|
Тут, ведь, как говорят? После монголо-татарского нашествия было два полюса собирания осколков русских земель: Литовский и Московский. Возникает вопрос: почему исторически победил именно московский? И что представлял из себя литовский центр?
Выясняется, что многие города (но не Киев!) вполне добровольно и мирно примкнули к Гедемину. Полоцк, Минск, Витебск... Гедемин, как будто, оставался язычником до конца своих дней, но являлся веротерпимым человеком: у него жили и православные и католики... Однако, кажется, что основной вектор его религиозной ориентации всё же устремлялся в сторону Ватикана и католичества. Отсюда и судьбоносный брак его дочери с польским королём и создание объединённого государства, Речи Посполитой, страны с католическим руководством и с католическим же доминированием.
Таким образом, выходит, что более логично говорить не о литовском и московском центрах собирания осколков русских земель, а о центре католическом и центре православном.
И это объясняет, почему даже ослабленные монгольским игом и поборами баскаков киевляне не побежали с радостью под юрисдикцию Гедемина, а оборонялись против него изо всех сил. Киев когда-то (для того времени совсем ещё недавно) был великим городом, опорой веры и жизни, где в Лавре ещё по пещерам сидели святые подвижники, и в душе людей, вероятно, звучал тот же аргумент, что и у жителей Византии: «Лучше тюрбан паши, чем митра папы». А Гедемин ассоциировался всё равно именно с «митрой папы», несмотря на своё язычество и на терпимость к православным.
Что же тогда в итоге вырисовывается? Не было никаких двух центров собирания русских земель! Центр был один — московский, а другой центр был в действительности не центром собирания, центром уничтожения России и «перековывания» русских православных в польских и литовских католиков... Тогда выходит, что и битвы, ведомые литовцами, и их победы над монголо-татарами не являлись благом для Руси. Это, вероятно, слава литовцев — не спорю! — но для русских это попытки завоевания и закабаления, а отнюдь не долгожданное освобождение от власти ханов. Значит, и метаисторически мы не можем приравнивать литовские победы («Битва у Синих вод») к русским победам («Куликово поле»), потому что они преследовали совершенно разные цели и рисовали для российской метакультуры совершенно различные перспективы: одна к жизни, другая — извините, к смерти.
Гедемин, возможно, был хороший человек и храбрый благородный воин, но как политик и как носитель определённой метаисторической задачи он являлся для православной России злом, а не добром, ибо невольно работал на гибель русской метакультуры, ибо русская метакультура может существовать только и исключительно, как культура православная. Другая вера означает её неминуемое вырождение и исчезновение. Аналогично, кстати, и для Греции.
Вот, что надумалось...
--------------------
Павел
|