Отблеск прошлой жизни - Помпеи

Даша, приветствуем вас!

В Лапуте мне больше всего запомнились два эпизода. Первый — это сцена мира и благодати, когда главные герои лежат на траве и безмятежно глядят в небо, а воздушный остров беззвучно плывёт в океане света... Второй — это гибель Лапуты, когда Шита произносит грозное самоубийственное заклинание и остров рассыпается на части. Есть что-то для меня лично-трогательное — не в плане эмоций, а в плане судьбы — в этих двух событиях. Коснусь второго, когда человек обрекает себя на бездну, но не столько по личным заслугам, сколько добровольно либо по недоразумению: по причине связи с кем-то и нежелания покинуть его, или по причине исполнения долга перед кем-то/чем-то, частью чего он незримо является.

В книге «Куда идёшь» Сенкевича мой любимый герой отнюдь не Виниций, а Петроний. Почему? Он, ведь, жил весьма греховной жизнью, находясь с самом эпицентре зла, хотя славился не злом и не похотями, а художественным вкусом, способностью удачно интриговать и играть в сложную двусмысленную игру дворцовых взаимоотношений. Впрочем, он отнюдь не брезговал и кровью, и жестокостью, и блудом — но эти вещи не являлись основными характеристиками его личности. Одновременно Петронию было свойствоенно некое «двойное дно»: он был один для близких друзей и совсем другой для императора и царедворцев. Он знал добро и зло и был достаточно проницателен, чтобы распознать правду христианства и ложь римского двора. Он также прекрасно понимал смысл истинной красоты — просто врал и притворялся, ибо, видимо, любил интригу.

Это драматическая личность в том плане, что перед нами человек, который в отличии от остальных, вобщем-то, знает Бога и знает также, что Бог благ и что путь Его правилен и верен. Глубинами своей души он исповедует провиденциальные принципы. Однако, живёт и действует по большей части вопреки этим принципам. Думаю, что ради страсти к игре. Когда Петроний в конце книги столь красиво умирает в кругу друзей и подле своей «неожиданной» возлюбленной, вскрыв себе вены, он скорее всего осознаёт, что его ждёт бездна преисподней. Он её вполне заслужил. И вместе с тем, мы понимаем, что потенциал его личности никак не соответствует преисподней. В этом и заключается вся драма на мой взгляд! Некая зияющая диспропорция между актуальным заделом души — живым, но мало выявленным во вне, и тем, как этот задел был использован в «больших делах». Это словно жемчужина, покрытая слоем дёгтя. Но, ведь, всё равно жемчужина?

В том старом стихотворении о гибели «Острова отчаяния» мой герой тоже относится к подобной категории. Он живёт в достаточно тёмном мире и не гнушается поступками тьмы — о нет! — хотя и не получает от них удовольствия и специально не ищет их. При этом он знает Свет и понимает, что Свет благ, а его жизнь зла и падша. Но он не бежит от этой жизни: то ли некуда бежать, а скорее какие-то могущественные факторы удерживают его — но в недрах души он превосходно осознаёт, что жить надо иначе и что правда только там, на Небесах.

И тут наступает момент гибели. И он разделяет судьбу остальных. И вобщем-то не поспоришь — всё верно, но тем не менее не отпускает стойкое ощущение недолжности происходящего и рождается острое сожаление о такой кривой и горькой дороге этого существа.

Но в Лапуте всё закончилось хорошо. Впрочем, там ситуация и не могла бы кончиться иначе: Шита — чистое и не отягощённое злом создание (хотя, дяденьку бутылкой по голове всё-таки однажды навернула ) , но в целом она конечно же светлая душа, как равно и Пазу. Они не могли бы упасть и разбиться. Судьба нашла для них справедливый и подобающий выход. Хотя, произнося своё заклинание, они, ведь, об этом не знали!