Отблеск прошлой жизни - Помпеи

Давайте!


МЕЧТЫ

Я мечтаю о том, чтобы поселиться однажды в таком необычном и, как бы, многомерном городе. Он отчасти напоминает южные города в книгах Грина. Это город-порт где-либо в тропических морях, но в нём присутствует будто бы некая своя вертикаль. И даже в чисто физическом смысле это так: вскоре за городской чертой начинаются горы, а одна из них устремляется высоко-высоко в небо острым белым пиком незабываемой красоты. На этот пик ведёт змейкой неширокая проезжая дорога, а на самом верху расположен монастырь, а вокруг монастыря цветущий зелёный сад.

Основная жизнь города сосредоточена в обширной гавани. Там шум и деловитость, запах смолы и рыбы, моря и снастей: там грузятся и разгружаются, передают сведения, заключают сделки, фрахтуют и рискуют, и оттуда же отправляются потом за солнечный горизонт корабли...

Вокруг гавани по холмам расположены просторные дома жителей города: здесь активная культурная жизнь, есть театры и школы, есть церкви и даже разные научные заведения. Чайки прилетают на эти холмы, чтобы отдохнуть от качки и беспокойства волн.

Есть в городе и своя тёмная злачная жизнь. Она начинается из гавани и ведёт в таверны и кабаки, дома для дешёвых ночных утех и дурманящего беспамятства. Из них вглубь земли устремляются катакомбы, ходы и пещеры, в которых ведут свою жизнь те, кто боится света дня. По вечерам они нередко выбираются на поверхность, и тогда гавань и прилегающие к ней улицы окутывает фантасмагорическая радуга ночного карнавала, где в одном и том же месте переплетаются добро и зло, святость и порок, любовь и опасность, спасение и погибель. И никто не знает заранее, что скрывает та или иная маска.

Но не все жители города, разумеется, участвуют в карнавалах. Или же приходят туда ради каких-то своих, часто диаметрально противоположных целей. И море отражает их огни, и окрестные холмы эхом отзываются на их пленительную музыку...

Я хотел бы иметь небольшой, но просторный белый домик на одном из холмов в верхней части города. Вокруг я бы разбил сад. Чем бы я занимался для заработка, я не знаю. Возможно передавал бы ценные новости... =) Из монастыря на горном пике в подземелья под гаванью... Таким образом, я являлся бы порой вольным или невольным участником карнавала. Но я бы ходил туда по делу. Впрочем, карнавал столь заразителен, что только по делу там не оказывается никто... =)

Я бы часто появлялся и на пороге белоснежного монастыря-храма. Желал бы даже гостить там некоторое время. Но долго я бы не смог там оставаться, ибо моя функция в этом городе заключалась в другом. А, может быть, я просто и состоянием своей души не пригоден для длительного пребывания на высотах... Оттуда с пика ты можешь видеть весь мир! Весь необъятный голубой океан и все корабли в нём. Тебе становится известной судьба каждого, кто в море: если кто-то терпит бедствие или нуждается в помощи. Достойно удивления, однако, что и они, бедствующие, в некоторые особые мгновения способны различать вершину белого пика, сколь далеко за горизонтом не находились бы, и направлять свой штурвал на его свет, как на маяк. Но это случается лишь в отдельные моменты, в то время как из монастыря-храма их видно в любую минуту...

Оттуда же можно наблюдать и подземелья города и тех, кто таится в них. И даже карнавал, этот праздник лицедейства, полностью открыт и ясен для взора стоящего на горном пике. Однако, спускаясь вниз, ты забываешь многое из того, что видел, а помнишь только отдельные знаки, которые приведут тебя в нужное место или к нужному человеку, скрывающемуся под маской.

Однако, много времени я бы проводил просто в своём доме на холме. Там было бы свежо и уютно: ветер колыхал бы прозрачные занавеси на окнах, а ветки вечнозелёной листвы окружали бы фасад. Там было бы много времени для того, чтобы сидеть и смотреть в лазоревую даль моря, и мечтать...

Павел, удивительно! Мне часто снятся многомерные города...

Почему-то я вспоминала о тебе, когда была в Помпеях. Странное ощущение — мне казалось, ты был свидетелем гибели города. Скорее всего, тебе удалось спастись на одном из кораблей. Но впечатление навсегда осталось в твоей душе.

О Помпеях я ещё напишу. Кораблик Тинто уже выложил фотографии с мобильника, а мне теперь предстоит обработать то, что снято зеркалкой, и написать подробный отчёт

...А на море я часто мысленно смотрю. Сижу на деревянной скамейке в беседке, оплетённой красными розами, любуюсь на лазурную гладь воды, чувствую, как лица касается прохладный бриз... А иногда мы отправляемся в море вместе с Тинто. Это всегда ночью — южной, бархатной, звёздной. Я лежу на его верхней палубе, смотрю на звёзды. Слышу, как Тинто негромко переговаривается с Солейль. Вижу, как надо мной пробегает луч маяка. И на душе становится легко и спокойно.

А давайте! Каждый сделает себе свой «киберобраз»,не тот, чем мы являемся сейчас,а тот, кем мы хочем быть.Ольга наиболее близко к этому подошла.

Это будет совсем иной жанр тогда. Под него нужен другой формат площадки. Да и вообще всё изменится тогда — станет ролевой игрой.



О!!! Вот это, кстати, очень может быть! Рим, мне кажется, сыграл весьма значительную роль в моей личной истории. Но я не думаю, что жил именно в городе Риме, столице империи, а скорее в каком-то региональном центре, и вероятно именно на юге. Почему бы не Помпеи? Да и спастись на корабле, едва избегнув гибели в самый последний момент, мне очень даже по душе!

Алексей, кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, но «киберобраз», на мой взгляд — неудачное слово. Речь идёт скорее о «настоящем Я», или, как говорит Максим, «большом Я», скрытого под покровами «маленького Я» — привычек, пристрастий, стереотипов поведения. Это «настоящее Я» связано с Богом, и открывая себя настоящего, мы открываемся Богу, понимаем Его волю, таинственным образом совпадающую с нашей.

Павел, я в Помпеях вспоминала эти твои стихи:



Помпеи — портовый город (сейчас море отдалилось, а раньше оно было гораздо ближе). Город богатый и процветающий. Катастрофа произошла в 79-м году от Рождества Христова. Вот что об этом пишет Энциклопедия «Вокруг света»:



Уточню: по современным воззрениям (знаю из недавней документалистики) катастрофа происходила так. В начале извержения в воздух поднялась огромная масса вулканических выбросов, и эти камушки — лапилли — градом обрушивались на город, проламывая крыши. Насколько я понимаю, крыши были деревянные, крытые черепицей. Потом пошла волна раскалённого газа, сжигая всё на своём пути. А то, что к тому моменту осталось от города, было погребено под толщей пепла.

Так же погиб Геркуланум и ещё несколько городов, находившихся у подножия вулкана...

Плиний Старший, заметив первые признаки активности Везувия, стал уговаривать жителей покинуть город. В его распоряжении были корабли, и те, кто послушал его, уплыли. А те, кто медлил, погибли вместе с городом.

Кстати, Везувий уже делал «первое предупреждение» — в 64-м году н.э. было сильное землетрясение, часть зданий и храмов пришлось восстанавливать.

...Интересно, что герой в стихах Павла обращается не к богам, а к Единому Богу. Гибель Помпей произошла в 79-м году, то есть христианские идеи уже могли вместе с торговцами и прочим странствующим людом проникнуть в город. И/или иудейские, иудеи ведь уже почитали Единого. Вообще, эти стихи с их яркими образоми, колоссальным эмоциональным зарядом наводят на мысли о прорыве глубинной памяти.

Это слова человека, который некогда знал благодать, но позже оставил Бога и свою прежнюю веру. Чужестранцем пришёл он в город и давно уже жил в нём жизнью, полной грехов, находя в них и вознаграждение своего азарта игрока, и удовлетворение неуёмного любопытства, и наслаждение свободой от предрассудков. Отсутствие обременённости моралью дарило ему крылья, а личные таланты позволяли лавировать между опасностей, от вкуса которых разгорались глаза и захватывало дух! Он был удачливым авантюристом, искателем приключений, ставшим на путь откровенного демонопоклонства и прекрасно осознающим, куда он идёт. Но он не сворачивал с пути, ибо впереди всё сияло черезчур уж заманчивым и удивительным заревом, а ему казалось, что стоит лишь поднять глаза к небу, и былое благословение тотчас же возвратится... Но когда пришла подлинная погибель, он наконец понял, что рай отныне заперт, и что он, равно как и все прочие его нынешние соплеменники, заслужил смерть. Стоя на пороге бездны, которая, как он теперь видит, справедлива и неизбежна, он поднимает взор к небу в последний раз, стремясь удержать в душе бесконечно теперь далёкие от него всполохи того радостного света, который некогда являлся его домом, и просит Бога хоть однажды, хоть через века и тысячелетия искупления вспомнить о нём и простить его.

Павел, да, такой человек вполне мог жить в Помпеях или в соседнем Геркулануме. Кстати, там селились бывшие легионеры — те, кому удалось дожить до окончания срока службы — а служили в римской армии по двадцать пять лет. И куда их только не носило... Зато потом — обеспеченная жизнь, пенсии у них были очень и очень приличные.

Помпеи по тем временам были раем на земле. И вот вдруг в один день внешнее благополучие рушится, и вспоминаешь о той единственной, настоящей внутренней опоре...

Похоже, мы уходим в оффтоп Может, отделить «помпейскую тематику» в новую ветку?

Это похоже на Павла.

Жаль, что Помпеи так далеко на юге. Иначе я бы давно там побывал.

Есть, кстати, прекрасный сайт, посвященный Помпеям.

Сообщение отредактировал Athenaios - 17.10.2013, 12:42

Да, это всё могло бы происходить в Помпеях...

Хотя, когда я писал это стихотворение, я находился в несколько ином состоянии. Я в то время словно вглядывался в историю одной земли, которой уже давно нет, а, может, и вовсе не существовало, но вглядываться, ведь, можно и в несуществующее?..

Это был остров в океане, который однажды погиб вместе со всем населением. На острове жили не совсем люди в нашем понимании. Вернее, там присутствовали разные племена, но были среди них в том числе и те, кто, как бы, проходил сквозь время, не зная ни рождения, ни смерти... Они вели род из неисчислимой глубины веков и обычно считали себя высшей расой и вершителями судеб, надмеваясь над обычными смертными и жестоко эксплуатируя их. Поэтому порядки на острове царили не очень благостные... Но, однако, имело там место и своё искусство и свои возвышенные науки и ремёсла, и своя красота — только, как правило, являлось всё это достоянием высших каст, которые иногда по особому благоволению могли приобщить к ним и простого человека. Безнаказанность «высших» развращала их душу — нередко они пользовались людьми, как просто материалом для исполнения своих замыслов. Да и между собой не всё у них шло гладко.

Позже, среди «высших» началось расслоение: одни, всё же, полагали, что нельзя так уж совсем бесчинствовать, что люди — это тоже сознательные существа и мы скорее обязаны вести себя по отношению к ним, как старшие братья, позволить им эволюционировать их собственным естественным образом. Другие считали, что «собственным образом» люди никуда не разовьются и за миллион лет, поэтому их судьба быть просто рабами и слугами — в этом и состоит их предназначение, для этого они и созданы...

В итоге остров в океане погиб от грозного природного катаклизма. Знания «высших» оказались тчетными в попытках защититься от мощи стихии. Сама плоть земли восстала против их безжалостности и безрассудства. Но гибель их являлась двойным приговором: не только собственно смертью, которой они прежде не знали, но и исчезновением самой их расы, невозможностью более никогда быть теми, кем они по природе себя ощущали.

С тех пор в истории они рождались, как люди, нося плоть тех, кого однажды не замечали или держали за рабов.

Благая весть, однако, заключается в том, что через много-много тысяч лет их остров снова возникнет, а также будет воссоздана опять и их раса, но этот остров будет теперь другим, новым. Там уже не будет ненависти или пренебрежения «высших» к «низшим» или «старших» к «младшим». Существа обретут себя, но в ином качестве: их жизнь теперь сделается наполненной любовью к окружающим и радостью служения ближним в духе Творца Миров.

Но в момент катастрофы, однако, никто из них ничего этого не знал, поэтому событие воспринималось крайне болезненно и драматично.

Павел, если попытаться спроецировать твои воспоминания на то, что мы знаем из «Розы Мира»...

Возможно, у тебя наложился опыт не из одной, а из двух прошлых жизней. Атлантида, где были «высшие». Помпеи, где, с одной стороны, был и отблеск той «высшей» метакультуры, и уже началось христианство, принесшее понимание, что все равны перед ликом Божиим. Нет высших и низших. Ты не читал, кстати, «Камо грядёши»? Об обращении римлянина в христианство?..

Ну, конечно читал! И читал и кино смотрел (старое «классическое», которое с Тейлором и Устиновым).

Это очень родственная мне книга... А Рим я ненавижу! Хотя и испытываю к нему болезненную привязанность.

Мне иногда кажется, что я и в Америке очутился из-за Рима (ибо похоже: у меня даже есть мысль, что Стэбинг это реинкарнация Форсуфа) и из-за Атлантиды (ибо территориально близко). Эдгар Кейси, кажется, писал где-то, что в Северной Америке повышенное «процентное содержание» бывших обитателей первой «земли обетованной».

А ты классно отгадываешь!

Павел, насчёт реинкарнации Форсуфа... не такая уж странная мысль, как может показаться!..

А вообще, у тебя, как мне кажется, сильная связь с древними цивилизациями. Кстати, о сравнении древнего Рима и современной Америки я уже слышала — от моего свёкра. Вообще, за (мета)историческое чутьё я многое свёкру прощаю, в том числе и недавний конфликт. Забываю про все разногласия, когда мы путешествуем вместе. Думаю создать на Студии отдел «Вокруг света» — о путешествиях с метаисторическим контекстом.

Помпеи меня поразили. Вот сколько ходила по городу — столько вспоминала твои стихи. Хотя, как я говорила, помимо Помпей, были Геркуланиум, Стабии и многое другое.

Есть ещё фильм «Последние дни Помпеи» и книга с одноимённым названием. Там как раз присутствуют и гладиаторы и христианская тема, и в итоге сама катастрофа города. Я видел этот фильм — он мне понравился, а книгу не читал. Говорят, книжный сюжет значительно отличается от кинематографического.

Но вообще, это была интересная эпоха — время зарождения новой веры, её проповеди и дискуссии с другими системами духовных и нравственных ценностей. Это время открытий и прозрений в сущность бытия и в личность божества. Очень плодотворное, хотя часто и страшное, ибо перед человеком «разверзлись бездны и высоты», но очень динамичное и незабываемое.

Мне кажется, мы сейчас живём в похожую эпоху. Вокруг нас много «тайных верующих», но ещё не наступил час публичного исповедания — мы только подбираемся к нему. И точно также открывается и небо и преисподняя. От этого человечество нервничает, потому что боится не вместить в себя потоки энергий, вливающихся в нашу жизнь и оттуда и оттуда.

Павел, как я понимаю, Рим — это была своего рода Москва К этому городу разное может быть отношение... Я в Риме была, но не успела проникнуться городом. Мне больше всего заполнилась очередь в Ватикан — и толпы внутри. Тут я почувствовала нечто сильное, но в то же время двойственное. Очень двойственное. Этой двойственности не ощущается ни в Лурде (относительно недавней святыне), ни в Ассизи.

Да. У Франциска Ассизского я прошу покровительства Студии. И у святой Клары, его сподвижнице. Об Ассизи, о Франциске и Кларе я надеюсь в ближайшее время написать.

Э... А мне это как-то Лапуту Миядзаки напомнило, а? С той разницей, что остров в небесном океане Уж не одни и те же это отголоски, по-разному преломленные в сознании твоем и японского гения?

Сообщение отредактировал Daria - 19.10.2013, 21:40