Роджер Желязны и его миры (статья)

Это знаменитый бенедиктинский монастырь Сан-Мишель, вокруг которого по склонам одноимённой горы вырос небольшой городок. Поразительно красивое место на берегу Ла-Манша. Особенно красиво во время прилива (к сожалению не застал, но видел на фото /где-то была, если найду - выложу/) когда гора превращается в остров (там где я стою на фото во время прилива плещутся волны).

И действительльно, во многих уголках Франции да и всей Европы есть ещё много мест дышащих легендами о Монсальвате и Святом Граале. Помню, как ночью мы ехали через Ардены, через Люксембург, и в долине меж гор мне открылось удивительное зрелище - маленький городок на озере, а в центре озера большой замок с перекинутыми от него к берегам мостами; и всё это освещено множеством фонарей и прожекторов - словно заглянул в сказку.

Ладно, будем считать, что или у меня было плохое настроение, или мягкость — не мой конек.
Хотя «по существу» от своих слов не отказываюсь.



А талантов Урсулы никто и не отрицает. Даже я. Другое дело, что в ее мировоззрении есть некий изъян, который все ее достоинства переводит в разряд недостатков. Впрочем, Константин об этом отчасти уже писал.
Мне, в свою очередь, весьма любопытно, что ты ощутишь, когда будешь ее читать. Как профессиональный интуитивист , почувствуешь ты что-то неладное, или не почувствуешь?
Дело ведь не только в злосчастной идее равновесия…
Но, впрочем, не стоит портить тебе естественную свежесть впечатлений.



Так-то оно так, только люди в данном случае слишком часто руководствуются лишь одним принципом:
«Раз мне нравится, значит, вестник».
Почему нравится, чем нравится, зачем нравится — никого не интересует.
Или еще лучше:
«Раз упоминает параллельную реальность — вестник».
Еще не легче, как говорится. :?
Повторюсь, что вестничество неотделимо от мощного светлого, или не менее мощного темного воздействия на духовный мир людей, и если этого признака нет, говорить о вестничестве вообще бессмысленно.
И проверять свою интуицию чужой интуицией можно только в этом аспекте, если и другие люди это воздействие ощущают. А то получается, что мы собираем в одну кучу любые причины, по которым произведение может нравиться.
Лихо интригу закручивает — вестник…
Голых баб хорошо рисует — вестник…
Психологию неплохо знает — вестник…
В электричке прикольно читать — вестник…
Ну и куда мы с такими критериями и проверками придем?



Вот за что ценю Костю, так это за чисто православную преданность принципам постмодерна!!!
Не берусь судить о Муркоке, но тем Урсула и изыскана, что как литератор она очень даже и очень. Есть в ней некое очарование кладбищенских цветов. Кто посмеет сказать, что они некрасивы? Кто посмеет сказать, что они грубо воняют? Нет, нет, и нет!
Но любовь к кладбищенским красотам — весьма странная любовь.



И правильно сделал !

Да, у меня тоже после прочтения "Волшебника Земноморья" ле Гуин остался какой-то нехороший осадок в душе и другие вещи из этого сборника я после него не стал даже читать. Действительно, какой-то безнадежный обезбоженный мир слепых сил, причем не как замысел автора, а именно как проекция его собственного внутреннего мира.

Моим упущением было то, что я не дал сразу точного определения термину «коллективный вестник», полагая, что он понятен сам по себе. А означает у меня это понятие, что ОДНА вестническая миссия была распределена (распылена) между 10-20 индивидуумами. Все вместе они составляют одного вестника в традиционном понимании, хотя, может быть, масштабом превосходящего прежние фигуры. Каждый в отдельности – не полномасштабный вестник. А кто же? Свет проливает цитата: «Проследим далее все ту же вестническую тенденцию, хотя и искаженную, в антропософском учительстве Андрея Белого; в бредовых идеях Хлебникова о преображении Земли и в его сумасшедших мечтах – стать правителем земного шара для этой цели», 2: 380). Итак, кроме «вестника» Д.А. вводит понятие – писатель с вестнической тенденцией, к числу коих у него, в частности, принадлежат А. Белый, Хлебников, Н. Гумилев, Волошин. Иными словами, прилагательное «вестнический» применительно к конкретному автору или произведению не обязательно значит, что автору аттрибутируется вестническое достоинство.

Возникает вопрос: насколько правомерно допущение о «коллективной миссии» (можно употреблять и синонимичный термин «соборная миссия») фантастов 2-й пол. XX в., если ни о чем подобном Д.А. не пишет? Писать он об этом не мог, как и обо многих других вещах, которые при его жизни просто еще не существовали. Подобия же найти можно.

1) Думаю, всякий, прочитавший РМ, согласится с тем, что в Шаданакаре и, беря масштабнее, в многослойной Вселенной широко и многообразно, на разных уровнях, реализуется принцип соборности. На низшем уровне: «Индивидуальные шельты многих низших существ суть кратковременные проявления именно такого коллективного шельта. Таковы, например, большинство насекомых, не говоря уже о простейших. Индивидуальный шельт мухи или, например, пчелы – это, если так можно сказать, только малюсенькое вздутие на поверхности сферы коллективной души; умерла пчела или муха здесь, в Энрофе, – и вздутие это втянулось опять в общую сферу, влилось в шельт роя или мушиного множества» (2: 212). В данном случае перед нами продукт темного творчества Гагтунгра, но здесь тоже сказалось демоническое «обезьянничание» (см. 2: 158) с того, что должно произойти на самом высшем уровне: «все мы, населяющие землю теперь, и те, кто жил, и те, кто явится жить в грядущем, будем подниматься к неизреченному Солнцу Мира, чтобы рано или поздно слиться с Ним и погрузиться в Него» (2: 590). Это уже конечная соборность – слияние всех в лоне Творца, но с сохранением индивидуального опыта. А между этими двумя полюсами – многое множество форм соборности, из которых лишь отдельные проявления отмечены Д. Андреевым (Соборные Души сверхнародов) и другими авторами. Например, в современном ченнелинге важнейшую роль играет учение Михаила, существа, ныне пребывающего на каузальном плане бытия, с коллективным сознанием 1050 воссоединившихся душ, закончивших эволюцию на физическом плане Земли, т.е в Энрофе (Михаилом звали последнего человека, который 1500 лет назад, завершив свой цикл реинкарнаций, влился в эту «духовную семью»). Кстати, одним из проявлений соборности является и наш Форум.

2) Согласно произведениям Д.А., трансфизика и метаистория характеризуются как явлениями «типовыми», воспроизводящимися по определенной схеме (их большинство), так и явлениями уникальными. В качестве примера последних можно привести: в РМ – «уицраора Польши», демонов папства и средневекового еврейства; в ЖМ – Карну и Кремлевского Червя. Уникальным было и событие посмертного распада эго Ивана Грозного: «Конечно, не только на уровне XVII, но и на уровне XX века нелегко бывает принять некоторые вещи. Абсурдом, бредом могут показаться мысли о том, что, например, одно из микроэго Грозного, вселившись в существо незнакомца, отравило весь его душевный состав ... и о том, наконец, что каждая из этих частиц начала новый цикл существования, присасываясь паразитически к душам живых и порождая такие исторические явления, каких не знают другие эпохи. В продолжение десяти лет они дробятся и множатся в своеобразной прогрессии, стремительно мельчая в смысле масштаба личности и размаха действия» (2: 305-306). Описанный здесь распад был инициирован Первым Жругром, и в этом прецеденте для нас важно то, что миссию одного «родомысла-тирана» (так Д.А. квалифицирует Ивана IV, 2: 297) уицраор, сам того не желая, передал сонму самозванцев, которые проявились как в виде выдающихся двух Лжедимитриев, так и в личностях меньшего масштаба, чьи имена история не сохранила. Но что было осуществлено уицраором (демонической и не всегда дальновидной народоводительствующей иерархией), разве не могло в высветленной форме стать новым стратегическим ходом Сил Света в XX веке – распределением одной вестнической миссии между несколькими творческими индивидуумами? К моей идее о «коллективном вестничестве» фантастов на полувековом отрезке времени следует относиться лишь как к гипотезе, претендующей объяснить конкретный феномен, который ведь, как ни крути, имел место. И критика моей гипотезы должна быть конструктивной, т.е. предложить лучшее объяснение того же феномена.

Однако, проблема связана не только с понятием «коллективного вестничества». На форуме, и не только в этой ветке, наблюдается и гораздо худшее: разнобой в интерпретации самого термина «вестник». Диапазон вкладываемых в него пониманий – от узко-начетнического до весьма произвольных утверждений и аттрибутаций. Пока не достигнута договоренность по термину, пока отсутствует дефиниция этого термина, основанная не не какой-нибудь вырванной из контекста цитате из Д.А., а на всей совокупности его текстов, любой спор малопродуктивен. На днях заканчиваю статью о феномене вестничества и тогда уже отвечу Наблюдателю и другим дискутантам и постингьерам.

Разгорелся спор об отдельных фигурах из моего списка. У той – упадничество, у этого мистики маловато или чего-нибудь еще. Словно забыли о падении Блока (отчего он не перестал бытъ вестником), о плеяде трагических французских гениев – Бодлере, Верлене, А. Рембо, Малларме (а согласно Д.А., большинство гениев были одновременно и вестниками, что вполне можно отнести и к этим четверым), о страшных подменах в творчестве других вестников (хотя бы Л. Толстого). А уж когда миссия распылена, «задушить» (искусить, ввести в соблазн, прельстить) отдельных «членов вестнической команды», не вошедших в полноту осознания общей миссии, демонам куда легче, чем вестника-единоличника, обладающего таким осознанием.

Таков минус «коллективного вестничества», зная о котором, Силы Света все таки инициировали этот феномен ради несомненных и преобладающих плюсов. Напомню о них: вестники-одиночки часто спивались, уничтожались по плану Урпарпа правителями, гибли, едва начав входить в творческую силу. Расправиться подобным образом более чем с десятком людей (в методы расправы в данном случае надо включить и «прельщение») демоническому стану оказалось уже не под силу («всех не перевешаете»). Изменился и характер самой Вести, гласить о которой было бы не по плечу никакому, даже самому гениальному одиночке.

У А. Белого, как мы прочитали выше, вестническая тенденция была искажена антропософией, но свет тем не менее льется из его произведений. Ле Гуин и других членов «фантастической команды» судить надо не по падениям (они видны и у Желязны): «Трагедия каждого из них не только бесконечно индивидуальна, она еще так глубока, так исключительна, так таинственна, что прикасаться к загадкам этих судеб можно только с величайшей бережностью, с целомудрием и любовью, с трепетной благодарностью за то, что мы почерпнули в них, меньше всего руководствуясь стремлением вынести этим великим несчастным какой-либо этический приговор » (2: 374). Судить надо по взлетам. А что у той же Урсулы были взлеты, надо ли доказыватъ? Главное – миссия (не конкретно Урсулы, а всей плеяды в совокупе) в целом была выполнена.

Некоторые соображения на эту тему есть в моем вступительном тексте к "Библиотеке вестничества": http://rozamira.org/lib/themes/vestniki/moroshkin_about.htm .

Я думаю, что и в русской культуре бывали случаи коллективного вестничества. Самый очевидный - литература Серебряного века (в первую очередь - поэзия), разноплановая, неравноценная, с явными духовными срывами, но в целом выполнившая свою вестническую миссию.

Творчество Д.Андреева не могло бы состояться вне смыслового поля, там разработанного.

(невинным тоном) А даймон у них тоже был один на всех? Коллективный, так сказать...

Значительно расширил свой предыдущий комментарий, где объясняется термин «коллективное вестничество».

Большой радостью для меня явились фотографии монастыря Сен-Мишель, помещенные Иоанном и Константином. И Константин весьма поэтично прокомментировал свое путешествие по Европе. В городке Сен-Мишель ныне живет порядка 6000 человек, а исторически он вырос вокруг бенедиктинского аббатства, основанного в 709 г. Глядя на вознесенный храм, укутанный дивной голубою дымкой, не подумаешь, что в 1914 он был захвачен немцами, чтобы занять господствующее положение над долиной реки Мез. Но в Первую мировую немцы еще не были теми вандалами, какими показали себя «рыцари» Третьего Рейха в Петергофе или Ясной Поляне, так что в 1918 союзники, взяв высоту Сен-Мишеля обратно, получили сокровище архитектуры в цельности и сохранности. Правы Вы, Иоанн, и насчет Северо-Западных отражений: у французского Сен-Мишеля есть похожий на него двойник в Англии (графство Корнуэлл) – гора Сен-Мишель на гранитном острове ок. 365 метров в поперечнике с монастырским зданием на вершине.

То же
с высоты птичьего полета
вид издали
поближе
со стороны поля
с поля, в дымке
с зеркальным отражением в воде
крупным планом, вблизи
ночью


Грубые передержки и использование малопочтенного полемического метода оглупления оппонента. Невооруженным глазом видно, что в моем списке нет Г. Гаррисона, Р. Хайнлайна, К. Воннегута, А. Кларка, С. Лема и многих других («заметных» фантастов того полувека наберется с добрую сотню), хотя у них действие зачастую происходит на другой планете, есть и про параллельные миры, про петли времени и т.п. Дядя Вася не имеет никаких шансов сюда попасть, потому что вестнику нужна еще такая малость, как гений или хотя бы талант. Ваши шансы тоже нулевые, если сварганенное Вами ограничится общими банальностями современной фантастики и не явит миру хотя бы писательского таланта. Да и вообще та миссия и та эпоха завершились вместе с XX веком, так что Вы опоздали.

Тогда тем более непонятно, чем Вы руководствовались, составляя Ваш список. Вашими личными пристрастиями к перечисленным авторам? И на чем эти пристрастия базируются? Почему, например, Воннегут в этот список не попал?— при желании у него можно найти пророческие антиутопии не хуже чем у Брэдбери, раз уж Вы Брэдбери включаете в этот список именно за антиутопизм.
И, что, Урсула решала «задачу показа этого Запредельного во всем его непредставимом многообразии», а Лем — нет? Ранее именно эту задачу Вы вывели на передний план для своего «коллективного вестника».
Теперь о «коллективном вестничестве». На мой взгляд, понятие это совершенно излишнее и даже в чем-то вредное. Потому что, следуя такой методике, нам пора будет скоро вводить понятие «коллективный праведник», или, например, «коллективный пророк». А почему бы и нет?
Все мы люди не очень высокоморальные, но если сложить доброту Камского с дипломатичностью Ивана, добавить энтузиазма Родиона, волю Максима… и так ото всех понемножку, у нас ого-го-го какой крутой праведник соберется! Правда, коллективный, ну да ничего.
Дело в том, что даже если собрать вместе 340 кроликов, одного слона из них не получится. Если написать множество не очень духовных и светлых книг, в одну «Розу Мира» они тоже не сложатся. И Д. Андреев как раз и пишет о том, что «существование Пушкина важнее для русской поэзии, чем существование миллионов людей, пишущих плохие стихи». У Вас же с точностью до наоборот: существование толпы более-менее успешных коммерческих фантастов важнее существования одного настоящего вестника.
Конечно, 340 кроликов могут себя провозгласить одним слоном (на все воля кроликов). Или кто-то их может таким слоном провозгласить. Но слоном они от этого не станут, а вот слово «слон» после этого потеряет всякое внятное содержание. Поэтому в данном случае я категорически против Ваших экспериментов с терминологией «Розы Мира».
То, что Вы пытаетесь описать понятием «коллективное вестничество», можно описать другими понятиями. Есть некое общее долженствование метакультуры, эпохи, социального слоя… Ощущение этого долженствования есть результат безличной инвольтации, исходящей от демиурга, или от какой-либо иной инстанции. Это долженствование может быть связано с определенными действиями, или с распространением определенных идей. Подобных случаев применительно к русской истории в РМ описано множество: от экспансии казаков в Сибирь, до пропаганды социального равенства под влиянием импульса социального сострадания в XIX веке. Тем не менее, ни казаков, ни русских публицистов и народников Д.А. вестниками не называет, что вполне естественно. Вестничество у него — всегда персональное, личное задание. К коллективизму пчел, муравьев и мух оно никакого отношения не имеет.
Фантасты в целом внедрили в сознание масс идею о возможности существования параллельных миров. И только. Но делал это не только Ваш привилегированный список, во-первых, а во-вторых на вестничество это коллективное и постоянное обыгрывание одной и той же мысли никак не тянет.
То же и с вестнической тенденцией. Вестническая тенденция — это попытка быть вестником, но не более того.



Это из каких же? Из «Петербурга», что ли? :shock:



Ну что ж, если Вы в моих замечаниях ничего, кроме оглупления, не обнаружили, мне остается только откланяться. Полемика была весьма поучительной.



Пойду плакать и рыдать по поводу своих нулевых шансов в плане коллективного вестничества. Уа-а-а-а-а! Михаил не берет меня в коллективные вестники! Пчелок и муравьев берет, а меня не-е-е-ет!
А, ладно. :wink: Послушаю-ка я лучше другую коллективную вестницу, Верку Сердючку, вместе с когортой наших славных певцов российской эстрады затмившей своими вестническими талантами и Пушкина, и Лермонтова:
«Если нам скажут, мол, поезд ваш ушел,
Мы ответим просто: мы подождем другой!
И, чтобы на перроне скучать нам не пришлось,
Мы накроем стол! И выпьем за любовь!»
Налицо, я бы сказал, мировая женственность, воспевающая Любовь как основной принцип мироздания!

Не знаток я Белого, но вот натолкнулся, по-моему интересно; не знаю правда сколько тут "вестнических тенденций":

ИНСПИРАЦИЯ

В волне
Золотистого
Хлеба
По-прежнему ветер бежит.

По-прежнему
Нежное
Небо
Над зорями грустно горит.

В безмирные
Синие
Зыби
Лети, литургия моя!

В земле -
Упадающей
Глыбе -
О небо, провижу тебя...

Алмазами
Душу
Наполни,
Родной стариною дыша: -

Из светочей,
Блесков,
И молний, -
Сотканная, - плачет душа.

Все - вспомнилось: прежним приветом
Слетает
В невольный
Мой стих -

Архангел, клокочущий светом, -
На солнечных
Крыльях
Своих.

Июнь 1914
Арлесгейм

ЗЫ
По вопросу "коллективного вестничества" солидарен с Денисом. Действительно, вестничество суть дар сугубо индивидуальный. То же, о чём пишет Михаил - это именно обезличенная инвольтация иерархий направленная в толщу сверхнарода и отражающаяся в творчестве различных деятелей культуры, в том числе и фантастов. Причём, как всегда, инвольтации эти есть как светлые так и тёмные и они находятся в творчестве людей в постоянном противоборстве; и у кого-то берёт верх одна сторона, а у кого-то другая; некоторые же действительно являются/становятся вестниками той или иной силы.

Если взять фантастику, то двигаясь от плюса к минусу можно расположить их так (некоторых):
Толкин (светлый вестник) :arrow: Роулинг, Стюарт, Бредбери, Пик, Уайт, Саймак :arrow: Говард (нечто среднее) :arrow: Урсула ле Гуин (впрочем, её тоже возможно следует отнести к чему-то среднему), Пехов, Звягинцев, Перумов :arrow: Муркок (возможно тёмный вестник).

1) Мы сходимся в том, что есть отражения, так сказать, «по горизонтали» – на широком пространстве стран Северо-Запада в Энрофе (уже и пример обнаружен – монастырь Сен-Мишель), и есть – «по вертикали», в трансфизических мирах. Сделаем грубые численные прикидки. Оценим число «титульных», или «символических» объектов Северо-Западной метакультуры, которые ведь и являются самыми вероятными кандидатами на «клонирование», числом 20. (Это очень щедрая оценка по сравнению со всего двумя российскими аналогами – Кремлем и Медным Всадником. Причем я беру здесь только прототипы и не включаю двойников). Оценим среднее число возможных «копий» каждого прототипа в Энрофе числом 15 (эта оценка тоже, говоря по-народному, сделана с большим «походом»). Итого, общее число «отражений» в Энрофе не превышает 20х15=300. Число трансфизических миров, куда могут «клонироваться» прототипы, согласно Д.А., равно 5 – это затомис (в данном случае Монсальват), Энроф, Агр, Буствич, Дуггур. С учетом опыта Толкиена, увеличим число таких миров до 10, так как, вероятно, в некоторых мирах стихиалей (Роне, Каттараме, ...) тоже есть «отражения». Итак, верхний предел нашей оценки 300х10=3000. Это maximum maximorum, реальное число, вероятно, намного меньше, хотя, конечно, по названным Вами причинам, оно больше, чем в Российской метакультуре. От 3000 еще далеко до 8000 – максимального числа слоев в макробрамфатурах, известного Д.А. (неизвестное же число может быть и гораздо больше). Поэтому отбрасывать макробрамфатуры как протомодель Теней, миров, созданных творческим воображением Желязны, нет веских оснований.

2) В пользу макробрамфатур говорит и другое высказанное мною соображение, важное, но никак не отмеченное в Вашем ответе – смежность, отсутствие пространственных разрывов как между слоями макробрамфатур, так и между Тенями.

3) Отражения объектов градостроительных (Москва – Небесная Москва – Нижняя Москва, Петербург – инфра-Петербург – Дуггуро-Петербург), архитектурных (Кремль, Инженерный замок, монастырь Сен-Мишель) или скульптурных (Медный Всадник) никак не могут претендовать на статус «миров» или «слоев», они в любом мире остаются городами, архитектурными сооружениями, скульптурами. А вот слои макробрамфатур и Тени – это, конечно же, миры.

Но самое главное: между Вашим и моим подходом нет пропасти, и речь не идет о схеме «или – или». Нет! здесь как раз осуществилась схема «и – и». О чем и говорит моя фраза:

Эта цитата из РМ приводится ведь и у меня, с подчеркиванием как раз тех мест, где подтверждаектся возможность улавливания информации о макробрамфатурах таким мощнейшим перципиентом, каким был блистательный Роджер. Цитирую еще раз продолжение текста Д.А., которое, по моему мнению, вполне способно уврачевать Ваши сомнения: Такие сведения иногда достигают до нас от высоких духов Шаданакара, неизмеримо более великих, чем мы, через посредство невидимых друзей нашего сердца. Но и такие сообщения крайне трудны для нашего восприятия (2: 90). Если Желязны – вестник, то у него, конечно же, были невидимые друзья сердца, которые пытались довести до его сознания сведения о макробрамфатурах. А трудность восприятия привела ко всем тем аберрациям, которые рассмотрены в Вашей статье. Но что-то в его сознаниии все-таки осталось. Была и вторая причина, которую Вы тоже не раз называли – он вынужден был подстраиваться под сюжетную интригу.






У меня была (и есть, но об этом ниже) книга «Хроники Маджипура», включавшая 2 романа. Первый так и называется «Хроники Маджипура» и является второй частью трилогии о принце-изгнаннике Валентине, о его приключениях на детально выписанной гигантской планете Маджипур. Это всё хорошо проаннотировал Константин. Второй роман «Время перемен», кажется, не связан с Маджипуром. Он – об экзотической культуре, в которой всё подвержено изменениям, а ощущение «самости» считается грехом. Я вертел эту книгу в руках, листал, но до чтения не дошло. Потому что после десятилетий запрета на читателя хлынула Ниагара произведений фантастического жанра, посыпалось многопудье обширных собраний сочинений тех, кого в Совке нам выдавали мелкими порциями, с купюрами (коварство было в том, что эти купюры никакими многоточиями не обозначались, между тем вырезались иногда целые сюжетные линии), а еще более – тех, о ком мы слыхом не слыхивали. Я ведь и «Хроники Амбера» прочел где-то в 1994 г. лишь потому, что мне их рекомендовал скульптор Б.Н. Зыков, упоминавшийся мною в ветке про А. Андрееву. Всё же из пролистывания у меня сложилось впечатление, что «Маджипур» весьма вторичен, не инновационен. Скажу пару слов о других произведениях Сильверберга, которые тоже кажутся мне перепевами, хотя и талантливыми, уже ранее читанного. Роман «Трое уцелевших» посвящен контактам с инопланетянами, герои «Наковальни времени» из близкого к нам будущего отправляются отбывать наказание в кембрийскую эпоху, роман «Открыть небо» – ничем не выдающаяся антиутопия. А русская пословица учит: что глядéнного глядеть? Лучше бы Вам отложить Силверберга на следующее лето или еще дальше.

Как и Майкла Муркока. Но Муркока, конечно, не из-за того, что он «декадент». (Эти ярлыки пора оставить в фолиантах марксистских критиков на съедение мышам. Муркок на самом деле – лирический ироник). Просто увязнете. Он – автор очень сложно структурированного в пространственно-временном континууме супер-сериала о Вечном Воителе, состоящего более чем из 40 романов и повестей, с сотнями действующих лиц, со сложнейшей системой инкарнаций и реинкарнаций, топонимов, боевых орденов, этнических и социальных групп, и т.д. В силу громоздкости сериал подразделен автором на ряд сериалов 2-го уровня – «Хроники Карнелиана», «Хроники Хокмуна» (10 увесистых томов по 500 страниц!) и др. И, в конечном счете, вся эта циклопичекая структура мало что нового прибавляет к жанру фэнтези. А ценна всегда новизна. Тот, кто несет «весть», всем уже известную, конечно, не может считаться вестником, хотя может оставаться замечательным писателем.

Рекомендацию Крота насчет «Сами боги» поддерживаю, лучше с этой небольшой вещи и начните. Любимый автор даст Вам хорошую разминку перед переходом к Фармеру и другим незнакомцам. Не раскрывая Вам заранее тайн сюжета, скажу только: в романе Саймака Вас подстерегает некая деталь, один к одному совпадающая с тем, что в РМ написано о волграх. Ни у кого из фантастов я больше такого совпадения не встречал.

Теперь про Ле Гуин. Я уже отмечал Хайнский цикл. Это охватывающая 2500 лет история Галактической Федерации (Лиги Миров, или Экумены), построенной на особой этике контакта. Цикл состоит из 5 романов, 2 повестей и нескольких рассказов. Открывается цикл романом «Мир Роканнона», о немолодом ученом-этнографе, отдавшем жизнь, спасая далекую планету (в роман включен замечательный пролог «Ожерелье», фактически самостоятельная вещь). Далее в цикле идут еще несколько произведений, и наконец (nota bene!) очередь доходит до венца творчества Урсулы и (наряду с саймаковским «Городом») одного из лучших произведений мировой фантастики обсуждаемого полувека – «Левой руки Тьмы». На планету Зима, населенную андрогинами и застывшую в своем историческом развитии, прибывает посланник Экумены с миссией разорвать путы самоизоляции этой планеты. А далее – читайте! К этому роману сюжетно примыкает очень поэтичный рассказ «Король с планеты Зима». Роман «Слово для ”леса”и “мира” одно», завершающий цикл, благодаря своему пацифизму воспринимался современниками как намек на вьетнамскую войну. Сегодня он звучит универсальнее – в унисон с мечтами Д.А. о мире без войн. Судите теперь сами, является ли все перечисленное большой литературой, отражающей борьбу сил Света и тьмы, или же речь идет всего-навсего о других планетах и параллельных мирах. В своей кратенькой справке об этой писательнице я упомянул «Волшебника Земноморья»; вокруг него-то и разгорелись споры. Между тем, я не назвал эту тетралогию вестнической, а просто констатировал авторство.

«Дюна» Фрэнка Герберта, действительно, один из самых многослойных современных фантастических романов, совмещающий галактическую интригу в квазифеодальном далеком будущем с экологическими и многими другими темами и проблемами. Не буду оспаривать и «демиургический дар» Герберта (хотя каждый писатель – демиург в своей творческой вселенной, Манджу, вполне очевидно, подразумевает большее): он создал один из самых запоминающихся и комплексных НФ миров – песчаную планету Дюну, где добывается Снадобье, позволяющее совершать межзвездные полеты-прыжки. Перечисляя членов «вестнической команды», я для резерва написал: «и еще с десяток имен». Теперь, по рекомендации Манджу, добавляю Герберта в этот список.

Что касается Роберта Джордана, то его эпопея «Колесо времени» и романы о Конане (о, многие авторы соблазнились внести лепту в образ варвара-супергероя) являются, на мой взгляд, довольно заурядными вещами в излюбленном Голливудом жанре «акшн» (actions).

Осталось пояснить насчет статуса моих книг. Из своей библиотеки в 7000 томов, где была и масса раритетов, две трети перед отъездом за бугор мне пришлось продать, чтобы на эти деньги вывезти остальные. И не только поэтому. В США лишь считанные яйцеголовые, владельцы просторных частных домов, имеют такое количество личных книг. Да здесь это и не нужно, ибо совсем по-иному, чем в России, выглядят общественные библиотеки. Отбор на вывоз был крайне жестким, и переслал в США я примерно столько книг, сколько было у Д.А. Из них при мне сейчас ~ 30% – столько, сколько умещается в не очень большой арендуемой квартире, остальное хранится на складе, в другом штате, за тысячи миль от моего жилья. Вот там, среди отчужденных 70%, практически вся оставшаяся у меня фантастика (в т.ч. Желязны, Фармер, Ле Гуин, Силверберг, Муркок, Герберт). Может, на следующий год поеду на склад, отберу еще самое-самое, а остальное подарю тамошней библиотеке.

Очень порадовали фотографии монастырей, которые привели Денис и Михаил.

Вот действительно дух захватывает!

А за дискуссией мне просто сейчас хочется понаблюдать.
Насчет "вестнической тенденции" у ряда фантастов - согласен, и это здесь наверное будет продуктивнее, чем спорить, вестники они или нет, а вот насчет коллективного вестничества - едва ли могу согласиться. Мне кажется, что принятие миссии подразумевает некую личную ответственность и некое, выражаясь нашим энрофным языком, индивидуальное задание.

Безотносительно к неприятию Вами гипотезы коллективного вестничества (эта сторона дискуссии будет рассмотрена позже), Ваша попытка выстраивания имен вестников от плюса к минусу представляется мне интересной. Однако, прежде чем обсуждать эти имена, я хотел бы заметить, что фамилии Стюарт и Уайт очень распространены, и даже среди заметных фантастов 2-й пол. XX века имеются по меньшей мере три Стюарта и пять Уайтов. Прошу Вас уточнить, кого Вы имеете в виду. А также, поскольку образ Конана уже упоминался мною в предыдущем посте, то нельзя ли чуть подробней пояснить, в чем Вы видите вестничество его создателя, Роберта Говарда? (который, кстати, умер молодым, 30-летним, что наводит на мысль о демоническом его устранении). То, что вестники могут быть разной силы, напрямую утверждается в РМ, так что и здесь возражений нет.

Ну, что ж, начнем разбираться с непонятностями. Я дал Вам возможность высказаться в полный рост, и материала для анализа теперь набралось достаточно. Характерна Ваша фраза, из которой пышет воинствующий антиамериканизм: Однако, сама корневая статья Иоанна, посвященная американскому же фантасту Желязны, никаких нареканий с Вашей стороны не вызвала. Когда Vladek назвал в качестве вестника другого американского фантаста, Бредбери (именно по его предложению этот автор появился в моем списке), Вы тоже не возражали. Вы возникли в этой ветке только после моего выступления. Стало быть, в случае с Желязны и Бредбери Вы допускаете и их вестничество, и низлияние высшей правды и света, несмотря на все огрехи того же Желязны, даже на его дань коммерциализации литературы. Когда же я добавил несколько имен, последовала Ваша бурная реакция. И вызвана она была самими именами, а не только «моими экспериментами с терминологией РМ». Урсула в Вашем понимании тлетворна, тут во всяком случае Ваша позиция ясна, но чем провинились остальные, чем они хуже Желязны и Брэдбери? Вот это, действительно, непонятно.

Просто поражает Ваша страсть к передержкам и гиперболизации. Я процитировал два места из Ваших постов. Ясно и ежу, что именно процитированное я квалифицирую как «оглупление оппонента» и что это не относится вообще ко всем Вашим замечаниям. Если же разбирать ВСЕ Ваши замечания, то тут прежде всего необходимо отделить мух от яичницы. Начну я, Вы уж извините, с «мух», чтобы на закуску оставить более приятное – «яичницу». И сегодня ограничусь только одной, но самой крупной «мухой», имя которой

Богохульство

Какое благоговение слышится в Вашей фразе, с которою трудно не согласиться: Прочитав такое, настраиваешься на торжественный лад. И вдруг: Своим рассуждениям о Мировой Женственности Д.А. предпослал такие слова: «понимаю, что в глазах некоторых окажусь повинен в великом духовном преступлении и мне будет приписан единственный непрощаемый (по Евангелию) грех: хула на Святого Духа. Заявляю торжественно: поклоняюсь Святому Духу, чту Его и молюсь Ему с таким же благоговением, как другие христиане; и не могу видеть не только хулы на Него, но ни малейшего принижения Его образа в той идее, что Он есть Бог-Отец и что Бог-Отец есть Бог Святой Дух, – что это два именования одного и того же – первого – лица Пресвятой Троицы» (2: 254). И вот человек, считающий себя последователем (и охранителем!) учения Андреева, защитником высокого звания вестника, хулит не Первое, так Второе лицо Пресвятой Троицы. Ибо Ваш только что процитированный текст иначе как хулу не интерпретируешь. Из бесовского роя современных эстрадных артистов, плавно перешедших при Четвертом Жругре во владетельный класс, Вы берете одну из самых омерзительных фигур и с гаерской усмешкой ассоциируете ее попсовый текст с Основным Принципом Мироздания! Случайность? Недопонимание? Если бы так... Нет, это тот случай, когда ради красного словца не жалеют Мать и Отца. Конечно, в Вашем демарше ясно просматривается намек на мою статью об Амедео Модильяни, однако, в той ветке Вы, в отличие от Кирилла, выступить не решились, по-видимому, во избежание отповеди Ласочки и других представительниц прекрасного пола (раз уж мужики набрали в рот воды). А в эту ветку мало кто из женщин заглядывает, т.к. фантастика, чаще всего, не предмет их интереса. Не зря ведь в этой ветке нет ни одного женского постинга.

Словно под влиянием эгрегора «Поручик Ржевский» написана и вторая Ваша фраза, тоже с издевкой в адрес Модильяни: Многие художники, которых Д.А. определенно назвал вестниками, рисовали и лепили обнаженную натуру. «Голая баба» Венера Милосская находится уже в Синклите Мира (2: 146). А вестник Микельанджело вытесал из мрамора «голого мужика» Давида, изобразил на ватиканских фресках «голого мужика» Адама. Можно не соглашаться с моей оценкой Модильяни как вестника, не воспринимать прекрасные стихи поэта Виля Мустафина. Конечно, хорошо бы при этом опровергнуть сформулированные мною четыре признака, побуждающие приписать вестническое достоинство этому художнику. Но можно и просто высказать свое несогласие, без доказательств и опровержений – вольному воля. На мой взгляд, нельзя только кощунствовать. Вряд ли Вы не знаете, что хорошо рисовать человеческое тело – это один из азов художнического ремесла, это должен уметь делать любой выпускник художественного училища. Значит, сознательно редуцируете творчество Модильяни к техническому уровню ремесла, чтобы «загасить» художника. Однако, даже если существует хотя бы 5%-ная вероятность того, что я прав и что Модильяни действительно был вестником Мировой Женственности, кощунствовать на данную тему – занятие очень дурное.

О мушках помельче, хотя и очень назойливых, и об яичнице речь пойдет в следующих постингах.

Перечитайте внимательнее мой пост. Я не называл всех этих писателей вестниками. Только двоих, и одного с сомнением (тёмного Муркока).


Мэри Стюарт и Теренс Х. Уайт


Вестником я его не считаю (см. выше). Однако он пытался отобразить в своеобразном ключе определённые духовные реальности и силы; и в ходе этого отображения испытывал сильное влияние как светлых так и тёмных сил.

Константин,

Раз уж о фантастах...
Как вы относитесь к творчеству Говарда Филлипса Лавкрафта в плане его вестничества?

Не читал, хотя про Ктулху слышал.