смогут вернуть похищенную мачту Астраханского. Было бы преступлением вот так запросто взять и сказать: «Спасибо за помощь, а теперь мы летим в Питер», предав их надежду.
Саша решительно встала и убрала в рюкзачок накопитель информации.
— Пора отправляться, — решительно произнесла она.
Владислав Петрович предложил ещё чаю на дорожку, но Саша отказалась — и так столько драгоценного времени потеряли!
— Если на обратном пути выберете другой маршрут, сообщите нам, что с вами всё в порядке! — сказал на прощание пожилой техномаг, пожимая руки путешественницам.

Саша пообещала, что непременно расскажет ему обо всём. Солейль встала в начале взлётной полосы, раскинула руки и приняла свой самолётный облик; шаманка заняла своё место в кабине и пристегнула ремни. Начался самый опасный перелёт: в полной темноте требовалось пролететь над Каспийским морем, найти посадочную площадку недалеко от залива Кара-Богаз, да ещё и не попасться по пути пограничникам, поскольку залив находился на территории Туркмении.
— Не волнуйся! — услышала в наушниках Саша голос Солейль. — Недалеко от портала находится маленький городок Карабогаз — или Бекдаш, как его называли раньше, и за ним — аэродром для маленьких самолётов. Владислав Петрович давным-давно бывал там, ещё во времена Советского Союза. Мы приземлимся там, а убеждать людей ты умеешь…
Саша рассмеялась; под «убеждением» подразумевался гипноз — именно с его помощью ей удалось уговорить маляра Лёню отправиться вместе с ней из бара. Часто гипнозом пользоваться было нельзя — на подобное воздействие расходуется много сил, — да и нехорошо это — заставлять людей делать что-то против их воли. Но сейчас был особый случай.
Ночное небо над Каспием было ясным и звёздным; кажется, начинало подмораживать. Под равномерный гул мотора Саша любовалась необыкновенной картиной; ей казалось, что они летят в космосе, и кроме них в этой звёздной пустоте никого нет… В наушниках периодически слышались какие-то далёкие сигналы, переговоры пилотов больших авиалайнеров, которые летели где-то далеко, на огромной высоте. Саша начинала дремать, просыпаясь и радуясь тому, что ей не требуется управлять самолётом. Так прошло около четырёх часов; небо на востоке начало светлеть, и звёзды постепенно гасли. Впереди показался противоположный берег Каспия — однообразная пустыня без единого огонька.
— Границу проскочили успешно, — сказала Соль. — Переговоры с диспетчером я беру на себя, сообщу о небольшой неисправности как бы от твоего лица. Как только к тебе подойдёт техник или сторож — сразу же бери его в оборот!

Однако, на деле всё оказалось гораздо проще: аэродром в крошечном туркменском городке Карабогаз был совершенно заброшен. В предрассветных сумерках можно было рассмотреть четырёхэтажные блочные дома городка, улицы и предприятия. Город то ли спал глубоким сном, то ли выглядел опустевшим — ни одного огонька не горело. Солейль быстро нашла аэродром и приземлилась ровно в тот момент, когда взошло солнце. Саша выскочила из кабины и принялась бегать вокруг самолётика, разминая затёкшие руки и ноги.
— Ох, как же хорошо! — приговаривала шаманка, пританцовывая прямо на взлётной полосе.
— Погоди! — предостерегла её Солейль, — Что-то мне здесь сильно не нравится…
Саша замерла с приподнятой ногой, прислушиваясь.
— Как тихо, — пробормотала она.
И вправду, вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая только свистом ветра, который гнал колючий жёсткий песок, неприятно впивающийся в лицо. Песок был кругом — вокруг взлётной полосы, и на ней; целое море песка, куда ни кинь взгляд. Крошечное здание аэровокзала с облупившейся краской на покосившейся табличке с надписью «Бекдаш» и заколоченными фанерой окнами и дверями явно говорило о том, что в нём уже много лет никто не появлялся. На горизонте виднелись городские и промышленные здания, над которыми не вилось ни одного дымка. Пахло чем-то едким и солоноватым — ветерок дул со стороны знаменитого залива.
— Здесь никого нет, — с тревогой произнесла Соль. — Никого. Город умер. Я чувствую, что там небезопасно.
— Ты права, — Саша кивнула и забралась обратно в кабину, закрывая за собой дверцу. — В заброшенных городах нередко поселяются тёмные сущности и энергетические паразиты… Тем более, если рядом находится мощный тёмный портал. Но мы именно ради него сюда прилетели, так что пора приступать к работе…
Шаманка раскрыла рюкзак и принялась вынимать из него странные предметы.
— Что ты собираешься делать? — с любопытством спросила Соль.
— Попробую пройти туда и посмотреть, — Саша поставила на приборную панель маленький метроном, и принялась навешивать на себя цветные фенечки, подвески самых разных форм и материалов. — Это амулеты, не обращай внимания, — пробормотала она. — Со стороны может показаться полным цирком, но они на самом деле всё равно как для тебя приборы — один показывает время, другой — сигнализирует об опасности, третий заряжен энергией, а прочие — для защиты от различных паразитов.
Соль деликатно хмыкнула.
— Сейчас я буду погружаться в транс, — объяснила шаманка. — И буду путешествовать вне своего тела, как это делают Спящие. Я ненадолго — надолго и нельзя. Если что-то случится или тебе покажется, что я слишком долго не отвечаю — подёргай меня за косичку!
— Саша! — укоризненно заметила Солейль. — У меня в этом облике нет рук!
— Ах да, прости, — Саша улыбнулась. — Ну тогда покричи, чтобы разбудить, я услышу! — шаманка показала на один из амулетов, обыкновенную металлическую гайку на верёвочке. — Если она нагреется, я буду знать: меня зовут.
— А это точно не опасно? — с тревогой спросила девушка-самолёт. — Ты точно сумеешь найти дорогу обратно?
— Люди же просыпаются, когда спят! — беспечно заявила Саша. — Просто мой сон будет более глубоким…
— Ладно, — успокоено произнесла Солейль. — Проверь, есть ли в портале следы преступников и тотчас возвращайся назад.
— Ага, минут через сорок, — бодро заявила Саша, заводя метроном.

Тик-так, тик-так… От монотонного щёлканья даже Солейль едва не начала дремать. Саша наблюдала за движениями маятника сквозь полуприкрытые веки; дыхание девушки становилось всё более размеренным, пульс замедлялся, чтобы в определённый момент войти в ритм со стуком метронома. Саша спала, но глаза её были закрыты лишь наполовину…

Разумеется, она солгала. Солейль не должна знать, что выходить из тела для человека — крайне опасно, а уж тем более — лезть в Тёмные миры. Можно заблудиться в лабиринтах измерений, и тогда твоё тело, абсолютно беззащитное и уязвимое, попросту впадёт в кому. А если на загулявшую душу нападёт какая-нибудь тёмная сущность классом повыше обычного паразита, человек может погибнуть. В таких случаях следователи, обнаружив бездыханное тело без повреждений, признаков отравления или болезни, разводят руками и пишут «внезапная остановка сердца». Саша обо всём этом прекрасно знала, но всё равно продолжала периодически разгуливать фантомом по ночному Питеру. Её никто не видел кроме кошек; она могла проходить сквозь закрытые двери и видеть в темноте, забираться на крыши и медленно-медленно парить с них вниз, словно листок с дерева, танцевать босиком по снегу или поверхности каналов и рек…

Сейчас Саша привычно выскользнула сквозь лобовое стекло самолёта и закружилась по взлётной полосе. Она не ощущала больше ни ветра, ни царапающего лицо песка, ни холода… Но при этом краски и звуки не стали тусклее — не имея органов чувств, шаманка словно пропускала их сквозь себя, погружаясь в них полностью, как в единое дыхание мира. Юго-восточный ветер доносил частицы едких солей из залива Кара-Богаз — именно туда следовало направиться, но Саша поглядела в сторону города и после секундного раздумья отправилась туда, где над песками возвышались крыши домов. Она неслась плавными скачками, едва касаясь поверхности земли, почти летела над пустынным шоссе с потрескавшимся асфальтом. Город словно спал, занесённый песком; песок покрывал его улицы и площади, его газоны без единой травинки, без единого кустика. Нахохлившиеся дома смотрели в никуда грязными окнами, напоминая ослепших стариков. Кое-где ещё висели облупившиеся таблички с названиями улиц; на перекрёстке покосившийся памятник Ленину указывал рукой куда-то в пустоту… Проследив за направлением его жеста, Саша с лёгкостью взлетела на крышу одного из однотипных блочных домов и увидела лазоревую поверхность моря. Каспий! Шаманка птицей сорвалась с места и помчалась к воде, так резко контрастирующей с выжженной солнцем землёй вокруг. Вода манила, приглашала плыть прочь, подальше от проклятого места, которое изгнало из себя людей. Набегавшись вволю по кромке волн, Саша почувствовала, что за ней кто-то следит. Неприятное ощущение, особенно когда ты уверен, что являешься невидимым… Саша поглядела в сторону домов, которые зловеще уставились на неё однообразными плоскими лицами. Заброшенный город продолжал жить, будучи Спящим, который старательно оберегает свой сон. И как всякий Тёмный, он не любил живых людей. Шаманка почувствовала его осторожные прикосновения, точно тысячи тончайших нитей тянулись к ней из окон; город хотел попробовать её на вкус, чтобы растворить в себе, поглотить без остатка и оставить навсегда в нагретом солнцем бетоне. Саша бросилась бежать вдоль моря, чувствуя, как тянутся к ней всё новые и новые ниточки, пытаясь схватить, запутать, лишить сил… Карабогаз был похож на зыбучие пески, которые затягивают в себя. Девушка уже пожалела, что поддалась любопытству; к счастью, ей и раньше приходилось сталкиваться с энергетическими тварями, поэтому она знала главное — нельзя поддаваться панике, нужно бежать вперёд, не оглядываясь и не задерживаясь ни на секунду, тогда город-вампир не сможет ухватить её покрепче. Она миновала зловонное болото, образовавшееся из-за натёкшей после прилива морской воды, затем — разрушенный пирс, пересекла ветку узкоколейки с парой ржавых вагонов… Железная дорога — словно капилляр, по которому течёт городская энергия. Вот и последний рубеж; Саша перепрыгнула через заржавленные рельсы и с облегчением ощутила, что нити оборвались. Возвращаться на аэродром придётся другим путём, потому что Карабогаз будет долго негодовать, что упустил добычу, и во второй раз так просто уйти не получится. Освободившись от липкой энергетической паутины, шаманка взмыла над землёй, представив себя воздушной медузой, и полетела вдоль берега. К счастью, сегодня светило солнце, и можно было впитывать его лучи, поддерживая себя на лету и не касаясь песка. И вот впереди заблестело серебряное зеркало залива Кара-Богаз, мёртвое отражение Каспия. Его можно было бы назвать красивым — совершенная поверхность, напоминающая расплавленный хрусталь без единого изъяна… Но Саша знала ещё одно правило Странствующих-Во-Сне: нет в мире ничего более обманчивого, чем зеркала.

Нужно было приготовиться к Переходу. Саша почувствовала портал всей своей нематериальной сущностью. Это походило на то, как человек даже с закрытыми глазами чувствует сквозняк из неплотно прикрытой двери. Шаманка поднялась над заливом, впитывая солнечные лучи — абсолютную энергию Света, — а затем зажмурилась и камнем спикировала вниз, чтобы погрузиться в самое сердце зеркала Кара-Богаз…
Первое, что почувствовала Саша — это холод, словно она нырнула в ледяную воду, и все материальные ощущения вернулись. Она открыла глаза и в следующий момент поняла, что действительно находится под водой, хоть и не захлёбывается в ней. Вынырнув, девушка огляделась; пейзаж напоминал ей Ораниенбаумский порт — небольшая гавань, причалы из потемневшего замшелого бетона, небольшие судёнышки, стоящие на приколе — достаточно старые и потрепанные. Это так контрастировало с солнечной пустыней на берегу лазурного Каспия!.. Вода здесь имела бурый оттенок, а небо было затянуто плотной завесой бледно-серых облаков без единого просвета. Шаманка попыталась взлететь, но это ей не удалось; Мир Вечного Ноября поглощал энергию всего живого. Саша поплыла к пирсу — в этом мире у её Отражения было практически материальное тело, руки и ноги, которые нещадно мёрзли в холодной воде. Дрожа от холода, девушка выбралась на бетонные плиты, скинула промокшую насквозь куртку и принялась выжимать её. Она понимала, что это всё не на самом деле, а лишь проекция, и если очень постараться, то можно согреться и высушить одежду силой мысли, но пока что ей не слишком-то это удавалось, тем более что ощущения оказались вполне настоящими, как и смачные мазутные пятна на куртке и джинсах.

«Ну и как мне искать преступников? — подумала шаманка, озираясь вокруг. — Они же не сидели тут, на берегу, дожидаясь, когда за ними начнут охотиться… Надо постараться найти хоть какую-то улику или след ауры, хотя бы совсем крошечный».
Саша побрела по причалу, накинув куртку на плечи; вода стекала с неё ручьями, хлюпала в ботинках, холодный ветер пронизывал насквозь. Через мгновение исчезло обманчивое ощущение, будто девушка здесь одна: судёнышки при её появлении оживились и медленно двинулись к причалу. Это напомнило Саше кадры из передачи об африканских животных, где стая крокодилов подкрадывается к пришедшим на водопой зебрам. «Человек! Живой человек!» — слышала шаманка голоса Спящих, удивлённые и жадные. Здешним обитателям доверять нельзя — они только и ждут, чтобы поживиться чужой энергией. Саша нащупала на груди один из амулетов — гайку, найденную на железной дороге, — и сжала её в кулаке. Напасть Спящие не решатся, но провоцировать их всё же не стоит… Свернув на главный пирс, шаманка замерла на месте от удивления: она была готова увидеть в этом мире что угодно, но только не огромного робота-трансформера, который наполовину лежал в воде, наполовину — навалившись грудью на причал и вытянув руку в судорожном жесте, словно пытаясь до чего-то дотянуться. Саша осторожно приблизилась к гиганту, пытаясь понять, спит ли он или мёртв. Робот был бледно-серого цвета, очень грязный, с облупившейся краской. На его спине виднелись три ряда каких-то орудий, а на плечах — по четыре турбореактивных двигателя на каждом. Голова робота напоминала рыцарский шлем с прорезями для глаз. Никаких повреждений на его корпусе шаманка не заметила, значит, атаковали его не материальным орудием, а энергетическим. Саша вынула из кармана бронзовый подвес-маятник и подняла его над стальной рукой робота, каждый палец которой был толщиной с её ногу. Маятник медленно качнулся из стороны в сторону, это означало, что поверженный великан ещё жив. Шаманка осторожно дотронулась до шершавого серого корпуса, и в этот самый момент в прорезях шлема загорелись слабые голубоватые огоньки. Девушка отскочила на пару шагов, не сводя глаз с робота, и вдруг услышала его голос, раздававшийся в её голове:
— Не бойся, я не причиню тебе вреда.
— Кто ты? — спросила Саша. — Что с тобой случилось? На тебя напали?
— Меня зовут Лунь, — ответил великан.
Саша подпрыгнула на месте: Лунь!!! Тот самый, про исчезновение которого говорила Аврора!
— Я совершил ужасное преступление и теперь умру здесь, — продолжал Лунь. — Они обманули меня…
Саша была так поражена услышанным, что облокотилась на ладонь робота, забыв обо всех предостережениях.
— У тебя тёплые руки, — печально промолвил Лунь. — Ты человек из мира живых…
— Я шаман, — пояснила девушка. — Кто тебя обманул? Что они сделали?
Вокруг робота собралась целая толпа небольших корабликов, которые тихо шептались о чём-то.
— Богиня, — ответил Лунь. — Боевой корабль, красивая, но жестокая… Паллада. Она подарила мне этот облик и возможность двигаться самостоятельно. Взамен я похитил мачту с фонарём, принадлежавшую Астраханскому. Адмирал Рожественский предлагал мне вступить в его флот, который он хочет собрать из призраков кораблей, но я отказался. Я слишком поздно понял свою ужасную ошибку, хотел вернуть маячную мачту, но Паллада не позволила мне. Я никогда не вернусь домой…
— Он умрёт! — бормотали Спящие. — Он посмел возразить богине. Она не прощает того, кто встаёт на её пути!
— А ну, замолчите! — прикрикнула на них Саша, махнув рукой. — Что собрались как стервятники?
Катерки и буксиры испуганно шарахнулись от её гневного жеста.
— Он умрёт, умрёт, — продолжали бормотать они. — Он лишился энергии, и его корпус рассыплется здесь в ржавую труху…
Саша топнула ногой, и Спящие, продолжая бормотать, поспешили уплыть в разные стороны.
— Мы тебя вытащим, — сказала она Луню, гладя его по скрюченным пальцам. — Обязательно вытащим… Я что-нибудь придумаю.
Девушка огляделась; начинались сумерки. От холода её била дрожь, и пальцы слушались с трудом. Она сама потеряла слишком много энергии и не смогла бы помочь Луню, даже если бы приложила все усилия. Мало того, стало трудно двигаться, и Саша чувствовала страшную усталость, а это значило, что ей нужно немедленно возвращаться обратно, пока ещё есть хоть какие-то силы.
— Лунь, я вернусь и приведу помощь, — пообещала Саша. — Одной мне не вытащить тебя… Прости! Я обязательно приду! — она порывисто обняла робота за шею, — Ты дождись, хорошо?
Она отвязала один из плетёных браслетов — красно-синий с маленьким серебристым якорьком, — и повязала роботу на мизинец.
— Ты добрая, спасибо, — слабым голосом проговорил Лунь.
Саша хотела ещё что-то сказать на прощание, но почувствовала, как что-то нестерпимо жжёт её шею… В ушах нарастал шум, а в глазах начало темнеть как перед обмороком. Саша напрягла все силы и дотронулась до раскалённой гайки на верёвочке. В голове, словно сквозь шум от радиопомех, раздавался чей-то далёкий крик: женский голос звал её по имени. Саша сжала в ладони гайку изо всех сил, и почувствовала, как её тянет вверх неведомая сила…
Рывок, резкий вдох, словно она вынырнула из омута… Саша подняла голову и увидела, что сидит в кабине самолёта.
— Саша! — раздался из динамика крик Солейль.
Так вот кто её звал!
— Mon Dieu! — воскликнула Соль по-французски. — Я так испугалась! Я думала, что ты умерла! Прошло больше часа.
Саша поглядела на метроном и увидела, что тот остановился.
— Я нашла Луня, — проговорила шаманка. — Он в Тёмном мире, и его нужно немедленно спасать! Дай срочную радиограмму Красину, а я пока доложу Авроре…

— Саша!! Какого морского дьявола?! — орала Аврора в передатчик.
Такой разгневанной шаманка её ещё ни разу не видела. Хранительница отругала её за нарушение приказа и подвергание опасности себя и Солейль (шутка ли: улететь на хрупком биплане через море в Туркмению!), а уж тем более — проникновение через Тёмный портал.
— Немедленно возвращайтесь в Петербург! — жёстко приказала Аврора, немного успокоившись. И добавила через пару секунд: — За Луня спасибо. Подумаем, что можно сделать… Тебе стоило собрать его воспоминания. Впрочем, добытых сведений уже достаточно, чтобы начинать работу.
— Немедленно не получится, — вздохнула Саша. — Сейчас ещё светло, нас могут заметить на границе. Полетим, как только стемнеет… Извини, что заставила волноваться.
— Никаких извинений. Ты должна слушаться моих приказов. И береги себя и самолётик, — голос Хранительницы был по-прежнему суровым, но на градус теплее.
Они распрощались, и Саша отключила радиосвязь.
— Значит, мы нарушили приказ? — спросила Солейль, — Ты не говорила мне, что Аврора велела нам возвращаться сразу…
Саша закатила глаза. Она промолчала, но Солейль и так догадалась, что это означает «Ну хоть ты не начинай меня отчитывать!»
— Кстати, под сиденьем второго пилота лежит мешок с провизией, — Соль перевела разговор на другую тему. — Ты ведь сегодня ничем не заправлялась…
Саша пошарила в указанном месте и обнаружила объёмный пакет, в котором нашлись бублики, сыр в пластинках, сырокопчёная колбаса, яблоки и несколько бутылок минеральной воды.
-Ух ты! Спасибо!! — восторженно воскликнула Саша, тут же разворачивая провизию. — А ты будешь что-нибудь есть?
Соль рассмеялась:
— Я питаюсь солнечной энергией. Как раз, пока мы тут отдыхаем, я успею достаточно подзарядиться для обратного пути.

Глава 11. Рейд на Беллиору

Ирбенский проснулся рано утром. Закинув руки за голову, он лежал и смотрел в окно на светлеющее небо. Как много произошло за вчерашний день... Появление Альмиры. Переход на Арус. Встреча с братом, на которую он уже и не надеялся...
Вчера они с Андреем засиделись допоздна, вспоминая прошлое.
Верфь Лайватеоллисуус в Финляндии, где они оба строились. Спуск на воду, а потом самое главное событие в жизни плавучего маяка — установка маячной мачты с фонарём... Они оба к тому времени говорили по-фински — и здесь, на Арусе, они снова вспомнили финский, самый первый язык, который они усвоили от строивших их рабочих.
Но они строились для России и заранее полюбили эту страну. Они жадно ловили каждое русское слово от приезжавших следить за постройкой инженеров тогда ещё СССР.
И тогда же они решили взять себе русские имена...
Ирбенский встал и аккуратно заправил постель, как делали моряки у него на борту. Набрал на браслете коммуникатора номер Альмиры. Коммуникатор ответил, что Альмира не у себя, а в спортзале. Одевшись, Ирбенский поспешил туда.

Небольшой спортзал, светлый, как все помещения в Замке Львов, был разделён прозрачными перегородками на несколько секторов. В каждом секторе шла тренировка — бой на учебных мечах. В одном из секторов Ирбенский увидел Альмиру, фехтующую с кем-то из арусиан.
На женщине был лёгкий серебристый доспех и шлем с прозрачным щитком. Когда её меч встречался с мечом партнёра, между клинками вспыхивало голубоватое сияние; такое же сияние он видел, когда меч касался брони противника.
На поясах фехтовальщиков были синие и красные ленты. Над каждой из фехтовальных дорожек висел щит с арусианскими цифрами, показывавшими баллы, набранные «красной» и «синей» стороной. Альмира была «красной», и её счёт заметно уступал «синему» противнику.
Прозвучал гонг, объявляя окончание поединка. Альмира отсалютовала партнёру — высокому темноволосому арусианину — и направилась к выходу с фехтовальной дорожки. Увидев Игоря, она помахала ему рукой:
— Доброе утро! Как отдохнул?
— Отлично! Будто только что с верфи и готов к выходу в море.
— Вот и хорошо! — улыбнулась Альмира. — А я, кажется, подрастеряла физическую форму, — женщина кивнула на табло, — продула Линдору почти всухую.
Альмира начала снимать доспех и аккуратно укладывать в сумку. Ирбенский смотрел на неё и думал, что она совсем не похожа на тех немногих женщин, кто работал у него на борту в тот короткий период, когда он был штабом дивизиона. Он мог легко представить её юнгой на корабле или вторым пилотом на самолёте, но только не солидной дамой, озабоченной бытовыми проблемами. Она как будто навсегда осталась мальчишкой, подростком, хоть ей уже за сорок.
— С Андреем занимается Король Дариэль, — сообщила Альмира, вытирая полотенцем мокрое от пота лицо. — Так что сейчас мы к нему не попадём. Поэтому предлагаю небольшую культурную программу. Я покажу тебе Кельмриль, где живёт Андрей.
— Кельмриль? — обрадовался Ирбенский. — Портовый город, мимо которого мы вчера пролетали?
— Да, — кивнула Альмира. — Это полчаса на воздушном катере отсюда. Я уже договорилась с Линдором, он нас подбросит.

Они сидели втроём на каменных плитах набережной, нагретых солнцем, — Ирбенский, Альмира и Линдор, высокий темноволосый арусианин в рубашке с вышитым воротом, звездоплаватель в отставке. Альмира и Линдор пили кофе со специями, приготовленный по местному рецепту, и негромко разговаривали. Ирбенский от кофе отказался и просто созерцал местную портовую жизнь.
Это похоже на какой-то давний сон, вдруг подумал он. Крики чаек. Свежий запах моря. Голоса кораблей — больших сухогрузов, маленьких буксиров и яхт — говорящих на незнакомом языке, который странным образом был Ирбенскому понятен. Башенки и шпили города за спиной. Колокол, отбивающий время. Плеск волн, легонько бьющих в причал, и тихий разговор друзей, сидящих рядом. Ощущение покоя и уюта. Да, сон, понял Ирбенский — один из снов, который он видел ещё в доке, на финской верфи, до спуска на воду...
На руке Альмиры зазвонил браслет-коммуникатор. Приложив его к уху, женщина прослушала сообщение.
— Нам пора обратно, — сказала она. — Король Дариэль ждёт нас в Замке Львов с новостями.

К середине дня Альмира и Ирбенский снова были в королевских апартаментах на верхнем ярусе Звёздной башни. Они сидели на диване. Король, в белой рубашке со шнуровкой на вороте и рукавах, стоял у окна.
— Мне удалось заглянуть в один из миров, куда идёт нить, тянущая силы из Рильстранна, — говорил он. — Это действительно мир кораблей... Мир корабельных душ, разучившихся дарить свет.
— В смысле? — удивлённо спросила Альмира и ужаснулась своему предположению: — Они что, погасшие маяки?
— Хвала звёздам, нет, — успокоил её Король Дариэль. — Среди них — ни одного плавучего маяка. Да и с кораблём-маяком такого никогда не случилось бы... — Сделав паузу, он продолжил: — Похитители маяка Рильстранна находятся там, в тёмном мире. Найти их я не смог, но нашёл свидетеля.
— Свидетеля? — воскликнули хором Ирбенский и Альмира.
— Да, — подтвердил Король. — И сейчас он в большой беде... Альмира, можно ещё раз взглянуть на твой браслет?
— Да, конечно, — Альмира встала и протянула руку с плетёным браслетом. Король Дариэль подержал ладонь над серебристым якорьком:
— У него такой же браслет. Подаренный тем же человеком. С обещанием вернуться и спасти.
— Саша? — вздрогнула Альмира. — Она была в тёмном мире! — Женщина схватила Короля за руки: — Кир Дариэль, рассказывай! Кого она там нашла и хочет спасти?
Король на минуту прикрыл глаза и проговорил, словно воспроизводя мысленную картину:
— У него облик гиганта-воина. Не такой, как у меня, но он, как и я, умеет принимать разные обличья. Его основная форма — самолёт, умеющий ходить по воде. Или корабль, умеющий летать. И у него чистая, добрая душа. Его обманом завлекли в этот мир и бросили. В нём едва теплится жизнь, и то благодаря надежде, что его спасут.
— Блин, ёпрст!.. — Альмира села на диван и уронила руки на колени. — Саша — шаман, умеющая ходить в мир духов! И похоже, она зашла куда не следовало. А может, следовало... Этот самолёт или корабль... Он ведь тоже причастен к похищению мачты Рильстранна?
— Скорее всего, да, — помолчав, ответил Король. — Я ощутил в нём чувство вины. И готовность умереть, чтобы искупить свою ошибку... Саша хочет поднять его из тёмного мира, но боюсь, ей это не по силам.
— И... что теперь делать? — растерянно пробормотала Альмира.
— Я отправлюсь за ним сам, — ответил Король. — Немедленно. Пока он не умер и его душа не погрузилась в ещё более глубокую тьму.
— Кир Дариэль, ты... заглядывал в Видящий камень? — догадалась Альмира.
— Да, — подтвердил Король и распорядился: — Альмира, дар Игорь, дождитесь моего возвращения. Это не должно занять много времени. Потом дар Игорю нужно будет отправляться к Хранителям с новостями.

В гостиную вошла Королева Алура, следом за ней выскочила дочка. Король и Королева о чём-то тихо переговорили по-арусиански, Король поцеловал Королеву и отпустил её. А маленькая принцесса осталась с ним.
— Звёздочка, мне понадобится твоя помощь, — сказал Король.
— Папа, я сейчас! — Девочка исчезла в комнате и вскоре вернулась с большой шкатулкой, отделанной серебром с охранными рунами.
— Это... Видящий камень? — догадалась Альмира.
— Ага! — подтвердила маленькая принцесса. — Не бойся, он меня не обидит! Мы с ним много разговаривали раньше, и говорили бы больше, если бы мама с папой разрешали.
«То, что в королевской дочери соединились способности Короля и Королевы, неудивительно, — подумала Альмира. — Но всё же она ребёнок... А может, именно поэтому бывший Зиршхаг для неё не так опасен».

***

Саша жадно набросилась на еду; она чувствовала себя усталой, будто в реальности прошла несколько километров — последствие пребывания в Мире Вечного Ноября. Впрочем, могло быть и хуже, с ней уже случалось.
Одна только мысль сейчас тревожила шаманку: что будет с Лунем? Долго ли он ещё протянет в Мире Вечного Ноября или, погибнув в нём, погрузится в глубину Тёмных миров? Аврора рассказывала Саше о них: миры эти напоминали слои кожицы лука, один за другим, и чем глубже, тем темнее. Что внутри — неизвестно никому из живущих, а проверять не хочется. По рассказам некоторых Спящих, отремонтированных и живущих нынче в музеях, глубинные миры так неприглядны, что Мир Вечного Ноября по сравнению с ними — настоящий южный курорт.
Перекусив, Саша вышла из кабины, чтобы размяться. Голубое небо медленно затягивалось облачной пеленой, идущей со стороны моря, ветер сделался сырым и зябким. Шаманка бродила по взлётной полосе из стороны в сторону, держа в одной руке радиопередатчик, в другой — стеклянный шар-накопитель. Медленно и мучительно тянулось время; Саша периодически смотрела то на передатчик, то на шар… Когда же придёт ответ от Авроры? Что там решили Хранители по поводу Луня?
Ветер колыхал редкие стебельки тощих растений пустыни; иногда, где-то наверху пролетали какие-то хищные птицы, высматривая добычу. Время двигалось к пяти. Саша подумала, что в Петербурге уже темно и зажглись фонари. Здесь же стемнеет часа через два, но вылетать нужно засветло, пока видна полоса. Вылетать. Бросить Луня в Тёмном мире одного. Эта мысль не отпускала Сашу: она же дала ему обещание вернуться и спасти! Но помощь всё не спешила.
Саша сердито пнула камешек и отправилась обратно к Солейль.
— Нам пора, — вздохнула она, забираясь в кабину и пристёгивая ремни безопасности.
— Уже? — удивилась Соль. — Но мне казалось, мы подождём сумерек…
— Сейчас мы долетим до залива, и ты сядешь где-нибудь на ровном месте… Я видела такое недалеко от перешейка. У меня осталось одно дело по сбору информации, которое я забыла сделать, — сказала Саша, стараясь, чтобы голос не выдавал её волнения.
— Хорошо, — ответила Солейль, заводя двигатель.
Она почувствовала, что шаманка что-то не договаривает, но расспрашивать не стала. Через минуту они уже летели вдоль побережья Каспия к серебристой поверхности Кара-Богаз-гол.
— Здесь сядем? — спросила Соль, снижаясь над ровным участком пустыни на самом берегу солёного залива.
— Да, — ответила Саша.
Она распихивала по карманам дополнительные амулеты из рюкзака, а также маленький бронзовый нож в замшевых ножнах, украшенных бисером.
Солейль приземлилась на песок, и шаманка выскочила из кабины, едва только самолёт остановился.
— Ты куда? — крикнула Соль. — Подожди!
— Я скоро! — махнула рукой Саша. — Только соберу кое-что! — она помахала рукой с зажатым в ней стеклянным шаром и кинулась к берегу.
На подобное Саша решалась впервые — входить в параллельный мир полностью, в телесном облике. Это делали обычно старшие шаманы, когда приходилось возвращать тяжело больных, лежащих в коме — процедура опасная и для шамана, и для возвращаемого. Сашин дедушка, ижорский шаман, делал так один раз, спасая маленького мальчика, захлебнувшегося в реке. Тогда Саше было тринадцать, и она отдыхала в деревне. Именно тогда дедушка и рассказал ей о своём даре и о её потенциальной способности к нему. Единственное, в чём Саша сомневалась — применим ли такой способ для технического существа, коим являлся Лунь.
У самой кромки воды шаманка остановилась. Нужно заплатить порталу за вход. Саша сняла с руки один из браслетов, зажмурилась и порвала нитку; разноцветные бисеринки брызнули в разные стороны. Саша прошептала заклинание-просьбу и кинула остатки бисера в воду подальше от берега. Затем разулась, оставив на песке ботинки и носки. Закрыв глаза и раскинув руки, вошла в воду по колено. Холод с непривычки обжёг, электрическим током проникая по всем нервным окончаниям, но открывать глаза было ни в коем случае нельзя… Повторяя заклинание, Саша двинулась дальше, чувствуя, как темнеет в глазах. Откуда-то подул ледяной ветер, словно впереди открылась невидимая дверь; шаманка чувствовала её и продолжала идти. Портал казался плотной студенистой массой, сквозь которую двигаться стало трудно. Тьма окружила, не давая дышать, покалывая кожу сотней крошечных иголочек, как будто приходилось продираться сквозь стекловату… И наконец, всё прояснилось, темнота отступила, и сквозь веки можно было различить слабый свет; окоченевшие ноги ступали по шероховатому колкому бетону.
Саша открыла глаза. Она стояла на бетонной косе, уходящей в море. Здесь смеркалось и моросил дождь, свинцовые волны разбивались прямо у её ног. Позади находились руины небольшой портовой постройки с покосившимся шпилем. Девушка рассмотрела лежащего на причале Луня и побежала к нему. У неё было меньше получаса, чтобы успеть провести обряд, а затем — возвращаться на Землю, чтобы не застрять с Соль у залива на всю ночь.
— Лунь! — окликнула она, подбегая, чтобы убедиться, что он жив.
— Ты вернулась, — телепатический ответ робота прозвучал в Сашиной голове — скорее не вопрос, а подтверждение.
— Я вытащу тебя на Землю, — заявила шаманка, поспешно вытряхивая из карманов их содержимое.
— Это неслыханно! Неслыханно!— зашумели вокруг голоса, словно радиопомехи.
Потревоженные духи Мира Вечного Ноября кружили вокруг — невидимые и в образе ржавых катеров у причала. Но Саша не обращала на них внимания. Она взяла кусочек белого мела и изобразила на бетонной поверхности пирса розу ветров. Затем тем же мелком нарисовала точку на лбу робота и такую же — на своём лбу.
— Что ты делаешь? — удивлённо спросил робот-экраноплан.
— Пробую тебя спасти, — проворчала Саша под нос, боясь сглазить.
Она вынула из кармана клубок красной шерстяной нитки и привязала один конец к своей правой руке, другой обмотала вокруг скрюченного большого пальца Луня. Дрожа от холода, шаманка села напротив Луня, так, чтобы роза ветров оказалась между ними, и начала тихонько напевать Песню Солнечного Луча — заклинание пути в светлые миры. Теперь осталось самое неприятное — заплатить Миру Вечного Ноября выкуп. Сделать это мог только живой человек, погрузившийся в него полностью, но не фантом или энергетическая сущность. Шаманка закатала левый рукав, отодвинула все фенечки, чтобы не мешали, вынула из ножен бронзовый нож и, не прекращая петь заклинание, сделала глубокий порез. Кровь брызнула на бетон и тотчас же впиталась в него, словно в губку — тёмный мир с жадностью принимал эту жертву. Духи и Спящие жадно взвыли.
«Этого лучше не делать после заката, — вспомнила Саша слова дедушки, — Здесь уже сумерки… Только бы получилось! Как будет глупо, если Соль меня потеряет и даже не поймёт, куда я подевалась…»


Саша закрыла глаза, сосредотачиваясь. Она пыталась представить себе светлый песчаный берег и лазурную поверхность Каспия, запах соли и шум прибоя, солнечный луч, просвечивающий сквозь облака… Но параллельно, как помехи, пробивающиеся сквозь основную радиоволну, в её голове раздавались навязчивые голоса, похожие на визг чаек: «Останься! Останься! Отдай нам!» Саша с досадой прикусила губу: дождь и нестерпимый холод, обжигающий голые ноги, мешали совершить двойной Переход. Кровь, не переставая, сочилась из ранки на руке, поглощаемая Тёмным миром, крики духов и шум в ушах слились в единую какофонию… Ничего не получалось, нужно прерваться и передохнуть...

***

По винтовой лестнице Альмира и Ирбенский поднялись вслед за Королём Дариэлем и принцессой на верхний ярус Звёздной башни. Здесь, под самой крышей, располагалось святилище Сирила-Воителя. Простое, почти без украшений, только с образом крылатого воина Сирила и подсвечником на алтаре.
Маленькая принцесса вдруг стала необычно серьёзной. Подойдя к алтарю, она зажгла две свечи. Затем села напротив, поставив перед собой шкатулку.
Король, наклонившись, поцеловал дочь, и сделал шаг к алтарным воротам. Альмира, стоявшая в стороне, вдруг подбежала к нему:
— Кир Дариэль! Возьми мой браслет, — она торопливо сняла фенечку с якорьком и повязала на руку Короля. — И ещё вот это! — она протянула Королю компас. — Не знаю, почему, но мне кажется, он тоже может понадобиться!
— Спасибо. — Король Дариэль взял компас. — Он связан с Землёй, и видимо, пригодится.
Шагнув через алтарные ворота, Король прикрыл створки. Маленькая принцесса открыла шкатулку, вытащила прозрачный шар и положила себе на колени. Королевская дочка, обычно шустрый, непоседливый ребёнок, теперь была молчалива и сосредоточена.
А над Замком Львов в дневном небе горела звезда, быстро удаляясь.
— Это не опасно для них? — тихо спросил Ирбенский.
Альмира взяла его за руку и отвела в дальний конец святилища, где на полу лежали подушки для сидения:
— Они знают, что делают. За принцессу не переживай — она тоже Видящая, как мать и отец. Если что-то пойдёт не так, она первая даст знать. А нам сейчас нужно набраться терпения и ждать. — Она сильнее сжала руку Ирбенского: — Успокойся, Игорь. Это лучшее, что мы можем сейчас сделать.

***

...Саша открыла глаза. Ничего не получалось. Надо передохнуть и идти на второй заход. Кровь продолжала сочиться из раны, и с ней уходили силы. Казалось, Мир Вечного Ноября, почти выпивший душу Луня, теперь собирается то же самое сделать и с ней.
И вдруг голоса разом смолкли, как будто сильный порыв ветра разметал стаю галдящих птиц. Что-то блеснуло в небе, и Саша заморгала, чтобы убедиться, что это не мираж и не огненные точки, которые мелькают в глазах перед обмороком. «Солнечный луч? — мелькнуло в её голове, — Здесь? Этого не может быть!» Или... заклинание сработало?..
Девушка попыталась сфокусировать взгляд. Лучи исходили от стремительно приближающейся фигуры огромного крылатого льва. Опустившись рядом с умирающим Лунём, лев нагнул к нему голову, словно обнюхивая, потом вскинул крылья и... начал превращаться! Мгновение — и вместо льва Саша видела фигуру гигантского воина в львином шлеме, склонившегося над роботом-экранопланом. Верхнюю часть лица гиганта прикрывала чёрная полумаска. На руках его были щитки в виде львиных лап с выпущенными когтями. За плечами виднелись крылья, опущенные концами вниз.
Этот воин в львином шлеме... Кого-то он напоминал. Преодолевая слабость, Саша приподнялась. Воин положил одну руку на лоб Луня, другую — на грудь — и замер, как будто совершая какой-то обряд. И тут на его пальце Саша заметила плетёный браслет с якорьком. Похожий на тот, что она оставила Луню во время первого погружения на Беллиору... И в точности такой, какой она отдала Альмире, расставаясь на Петроградской набережной!
Это не могло быть случайным. Воин в львином шлеме получил амулет от Альмиры! Саша чувствовала слабую ауру Альмиры, исходившую от браслета с якорьком — и светлую, могучую силу, исходившую от самого воина.
Воин-гигант поднял голову и посмотрел на Сашу. Девушка как заворожённая глядела на лицо воина в чёрной полумаске под львиным шлемом. Она словно погружалась в его взгляд... и вот гигантский воин исчез, вместо него она теперь видела встревоженный взгляд серых глаз человека с тёмно-русыми волосами, перехваченными зелёной тесьмой. На левой руке незнакомца был тот самый браслет, который Саша недавно дарила Альмире.
— Вы поступили храбро, но безрассудно, — проговорил незнакомец. — Вы потеряли много сил.
— Что с Лунём? — встрепенулась Саша. Её собеседник покачал головой:
— Ваш друг на время в безопасности. Сейчас нужно позаботиться о вас.
Он взял её руку с кровоточащей раной в свои и начал что-то напевать на незнакомом языке. Кровь постепенно остановилась. Из сумки на боку незнакомец достал эластичный бинт и аккуратно перевязал рану. Потом взял в руки бронзовый нож и негромко пропел над ним какое-то заклинание.
— Вы... шаман? — удивилась Саша. Незнакомец улыбнулся:
— Вроде того.
— Кажется, я вас где-то видела. В том, львином облике... — проговорила девушка.
— Вполне возможно, — снова улыбнулся незнакомец и вернул ей нож. — Не пользуйтесь им какое-то время.
— Кто вы? — спросила Саша.
— Можете звать меня Дариэль, — ответил незнакомец и достал компас — тот самый компас, который Саша видела у Альмиры в Петербурге. — Теперь нужно вернуть вас и вашего друга на Землю.

***

Оторвавшись от компьютерной игрушки «Morrowind», охранник военной базы в Каспийске вышел из подсобки, чтобы покурить, и удивлённо протёр глаза. Экраноплан был на своём положенном месте, в плавучем доке. Как будто бы он никуда не исчезал. И как будто всю неделю не было докучливых репортёров, пытающихся найти в этой истории с пропажей «Луня» след исламских террористов.
Но он пока не видел двоих людей, стоявших на платформе плавучего дока с другой стороны от массивного корпуса экраноплана.
Высокий мужчина в тёмно-зелёном плаще и худенькая девушка в мальчишеской синей куртке, с растрёпанными волосами и болезненно-бледным лицом. Мужчина протянул девушке компас:
— Саша-дариэ, вам надо возвращаться домой, вы и так потратили очень много сил. Представьте в точности место, куда вас нужно направить, и я открою портал.
Саша представила дом, свою комнату с раскладным диваном и старым письменным столом, на котором стоял компьютер с допотопным ламповым монитором. Стрелка компаса дрогнула — прибор определял по мысленным образом шаманки нужное направление.
— Подождите! — спохватилась Саша. — Там, в Кара-Богаз-голе, осталась моя подруга! Она беспокоится!
— Вы можете известить её, что с вами всё в порядке? — спросил Король Дариэль. Саша, опираясь на руку Короля, порылась другой рукой в карманах и достала мобильник.
— Разряжен...
Король Дариэль посмотрел на ветшающие строения бывшей военной базы.
— Там есть люди, у них наверняка имеются средства связи. Пойдёмте.

Охранник чуть не выронил сигарету от удивления, когда из-за корпуса внезапно вернувшегося экраноплана появились двое. Один напоминал косплеера, в тёмно-зелёном плаще и с волосами, перевязанными тесьмой. Другой — или другая — типичная неформалка: растрёпанная, с тонкой косичкой сбоку, увешанная с ног до головы кулонами и фенечками, да ещё и босиком! Девушка спотыкалась и пошатывалась, как пьяная; она упала бы, но мужчина успел вовремя подхватить её и взять под руку.
«Наркоманка, что ли? Зимой — без ботинок…» — подумал охранник, глядя на девушку. Но её спутник производил, наоборот, впечатление человека в прекрасной физической форме; кроме того, открытое и приветливое лицо с благородными чертами удивительно располагало к нему. «Возможно, выручает свою подружку и хочет вызвать полицию или скорую, — решил охранник. — Хотя каким образом эти двое оказались здесь?»
— Простите, у вас есть мобильная связь? — спросил косплеер в плаще. Он говорил с лёгким, едва заметным акцентом. — У моего друга разрядился аккумулятор в трубке, а нам нужно отправить срочное сообщение.
— Э... хорошо. Пройдёмте.
Вслед за охранником странная пара зашла в подсобку.
— Пожалуйста, — охранник взял мобильник со стола и протянул косплееру. Тот передал его неформалке. Она взяла трубку, села, прислонившись спиной к стене подсобки, и начала дрожащими пальцами набирать сообщение.
Послышался сигнал ответного сообщения. Неформалка посмотрела на экран:
— Соль получила смс. Всё в порядке!
— Благодарю вас, — косплеер взял мобильник из рук неформалки и вернул охраннику. — Ещё раз прошу прощения за беспокойство.
Странная пара вышла, и... выйдя следом за ними, охранник обнаружил, что косплеер теперь был один! Его спутница-наркоманка куда-то делась, а сам он стоял под крылом «Луня», положив ладонь на обшивку.

Компас должен вывести Сашу на место, верил Король Дариэль. Девушке нужно домой, отдыхать и восстанавливаться после путешествия в тёмный мир. Её подруга-самолёт предупреждена... А Лунь его беспокоил. Король почти физически чувствовал глубину мрака и отчаяния, в которую была погружена душа экраноплана. «Нужно забрать его с собой, — понял Король. — Он не умер там, в тёмных мирах, но может умереть здесь, от отчаяния и одиночества».

Охранник моргнул. Косплеер в тёмно-зелёном плаще, стоявший возле «Луня», тоже исчез! «Вот блин, — подумал он, возвращаясь в подсобку. — Померещилось, что ли?. Меньше надо играть в компьютерные игры». Как объяснять внезапное появление «Луня», исчезновение которого поставило на уши военных и полицию, ему даже думать не хотелось.

***

В святилище ничего не происходило. Альмира-маленькая по-прежнему неподвижно сидела перед Видящим камнем, а Альмира-взрослая — рядом с Ирбенским. Но Ирбенский чувствовал как будто возмущение незримых силовых полей, или порывы ветра, которые вот-вот подхватят его и унесут — скорее всего, через дебри измерений обратно в Ораниенбаум. Видимо, так сказывалась близость открывшегося портала. Словно уловив его ощущения, Альмира сжала его ладонь крепко, до белизны в пальцах. Ирбенский понял: Альмира сейчас — его связь с Арусом. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ней.
...Почему-то он оказался в том месте, куда они с Альмирой прибыли на Арус через гатчинский портал — да, кажется, Ин-Тегельд. Альмира стояла на краю холма, спиной к Ирбенскому. На ней были майка камуфляжной расцветки и чёрные облегающие леггинсы чуть ниже колен. Руки от запястий до локтей и правое плечо покрывали тонкие металлические пластины, левое плечо оставалось открытым, на нём различалась татуировка с якорем. По арусианскому обычаю, женщина была босиком.
Альмира оглянулась, ветер растрепал её короткие светло-русые волосы. Под чёлкой на лбу женщины Ирбенский заметил узкую плетёную тесьму; с тесьмы свисала косичка, тоже сплетённая из нитей, к косичке крепились стеклянные бусинки, звёздочки из металла и якорёк, словно уменьшенная копия якоря на плече.
Он сделал шаг, и вдруг обнаружил себя — корабль — в незнакомой гавани, в центре крупного города. Неподалёку возвышался корпус крупного судна с белой надстройкой и надписью на борту «Космонавт Виктор Пацаев». Тут же располагалась подводная лодка, наполовину погружённая в воду. Дальше виднелся автомобильный мост, за ним — асимметричный фасад готического собора... Альмира стояла на баке Ирбенского, уже без меча и доспеха, в полосатой майке и линялых джинсах, но с той же косичкой, увешанной бусинками и звёздочками. В руках её была гитара. Альмира что-то говорила в микрофон. Люди, собравшиеся на берегу, махали ей руками.
И снова реальность поменялась: кажется, какой-то зал в Замке Львов, Альмира в длинном зелёном платье с узором из листьев и цветов. Ирбенский ведёт её танце. В огромном зале, кроме них, никого нет. Свет многочисленных канделябров мерцает бликами на её клипсах с гроздьями маленьких серебристых звёздочек. Она смотрит куда-то в сторону — там, вместо стены, берег Финского залива, огромные валуны у самой воды, и дальше — синий простор моря... Он видит, куда направлен её взгляд — там, вдалеке, силуэт трёхтрубного эсминца постройки начала прошлого столетия. Вдруг он понимает: женщина в арусианском платье, с которой он танцует, и эсминец в море — это одна и та же душа; странно, думает он, неужели систершипом плавучего маяка может быть боевой корабль?..
Альмира поворачивает к нему лицо и вдруг начинает трясти за плечи:
— Игорь, они вернулись! Очнись!..

...Ирбенский открыл глаза. Альмира тормошила его:
— Игорь, приди же в себя!
Странные силовые потоки прекратились — как будто кто-то закрыл двери, остановив межпространственный сквозняк. Алтарные створки были распахнуты. Из проёма ворот появился Король Дариэль в тёмно-зелёном походном плаще. Поддерживая под руку, он вёл — вернее, тащил на себе — высокого плечистого мужчину в комбинезоне, когда-то белом, но теперь скорее серым с коричневыми пятнами и порванным в нескольких местах. Спереди волосы незнакомца были пострижены, сзади свисали пышной гривой до плеч. Странные волосы — светлые, почти белые пряди перемежались с пепельными.
Король бережно опустил его на ковёр перед алтарём. Маленькая принцесса, убрав Видящий камень в шкатулку, подбежала к отцу и обняла его. Король погладил дочку по светло-русым волосам:
— Спасибо тебе, Звёздочка.
— Папа... Тебе нужно отдохнуть! — воскликнула девочка и посмотрела на мужчину в комбинезоне: — Кто это?
— Экраноплан Лунь с Земли, — пояснил Король, устало опускаясь на ковёр рядом с дочерью.
Появилась Королева Алура с двоими воинами из внутренней охраны замка. Охранники в лёгких доспехах и форменных синих плащах быстро развернули походные носилки. Бережно приподняли и уложили на них остававшегося в беспамятстве Луня.
— Спасибо, анни илвайри, — Король принял из рук Королевы кубок, видимо, с напитком, восстанавливающим силы. Сделал глоток и отдал распоряжение охранникам: — Когда будете в госпитале, скажите дар Дорану, чтобы немедленно снял мнемограмму… Нет, я сделаю это сам.
— Но ты же… — начала было Королева Алура. Король Дариэль взял её за руки:
— Анни илвайри, мне очень важно знать, что он видел. А мнемограмму дар Игорь должен будет передать на Землю.
Охранники подхватили носилки с Лунём и вышли. Король допил напиток в кубке, поднялся на ноги, поддерживаемый Королевой Алурой, и проговорил, обращаясь к Альмире и Ирбенскому:
— Альмира, дар Игорь, подождите в гостиной. Дождитесь мнемограммы. Потом я открою дар Игорю портал.
Поддерживаемый Королевой Алурой под руку и положив другую руку на плечо маленькой принцессы, Король вышел.

Всё ещё покачиваясь от усталости, Король Дариэль зашёл в комнату Луня. Дар Доран и сёстры милосердия уже подключали аппаратуру для снятия мнемограммы. Король опустился на стул рядом с кроватью и положил руку на лоб Луня.
Ещё одна душа, чуть не выпитая тёмным миром. Хорошо, что его вовремя удалось вырвать оттуда...
Веки Луня дрогнули, но он не открыл глаза. Только слабо произнёс:
— Паллада…

Туман рассеялся. Лунь с удивлением обнаружил, что стоит в незнакомой гавани. Это было не побережье Каспия; здесь было холодно и сыро; бледно-серое небо слепым бельмом нависало над горизонтом. У бетонного причала — раскрошившегося и поросшего мхом, —толпились маленькие облезлые судёнышки. На пустынном берегу возвышались заброшенные постройки, часть из которых обрушилась от старости. Отовсюду веяло безысходностью запустения, тоской и унынием.
— Где мы? — прошептал Лунь.
— Это Беллиора, мир Спящих и мёртвых, — ответила Паллада.
Она как ни в чём ни бывало пришвартовалась у причала, и канаты сами собой закрепились на чугунных тумбах. Адмирал открыл дверь кабины; откуда-то сама собою к Луню подошла небольшая шлюпка, и Рожественский, тихонько чертыхаясь и кряхтя, спустился в неё.
— А теперь давай-ка сюда маяк, — скомандовал адмирал, очутившись на берегу.
Лунь принял облик робота и отвязал от спины маячную мачту, осторожно поставив её вместе с бетонной опорой на причал. И только сейчас он увидел, что фонарь маяка горел! Это казалось настоящим чудом, от которого не мог отвести глаз даже адмирал: лампа светилась сама по себе, безо всякого электричества. Катерки и буксиры, дремавшие в гавани, столпились вокруг причала, жадно ловя каждый лучик живительного сияния; оно растворяло ржавчину, выравнивало вмятины на корпусе, и даже старая краска переставала висеть лохмотьями, сглаживаясь по поверхности бортов.
— Потрясающе! — восхищённо проговорил Лунь. — Как такое возможно?
— Это и есть сила плавучих маяков, — ответил Рожественский. — Часть их души, заключённая в мачте, дарит небывалую энергию! Заполучив её, мы можем спуститься в глубину тёмных миров, чтобы возродить к жизни любые корабли!
— Часть души? — переспросил Лунь. — Так значит, это не просто маяк! Мы похитили часть души Астраханского!
Но Рожественский не обратил внимания на негодование Луня.
— Установи мачту с маяком на Палладу, — приказал он. — Нужно подумать, как это лучше сделать… Кстати, ты уже готов ответить на мой вопрос?
Робот-Лунь замотал головой.
— Нет, нет, я не согласен, — ответил он, пятясь назад в море. — Пожалуйста, разрешите мне вернуться на базу!
— Ты в своём уме?! — разозлился адмирал. — Хочешь провести остаток своей никчёмной жизни в этой глуши, а потом оказаться в плавильной печи?!
— Я не хочу! — твёрдо ответил Лунь. — То, что вы делаете — преступно! Вы украли живое сердце Астраханского… Я не знаю, зачем вам флот, но явно не во имя мира… И маяк я верну обратно!
Он шагнул к причалу, намереваясь взять мачту, и тут корпус Паллады исказился, принимая облик тёмного облака, а затем — темноволосой женщины с жестоким взглядом. Она, не говоря ни слова, вытянула руку перед собой, и из середины её ладони хлынул энергетический поток, окутывая Луня словно сеть. Он почувствовал, что неведомая сила стискивает его со всех сторон, мешая даже пошевельнуться.
— Ничтожный мусор! — орал на берегу Рожественский, грозя кулаками. — Безмозглый урод! Ты посмел мне перечить? Оставайся здесь навечно! Здесь ты быстрее рассыплешься в прах, чем на Земле!
Лунь попытался вырваться из сети, но тяжело рухнул на колени в холодную воду; силы стремительно покидали его, оставляя взамен лишь пустоту, словно брешь пробоины в корпусе. Он качнулся вперёд и повалился на причал. Рука его судорожно дёрнулась, пытаясь дотянуться до маячной мачты, но бессильно повисла...

— Паллада? — переспросила Альмира, принимая кристалл с мнемограммой из рук Короля. — Это имя светлой богини на Земле. А ещё — имя крейсера, сестры Авроры…
Она помрачнела:
— Значит, в этом замешан крейсер Паллада… Какое светлое имя — и какая тёмная душа у этого корабля…
Она передала кристалл Ирбенскому.
— Пойдёмте, — устало проговорил Король Дариэль. — Я должен открыть портал.
— Кир Дариэль, Игорь справится сам, — заверила Альмира. — Обратно ему вернуться проще. Я отведу его в святилище.

***

В святилище Сирила — там, где они были совсем недавно, ожидая Короля Дариэля, — Альмира обняла Ирбенского на прощание:
— Ну, доброго плавания, братик. Увидимся в Петербурге! Павлу Анатольевичу и Святогору привет. И вот ещё, возьми дорожный амулет, мне будет за тебя спокойнее, — женщина повязала на левую руку Ирбенского фенечку с якорьком, ту самую, которую она давала Королю Дариэлю.
Ирбенский закрыл глаза, шагнул в сторону алтарных ворот, и... вот уже он — корабль — покачивался на воде возле набережной в Ораниенбауме. Уже стемнело. На баке он заметил могучую фигуру Святогора в морской форме. Святогор сидел на обмотанных канатами кнехтах.
— С возвращением, Игорь, — проговорил он. — Какие новости с Аруса?
— Король Дариэль вытащил Луня из тёмных миров, — сообщил Ирбенский. — Зайди ко мне в ходовую рубку, там лежит кристалл с записью воспоминаний Луня. Передай его Авроре.
— Как Андрей? — спросил Красин, поднимаясь.
— Держится, — ответил Ирбенский. — И во многом благодаря доброй душе, полюбившей его.
— Это хорошо, — отозвался Красин, направляясь в рубку Ирбенского. — Игорь, тебе пока придётся побыть в своём корабельном корпусе. Ты и так слишком долго пробыл вне тела. Отдохни. А я заберу запись и отправлюсь к Авроре. Завтра будет общая встреча, ты там тоже должен быть. За тобой придёт Торнадо.

Глава 12. Нантакет

В Штабе на набережной Лейтенанта Шмидта было шумно: Хранители, срочно вызванные на собрание, тревожно переглядывались и перешёптывались между собой. Красин мрачно молчал, нервно потирая руки, он догадывался, что Аврора вызвала всех не ради хороших новостей, и понимал, что всё это как-то связано с расследованием пропажи мачты Астраханского.
За столом в зале с колоннами сидели не только технические Хранители Петербурга, но и Гении с Петроградской стороны. Если Технические Хранители — памятники-корабли, самолёты, паровозы и танки — приходили на собрание в качестве осязаемой голограммы, имеющей вполне человеческий облик, то Гении принимали вид городских скульптур, атлантов и кариатид, животных и птиц. Чаще всего они любили выглядеть как кошки — наверное, приняли этот обычай у древних духов земли, которые ещё в деревнях жили бок о бок с людьми и назывались «домовыми».
Сейчас эти кошки ходили по столу, выбирая себе место. Они выразительно переглядывались, телепатически разговаривая между собой, и слегка подёргивали хвостами.
Зазвонил колокольчик: Аврора, стоя за председательским местом, призывала всех к тишине. Все взгляды устремились к ней.
— Я собрала вас потому, — сразу перешла к делу Аврора, — что мне придётся на некоторое время покинуть свой пост и отправиться в экспедицию.
В зале зашумели: такое случалось крайне редко, чтобы кто-то из городских Хранителей отлучался надолго.
Аврора обвела собравшихся серьёзным взглядом, и тотчас все замолчали.
— Я отправляюсь в Тёмные Миры, — объявила она.
Несколько секунд царила мёртвая тишина, затем со своего места поднялся грузный, могучий богатырь в старомодном зелёном плаще — Гуго, Хранитель-паровоз с Финляндского вокзала.
— Разреши спросить, Аврора, — промолвил он негромким басом, — что за дело вынуждает тебя так рисковать? Ты ведь знаешь, что любая энергопотеря в Тёмных мирах повредит твоему корпусу?
Аврора нахмурилась.
— Это не моя личная прихоть. Не так давно стало известно о похищении маячной мачты Астраханского — это могучий артефакт, который попал в руки Тёмных. Речь может идти о попытке прорыва любого из порталов, а в Петербурге их больше, чем в других городах России.
Хранители зашептались.
— Мне стало известно, — продолжала Аврора, — что в этом замешана одна из самых могущественных Тёмных из эскадры Летучих Голландцев…
Она сделала паузу, сжимая кулаки, и многие могли видеть, как потемнели в этот момент её глаза.
— Моя сестра, Паллада, — закончила Аврора.
Гуго ахнул. Многие даже и не знали, что у Авроры могут быть систершипы, она всегда казалась уникальной и единственной в своём роде. Но то, что сестра-близнец является Тёмной — такого никто даже представить не мог! Кроме Красина, лучшего друга Авроры, который держал это в секрете.
— Экспедиция назначена на завтра, — объявила Аврора. — Официальная легенда для людей — неисправность электропроводки на крейсере-музее, — Хранительница слегка усмехнулась и постучала себя по груди. — Я попрошу Гениев быть более бдительными во время моего отсутствия. Это может занять несколько дней…
Один из львов Ши-Цза внимательно кивнул головой.
— Ты, главное, возвращайся! — сказал Гуго, протягивая Авроре руку. — Мы будем ждать.
— И береги себя, — добавил Красин.
Один за другим Технические Хранители поднялись со своих мест, обступив Аврору. Каждый пожимал ей руку и желал удачи.
— Главное — берегите город, — произнесла Аврора на прощание.

***

На Звёздную гавань медленно опускался тихий и ясный вечер. Лучи заходящего солнца золотили стены трёхэтажного особняка, стоявшего на берегу уютной бухты, и отражались оранжевыми бликами в высоких окнах.
В изысканно оформленных гостиных и роскошном бальном зале с зеркалами на стенах и застеклёнными дверьми, распахнутыми в сторону моря, было тихо. Не горели многочисленные свечи в канделябрах, не звучали музыка и голоса. Особняк стоял притихшим и погружённым в сон. И лишь в угловой комнате, маленькой, с простым интерьером, шла жизнь.
Горел камин, в стеклянных подсвечниках-вазах трепетали огоньки свечей. Нантакет, в красном с белым мундире Гильдии, сидел на диване напротив камина, и аккомпанируя себе на гитаре, негромко напевал.

The legend lives on from the Chippewa on down
Of the big lake they called Gitche Gumee.
The lake, it is said, never gives up her dead
When the skies of November turn gloomy
With a load of iron ore twenty-six thousand tons more
Than the Edmund Fitzgerald weighed empty.
That good ship and crew was a bone to be chewed
When the gales of November came early…

В комнату вошла Мавритания. На ней было шёлковое домашнее платье с широкими рукавами. Великолепные рыжие волосы рассыпались за её спиной огненным водопадом Подойдя, она положила руки на плечи мужа:
— Нэн, ты снова поёшь «Крушение Эдмунда Фицджеральда»... — Она поняла: — Тебя беспокоит эта история с Астраханским?
— Да. — Нантакет отложил гитару и усадил Мавританию рядом с собой. — Сегодня было собрание Хранителей в Петербурге... Чем дальше, тем больше дело принимает неприятный оборот. И самое неприятное, что двум сёстрам придётся сражаться друг против друга.
— Аврора и Паллада? — встревоженно спросила Мавритания. Она была в курсе событий.
— Да, они, — подтвердил Нантакет. — Одна — Светлая, другая — Тёмная. Обе очень сильные, обе готовы сражаться до конца. И обе любят друг друга... — Он сжал руку Мавритании в своих ладонях: — Боюсь, что Гильдии придётся вмешаться.
Мавритания погладила мягкие светлые волосы супруга.
— Нэн... Ты хочешь сказать, что вмешаться придётся именно тебе?
— Прости, Маури, — Нантакет сильнее сжал её ладонь. — Я с самого начала занимался этим расследованием. Вводить в курс дела тех же рейдеров займёт время, а времени и так мало. К тому же... Рейдеры здесь не помогут. Здесь нужно другое... Не сердись на меня. Я чувствую, что должен идти.
— Нэн... — Мавритания обняла его: — Я давно на тебя не сержусь, ты же знаешь. Просто... Будь осторожен.
— Когда я не был осторожен, Маури? — проговорил он. Она прижала его голову к своей груди и коснулась губами светлых волос.
— Такет Нантакет, изменяющий судьбы... Когда тебе выходить?
— Чем раньше, тем лучше, — невесело ответил Нантакет. Мавритания вздохнула:
— То есть, сейчас... — Она встала с дивана и взяла мужа за руки, потянув за собой: — Я буду молиться Звезде Морей за тебя. И... — она взяла гитару и подала Нантакету: — Возьми с собой. Она всегда приносит тебе удачу.
— Спасибо, Маури. — Нантакет принял гитару из её рук. — Проводишь меня?
— Конечно.

Держа в одной руке гитару, другой сжимая узкую ладонь жены, Нантакет направился к выходу. Они с Мавританией прошли через гостиную и бальный зал, и вышли на просторную террасу, откуда каменные ступени спускались к морю. Нантакет поцеловал жену на прощание:
— Не беспокойся, Маури. Я недолго.
— Доброго плавания, Нэн, — ответила она. — Возвращайся скорее.
Сбежав по ступеням, Нантакет шагнул на чуть волнующуюся поверхность воды... и вскоре вместо фигуры в мундире Гильдии Мавритания увидела небольшой красный корабль с двумя мачтами и трубой.
«Доброго плавания тебе, Нэн» — повторила она про себя, глядя ему вслед. Нантакет... Уже не один десяток лет они вместе. Когда-то, давным-давно, она устраивала скандалы, если ему вот так, неожиданно, случалось уходить. Но потом она поняла: она любила его именно таким, старающимся придти на помощь, когда это необходимо. Ведь точно так он пришёл и к ней...
Нантакет. Нэн. С ним всё будет хорошо, Мавритания в это верила. Огонь его маяка никому не удастся погасить. Во всяком случае, пока она с ним, его огонь не погаснет. А она обещала Звезде морей, что всегда будет с ним.

***

В Петербурге было ещё темно, а над Магнотеррой уже занимался рассвет: первые лучи солнца окрашивали здания на набережной в цвет розового золота. Беломраморные стены Серебряной Цитадели в этот час напоминали перламутр, а золотой купол Адмиралтейства острой иглой пронзал оранжевые облака.
Она появилась именно в этот час, и прохожие замерли, изумлённо глядя на море: огненно-золотой трёхтрубный корабль медленно входил в ворота Цитадели Серебряного Совета, словно живое воплощение богини зари.
Аврора поднялась по ступеням в замок. Часовые, заметив её, вытянулись в струнку, отдавая честь. Хранительнице Петербурга даже не требовалось предъявлять пропуск — её и так все уже давно здесь знали. Она прошла через главный зал, миновала холл и через длинный боковой коридор прошла в главный архив.
Сегодня дежурила Фюльгия, шведский броненосный крейсер. В антропоморфном облике она напоминала маленькую валькирию — светловолосую деву с двумя тонкими косами, одетую в военно-морской мундир. Заметив Аврору, Фюльгия поднялась со своего места и протянула руку.
— Доброго плавания, Аврора. Ты редко появляешься здесь вне собраний. Что-то случилось?
— Доброго плавания, — Аврора уверенно пожала тонкую, но твёрдую руку шведки. — Я отправляюсь в экспедицию на Беллиору, а если не повезёт, то в Аласару. Мне нужна дополнительная защита.
Фюльгия изумлённо воззрилась на Хранительницу: кто добровольно полезет в Тёмные миры, подвергаясь серьёзному риску? Для этого должна быть веская причина.
— Наверное, ты знаешь о похищении маячной мачты Астраханского? — понизив голос, спросила Аврора.
Фюльгия кивнула:
— Знаю. Маяки об этом говорили, в Гильдии большой переполох.
— Я вышла на след похитителей, — продолжила Хранительница. — Но оповещать Совет пока не стоит. Надеюсь справиться своими силами.
Оба крейсера помолчали, глядя друг другу в глаза. Корабли обладают развитой эмпатией и способны угадывать ощущения друг друга. Фюльгия поняла, что Аврора не хочет широкой огласки своего намеченного похода. Вероятно это связано с чем-то личным…
— Удачи, — кивнула Фюльгия, нажимая кнопку на пульте. — Твоё хранилище номер тысяча восемьсот девяносто шесть.
Массивная металлическая дверь архива открылась, и Аврора шагнула внутрь. Фюльгия вздохнула; она вспомнила, что одна из систершипов Авроры стала Тёмной, поскольку не смогла простить людям то, что сперва они вынудили её сменить флаг, а потом использовали как плавучую мишень. Корабли призваны служить людям и помогать им, но далеко не все прощают человеческое пренебрежение и жестокость к себе… Став призраками, Тёмные нередко возвращаются и мстят, и жертвами их мести может стать кто угодно.
Аврора вышла из замка, неся в руке длинный увесистый предмет, завёрнутый в несколько слоёв парусины, так что было трудно догадаться, что это за вещь.

На выходе Аврору ждали двое. Они сидели на ступенях, негромко беседуя, и встали при её появлении. Оба были в красных с белым мундирах Гильдии плавучих маяков. Одного она знала: Ноордхиндер, он сейчас в составе дипломатической миссии.
Второй, с мягкими золотистыми волосами почти до плеч и лицом, чуть тронутым веснушками... Несмотря на его простую внешность, в нём чувствовалась какая-то скрытая сила. Светлая сила... Другой у плавучих маяков не бывает.
— Доброго плавания, Аврора, — поздоровался Ноордхиндер и представил: — Это Нантакет, сто семнадцатый. Он хочет с тобой поговорить.
— Доброго плавания, — Аврора приветствовала нового знакомого, быстро перебирая в памяти все известные сведения о плавучих маяках. Да, это тот самый Нантакет, который был по несчастному стечению обстоятельств потоплен трансатлантическим лайнером, братом печально известного Титаника... Нантакет чуть наклонил голову:
— Простите за беспокойство... Я координирую расследование пропажи мачты Астраханского в Гильдии. И догадываюсь, что вы в ближайшее время отправляетесь в тёмные миры, чтобы найти и вернуть мачту. Я должен идти с вами.
— Вы отдаёте себе отчёт в том, что это опасно? — Аврора строго посмотрела на него. Нантакет спокойно встретил её взгляд:
— Более, чем. Поэтому и прошу разрешения отправиться с вами.
«Я также понимаю силу того артефакта, что у вас сейчас в руках, — сказал он телепатически, показав взглядом на свёрток, который Аврора держала перед собой. — И очень надеюсь, что вам не придётся его применить».
«Вы всё знаете?» — мысленно спросила Аврора.
«Да, — ответил Нантакет. — Простите... Я уже несколько дней занимаюсь расследованием и собрал немало информации... И я тоже хочу, чтобы этого сражения не произошло».
«Хорошо», — мысленно отозвалась Аврора и сказала вслух:
— Разрешаю. Идёмте.

Оля, прочитал три главы. Пока впечатление такое, что из всех корабельных вещей эта — лучшая. Много действия, детективно-приключенческий элемент, параллельные миры — всего этого немного не хватало в предыдущих вещах. Дочитаю — тогда выскажусь подробнее.

А за остров Мелькарта — отдельная спасибо

Глава 13. Сумеречные врата

— Тёмная Дева просит передать вашему высокопревосходительству, что установка маячной мачты завершена.
Посыльный — какой-то техноид из местных Спящих, — вежливо поклонился Рожественскому, не сводя с него мерзкого взгляда немигающих белых глаз. Глядя на него, адмирал подумал, что посыльный похож на слепого, хотя прекрасно ориентировался в пространстве.
— Передай Палладе, что я прибуду через полчаса, — приказал Зиновий Петрович.
Посыльный поклонился ещё раз и вышел за дверь.
Все эти дни, пока шёл монтаж маячной мачты на крейсер Палладу, Рожественский жил в квартире, более-менее приспособленной для жилья. На острове Рейтшер, сильно напоминавшем земной Кронштадт, где находился судоремонтный завод (точнее, его руины), адмирал обнаружил множество заброшенных домов, и устроился в одной из квартир. Он размышлял, что Беллиора очень похожа на Землю, но как если бы её много лет назад внезапно покинули люди, в панике бежав отсюда, напуганные вторжением Тёмных.
Когда-то, ещё на Земле, Зиновий Петрович читал рассказы о Летучих Голландцах — кораблях, с которых неведомо куда исчез весь экипаж, словно безумие заставило моряков броситься за борт. Разумеется, он не верил в подобные рассказы, считая их выдумкой. Сейчас же, в одном из тёмных миров, адмирал понимал, что Летучие Голландцы существуют — Тёмные корабли, взбунтовавшиеся против людей. И вся Беллиора напоминала один большой покинутый корабль. В заброшенном доме ему было удивительно неуютно: постоянно где-то хлопали двери, как от сквозняков, скрипели половицы, иногда раздавались чьи-то шаги или шёпот, тени скользили по стенам. Адмирал догадывался, что это чьи-то расщеплённые души, от которых остались одни только слабые фантомы. Они желали поживиться его энергией, но адмирал прогонял назойливых паразитов, пугая фонариком, который заряжал при дневном свете.
Монтаж маячной мачты занял так много времени потому, что некому было её устанавливать. Сам адмирал в одиночку не справился бы, но людей на Беллиоре не было, поэтому Палладе приходилось находить живых рабочих в других обитаемых мирах — на Земле или Астра Марине, заманивать их в Беллиору при помощи гипноза и заставлять работать. Люди эти долго не выдерживали, поскольку Мир Вечного Ноября отнимал жизненные силы за несколько часов. Тела несчастных поглощались волнами, а души, выпитые и лишённые энергии, пополняли ряды тоскливых фантомов Беллиоры или уходили в более глубокие слои тьмы.

Адмирал собрал все карты в чемоданчик, накинул шинель и вышел из дома, отправляясь в заводскую гавань. Палладу он заметил издалека — горделиво покачивающийся на волнах прекрасный крейсер. Мачта маяка Астраханского была установлена прямо над крышей рубки и прикреплялась к родной фок-мачте Паллады вместо боевого марса. Этот чуждый элемент не портил внешний вид крейсера, а яркий свет напоминал многократно усиленный луч прожектора. Огонь маяка, с непривычки ослепляющий, напомнил Зиновию Петровичу позабытый за время пребывания на Беллиоре свет солнца, и адмирал некоторое время стоял на причале, любуясь.
— Вы чуть не опоздали, — насмешливо заметила Паллада. — Я уже намеревалась идти в этот поход одна.
Рожественский промолчал, стиснув зубы. Он решил не злить Тёмную, поскольку сейчас действительно не мог противостоять ей. Паллада опустила трап, и адмирал поднялся на борт.
— Мы отплываем сейчас и завтра утром достигнем Сумеречных Врат, — сообщила Паллада. — Это портал, ведущий в Аласару, Мир Вечных Сумерек, обиталище Ржавых. Там вы сможете собрать свой флот.
Рожественский стоял на баке, рядом с носовым орудием крейсера. Сложив руки на груди, он смотрел, как меняются очертания берега, проплывающего мимо. Ещё немного, и он достигнет своей цели… Но почему же всё-таки Паллада согласилась помогать ему? Адмирал не строил иллюзий, он догадывался, что Палладе нельзя доверять. Но чего же добивается она сама, отправляясь в такой рискованный вояж?

***

Уже вечерело, когда Альмира зашла в госпиталь. Её встретил в холле дар Доран. Главный врач сообщил, что с Лунём всё хорошо, он погружён в целительный сон и проснётся завтра к полудню. С Рильстранном тоже пока всё в порядке, у него сейчас Лиэлль.
— Дара Альмира, девушке нужен отдых, — беспокойно говорил дар Доран, — она вымотана до предела. Побеседуйте с ней, отвлеките от тревожных мыслей, уговорите отдохнуть.
— Хорошо, я попробую, — пообещала Альмира. Они подошли к двери комнаты Рильстранна (почему-то с арусианским госпиталем никак не ассоциировалось казённое слово «палата»), и постучавшись, вошли.
Верхнее освещение было уже погашено. При мягком свете настольной лампы с абажуром Лиэлль готовила Рильстранна ко сну, помогая ему удобнее устроиться в постели. Сегодня он почти весь день отдыхал, вспомнила Альмира, и тем не менее выглядит бледным и усталым. Но несмотря на слабость, он улыбался тихой, светлой улыбкой. И глаза его лучились тёплым светом. В точности как у брата.
Лиэлль сделала знак, чтобы вошедшие не шумели. Погладила Рильстранна по тёмным вьющимся волосам, осторожно отвела прядку, упавшую на лоб. Поправила одеяло. Рильстранн закрыл глаза, Лиэлль наклонилась и коснулась губами его лба. Тихонько встала и вышла вместе с главным врачом и Альмирой.

Дар Доран порасспрашивал Лиэлль о состоянии Рильстранна. Альмира слушала и хмурилась. Нужно как можно скорее возвращаться в Петербург. Но она не решалась отправляться в путь, пока Король Дариэль не восстановит силы и не возьмёт Рильстранна снова под наблюдение.
Лиэлль действительно выглядела неважно — усталое лицо, тёмные круги под глазами... Когда дар Доран ушёл, Альмира решительно взяла её за руку:
— Тебе надо отдохнуть, Ли. Пойдём в замок. Какой у тебя номер комнаты?
— Я живу здесь, в госпитале,— отозвалась Лиэлль. — Чтобы оказаться рядом, если понадобится.
— Если понадобится, нужно быть рядом в хорошей форме, а ты падаешь с ног от усталости. Вот что, — решила женщина, — я останусь с тобой. Поговорим о Рильстранне, да и вообще расскажу тебе о плавучих маяках. А то ты больше изводишь себя тревожными мыслями.
— А я покажу рисунки, можно? — оживилась девушка. — Я рисовала Рильстранна как корабль, по твоим фотографиям и его рассказам.

Вскоре Альмира сидела на кровати и рассматривала при свете лампы рисунки Лиэлль. Арусианская девушка, уже в ночной рубашке, делала пояснения. «Она прекрасная акварелистка, — отметила про себя женщина. — Мне так никогда не научиться. С этим надо родиться, причём родиться на Арусе...»
— Вот, это я представляла Рильстранна у нас, недалеко от маяка, — поясняла девушка. — А это просто, придумалось, — Лиэлль протянула Альмире следующий лист с акварелью.
На этом этюде Рильстранн-Астраханский стоял на якоре среди спокойного моря; над ним с одной стороны мерцало звёздами ночное небо, с другой — разгоралась полоска зари. Звёзды отражались в неподвижной воде — а может, там, под водою, тоже было своё звёздное небо... Луч маяка Астраханского словно устремлялся навстречу солнцу, которое должно вот-вот показаться из-за горизонта.
— У тебя замечательные работы, Лиэлль, — сказала Альмира. — А эта — просто потрясающая... — Она с улыбкой посмотрела на арусианку: — Хотя я добавила бы одну вещь: фигурку девушки в арусианском платье возле маячной мачты. Как будто вы вместе встречаете рассвет.
— Ой... — Лиэлль вспыхнула и смущённо опустила глаза. Альмира тепло улыбнулась:
— Он очень любит тебя. И поэтому он тоже борется... Всё будет хорошо. — Она собрала рисунки и бережно сложила в папку: — Давай ложиться спать, Ли. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил — для него.

Альмира проснулась как от тревожного толчка. За окном только начинало светлеть. Женщина вскочила с матраса, расстеленного на полу (Лиэлль предлагала ей уступить свою кровать, но Альмира отказалась), и посмотрела на арусианскую девушку. Лиэлль спала, дыхание её было глубоким и ровным. Альмира решила было снова лечь спать, но тут в дверь постучали.
Как была — в ночной рубашке, одолженной Лиэлль — Альмира открыла. На пороге стояла сестра милосердия, дежурившая этой ночью.
— Дар Рильстранну плохо, — встревоженно сообщила она. — Я уже вызвала Короля Дариэля.
— Что? — Лиэлль немедленно проснулась и села на постели. — Рильстранн!.. — она вскочила, торопливо одеваясь.

Когда Лиэлль и Альмира, обе наспех одетые, вошли в комнату Рильстранна, там уже был Король Дариэль — тоже поднятый по тревоге. Сестра милосердия подключала к телу Рильстранна системы жизнеобеспечения. Король сидел рядом с кроватью, положив руку Рильстранну на лоб. Альмира заметила следы усталости на лице Короля — он всё ещё не восстановился после рейда в тёмные миры.
Лиэлль немедленно схватила Рильстранна за руку:
— Холодная! Как лёд... Значит, опять!..
Альмира обратила внимание на необычную бледность лица Рильстранна. Сейчас он больше походил на мраморную статую, чем на живого человека. Король тяжело проговорил:
— Душа Рильстранна покидает тело... Мачту перемещают в более глубокие миры тьмы. — Он помолчал. — Если Хранители не поторопятся с возвращением мачты, нужно будет спускаться за его душой туда, во мрак.
Лиэлль горестно вскрикнула. Альмира спросила:
— И... что это значит? В смысле, каков план?
— Кто-то из нас троих должен держать Рильстранна здесь, а кто-то должен пойти во тьму вместе с Хранителями. И как можно скорее.
— Я пойду! — порывисто воскликнула Лиэлль. Альмира возразила:
— Ли, это опасно!.. Кир Дариэль, Лиэлль сможет удерживать Рильстранна, пока мы отсутствуем?
Король Дариэль покачал головой.
— Мне очень тяжело об этом говорить... — Он посмотрел на Лиэлль: — У тебя сильные способности менестреля, но они пока неконтролируемые. Для удержания связи души с телом нужны другие умения, а главное — опыт... Но ты сможешь найти душу Рильстранна в тёмных мирах, я в этом убеждён. Прости, Лиэлль... Я предпочёл бы пойти во тьму сам, но сердце явственно говорит: никто не сможет найти Рильстранна, кроме тебя.
— Я согласна! — вскричала девушка. — Я пойду куда угодно, чтобы его вернуть!
— Ты пойдёшь не одна, — сказал Король. — С тобой будет Альмира.
Он перевёл взгляд на женщину:
— Твоя задача — обеспечить безопасность Лиэлль. Привлеки к этому всех, кого можно. Но только не в ущерб общей задаче — вырвать маяк Рильстранна из рук тёмных сил. Просчитай возможности и продумай стратегию.
— Как же я с этим справлюсь... — пробормотала Альмира. Король Дариэль твёрдо произнёс:
— Справишься. Ты воин и Странствующая. А главное — ты не одна.
— Хорошо... — Альмира медленно приходила в себя от осознания этой внезапно свалившейся на неё ответственности. — Сколько у нас времени?
— Не больше двух суток. Постарайтесь за это время всё успеть.
— Понятно... — Сердце всё ещё испуганно билось, но мозг уже включался в «компьютерный» режим, просчитывая дальнейшие действия. — Кто подбросит нас до Ин-Тегельда?
— Тебе не нужно в Ин-Тегельд, — сказал Король. — Обратный портал ты сможешь открыть сама в святилище Сирила. Знак Союза поможет тебе.
— Ясно. — Альмира потянула девушку за руку: — Ли, идём в Львиный замок.
— Да охранят вас Линдариэ и Таира, и да укрепит Сирил-Воитель ваши сердца, — пожелал Король Дариэль, возвращаясь к умирающему Рильстранну.

— В Петербурге, куда мы идём, будет холодно, — говорила Альмира, перерывая одежду в своём платяном шкафу. — Наденешь мои куртку и брюки. Ботинки тоже, — добавила она, посмотрев на босые ноги арусианки. — Там сейчас совсем не лето.
— А ты? — беспокойно спросила Лиэлль.
— А у меня — походная одежда, она универсальная.
Из прежней одежды Альмира оставила только полосатую майку, надев поверх неё арусианский доспех из тонких металлических пластинок, прочный и лёгкий. Такой же доспех она заставила надеть и Лиэлль. Почему-то в последний момент Альмира решила снять часть пластинок на левом плече — там, где татуировка с якорем.
Поверх плотно прилегающего к телу доспеха она надела блузку с широкими рукавами, тёплый жилет и тёмно-зелёную куртку из прочной и ветронепроницаемой арусианской ткани — привычный походный костюм. Она не забыла и Лаэнриль — меч в ножнах, предварительно обмотав ножны куском бежевой плащёвки.
Лиэлль, в белой куртке испанского производства, голландских джинсах и итальянских ботинках, теперь походила на арусианку, косплеющую девушку с Земли. Вышитую тесёмку с охранными знаками, повязанную вокруг головы, Лиэлль оставила. Такую же тесьму она повязала вокруг чела Рильстранна перед тем, как покинуть госпиталь.
Поднимаясь в лифте вместе с Лиэлль, Альмира волновалась, сможет ли открыть обратный портал в непривычном месте, да ещё и провести с собой другого человека. Держа в левой руке меч, обмотанный тканью, второй она сжала руку Лиэлль и представила, что находится в Приоратском парке, на том самом склоне холма, откуда недавно переходила в Ин-Тегельд... В лицо ударил холодный ветер, подхватывая её и унося с собой.
— Лиэлль, держись! — прокричала Альмира сквозь шум ветра. — Не открывай глаза и не отпускай мою руку!..
Ветер стих. Ноги коснулись твёрдой земли. Альмира открыла глаза. Из тёплого арусианского лета она попала в холодный и бесснежный декабрь. Держа за руку Лиэлль, Альмира стояла на краю холма. Внизу было заросшее озеро, слева — белые стены и красные крыши Приоратского замка, знакомые с детства.
— Мы пришли, — сообщила Альмира, ощущая внезапную усталость и желание что-нибудь съесть. Обратный Переход технически был проще, но отнимал больше сил, чем прямой.

Глава 14. Петербург

Белый автобус с фосфоресцирующими цифрами «100» над водительским окном притормозил на остановке. В салон вошли две пассажирки. Женщина с короткой стрижкой, в тёмно-зелёной куртке с круглым воротом и коричневых штанах из тёплой ткани, и девушка в белой куртке и джинсах, с вышитой тесьмой вокруг головы. Женщина отправила свою спутницу вперёд и заплатила за проезд до конечной остановки — станции метро «Московская». Водитель обратил внимание, что в руках женщины был длинный предмет, завёрнутый в бежевую ткань. И не заметил, как среди десятирублёвых монеток случайно попала монетка такого же размера, но с трилистником.
Лиэлль заняла места сзади, как проинструктировала Альмира. Сделано это было с целью не привлекать внимание пассажиров арусианской речью. Впрочем, пассажиров в час дня было не очень много.
Сев рядом с Лиэлль, Альмира включила мобильник и начала просматривать сообщения, пришедшие за время её пребывания на Арусе.
От Гиндварга — что беспокоится и что связывался с Нантакетом из Гильдии. От Тинто — два: что Гиндварг беспокоился и связывался с Гильдией. От Солейль — целых три. Снова от Гиндварга и Тинто — где и как, а главное, когда ждать. От Красина, с мобильника Павла Анатольевича, о том же. От Красина напрямую. Давнее сообщение от Саши — кажется, перед тем самым погружением в тёмный мир, когда она встретила Короля Дариэля. Саша упоминала название мира: Беллиора. Ещё смс от Соль — девушка-самолётик сообщала, что Король Дариэль перебросил Сашу прямо в Петербург, это было вчера... И ещё от Красина: Игорь благополучно вернулся на Землю, и в четыре часа дня — общее собрание на Петроградской набережной.
Час — до «Московской», если не будет пробок, прикинула Альмира, отвечая на сообщения. Потом час — метро и пешком. Или лучше взять такси? На Арусе нет таких мегаполисов, как Петербург. И нет таких толп, как в Питере... Лиэлль может быть неуютно. Арусиане вообще не любят больших скоплений народу, да ещё и на фоне такого шумного и допотопного по арусианским меркам транспорта. «Ладно, разберёмся на месте» — решила Альмира и начала негромко по-арусиански просвещать свою спутницу по поводу особенностей местной жизни.

Возле Пулково маршрутка застряла в пробке: кажется, случилась авария. Лиэлль испуганно смотрела в окно: ей непривычны были эти огромные транспортные потоки. Альмира начала вызванивать Сашу — не дозвонилась; позвонила на номер Павла Анатольевича, надеясь попасть на Красина.
— Святогор?
— Ольга, вы? — ответил Павел Анатольевич. — Святогор с Игорем уже на Петроградской набережной. Про собрание знаете?
— Да. Но возможно, мы задержимся. Возле Пулково пробка.
— Хорошо, я передам Святогору. — Павел Анатольевич помолчал, видимо, догадавшись о смысле местоимения «мы». — Ольга, вы не одни?
— Со мной один хороший человек, — проговорила Альмира и добавила вполголоса, так, чтобы Лиэлль не расслышала: — Девушка с Аруса, полюбившая Андрея.
Авария оказалась мелким инцидентом — кто-то кому-то въехал в зад, и закрыта была лишь одна полоса, — так что ждать долго не пришлось. Но выйдя возле «Московской», Альмира уже углядела знакомую бежевую «Ладу».
Лиэлль беспокойно озиралась по сторонам. Сталинская архитектура для арусианской девушки была, мягко говоря, непривычной. Монументализм окружающих зданий, казалось, подавлял арусианку. Альмира взяла Лиэлль за руку и потянула к ожидавшей «Ладе»:
— Ли, нас ждут! Это друзья дар Игоря, они нас подбросят к месту собрания.
Они сели в машину, и «Лада» тронулась с места. Лиэлль сначала чувствовала себя неуверенно. Но люди в машине — весёлый усатый дядька Виктор Денисович и серьёзный молодой мужчина с тёмными волосами, — Павел Анатольевич, чем-то напоминавший Рильстранна и дар Игоря одновременно — быстро распожили её к себе. К тому же Лиэлль начала понимать русский. Арусиане вообще быстро «схватывали» другие языки.
— Ну, как говорится, доброго плавания! — напутствовал Павел Анатольевич, открывая заднюю дверцу для Альмиры и Лиэлль. — Вон Игорь ждёт, волнуется.

***

Саша открыла глаза. Она лежала на диване в комнате своей питерской квартиры; за окном царил серый декабрьский день. Девушка моментально села, озираясь вокруг и пытаясь вспомнить, что произошло накануне, и как она сюда попала. Сон?.. Про путешествие на Каспий, погружение в Тёмный портал и попытку спасти трансформера-Луня… Но почему тогда она спала в куртке, но босиком, а ноги оказались выпачканы в песке? Голова немного кружилась, в руке шаманка машинально сжимала какой-то круглый предмет. Разжав кулак, Саша с удивлением разглядела компас — тот самый, который дал ей рыцарь-маг… Значит, всё происходило на самом деле!.. Кого-то ей напоминал этот воин-гигант, из которого он перевоплотился в человека… Рыцарь в львином доспехе... Она видела что-то похожее в одном аниме! И — да, там упоминалось название «Арус». Тот самый мир, куда отправились Альмира с Ирбенским. Потом в голове всплыло имя «Дариэль». Точно: Альмира упоминала про Короля Дариэля, обладавшего необычными способностями!..
Саша охнула и встала с дивана; настенные часы показывали без четверти два.
«Солейль! — в панике подумала девушка, — Надеюсь, она добралась до Питера?.. Я проспала больше двенадцати часов... Как хорошо, что я догадалась взять на работе отгулы!»
Саша скинула куртку и босиком прошла на кухню. Она жила отдельно от родителей и младшей сестры, в маленькой хрущёвке, оставшейся от бабушки.
«Мда… Мои ботинки так и остались на берегу Кара-Богаз-гола, — подумала шаманка, — Вот удивится тот, кто на них наткнётся… Лет так десять спустя…»
Девушка машинально нажала на кнопку электрического чайника и, повернувшись к окну, удивлённо замерла на месте: на подоконнике сидела большая гладкошёрстная кошка и смотрела на Сашу жёлтыми пронзительными глазами, не мигая.
— Я ждала, когда ты придёшь в себя, — проговорила кошка.
Это была Лира, Гений микрорайона, в котором жила Саша.
— Аврора просила передать тебе, что сегодня она хочет всех видеть в шестнадцать часов у себя, — продолжала Лира, — Она собирается отправляться в экспедицию. Вчера прошло закрытое заседание Технических Хранителей… Происходит что-то серьёзное.
— И ты не разбудила меня?! — воскликнула Саша, — Я бы отправилась к ней сразу!!!
Лира скептически покачала головой.
— Ты спала, как убитая, я чувствовала, что у тебя огромная потеря энергии… Сейчас твой фон почти в норме. Я передам, что ты будешь…
— Спасибо, Лира, — Саша погладила кошку по полосатой спинке.
Лира улыбнулась, шевельнула ушами и медленно растворилась в воздухе.
Чайник щёлкнул, выключаясь. Саша торопливо открыла холодильник, ища всё, что подошло бы для бутербродов. Нужно спешить. Если Аврора собирается в экспедицию, это означает только одно: она намеревается отправиться в погоню за похитителями мачты.

***
Альмира уже видела на набережной Ирбенского и Красина — они говорили с Авророй и незнакомым светловолосым мужчиной в мундире Гильдии плавучих маяков. Солейль была тут же. Заметив Альмиру и Лиэлль, она подбежала и повисла у Альмиры на шее:
— Мира-а! Все собрались, ждём Сашу, она опаздывает. — Девушка перевела взгляд на Лиэлль: — Здравствуйте.
— Доброго плавания, — ответила Лиэлль по-русски. Солейль рассмеялась:
— Тогда уж чистого неба! Я самолёт.
— Дар Игорь здесь, — улыбнулась Лиэлль, узнав Ирбенского. — А кто остальные?
— Аврора — Хранительница Петербурга, — пояснила Альмира, — Игорь тебе про неё рассказывал. А вон тот дядька в морском кителе и фуражке рядом с Игорем — Святогор... Красин.
— Он похож на богатыря, — заметила Лиэлль. — Сильный и добрый.
— Он и есть богатырь, — с улыбкой отозвалась Альмира. — Корабль. Ледокол... А кто с Авророй — я не знаю. Но судя по мундиру — плавучий маяк из Гильдии.

— Друзья, это Лиэлль с Аруса, — представила Альмира свою спутницу. — Она — самый близкий друг Андрея, и поэтому здесь.
— Да, Игорь рассказывал, — Аврора тепло посмотрела на арусианку: — Рада познакомиться. И... спасибо вам.
— Не за что, — смущённо ответила Лиэлль с мягким арусианским акцентом. Аврора ободряюще улыбнулась ей и показала взглядом на светловолосого мужчину в красном с белым мундире:
— Это Нантакет из Гильдии плавучих маяков. Он координирует расследование пропажи мачты в Гильдии.
— Доброго плавания, — Альмира пожала руку Нантакета, и тут её пронзила догадка. Плавучих маяков с именем Нантакет было несколько... Женщина негромко проговорила: — Вы — сто семнадцатый, да?
Она не стала добавлять «тот, кто погиб при столкновении с Олимпиком».
— Вы правильно догадались, — со спокойной улыбкой подтвердил Нантакет. — А о вас я слышал от Тинто.
Он пожал руку Лиэлль, приветствовав её по-арусиански.
— Вы знаете наш язык? — удивилась арусианская девушка. Нантакет улыбнулся:
— Более того, знаю пару песен. О вашем мире у нас известно немного, но арусианские песни популярны в Звёздной гавани.
Оставив Лиэлль побеседовать с Нантакетом и Авророй, Альмира обняла Солейль и прошла вместе с ней к Красину и Ирбенскому.
— Наша маленькая героиня, — Святогор ласково взлохматил волосы Солейль. — Сколько тысяч километров она отмотала за эти дни, не берусь сказать.
— А сколько сделала фотографий! — улыбнулась девушка-самолётик. — Я Тинто посылала фотки с дороги.
— Надеюсь, Тинто меня не убьёт за то, что втянула тебя в эту авантюру, — проговорила Альмира. Игорь, с трудом скрывая волнение, спросил:
— Как Андрей?
Женщина вздохнула.
— Плохо, — ответила она. — Нужно вернуть его мачту, и как можно скорее. Когда подойдёт Саша, я всё объясню.

Саша выскочила из метро «Горьковская» и побежала в сторону набережной. Зима в Петербурге по-прежнему наотрез отказывалась начинаться. Асфальт блестел от недавно прошедшего дождя, небо было затянуто подслеповатой пеленой облаков, и шаманка думала, что это неприятно напоминает ей Мир Вечного Ноября. От мысли, что это тёмное подпространство начало проникать на Землю сквозь прорехи в порталах, делалось не по себе. Тёмные могли начать своё наступление когда угодно; кто знает, может быть, невидимая армада Летучих Голландцев уже вошла в Неву? Или летит за этими белёсыми облаками, не давая проникнуть сквозь них ни единому солнечному лучу?..
Саша перебежала улицу на красный; за её спиной взвизгнули тормоза и раздалась сердитая брань водителя, но девушка не слышала всего этого, она бежала по набережной, разбрызгивая лужи и распугивая голубей. Косичка хлестала по капюшону куртки, бубенчики на ней негромко звенели; в висках стучал пульс. Вот за поворотом из-за деревьев стали видны знакомые с детства серые трубы крейсера… Саша по привычке помахала рукой; она знала, что Аврора если не видит, то чувствует её приближение.

— Саша! — радостно закричала Солейль и кинулась ей навстречу. — Ты в порядке!..
Саша увидела группу стоящих на набережной людей (по крайней мере, все они выглядели как обычные люди). Первым делом девушка кинулась к Соль, издав радостный вопль, напоминающий крик чайки, и обняла её.
— Самолётик!!! Как я рада! Прости, что не успела толком предупредить, я... — Саша осеклась, заметив, что Хранительница внимательно смотрит на неё, чуть наклонив голову.
«Ну вот, почти спалилась», — подумала шаманка и кашлянула, давая понять, что незачем давать какие-то объяснения. Она изобразила на лице выражение радостной заинтересованности и улыбнулась собравшимся.
— Всем здрасьте!.. — Саша увидела сразу два незнакомых лица — девушку рядом с Альмирой и светловолосого молодого мужчину в красном мундире. При взгляде на него шаманка каким-то внутренним чувством угадала, что это не человек.
— Саша!.. — произнесла Аврора, строго глядя на девушку, и в этом восклицании читались одновременно и негодование, и укор, и облегчение.
Глуповатая наигранная улыбка постепенно сползла с лица шаманки; взгляд Хранительницы пронзал её насквозь как рентгеновский луч.
«Она обо всём знает… — тотчас догадалась Саша, — Аврора умеет читать мысли…»
Хранительница протянула руку и осторожно взяла Сашу за ухо, как непослушного ребёнка, не переставая смотреть ей в глаза.
— Я рада, что ты вернулась, — тихо произнесла она.
Саша молча кивнула; она ожидала чего угодно: что её будут ругать при всех, делать выговор, трясти, в конце концов… Что придётся оправдываться, кричать в ответ, пытаться доказать свою правоту в той ситуации… Но этих слов хватило, чтобы почувствовать полное безрассудство своего поступка и то волнение, которое пережила Хранительница.
— Познакомься, это Нантакет, плавучий маяк номер сто семнадцать, — совершенно другим тоном произнесла Аврора, поворачиваясь к молодому человеку в алом мундире.
— Очень приятно, — Саша пожала руку новому знакомому. Его ладонь, как ни странно, была тёплой, как у людей.

— Ну что ж, все в сборе, — Аврора обвела взглядом присутствующих, и все тотчас повернулись к ней. — Переходим к основной теме нашего собрания — расследованию похищения мачты Астраханского. Альмира, что удалось выяснить на Арусе?
— Андрей развоплощается, — проговорила женщина. У неё почему-то не повернулся язык сказать «умирает». — Король Дариэль сказал, его душа уже начала перемещаться в тёмные миры. Он пока старается удерживать связь души Астраханского с телом, но по его словам, у нас не более двух суток…
При этих словах Ирбенский вздрогнул и опустил глаза; Красин положил руку на его плечо. Саша закусила губу, Солейль сжала кулачки.
— Значит, нужно торопиться, — нахмурившись, проговорила Аврора вполголоса и продолжила: — Я собрала вас здесь, чтобы объявить, что отправляюсь в погоню за похитителями. Их двое: это Ушедшие — адмирал Зиновий Рожественский и крейсер Паллада. Предстоит идти в Мир Вечного Ноября, Беллиору, — громко произнесла она. — Красин уже знает об этом, и остаётся моим заместителем вместе с Гуго, — Хранительница кивнула Святогору.
Тот мгновенно выпрямился и приложил ладонь к козырьку фуражки.
— Слушаюсь!
— Нантакет идёт со мной, — продолжила Аврора. — Это его личное решение как представителя Гильдии.
Молодой человек молча кивнул; его лицо сделалось серьёзным.
— Мы с Лиэлль, — решительно проговорила Альмира, кладя руку на плечо арусианской девушки, — тоже должны идти на Беллиору, потому что нужно искать не только мачту, но и душу Андрея. И никто, кроме Лиэлль, с этим не справится. А моя задача — обеспечить безопасность Лиэлль.
Аврора поглядела на обеих как на сумасшедших.
— Вы в своём уме? — в её голосе прозвучала та же интонация, как и в тот раз, когда она ругалась на Сашу за самовольный переход через портал. — Это не прогулка в соседний город! Вы хоть представляете себе, что такое Беллиора? Мир, который вытягивает жизненные силы из всего живущего! Если вы не сумеете поставить защитный экран, вас мгновенно окружат тёмные сущности, которых вы даже разглядеть не успеете, и выпьют вашу энергию за считанные часы!
Альмира спокойно выдержала взгляд Авроры. Видно было, что женщина собирается настоять на своём решении.
— Мы знаем, что это не увеселительная прогулка, — твёрдо проговорила она. — И мы не беззащитны.
Развернув ткань, Альмира вытащила меч из ножен:
— Лаэнриль, моя давняя спутница в странствиях... Это не простой меч. Она была откована на Арусе, специально против сущностей из тёмных миров... Опыт телохранителя у меня есть.
Лиэлль тоже хотела было добавить, что отправится в Беллиору даже в том случае, если Аврора ей запретит, но в разговор вмешался Нантакет.
— Я помогу вам с защитным экраном, — проговорил он. — И тебе, Аврора, тоже. Я знаком с тёмными мирами не понаслышке. Пока горит свет на обоих моих маячных мачтах, тёмные сущности не рискнут к вам подобраться.
Саша шагнула вперёд, становясь рядом с Альмирой и Лиэлль.
— И я пойду! — сказала она, сверкнув глазами, — Я была в Беллиоре и не один раз… Я знаю, что это за мир и кто там водится. К тому же я вижу любых Тёмных и умею их отпугивать!
— Авиаподдержка вам тоже не повредит! — звонко проговорила Солейль. Лицо её, обычно улыбчивое и радостное, теперь было непривычно серьёзным. Тут уже не выдержала Альмира:
— Соль, ты что? Тинто меня точно тогда убьёт!
— Лучше Тинто, чем какие-нибудь энергетические вампиры. — Солейль сердито нахмурила брови: — Вдруг там, на Беллиоре, вас придётся откуда-нибудь спасать?
Аврора помолчала, собираясь с мыслями.
— Что ж, — наконец проговорила она. — Я вижу, что отговаривать вас бесполезно, но знайте — я не могу дать гарантии, что все мы выберемся оттуда живыми и невредимыми. — Хранительница сурово посмотрела на Сашу: — А ты тотчас отправляешься под арест с полным запретам выходить на верхнюю палубу до тех пор, пока я не разрешу.
Саша просияла: она готова была сидеть хоть в карцере, только бы отправиться вместе со всеми.
— Я тоже пойду в Тёмные миры! — воскликнул Ирбенский. — На Беллиору или глубже, если нужно... Не знаю, какая от меня будет польза, но ведь как-то помочь я смогу?
— Ты остаёшься! — резко прервала его Аврора. — Ты не сможешь защитить себя в случае опасности. Или ты забыл, что ты — Спящий? И потом, я не смогу вести на буксире сразу два маяка, если что-то случится!
Она хотела добавить, что именно из-за тихоходных судов не смогла прорваться через Цусимский пролив Вторая Тихоокеанская эскадра, но не стала, заметив смятение на лице Ирбенского.
— Игорь, — Святогор положил широкую ладонь на плечо друга. — Аврора права, тебе нельзя. Ты и так слишком долго пробыл вне тела.
— То есть... я совсем бесполезен? — растерянно пробормотал Ирбенский. Альмира подошла и взяла его за руки:
— Это неправда, Игорь... Понимаешь, это как в военной эскадре: у каждого корабля — своя работа. В зависимости от ситуации и собственных возможностей на данный момент. Эсминец, например, не может заменить линкор или авианосец. Но эсминец может максимально эффективно выполнить свою задачу, облегчая тем самым работу другим кораблям.
Король Дариэль охотнее бы сам пошёл за мачтой Андрея в тёмные миры. Но он понимает, что не всесилен. Его главная задача сейчас — удерживать Андрея от развоплощения на Арусе. И твоя задача сейчас похожая.
Женщина сильнее сжала ладони Ирбенского:
— Как Король Дариэль — связь Андрея с Арусом, так ты — связь Андрея с Землёй. Думай о нём, посылай ему добрые мысли. Поверь мне, это не менее важно, чем поход в тёмные миры.