Даниил Андреев: мистик-духовидец и художник слова.

Здо́рово! Всегда считал, что Жуковский недооценен как поэт. Может быть, из-за его «допушкинского» языка. Но если не обращать внимания на некоторую архаичность, то... просто великолепно.

Да, у нас с нашими оппонентами из РМ-ВОЗа действительно происходит «разговор через забор», но, увы, иначе никак не получается, поэтому будем использовать хотя бы эту возможность.

Не хочу никого обидеть, и в частности Вадима Булычёва, и должен признаться, что с большой любовью относился всегда к искусству. Сам время от времени пытаюсь сочинять. Имел одну печатную публикацию в харьковском литературном журнале. Дома держу авторский экземпляр. Понимаю и принимаю факт того, что как сказал Михаил Анчаров: «наука может рассказать только то, что ей известно, а искусство может рассказать даже такое, чего оно само не знает...» — всё это верно и потенциал искусства несомненно велик. Но, давайте будем всё же справедливыми: потенциал духовного откровения на порядок превосходит любое искусство! Не зря учат Святые Отцы: «Душа должна жить духом», а не наоборот, ибо дух выше души. А искусство — это область именно душевного по церковно-богословской терминологии. Нельзя запрягать телегу впереди лошади — такая телега никуда не уедет. В том числе и воз, извиняюсь за каламбур (смайлик не ставлю, ибо говорю серьёзно).

Вы ходите в церковь? Скажите, для чего вы туда ходите? Послушать пение? Насладиться голосами? Замереть в восторге от архитектуры и иконописи? Или вы идёте туда ради Благой Вести и ради Причастия Бога, который эту весть людям даровал?..

Ответ, я полагаю, очевиден. Но разве этот ответ как-то умаляет или унижает способности певчих, мастерство художников или талант зодчих? Ведь нет? Или, по вашему, унижает, и лучше было бы в церкви без Бога, но зато с красивыми картинками?.. Надеюсь, что всё же не так...

Но если мы умеем воздавать должное духовному и ставить его в правильные иерархические отношения с душевным в вопросах откровения церковного, то почему мы не способны поступать таким же точно образом и в вопросах откровения, данного Андрееву?.. Или вы полагаете, что откровение Андреева не духовно по своей сути? Прямое общение с невидимым миром в здравом бодрстующем разуме и трезвой памяти, записи слов и фраз из этого общения, ведущиеся в режиме практически скоростного письма (см. Черновики РМ) — это всё не духовно? А что это тогда?.. Имена собственные, упоминаемые в «Розе мира» — это поэтический вымысел (кроме тех случаев, когда Андреев сам говорит, что то или иное имя условно)? Или автор их буквально слышал своим слухом, как он и сам открытым текстом нам сообщает? Это всё не духовно? А как тогда? Объясните...

В чём же проблема?

Вот смотрите, какие вы делаете вещи. Сами делаете — никто не провоцирует вас и никто не подталкивает... Вы рассматриваете трансфизический опыт Андреева согласно его собственным же словам и правильно приводите три его основные фазы в последовательности:

1. Метаисторическое озарение.
2. Метаисторическое созерцание.
3. Метаисторическое осмысление.

Причём, Андреев предостерегает нас, что именно на третьей последней стадии привносится наибольшее количество искажений и ошибок.

Но что вы совершаете дальше? Вместо того, чтобы просто смиренно принять, как данность то, что написано человеком, непосредственно это испытавшим, вы начинаете добавлять в данную последовательность свои собственные элементы: «художественное вглядывание», «осознанное сновидение»...

Это откуда? И зачем оно там? Да и какое право вы на это имеете? Вы испытывали состояния, аналогичные тому, что описывает Андреев? Вы видели Олирну, Файр и Нэртис и можете описать их, дополнить сказанное в «Розе мира»? Вы знаете мир чётырёх измерений? Способны популярно объяснить нам, что это такое и как оно выглядит?.. Только подобное имеет право оспаривать и корректировать подобное. Если вам не знаком Фаворский свет, то вы не можете поправлять Св. Дионисия или Симеона Нового Богослова...

Так для чего тогда привносить в чужой и недоступный вам духовный опыт какие-то собственные земные ирзацы?

Допустим, я немного знаю немецкий язык, что-то способен сказать на нём и прочесть, но могу ли я спорить с носителем этого языка, немцем или австрийцем, и указывать ему, что, мол, знаешь, вот этот предмет называется не так, как ты сказал, а вот так, как я говорю? Не было ли бы это по меньшей мере смехотворным, а по большей просто даже невежливым?

А с Андреевым можно? А почему?

И как после этого не быть ортодоксом? Правовером, как мы понимаем теперь, а не ретроградом... Иначе, что бы нам и вообще не выдумать свою собственную новую «розу мира». В самом деле! Ведь всё искусство, верно? Ну, написал один, ну, написал другой... Сколько у нас в литературе Командоров и донов Хуанов, сколько Волков и Ягнят, сколько Зевсов и Прометеев! Хуже от того не стало? Ну, а тут будет столько же Навн и Яросветов, столько же Олирн и Гашшарв! Что плохого? А судить об их подлинности будем по «кудрявости» текста, правильно? Кто заковырестее сочинил, тот значит и больший «вестник»!

Но так же, ведь, нельзя!

Мы должны иметь смирение и уметь проводить границы своим притязаниям сообразно с нашим действительным качеством и способностями. В этом смирении нет обиды и нет ущерба — есть просто здоровая и трезвая самооценка. Будьте ценными в том, что у вас получается. Служите тем даром, которым вы наделены. Если вы писатель или поэт, создавайте глубокие и светлые образы, раскрывайте возвышающие темы, ведите людей к добру и к свету — и будет вам и слава и признательность от множества народа, включая и меня самого, но не замахивайтесь на область духовидения. Это не ваш дар и не ваша проповедь. Не судите тех, кто неизмеримо выше вас. Умейте признать их первенство. Подчеркну, не наше, не моё, не ОРГа и не Родона, а первенство Даниила Андреева, коль скоро мы касаемся тематики андреевской вести. Вот и всё. Вы можете судить о его способностях, как стихотворца, рассуждать о качестве его рифм, точности его метафор или стройности ритмов. Это всё верно и разумно — здесь нет никаких проблем или претензий. Но не позволяйте себе вносить коррективы в его Откровение, в содержание той вести, которую он принёс! Во всяком случае, до тех пор, пока сами не сделаетесь подобными ему духовидцами. И тогда мы окажемся с вами по одну сторону и между нами не останется больше почвы для горячих споров и пререканий.

Постановка вопроса не совсем правильная. Все зависит от индивидуальности. Родонисты люди разные, вот и степень важности этих творческой и информационной составляющей для каждого своя. Кроме того нет никаких оснований сводить вестничество (у Ярослава проводник информации) к чисто механическому процессу. Творчество возможно в даже в математике. Уже в школе многие педагоги говорят о возможности решений одной и той же задачи различными способами. Андреев пишет:

Талант и даже гений обладают не миссией, а долженствованием, подобно всякому человеку, но ряд глубоко индивидуальных особенностей отличает это долженствование от остальных. Миссия же имеет всегда значение общее, очень широкое, в её осуществлении горячо заинтересована вся метакультура. Для того чтобы художник мог быть вестником, требуются более напряжённые, длительные усилия Провиденциальных сил, требуется неустанная, задолго до его физического рождения начинающаяся работа над материальными покровами его монады со стороны херувимов, даймонов, стихиалей, демиурга сверхнарода и его Соборной Души, со стороны Синклита метакультуры и Синклита Мира. Потому что приоткрытие духовных органов его существа — без этого вестничество невозможно — процесс необычайно трудоёмкий, более трудоёмкий, чем вручение любой, самой мощной художественной гениальности.

Вестничество, как мы видим из приведенной цитаты, гораздо более ценный дар, чем любая гениальность по двум причинам. Оно носит общеметакультурный или даже общечеловеческий характер и работа над раскрытием органов духовного восприятия или вручение дара, более трудоемкая, чем раскрытие, вручение дара гениальности. Перед Андреевым была поставлена задача именно общечеловеческого масштаба. Но даже если бы его миссия ограничивалась только масштабом наше метакултуры, его ценность как вестника, исходя из выше сказанного, все равно была бы выше, нежели как поэта. Для меня он, я не раз говорил, стоит в одном ряду со всеми основателями мировых и национальных религий.

Здравствуйте, Вадим!

Я прочёл ваш комментарий и также напишу сейчас вам свой ответ.

У меня, правда, тут будет одна просьба. Давайте прочтём письма друг друга целиком и будем отвечать на идеи, высказанные в них, не разбивая их на отдельные изолированные фразы. Дело в том, что, когда читаешь письмо целиком, то без труда находишь там и ответы на большинство вопросов, и недоумение само собой отпадает. В частности, я, ведь, в своём предыдущем сочинении как раз и отстаивал мысль о том, что «Роза мира» духовна. Целый абзац этому посвятил, а в ответ услышал какой-то странный упрёк... Меня это, честно говоря, поставило в тупик: ведь, вот же, кажется, написано чёрным по белому!

Аналогично и с вопросом о том, какое мы имеем право корректировать духовный опыт Андреева... Ведь я же тоже там подробно, по моему, обосновывал свою позицию. Суть вовсе не в том, чтобы «отливать этот опыт в бронзе», а речь о том, что подобное может судить только подобное. Я и пример там приводил с немецким языком. Неужели это всё как-то мимо пролетело и вы абсолютно не заметили?

Тут вобщем-то и спорить не о чем, если разобраться. В любой инстанции, включая и художественную, вам скажут одну и ту же вещь: станьте таким, как тот, кого вы критикуете или оспариваете, и тогда вы будете иметь право на свою критику. А до тех пор — увы, нет. Ну, простите, если я не танцор балета то я не имею права давать указания хотя бы тому же Филину или Цискаридзе. Меня же засмеют! Да и просто глупо это... Ну согласитесь!

Для того, чтобы дополнять Бизэ, надо быть, по крайней мере, Родионом Щедриным... Для того, чтобы корректировать духовный опыт Андреева, надо стать, по крайней мере, как покойный старец Иоанн Крестьянкин, или как Паисий Афонский, или кто-то другой, соизмеримый с ними. Нельзя же просто так, вот, посидеть, покурить, поразмышлять, выпить чашку кофе, потом художественно пофантазировать и начинать что-то куда-то в этом совершенно уникальном Откровении двигать? Ведь «механика» обретения этого откровения заключается в должном развитии органов духовного зрения, слуха и глубинной памяти, что представляет из себя достижения чрезвычайно сложные и редкие: один человек из миллиона!

По моему, то, что я говорю, — очевидно. Что тут может вызывать вопросы или недоумение? Я полагаю, вы и сами с этим согласны — тут спорить-то не о чем...

Причём, поймите правильно, я не вас лично «дискриминирую» таким образом, я точно также отношусь и к себе и ко всем другим дискуссантам на андреевские темы. Если возникнет вдруг среди нас подлинный духовидец уровня Андреева, тот самый «Колумб планетарного космоса», то мы отнесёмся с очень большим вниманием ко всем его словам, даже если они будут в чём-то отличаться от андреевской картины. Конечно, «не всякому духу надо верить» и «духов надо испытывать». Относительно Андреева, мы примерно представляем, какими силами он водительствовался, а к другому духовидцу надо ещё присмотреться... Но, так или иначе, подобный человек будет конечно иметь соврешнно другой авторитет в розамирической среде...

Ещё раз повторю: подобное судится только подобным. Хотите судить о физиках, станьте сами физиком. Хотите судить о лириках, станьте сами лириком. Хотите судить о духовицах, станьте сами духовидцем (впрочем, последнее есть дар свыше: всё, что мы можем сделать — это лишь располагать себя к нему, но «захватить» его невозможно).


Теперь скажу немного о духовном в противоположность душевному.

Обычно в церковно-богословской традиции душу определяют, как разум, чувства и волю человека. Те же области, которые превосходят разум, чувства и волю, принято относить к миру духовному. Таким образом, всякое подлинное (не выдуманное) общение с невидимым и бесплотным (в нашем понимании) миром представляет из себя опыт духовный. Я тоже не хотел бы сравнивать Андреева с Блаватской, Еленой Рерих или контактёрами типа Уолша: Даниил Андреев совершенно очевидным образом отличается от них, и характером своего инспиративного начала, и охватом тематики, и беспрецедентной глубиной раскрытия её... Но, когда мы описываем само явление подобных связей человека с разумным невидимым миром и принесение в наш мир опыта и знаний, полученных оттуда, мы вынуждены классифицировать все подобные вещи одним широким термином духовидения. Оно, безусловно, может быть разным: светлым или тёмным, обширным или ограниченным, чистым и незамутнённым или же претерпевшим существенные искажения — но сам класс этого явления останется одним и тем же, как бы далеко мы не отстояли в своих предпочтениях от предпочтений, допустим, «Учения живой этики»...

Впрочем, если вести речь о Блаватской, то я лично имею сомнения относительно её духовидчества. Я правда мало её читал, ибо почти не перевариваю ни её стиль, ни её мировоззрение, но мне больше кажется, что она скорее обманщица, начитавшаяся разнообразных индийских книжек и наслушавшаяся рассказов йогов и шарлатанов «сияющей страны», а затем слепившая что-то изо всего этого материала и успешно реализовавшая его на пару духовной жажды оскудевшего верою западного общества конца XIX века. Хотя, может быть, я и преувеличиваю...

А, вот, Елена Рерих, похоже, действительно имела контакты с «миром иным». Я читал её Дневники. Эта связь отчётливо «сквозит» там в её словах. Сколь бы я ни не разделял её взгляды, я всё равно вынужден признать, что её опыт относится к категории духовидения, хотя и совсем не того, которое имело место в случае в Андреевым.

Ну и напоследок, отметим, что согласно тем же церковным учениям, демоны есть существа духовные. «Духи злобы поднебесной». Поэтому, тут уж никуда не денешься. Но надо различать духов...


Далее... Вот вы упомянули св. Серафима Саровского в своём письме и спросили, что важнее в жизни святого: информация, переданная, скажем, помещику Мотовилову, или сама его жизнь? Я вам отвечу иначе. В образе святого Серафима, как и в образе любого подобного подвижника, самым важным является дар Духа Святого в этом человеке. Дух показывает нам Бога близко и осязаемо через любовь этого праведника к людям, через его пророчества и его чудотворные способности (обычно к исцелению недужных). Это «сосуд духовный», который светит нам сиянием Фаворского света, и мы благодаря этому укрепляемся в вере и обновляем своё стремление к Богу... Информация, если таковая даётся, является лишь частью всего этого цельного благодатного потока радости и любви в наш мир.

У Андрева, однако, было другое призвание. Ему не был дан дар исцеления болящих или пророчества в плане наставления в делах конкретных людских судеб. Его дар заключался в описании устройства духовного мира под руководством светлых начал этого мира. Я предполагаю, что отчасти как раз в противоположность той же Блаватской и тем же Рерихам и тому же Штайнеру итд итп..., чтобы сократить количество прельщённых этими лжеучителями душ. Ради осуществления этой цели Андрееву был также дан дар слова, ибо адекватно описать незримое может только человек, хорошо владеющий ярким, насыщенным образным языком.

Мне непонятно, почему вы считаете «Розу мира» (а также и 7-ю главу «Русских богов») художественными произведениями. Да, язык этих книг разнообразен и богат, да, там можно встретить немало метафор и весьма красивых аллегорических эпитетов и прочих возвышенных фраз, но в целом же совершенно очевидно, что это не художественные тексты! Существуют, как мы знаем, вполне определённые критерии, по которым можно отличить художественный текст от нехудожественного. Это и наличие героя, и наличие сюжета с завязкой, кульминацией и развязкой, это и некий особый «эстетический урок», который читатель должен усвоить из прочтения текста, и другие вещи... Но мы же абсолютно ничего подобного не встречаем ни в «Розе мира», ни в 7-й главе... Цель этих сочинений другая, хотя язык, безусловно, вновь подчеркну, богатый, развитый, выразительный, местами образный... Ну что тут такого? Пушкин написал много художественных произведений, но его «Путешествие в Арзрум», также входящее в Собрание сочинений, не является художественной книгой. Это путевые заметки. Что тут странного? Не всё, что пишет поэт, есть поэзия, или хотя бы даже художественная литература...

Но вернёмся к дарам. Дар языка, данный Андрееву, предусматривал его широкое применение. Вначале Андреев пытался выразить свою весть в форме стихосложения. Затем он писал уже прозаический роман «Странники ночи». Ну, а в итоге пришлось отказаться от художественного жанра вообще ради точности передачи вести. Хотя, тут же в параллель пишется «Железная мистерия», дописываются многие главы «Русских богов»... Однако, центральный концептуальный труд Андреева это именно «Роза мира». По его же собственным и достаточно многочисленным (см. выше по теме) свидетельствам. Тем не менее, центральность нехудожественной «Розы мира» не отменяет значимости поэтических произведений Андреева, но лишь расставляет правильные приоритеты: «Роза мира» — главная и наиболее точная весть, а стихотворные книги — дополнения к «Розе» и более чувственно-эстетическое раскрытие её тем. Хотя, не спорю, что в андреевской поэтике можно почерпнуть и много таких деталей, которых мы не найдём на страницах его главного трактата.

Вот и всё.

Я попытался сколь возможно выразить свою точку зрения в ясной и понятной форме. Не должно возникнуть никаких недоумений при прочтении этого моего письма. Да, вобщем-то, тут и спорить даже не о чем. Я не вижу предмета для спора. Мы оба высоко ценим литературное наследие Андреева и его вестнический дар. Что же касается приоритета вести над художественностью и духа над душою, то это совершенно очевидные вещи. Не я их придумал. Им не только уже две тысячи лет учит церковь, но им учит и философия и даже элементарная логика. Тут, опять-таки, не о чем дискутировать: содержание первично, форма вторична. Хорошо, конечно, когда есть и первое и второе, но если, образно выражаясь, «дом с петушками» по каким-то причинам не возводится, то давайте построим хотя бы дом без петушков — во всяком случае, мы сможем в нём жить. А «петушки», Бог даст, разукрасим, когда отогреемся!

ОТВЕТ НА ВОПРОС 2
(Постинг — вопрос в самом конце).


Да кто вам внушил-то такую бредовую идею, что поэзия — это форма, что художественность — это внешнее украшательство, иллюстрация, фантазия?!

Ярослав, всё познаётся в сравнении и в контексте. В контексте духовной вести — да — художественность является украшательством. Желанным, но всё-таки, вспомогательным и подчинённым средством... В подтверждение я опять приведу пример церкви. Что главное во храме? Архитектура? Красивое пение? Иконопись? Да, несомненно всё это важно и сильно помогает, но самое главное-то, всё-таки, другое — Причастие Духа Святого. Разве это не так? Я бывал на замечательных богослужениях, которые происходили на природе или в не-храмовых помещениях, где не было ни икон, ни позолоты, ни архитектуры, где отсутствовала аккустика и хор было почти не слышно. А благодать там имела место!

Я вам могу привести другой церковный пример. Не задумывались ли вы, почему православная иконопись, особенно традиционная визаинтийская, кажетсся такой технически примитивной? Плоские изображения, крайне схематичное исполнение, будто люди только научились рисовать. Есть даже преподаватели живописи, которые так и говорят: вот, смотрите, ребята, в те времена люди ещё не владели искусством передачи объёма на рисунке... Но это неправда. Существует достаточно греческих фресок и мозаик того самого времени и даже более древних, дающих превосходную объёмность и трёхмерность облику. Я их видел. Они выглядят совершенно натурально и высоко художественно... Так значит причина заключалась в чём-то другом. В церкви учат, что художники-христиане специально шли на некоторое внешнее опримитивление образа ради подчёркивания его духовной сущности. Это было сделано не от неумения, а от желания привлечь разум и чувства верующего не ко внешней красоте, а ко внутреннему невидимому содержанию.

Мог бы рассказать вам и другой случай. О том, как к покойному ныне епископу Антонию Сурожскому прислали дьякона с оперным басом, а он всё никак не мог объяснить этому дьякону, что в церкви так служить нельзя, мы же не на сцене. Но тот возражал: я, мол, служу даром, который мне дал Бог... По моему, в итоге он куда-то отослал этого дьякона.

То есть, каков вывод? Искусство умаляет себя ради возможности позволить духу выступить на первый план... Мир иерархичен. Этому учит и традиционное Христианство и Роза Мира, и все Провиденциальные вероисповедания.


Красота духовна? Что такое красота? Воплошённая истина и воплощённое добро — вот что такое красота (это по Владимиру Соловьёву).

Да. И это несомненно так. Но о какой красоте идёт речь? О красоте, как об одном из аттрибутов Божественности (подобно Любви, Справедливости, Благости, Истине, Добру итд) или о красоте, как об « эстетической категории, обозначающей совершенство, гармоничное сочетание аспектов объекта, при котором последний вызывает у наблюдателя эстетическое наслаждение.» (определение из Википедии)? Давайте подчеркнём, что искусство имеет дело только со второй красотой. А с первой красотой имеет дело лишь духовидение, ибо мы не можем даже дать описание самому феномену этой «второй красоты», как не можем дать описание или определение Богу.

Поэтому, давайте не путать термины.

Павел, нет смысла говорить с человеком, который не хочет слышать. Я давно уже не пытаюсь. Если и говорю что-то — то только на нашем форуме и только для читателей — и только для того, чтобы назвать вещи своими именами.

Слава Богу, Денис это сделал лучше, чем кто-либо из нас, и теперь я просто буду ссылаться на его статью.

Павел, если у тебя есть желание — глубокое внутрненнее стремление — попытаться что-то объяснить нашему коллективному злонежелателю — делай, как подскажет интуиция. Возможно, ты чувствуешь и понимаешь некоторые вещи лучше... Но я умываю руки.

Там, дело в том, что вопрос интересный. Если все эмоции пропустить (а я их уже слышал сотню раз — они меня не мучают), а сконцентрироваться на содержательной части возражений, то мы обнаружим, что прикасаемся к достаточно важной мировоззренческой проблеме... Какова роль искусства? Как она соотносится с ролью духовно-мистического дара? Какое место занимает в нашей жизни? Что такое красота и гармония? Как мы их понимаем? Итд итп... Эти темы, ИМХО, неплохо было бы рассмотреть.

Павел, проблема именно в эмоциях. Они мешают спокойному обсуждению. Это всё равно, что учить азбуке закапризничавшего ребёнка — он не воспримет в силу своего эмоционального состояния.

Мне кажется, всему своё время. И оно же — время — покажет.

Даниил Леонидович дал нам хорошую базу для рассмотрения этих вопросов. Мы можем и даже должны рассматривать их, развивать темы, строить новое здание на данном нам фундаменте. Ведь до сих пор только в Элладе к творчеству относились как к священнодействию. Кроме того:

«Если же творчество — высшая, драгоценнейшая и священнейшая способность человека, проявление им божественной прерогативы его духа, то нет на земле и не может быть ничего драгоценнее и священнее культуры, и тем драгоценнее, чем духовнее данный культурный слой, данная культурная область, данное творение».

Ярослав, я вам всё равно отвечу, но не для спора, а для пояснения.

Во первых, скажу всё-таки, что «разговор через забор», при всех его несомненных недостатках, ничего такого уж постыдного в себе не несёт. Подобным образом многие известные люди, например, в начале XX века, общались, ведя открытую полемику и используя различные периодические издания. Существует и сейчас жанр «открытых писем» и аналогичных же им ответов, которые публикуются в печатных СМИ, взамен разговоров с оппонентом с глазу на глаз на какой-нибудь конференции или симпозиуме.

Однако, по поводу того, что не хочется спорить, я совершенно согласен. Поэтому я спорить и не буду, но хочу сделать одно существенное пояснение.


ПОЧЕМУ Я ТАК АКТИВНО ВОССТАЮ ПРОТИВ «РАССМОТРЕНИЯ АНДРЕЕВА В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ»?

В чём дело и почему я так активно восстаю против «рассмотрения Андреева в контексте культуры»? Суть, ведь, вот в чём. Существует сложившееся и общеупотребительное понимание слова «культура», как совокупности художественной деятельности человека, а также его осведомлённости в вопросах этой деятельности. Поглядите: мы имеем «Министерство культуры» (чем оно занимаеся?), мы имеем такое выражение, как «культурный человек» (т.е. компетентный в художественной области, а стало быть, образованный и со вкусом — ему противостоит «хам»: грубиян, бесвкусный человек и невежда), мы имеем такую дисциплину, как «культуроведение» (изучающую прежде всего именно артефакты художественной деятельности), у нас раньше были «Дома культуры», где в основном занимались кружками народной самодеятельности и показом кинофильмов. Иными словами, в нашем сознании слово «культура» прочно ассоциируется с театрами и выставками, с изысканным поведением, с книгами и картинами, с писателями и поэтами, с певцами и композиторами, а также со всей инфраструктурой, обслуживающей их жизнь.

Вот и всё.

Стало быть, что выходит? Если мы отнесём Даниила Андреева сугубо к категории культуры, то тогда и вся его весть об устройстве иноматериального (духовного) космоса, путях метаистории народов, призвании человека, его места во вселенском процессе бытия, наши перспективы в будущем, откровение о явлении Звенты-Свентаны и так далее и тому подобное — всё это сразу делается лишь продуктом художественного творчества автора наряду с целой массой других аналогичных продуктов: каждый член Союза писателей СССР что-то сочинял и создавал какие-то образы и сюжеты! Чем тогда Андреев принципиально отличается от них? Лишь замысловатостью, панорамным охватом и некоторыми оригинальными ходами в стихосложении?..

Какова в этом случае ценность философско-мировоззренческой и религиозной составляющей «Розы мира». Если признать трактат творческим художественным эссе, то мера доверия к нему сразу падает в лучшем случае до уровня Толкиена или Льюиса, а в худшем до «Гарри Поттера». Льюис и Толкиен это замечательные авторы, не спорю, но мы, ведь, все понимаем, что действительной страны Нарнии на свете не существует, правильно? Как не существует в буквальном смысле и Великого льва, Аслана... Нет и Переландры и Малакандры, и никто не разговаривал в Оярсами, и Мерлин не возрождался из могилы. Это всё аллегории, вымысел... Да — аллегории, указывающие на вполне реальные и глубокие вещи — но сами по себе лишь символы и сказки... Аналогично и с Толкиеном. Археологи и историки не встречали останков эльфов или орков в слоях древних захоронений, хотя откопали динозавров. Не было у нас и ходячих деревьев, полу-людей полу-кроликов, троллей и прочего легендарного народа, которым изобилует толкиеновское Средиземье. Можно вдохновенно точить себе мечи, шить костюмы и ковать кольчуги, потом ходить в поле и рубиться друг с другом, но мы все отдаём себе отчёт, что это всего лишь ролевая игра, это понарошку, это своего рода театр... Согласен, что театр, опять-таки, указующий на некие вечные ценности и смыслы, но в своём буквальном выражении представляющий из себя бутафорию, а не реальную действительность... О Роулинг здесь говорить сейчас не стану.

Соответственно, если мы относим и Андреева к этой же категории культуры, то мы одновременно «опускаем» его откровение до уровня театральной постановки. Театр может быть прекрасен —-да!, но все мы осознаём разницу между театром и жизнью, между сюжетом и подлинными событиям, между декорацией и действительным объектом... Театральные постановки можно менять и у каждого режиссёра своё видение, но жизнь изменить нельзя. Невозможно переиграть её новым дублем. Мёртвые не встанут с помоста после финального аккорда за опущенным занавесом. Палач не обнимется с жертвой. Враги в одной пьесе не сыграют завтра друзей в другой... Наконец, театр в принципе можно проигнорировать (сдать билет или отменить постановку), но жизнь проигнорировать нельзя!

Однако, весть Андреева — это не театр, а реальность.

Причём, реальность, выраженная ясным и предельно чётко очерченным языком. Не в форме аллегорий или символов, а в максимально доступной человеческому осознанию мере подлинности. Его миры и их обитатели, различные силы, стоящие за процессами и явлениями человеческой истории — это не «роли» и не «персонажи», а действительные существа в их действительном же окружении. «Вписывание» Андреева «в контекст культуры» неизбежно превращает эту действительность в авторскую фантазию со всеми вытекающими последствиями. Мол, ну мало ли? — привиделось там писателю чего-то: ну мы и сами тоже что-то видим, что с того? — все что-то видят! Я, вот, давеча видел во сне... и так далее...

И вот подобного отношения хотелось бы всеми силами избежать. Поэтому столь горячи мои возражения. Я не хочу, чтобы «Розу мира» воспринимали, как некую вариацию школы «Хогвартц», или даже как разновидность героических легенд о Средиземьи. Она объективно другая — то есть, другая не потому, что лично я так вижу или мне бы так хотелось, а по настоящему, независимо от меня другая — и принадлежит иному классу произведений. И вклад её в человечество совсем другой.

Вот это я и доказываю и ради этого «копья ломаю».

Павел,

Рассматривать Розу Мира «в контексте культуры», конечно, хорошо и полезно. Но это не даст полной картины. Главная «вертикаль» Розы Мира — мистическая. А для того, чтобы так рассматривать творчество Даниила Андреева, нужно обладать схожим духовным опытом.

У человека, к которому ты обращаешься, очевидно, такого опыта нет. Нет его и у нас, старожилов форума. Есть только отдельные интуитивные моменты.

Поэтому я ориентируюсь на общий вектор того или иного форума. Если он не совпадает с моим — я туда просто не хожу. Если совпадает — хожу и вкладываюсь, и стараюсь обогатить его через свою деятельность.

С ВОЗом и его «узким кругом, далёким от народа» — мне не по пути. С либерально-анархичным Us-ом — тем более. Мне слишком дорого моё время, чтобы тратить его на выясняловки. Я согласна быть юнгой в сплочённом и мотивированном экипаже, нежели капитаном на корабле, где нет элементарной дисциплины. Я — там, где нужны не мои слова, а мои дела.

Хочу прокомментировать новую и, против всех ожиданий, обрадовавшую меня фразу из недавнего ответа мне моего «заядлого злонежелателя», Ярослава.

«Понять (адекватно) Даниила Андреева вне русской религиозно-философской и культурной традиции НЕВОЗМОЖНО».

Аминь!

Обеими руками «за»! Да, это так... Этот факт имеет и очевидное наблюдаемое подтверждение. Книга «Роза мира» была переведена не несколько иностранных языков, включая и международный английский, и издана в разных странах, но за пределами российской метакультуры мы, увы, не видим и не слышим абсолютно никаких признаков интереса к ней. Нет ни дискуссионных форумов, ни просто индивидуальных сайтов, ни упоминаний от людей, чья профессиональная сфера связана с изучением философских и религиозных картин мира. Нет и переизданий этой книги, хотя прошло уже столько лет.

Стало быть, всё верно: «понять Андреева вне русской религиозно-философской и культурной традиции невозможно».

Но, о чём мы здесь говорим? Мы говорим уже не просто о культуре. Мы ведём речь о религиозно-философской традиции. Можно было бы ещё сказать «духовно-религиозная традиция» или «духовная культура». Но, так или иначе, там, где присутствует религия, тем более в России, коль скоро речь идёт о православии, духовность и мистический визионерский опыт автоматически подразумеваются. Эта традиция происходит от первых иноков и юродивых. В какой-то мере она включает в себя также и прежний языческий опыт волхвов. Далее, сюда мы отнесём первых сказителей и летописцев, родомыслительных князей, одарённых свыше особым даром художников-иконописцев и строителей храмов. Ещё далее мы видим преподобных святых и чудотворцев русской земли, мучеников за веру и нестяжателей, ещё позже — авторов светлых духовных книг и наставлений — всех тех, кому по благодати свыше было открыто духовным зрением различать контуры Царства Небесного и распространять потом отблески этого царства в мир земного человечества.

Даниил Андреев несомненно занимает видное место в ряду всех этих людей. Также, как в их число входит духовный философ XIX века, Владимир Соловьёв, имевший прямое видение Звенты-Свентаны в египетсткой пустыне... Нам, хотя, неизвестны имена большинства из них, ибо они редко делились в окружающими подробностями своих откровений, но не сомневаюсь, что к таким относился, например, и иконописец, автор образа Пресвятой Девы, «Радость всех радостей», перед которой так любил молиться св. Серафим. Я слышал где-то, будто бы он утверждал, что этот образ обладает наибольшим сходством с действительным обликом Той, кто на нём изображена. Напомню, что согласно православным канонам, непозволительно рисовать образ, не основанный на подлинном внешнем виде человека. Исключение допускается только для случаев божественного явления кого-либо из ранее живших святых или ангелов, которое произошло, однако, в состоянии здравого ума и твёрдой памяти наблюдавшего. То есть, вначале он видел Её, а затем уже нарисовал!

Поэтому, всё правильно!

Но давайте тогда так и говорить. Использовать слова: «религиозно-мистическая традиция», «духовная культура», «духовидческий опыт» или какие-то иные подобные — но такие, которые адекватно выражают характер андреевского дара. А не просто «культура». Мы же не частушки петь собираемся и не арию Онегина?

Утверждение не серьезно и безосновательно. Часто мы не видим чего-либо не потому, что его нет, а потому, что не способны видеть.
Я уже говорил, что из 12 книг Розы Мира, роли и месту российской метакультуры в мире посвящено только 5. Остальные 7 посвящены Вселенским процессам, становлению Шаданакара, истории становления Энрофа вообще и всего нашего человечества в частности. В книгах говорится о роли российской метакультуры в становлении всего земного человечества, а не только о самой нашей метакультуры. Поэтому понять Розу Мира даже не будучи знакомым с ее историей и культурой вполне возможно. Роза Мира религия общечеловеческая, Андреев говорит об этом постоянно. Это очевидно и простому интеллектуалу. А если к сказанному мной добавить и слова Ольги «Рассматривать Розу Мира «в контексте культуры», конечно, хорошо и полезно. Но это не даст полной картины. Главная «вертикаль» Розы Мира — мистическая. А для того, чтобы так рассматривать творчество Даниила Андреева, нужно обладать схожим духовным опытом», то ситуация прояснится окончательно и бесповоротно.

Вот, захотелось напомнить один текст из Д.А.

...они ощущают свой творческий процесс не проявлением какого-либо сверхличного начала, но именно своей, только своей прерогативой, даже заслугой, подобно тому, как атлет ощущает силу своих мускулов принадлежащей только ему и только его веления исполняющей. Такие претенденты на гениальность бывают хвастливы и склонны к прославлению самих себя. В начале XX века, например, в русской поэзии то и дело можно было встретить высокопарные декларации собственной гениальности. <...>

Каждый из этих деклараторов убежден, что гениальность — качество, неотъемлемое от его личности, даже его достижение. Подобно подросткам, чувствующим себя сильнее своих сверстников, они кичливо напрягают изо всех сил свои поэтические бицепсы и с глубоким презрением, сверху вниз поглядывают на остальную детвору. Все это — таланты, ослепленные самими собой, мастера, создающие во имя свое, рабы самости; это не гении, а самозванцы гениальности.(выделение мое — Наблюдатель) Подобно самозванным царям нашей истории, некоторым из них удавалось достичь литературного трона и продержаться на нем несколько лет, одному — даже около трех десятилетий. Но суд времени подвергал их каждый раз беспощадному развенчанию, потомство отводило этим именам подобающие им скромные места, а личная карма, утяжеленная гордыней и самоослеплением, осложненная понижением моральных требований к себе («мне позволено больше всех, потому что я выше всех») — увлекала такую личность в ее посмертии прочь и прочь от Синклита метакультуры.

Думаю, о «поэзии» ради «поэзии» и «культуре ради культуры» добавить нечего.

Владимир,


Это всё так, но почему-то на практике нигде за пределами российской метакультуры мы не видим никакого интереса к андреевскому трактату. Особенно это странно после перевода книги на английский язык, который в настоящий момент способны читать и понимать половина человечества (включая, например, гигантскую страну Индию). Но, вопреки ожиданиям, мы наблюдаем тотальный молчок. Сведендборга знают, Эдгара Кейси знают, Блаватскую знают, можно встретить людей, которые в курсе Якоба Бёме и Майстера Экхарта, но никто абсолютно не знаком с Андреевым!

Почему?

Вероятно потому, что «здесь русский дух, здесь Русью пахнет». То есть, какие-то невидимые черты повествования отсылают читающего именно к российской «духовной матрице» даже когда речь ведётся не о России, а о мировых или даже вселенских вопросах. Люди это подсознательно чувствуют и, если у них отсутствует желание с этой «матрицей» соединяться, то они быстро утрачивают интерес к книге и забывают о ней.