Методологическое эссе (статья)

Никакая концепция, никакая теория не может быть раз и навсегда заданным комплексом знаний и текстов. Человеческий дух испытывает необоримую потребность двигаться «дальше и выше», и потому любые попытки ограничить его уже имеющимся набором истин обречены на провал — рано или поздно он сломает рамки и вырвется на свободу. Потому любая концепция, любая теория должна непрерывно обогащаться, расти, впитывая и вбирая в себя все новый и новый материал. Только тогда она идет в ногу с этой человеческой потребностью. Если она этого не делает — ее угасание лишь вопрос времени.
Сказанное в полной мере относится и к «Розе Мира». При всей своей грандиозности, при всей необъятности материала для осмысления, который она представляет, она есть законченный текст, который однажды оказывается исчерпанным. И тогда любой ее последователь стремится выйти за ее пределы, чтобы узнать больше. Тогда начинается обращение к иным текстам Даниила Андреева — «Русским Богам», комментариям и воспоминаниям Аллы Александровны, письмам, черновикам. И не только ради того, чтобы вновь почувствовать и ощутить дух Розы, но и для того, чтобы через новое знание обогатить себя, узнав и осмыслив нечто новое. Однако и эти тексты не бесконечны, и рано или поздно вновь встает вопрос — что дальше?
И здесь открываются два пути. Исчерпав «Розу Мира» и поняв, что ни одной буквы к ней уже не прибавится, человек может отправиться странствовать дальше, к новым концепциям и теориям в надежде вырасти через них. Примером подобных странствий был форум ВС, где наплыв все новых и новых «левых» мировоззренческих систем постепенно похоронил под собой Даниила Андреева, о котором ныне его бывшие участники вспоминают лишь с ухмылкой как о чем-то давно «преодоленном» с помощью агностицизма, соционики и тому подобных сомнительных учений. Но это — путь блужданий, который, хоть и дарует человеку новый взгляд на мир, хаотично кружит его по просторам всевозможных идей и может завести в трясину.
Другой же путь — это движение внутри Розы, попытки расти в ней и вместе с ней. Это не только путь этического совершенствования, но и путь превращения ее в исследовательскую программу, которая способна порождать новое знание, обогащаться и обогащать. Этот путь развития и расширения учения Розы, где новое знание встраивается в исходную концепцию, не ломая, а углубляя и дополняя ее. Стремление следовать этим путем приводит к появлению многочисленных текстов, примыкающих к традиции Розы Мира как своеобразных пристроек к грандиозному сооружению Даниила Андреева.
Однако многое из того, что построено многочисленными «архитекторами» за двадцать лет, представляет собой лишь попытки заслонить, а то и откровенно вытеснить собой «Розу Мира». Мы видим бесчисленные авторские «Розы», авторы которых одержимы одной целью: самим стать объединителями человечества на своих собственных условиях. Позаимствовав у Вестника импульс универсализма или идею о всеобщем братстве, они затем отрицают все наиболее значимые для автора «Розы Мира» ценности. Необходимый для любой концепции рост они подменяют ревизией ее исходных постулатов, обвиняя ее приверженцев в догматизме. При этом они не замечают, что сами придерживаются новых, придуманных ими мировоззренческих принципов с неистово фанатичным упорством.
Потому насущной задачей становится выработка методологии, которая позволила бы Розе Мира расти как системе знания, сохраняя себя и не теряя собственного лица, не превращаясь в эклектику, не перерождаясь в догматический анархизм, оккультизм или во что-то еще. Подобная методология должна опираться на комплекс исходных идей самой Розы Мира, быть ее необходимой и естественной частью. Создание такой методологии как хорошо работающего инструмента — дело будущего, пока же мы можем лишь уяснить себе самые общие ее черты.



Слово «метод» переводится обычно как способ исследования. В самом общем виде методология познания — это совокупность приемов, позволяющих нам получить новое знание и вписать его в уже имеющиеся у нас представления.
Нельзя сказать, что Даниил Андреев недооценивал роль методологии и ее необходимость. Правильный метод нужен был, в первую очередь, ему самому, чтобы не привнести в создаваемый текст ничего ошибочного и лишнего, а на путях метаистории сделать это даже для него было крайне непросто. Слишком часто он подчеркивает, что многое даже ему остается непонятным, непроясненным, не вписывающимся в сетку земных понятий и искажаемым ею. И первые две главы второй книги «Розы Мира» он совершенно закономерно посвящает решению методологических проблем, подробно описывая стадии и технику метаисторического, трансфизического и вселенского познания.
Однако, к величайшему сожалению, метод, им изложенный, предназначен в основном для него самого, т.е. для духовидца-визионера. Как, в свою очередь, стать духовидцем, Даниил Андреев, естественно, не рассматривает, поскольку стать им можно только с согласия и под руководством сил Провидения. Правда, он подробно излагает трансфизический метод общения со стихиалями, технику, доступную, по его мнению, всем. Однако эта техника, несомненно способствующая духовному росту, не может, по-видимому, быть напрямую полезной в плане прироста знания. Она есть, в первую очередь, техника собственного духовного совершенствования и просветления, которая, конечно, косвенным образом способствует и более глубокому пониманию мира, но ее воздействие на наши представления может быть только опосредованным. «Роза Мира» санкционирует таких техник множество, от молитв и таинств до чтения литературы и слушания возвышенной музыки, но она никак не описывает, каким образом получаемые личные переживания должны интегрироваться в общий корпус знаний Розы Мира.
Вместе с тем стремление восполнять пробел в знаниях по метаистории привело к использованию родонистами методов, которые оказываются инородными самой сути Розы. Анализу возможностей этих методологий будет посвящена первая часть работы.


Эта группа методов привнесена в родонизм извне. Они сформировались в рамках других мировоззренческих систем, и чаще всего связаны с научной формой мировоззрения. Их инородность по отношению к взглядам Даниила Андреева очевидна и оборачивается тем, что результаты их применения оказываются либо весьма скромными, либо откровенно разрушительными для той системы знаний, которая изложена в «Розе Мира».


Фанатами данного метода являются в первую очередь создатели сайтов «Миросвет» и «Родон». Этот фанатизм труднообъясним, так как при ближайшем рассмотрении выясняется, что данный метод почти ничего не может дать в плане прироста метаисторических знаний.
Логика представляет собой в первую очередь способ вывода частных следствий из общих положений. Сами логики признают, что она не является при этом инструментом создания нового знания. Она есть простое искусство переноса содержания исходного суждения в итоговое. В хрестоматийном примере «Все люди смертны. Кай есть человек, следовательно, Кай смертен» не возникает, никакого нового знания о Кае, это знание уже содержится в двух исходных суждениях и переносится в третье. Таким образом, логика в принципе не может ничего добавить в содержание Розы, в лучшем случае, она способна навести порядок в ее тексте и соединить то, что по каким-то причинам осталось в нем несоединенным. Она может быть использована и в том случае, если в Розе Мира содержатся какие-то общие положения, а в наблюдаемой нами реальности мы имеем единичные случаи, на которые очевидно эти общие положения распространяются. Проблема в том, что в Розе Мира не так много общих законов и принципов, которые могут быть подобным образом использованы.
К примеру, наличие у всех людей прошлого и настоящего эйцехоре может рассматриваться как некий неизменный закон, что предопределяет их склонность ко злу. Поскольку высветление всех эйцехоре возможно только во втором эоне, после преображения мира, очевидно, что все рождающиеся ныне и в будущем люди подпадают под действие этого закона и будут в той или иной форме обнаруживать данную склонность.
Другим таким общим законом является закон кармы, закон неизбежных воздаяний за совершенные поступки как отдельным людям, так и социальным общностям или государственности в целом. Именно закон кармы позволяет с уверенностью предсказать, к примеру, крах нынешней государственности, насквозь аморальной и лицемерной, которая неизбежно будет расплачиваться в будущем за все свои прегрешения.
Однако, как я уже говорил, подобных общих законов в «Розе Мира» обнаруживается немного. Помимо этого, есть еще одно обстоятельство, которое затрудняет и крайне ограничивает применение логико-дедуктивного метода. Все логические операции основаны на законе тождества. Этот закон допускает существование полностью одинаковых объектов или полностью одинаковых свойств, по отношению к которым и работает некий общий сформулированный нами принцип. С помощью логических операций и знака «равенство» мы можем переносить действие этого принципа на каждый конкретный объект, удовлетворяющий некоторым условиям, и считать результат подобного переноса истинным. Однако нигде, кроме как в чистой логике и математике закон тождества не соблюдается, поскольку в природе не существует тождественных объектов. Когда наши рассуждения строятся на том, что есть группа абсолютно одинаковых объектов «A», по отношению к которым всегда и неизменно будет действовать «B», мы забываем о том, что на самом деле такого не бывает. Однако в естественнонаучных исследованиях обычно пренебрегают тем, что закон тождества не работает, поскольку для очень похожих объектов разницей между ними можно пренебречь. Но это пренебрежение невозможно в областях, где индивидуальные различия становятся определяющими и оказывают решающее воздействие на ситуацию. Мир Розы, как и мир общества, религии, истории, искусства — это мир индивидуальностей и здесь различия даже между близкими явлениями столь существенны, что поиск неких общих всегда и везде работающих законов становится почти невозможным.
Приведу пример подобного ошибочного рассуждения. В свое время, вычитав у Даниила Андреева, что монадой Антихриста стала монада существа, воплощавшегося в мире титанов и ставшего затем одним из римских императоров IV века, я попытался «рассчитать», кто же это мог быть. За основу были взяты два общих признака, вроде бы закономерно присущие всем титанам: 1) обладание исполинским масштабом личности и деяний; 2) последовательное и непримиримое богоборчество.
С точки зрения первого критерия на роль кандидата в Антихристы подходили только три римских императора этого периода: Диоклетиан, Константин Великий и Юлиан Отступник. Поскольку богоборчеством из них прославился именно Юлиан, итоговый вывод напрашивался сам собой: Юлиан. Тем более что именно его христианская традиция именовала Антихристом, и легенды о его кончине со словами «Галилеянин, ты победил!» также воспринимались как дополнительное указание на его метаисторическую судьбу.
Однако с публикацией черновиков Даниила Андреева выяснилось, что истинным владельцем похищенной монады был Диоклетиан, который, хоть и известен своими антихристианскими гонениями, ни в чем другом богоборчества не проявил. Так что данный случай служит примером введения в текст «Розы Мира» ложных посылок, трактуемых как некие общие законы. На самом деле, хотя титаны и были некогда богоборцами, но они вовсе не обязаны демонстрировать свое бывшее богоборчество в ходе более позднего воплощения в Энрофе, и, кроме того, не все богоборцы, действующие с размахом, были когда-то титанами.
На подобную слабость указывал и сам Даниил Андреев, который, тоже, по-видимому, допускал определенные ошибки, когда пускался в излишнее логизирование, что потом, видимо, были вынуждены исправлять его инспираторы и вдохновители. Анализируя работу разума, он пишет следующее:
«Если на стадии метаисторического размышления дать полную свободу рассудку, он по природе своей устремится ко внесению в размерности, соотношения и — да простится мне это выражение — в специфику метаистории привычных для него категории физического и исторического слоя и логических наукоподобных норм. В частности, его склонность к единообразию и порядку, наивно понятому как симметрия, проявится на этот раз в том, что ему покажется естественным, чтобы над всеми сверхнародами надстояли — в метаисторическом плане — идентичные группы участвующих в его жизни иерархий. В действительности же это не так» (Книга VI, глава I).
Т. е. ложное логическое рассуждение в данном случае заключается в том, что формулируется в качестве истинного следующее общее положение: каждый сверхнарод обладает одним великим Демиургом и одной великой Соборной Душой. Однако далее Даниил Андреев оговаривается, что бывают и более сложные коллизии, так что данный закон оказывается неработающим.
Именно потому гораздо чаще при попытке понять современные события родонисты прибегают к методу аналогий.



Этот метод представляет собой ослабленную версию логико-дедуктивного метода. Он заключается в том, что, на основании сходства объектов в одних признаках, заключают и об их сходстве в других. Метод аналогии не предусматривает формулирования никаких общих законов, он работает с индивидуальными процессами и явлениями, но допускает при этом высокую степень их подобия. К примеру, поскольку события августа 1991 г. напоминают события февраля 1917 г. можно предположить, что и за августовскими событиями стояли некие потрясения и разрушения в цитадели Друккарга и прорыв излучений Народной Души, также вызвавший всплеск всеобщего воодушевления, эйфорию бескровной революции и надежды на наступление какой-то необыкновенной новой и светлой эры. Точно так же, по аналогии, можно связать метаисторическую подоплеку царствования Александра II и правления Хрущева, эпоху Александра III и брежневский застой и т.д.
Однако метод аналогии изначально считается не вполне корректным. Т. е. он не гарантирует того, что объекты и процессы действительно обладают тем дополнительным сходством, которое мы им приписываем. Тем самым любые выводы по аналогии носят вероятностный характер и не могут утверждаться как однозначно истинные.
В частности, уже отмеченное высокое сходство метаисторических процессов второй половины XIX и второй половины XX века, на которое указывал и сам Даниил Андреев, не подразумевает их идентичность. Но если мы здесь будем придерживаться аналогий, мы неизбежно будем видеть во второй половине XX века только копию событий XIX века, а это очевидно не так. Аналогии, таким образом, как и логико-дедуктивный метод, не позволяют оценить и увидеть метаисторическую специфику событий.
В связи с этим можно указать на общую слабость обоих методов: аналогия также не создает нового знания, а лишь экстраполирует уже имеющееся на другие объекты и процессы, она есть всего лишь приписывание известного неизвестному. Аналогия позволяет интерпретировать происходящие события «в духе» Розы Мира, но эта интерпретация оказывается довольно произвольной и недоказуемой, и она не способна ничего добавить к тем картинам метаистории, что уже нарисованы Даниилом Андреевым.



Строго говоря, моделирование — это создание копии (модели) объекта в случае невозможности по каким-то причинам работать с самим объектом. В этом случае исследуется не сам объект, а его копия (модель). В родонистской практике моделирование возможно как попытка виртуального воссоздания в воображении тех процессов и сущностей, которым не нашлось места в «Розе Мира». Так появляются в родонистских текстах фантомисы, гигантские черви, позаимствованные из поэтических произведений Даниила Андреева, и т.д. и т.п.
Именно моделирование с помощью воображения претендует на то, чтобы быть подлинным обогатителем Розы Мира. Однако в строгом смысле называть его «методом» уже нельзя, поскольку это не метод, а обычное буйство фантазии, которое с радостью плодит виртуальных богов и монстров, совершенно произвольно связывая их с земными процессами и сущностями.
Разумеется, воображение может быть эффективным инструментом познания. Его не отрицают ни серьезные ученые, которые признают, что именно воображение навело их на фундаментальные открытия, ни Даниил Андреев, который говорит о том, что многое видит «глазами воображения». Собственно, за пределами духовидения все земные отражения потусторонних сущностей создаются именно воображением.
Однако здесь необходима важная оговорка. Созданная воображением ученого модель проверяется затем опытом, практикой, и если она не работает, она отбрасывается. Аналогичную проверку проходит и народное фантастическое творчество: то, через что не ощущается присутствие Иномирного, через какое-то время просто исчезает из коллективной памяти. Никто и никогда не считает истинным любую пришедшую в голову идею или образ, если они не проверены тщательным соотнесением с реальностью. Проводить же подобные фундаментальные и быстрые проверки в метаистории не представляется возможным.
Таким образом, мы подходим к самому слабому месту последних двух методов: их выводы и предположения не являются строго обоснованными, некорректны с точки зрения логики, и не могут быть опытно проверены. Стало быть, они повисают в воздухе и остаются лишь предположениями.
Итак, проблема в том, что и в метаистории любые гипотезы, созданные аналогией или фантазией, должны как-то проверяться. Следовательно, со всей необходимостью встает вопрос об использовании неких методов, которые исполняли бы ту роль, которую играют опыт и практика в науке. Но что это могло бы быть?



В идеале для проверки метаисторических предположений необходим духовидец, подобный Даниилу Андрееву, а таковых истории культуры насчитываются единицы. Однако быть может, мы сумели бы воспользоваться мистическим опытом не столь объемным? Ведь мистические переживания, пусть не столь грандиозные, как у Даниила Андреева, могут испытывать и люди меньших мистических дарований. Может быть, можно воспользоваться ими для проверки тех или иных гипотез в области метаистории?
К сожалению, здесь мы сталкиваемся с рядом проблем, которые оказываются практически неразрешимыми.
Первая из этих проблем — невозможность проверки самого мистического опыта. Если в науке любой исследователь может сам воспроизвести опытные данные, полученные другими, в метаистории это невозможно. Доступный лишь тому, кто его пережил, мистический опыт может быть воспринят другими только, если они носителю данного опыта безусловно доверяют. Именно на этом основании отказывают в доверии Даниилу Андрееву те, кто не может самостоятельно увидеть его миры, а те, кто все же доверяют ему, не оказывают такого доверия другим претендентам на духовидение.
Основания для такого отказа безусловно есть — достаточно вспомнить «хемулиаду» на ВС, когда находчивый проходимец, провозгласивший себя духовидцем, упоенно и с удовольствием морочил головы нескольким десяткам человек в течение многих месяцев.
Но даже если носитель мистического опыта оказывается безусловно заслуживающим доверия, возникает еще одна проблема. Чем слабее мистическая одаренность, тем хаотичнее и неуправляемее становится сам мистический опыт, тем сильнее влияют на него воображение, воспоминания, желания и комплексы носителя этого опыта.
От подобного рода примесей не были свободны даже величайшие из них. Владимир Соловьев, носитель высочайшего откровения, иногда видел откровенную галиматью, например, мужика с зонтиком, ткнувшего его в живот за чтение буддизма.
Наличие примесей фиксирует Даниил Андреев и в мистическом опыте Данте, который слишком поздно осознал, что привнес в «Божественную Комедию» много лишнего. Самому Даниилу Андрееву по его собственным сообщениям приходилось многократно «перепроверять» полученные сведения, чтобы избавиться от неправильного и искаженного их восприятия.
Если с подобными проблемами сталкивались величайшие из духовидцев, то этих проблем у носителей более скромных даров оказывается на порядок больше. Их видения оказываются потоком антропоморфных образов, где нерасчленимо смешиваются особенности личного восприятия, работа фантазии и подлинное откровение. При этом нет никакого критерия, который мог бы безошибочно отделить одно от другого.
Укажу в качестве примера на видения пророков Библии, которым Голос вынужден пояснять, что означают их диковинные видения, а из гораздо более близких примеров можно вспомнить представленный нам не так давно опыт Констанции. Сомневаться в ее искренности нет оснований, но расшифровка этих видений может быть только предположительной. Кроме того, очевидно, что большая часть этих видений представляет собой индивидуальное послание, они призваны сообщать нечто, имеющее отношение только к духовидцу, и более ни к кому.




Все вышеизложенное показывает, что использование традиционных методов исследования в сфере метаистории имеет крайне ограниченные возможности. Это вплотную подводит нас к мысли о том, что «Роза Мира» для своего развития нуждается в особой методологии, которая значительно отличается от традиционной. И если мы присмотримся, мы увидим, что в «Розе Мира» уже сформулированы в самом общем виде те принципы, на которые должна опираться система ее познавательных стратегий. Их общий обзор является задачей второй части данной работы.
Сразу следует признать, что не существует и не может существовать методов, которые могли бы восполнить отсутствие духовидения и достоверно реконструировать происходящее в иных мирах. Однако есть методы, которые позволяют оценивать земные феномены в их связи с метаисторией, насколько она нам известна по Даниилу Андрееву. Совокупность этих методов можно было бы назвать тем самым термином «осмысление», который Даниил Андреев использует для обозначения третьего этапа метаисторического познания. Правда, его осмысление относилось к его собственному мистическому откровению, а наше может относиться либо к опыту Даниила Андреева, изложенному в его текстах, либо к обычному опыту. Оно, таким образом, должно быть осмыслением земных событий и реалий в контексте и в связи с тем знанием, что изложено в Розе Мира.
Осмысление — многогранное и неформализуемое понятие. Оно включает и созерцание с целью увидеть сущность явления или его особые взаимосвязи с другими явлениями (что рассматривалось Даниилом Андреевым как стадия, предшествующая осмыслению), и соотнесение воспринятого со своим жизненным (и, видимо, сверхжизненным) опытом, и предположения, объясняющие наблюдаемые феномены. Родонистское осмысление, однако, движется в системе определенных координат, задаваемых «Розой Мира», и к анализу некоторых его направлений и особенностей мы и переходим.



Один из важнейших постулатов «Розы Мира» заключается в том, что происходит непрерывное взаимодействие нашего мира с иными мирами через потоки психической энергии, уходящие в потустороннее и возвращающиеся оттуда. Таким образом, мы связаны с внеземным как бы множеством каналов, окон, и в роли таких окон могут выступать самые разные вещи и явления. Конечно, не всякая вещь способна служить подобного рода проводником, но если она выполняет данную функцию — мы не можем этого не ощущать. Более того, мы не только чувствуем идущий через нее энергетический поток, но и можем его оценивать, как в обычных терминах, так и в терминах метаисторических в той мере, насколько нам известны, благодаря Даниилу Андрееву, сущности, стоящие за такими потоками. Конечно, мы не можем ничего сказать по поводу того, что делает в данный момент сущность, каковы ее планы, как она выглядит и много другое. Но мы четко можем определить, происходит ли взаимодействие и каков его характер.
Примером может служить сравнительно недавний анализ на форуме симфонической поэмы Сергея Жукова «Навна». При анализе этого произведения как раз и столкнулись две методологии, исходящие из совершенно разных принципов. Первая из них была вполне традиционной и опиралась на обычные для музыковедения критерии. Как следствие, рассуждения ее сторонников сводились к следующему: поэма написана в современном духе, прекрасно инструментована, автор продемонстрировал владение композиторской техникой и т. д. и т. п. Исходя из этого поэма безусловно должна быть признана великолепной, а все те, кто ее не ценят, есть дилетанты, берущиеся судить о том, чего не знают.
Однако сторонники другой методологии заявляли, что критерии, которыми оперируют их оппоненты, для Розы Мира являются вторичными. Поэма явно темная, инфернальная, ни с чем, кроме как с миром Друккарга, ее связать не удается, ее воздействие на публику демонизирующее, а потому не имеет значения, насколько совершенно и с учетом каких музыкальных трендов она написана. В системе координат Розы Мира именно энергетизм является первенствующим фактором оценки, и лишь потом могут быть рассмотрены остальные достоинства вещи, если они имеются.
При этом любопытно, что «темноту» поэмы не отрицали даже ее защитники, следовательно, мы можем говорить о ее «темноте» как объективной характеристике, зафиксированной практически всеми слушателями.
Очевидно, что подобные характеристики столь же объективно могут быть выявлены и для аналогичных вещей.
Другим примером может служить дискуссия по поводу Мавзолея Ленина, где также никто не отрицал темного характера данного сооружения, а в его защиту приводились доводы, скорее, общекультурные.
Однако если некое явление признано темным, никакие его достоинства, связанные с техническим совершенством или исторической значимостью, не могут приниматься в расчет в качестве решающих при его итоговой оценке. Образцом здесь может служить отношение самого Даниила Андреева к творчеству Врубеля. Называя его «Поверженного демона» гениальным, он, тем не менее, признает, что лучше бы это произведение погибло в Энрофе, поскольку вред от его существования несомненен и перевешивает в глазах Вестника все возможные культурные или художественные соображения.
Энергетизм позволяет также отсеивать произведения или явления, претендующие на «метаисторичность» и «трансфизичность», но не обладающие на самом деле никакой связью с внеземным. Изображения стихиалей или Демиурга в рекламно-лубочном стиле, рассуждения о метаисторических сущностях в духе «кто куда пошел, что сделал или подумал» демонстрируют свою пустоту именно через отсутствие в них даже намека на дыхание иных миров. С подобными «пустышками» следует обращаться очень осторожно, так как они, хоть и способны пробуждать у отдельных людей в силу их индивидуальных особенностей настоящую устремленность к светлому, в большинстве случаев только путают и отвлекают от настоящей метаистории и трансфизики.
Тем не менее, одного энергетизма оказывается совершенно недостаточно для того, чтобы дать исчерпывающую оценку какому-либо феномену с позиций «Розы Мира». Более того, опора исключительно на энергетизм грозит существенными промахами и провалами. В самом деле, не сталкиваемся ли мы постоянно с явлениями, «энергетически» привлекательными, но чрезвычайно опасными? Талантливый оратор может зажечь толпу, дать ей почувствовать единство и воодушевление, и направить к ложным целям. Не счесть в области истории мировоззрения примеров, когда ложные и разрушительные идеи облекались в сияющую и блистательную форму, завораживающую, но губительную. Творчество Ницше или творчество Рерихов — примеры подобного соединения темных или пустых идей с прекрасной, эмоциональной и увлекающей энергетикой. Даже практика родонистских форумов уже знает немало демагогов, писавших пламенные и вдохновенные посты ни о чем. Еще более опасными оказываются явления двойственные по своей природе, чья энергия изначально амбивалентна — такова, например, земная любовь между мужчиной и женщиной. Потому настоятельной необходимостью становится следующий методологический этап — идейно-нравственный анализ.



Применение этого метода в сравнении с энергетизмом может показаться даже более простым. Он состоит в проверке идейно-нравственной составляющей любого феномена, т. е. в сравнении ее с тем комплексом нравственных идей, которые содержатся как в «Розе Мира», так и в мировых религиях, имеющих трансмифы и потому несущих высшую правду в своих учениях. В первую очередь, я имею в виду христианство, поскольку его нравственные принципы сформулированы самим Логосом и не могут быть заменены или отменены никем, включая автора «Розы Мира». Но, разумеется, должен рассматриваться и учитываться также опыт индуизма, буддизма, иудаизма и зороастризма.
Их этика получена в виде Откровения, и естественно, все попытки заменить ее искусственно сконструированной собственной этикой, «выходящей» из сердца и основанной на принципе «мне так кажется», должны быть отвергнуты. Персональная этика сама нуждается в проверке на соответствие высшим этическим принципам, поскольку она слишком часто благословляет не только благие помыслы, но и благоглупости, и порок, маскирующийся под добродетель, и порок, уже ни подо что не маскирующийся.
Данный анализ должен дать ответы на следующие вопросы: подталкивает ли нас та или иная вещь к добру или ко злу? Учит ли она добродетели, или, несмотря на свою притягательную форму, рекламирует порок? Как, с точки зрения морали, будут классифицированы наши поступки, если мы поддадимся ее идеям и сделаем то, к чему она нас призывает?
Идейно-нравственный анализ может дать относительное оправдание даже темным творениям, если их цель — разоблачение темного и общий итог знакомства с ними заключается в отторжении безнравственных моделей поведения и обращение к Добру. Хотя подобное оправдание может быть только относительным, поскольку любая темная вещь остается темной, и опустошающее действует на воспринимающего, даже если ее автор руководствовался при ее создании самыми благими намерениями.
Такую нравственную проверку не проходит национализм, поскольку он последовательно игнорирует или подчиняет себе этику, многие виды экономической деятельности, и даже наше собственное форумное общение зачастую выглядит крайне непривлекательно в свете его соответствия этическим принципам.


Выше уже говорилось о крайне ограниченных возможностях традиционных научных методов в области создания нового метаисторического и трансфизического знания. Теперь мы можем, рассмотрев эти методы с позиций энергетизма и идейно-нравственного анализа, увидеть их изначальное несоответствие исходным положениям родонистской эпистемологии.
Во-первых, логическое рассуждение даже с помощью заимствованных у Даниила Андреева терминов не создает знания, которое было бы энергетически насыщенным. Такое знание излагается через отвлеченные понятия, а они в рамках эпистемологии Розы есть конструкты, которые создаются рассудком, но через которые сознание не может на самом деле дотянуться до объекта, якобы ими описанного. Иными словами, если мы заучили слово «Бог», это не значит, что мы его познали. Если далее мы столь же схоластически наделили Бога отвлеченными свойствами, это не значит, что мы стали к нему ближе, поскольку через то, что мы сотворили в своем сознании, к нам не проникают ни Божественная Милость, ни Божественная Любовь. Мы всего лишь играем в кубики-понятия и кубики-свойства, абстракции, изготовленные нашим разумом, но никак не взаимодействующие с тем, чем Бог является на самом деле. В лучшем случае они могут служить указателями, куда надо двигаться, чтобы Его найти, но указатели не заменят Того, на Кого они указывают, как географическая карта не заменит океана.
По той же причине приходится отвергать разного рода интеллектуальное моделирование и отвлеченные гипотезы о происходящем в иных мирах. Истинного знания они не дают и подлинного ощущения иных миров не доносят, превращаясь в пустую забаву. Единственная возможная польза от них — это концентрация внимания на иных мирах и сущностях, которая действительно может привести к установлению с ними более тесной бессознательной связи. Но по большей части это всего лишь подмена общения с иными мирами все тем же рассудочным конструированием, напоминающим развлечения средневековых схоластов.
Наконец, с идейно-нравственной точи зрения традиционные методы науки также не выдерживают критики. Они рассматривают иные миры как «объект», в то время как наше отношение к ним не может отстраненно объективным. Наше отношение к ним — это отношения дружбы и любви, а не отношения ученого и препарируемой бабочки. Мы не можем и не должны быть «объективно-бесстрастными» с теми, кого любим и с кем дружим. Однако логико-понятийный аппарат не допускает выхода за рамки объективности, а стало быть, аморален по своей природе. Если вдуматься, он «игвианский» по самой своей сути, поскольку так видят мир игвы, и его слишком активное использование всегда будет нас сближать с дьяволочеловечеством.
В подкрепление своей точки зрения сошлюсь опять же на Даниила Андреева По всей «Розе Мира» разбросаны его критические замечания в адрес рассудка, связанные с опасностью подмены им подлинной духовности. Приведу здесь только некоторые из них.
Говоря о французской культуре после отстранения ее Демиурга, он пишет «о прискорбном господстве рассудка, выхолощенного ото всякой духовности и даже сознательно ей противостоящего». Анализируя специфику русских рационалистических сект европейского происхождения, он опять же упрекает их в безблагодатности, связанной с их рационализмом. Наконец, наиболее четко свою позицию о соотношении интеллектуального и духовного Даниил Андреев формулирует во второй главе одиннадцатой книги, где он прямо противопоставляет эти понятия и видит опасность именно в вытеснении «духовного» «интеллектуальным». Таким образом, интеллектуализация метаисторического и трансфизического познания есть прямая подмена и совершенно недопустима согласно исходным принципам самой «Розы Мира».


Причисление творческой активности к разновидностям познавательной деятельности естественно и с необходимостью следует из «Розы Мира», поскольку именно такая активность сближает Энроф и высшие миры и позволяет им интенсивнее взаимодействовать между собой. Даниил Андреев рассказывает нам о художниках, которые своим воображением смогли дотянуться до очень высоких слоев Шаданакара и сделали возможным наше общение с их обитателями, раскрыли нам через свои произведения идеи и образы, которые никаким иным способом не могли быть раскрыты. Это получалось даже у тех из них, кто изначально был лишен вестнического дара, например, у Репина или Салтыкова-Щедрина, что позволяет предположить возможность «просвечивания» высшего даже через произведения авторов, лишенных специальной миссии и гениальности. Таким образом, шанс отразить в свом произведении нечто, выходящее за пределы земной реальности, есть у любого, кто обладает способностью к созиданию.
Здесь однако необходимо иметь в виду неоднозначный характер творческого процесса. Творчество может как служить, так и не служить проводником влияния высших сфер, и в первой главе десятой книги Даниил Андреев называет множество творцов, чье творчество никак не связано с трансцендентным. Становясь же окном в неземное, оно способно связывать нас и с темными мирами. Поэтому мы, оценивая результат своей творческой активности, должны исходить из тех же принципов, что были сформулированы выше, проверяя его на энергетизм и нравственную составляющую.
Творчество удобно еще и тем, что оставляет в стороне проблему разграничения истинного и неистинного, позволяя нам взаимодействовать с высшим, не уточняя формулировок и поначалу не задумываясь над тем, что в произведении навеяно дыханием потустороннего, что внесено для удобства слушателей и зрителей, а что является порождением фантазии творца. Внутренняя гармония творения, его общая светлая направленность, несомненное присутствие в произведении «высшего элемента» на время как бы снимает вопрос о необходимости четкого разграничения в нем «земного» и «небесного».
Однако этот вопрос вновь неизбежно возникает в связи с нашим духовным ростом. Вбирая в себя созданное, делая шаг вперед вместе с творцом или в качестве творца, мы в какой-то момент начинаем ощущать потребность избавиться от балласта, вольно или невольно внесенного в произведение. Поэтому не следует считать правильной позицию, согласно которой хорошее произведение просто маркируется как «вестническое» и его анализ на этом заканчивается. Такой подход представляет собой сознательную остановку на пути собственного духовного роста, он есть воплощение стремления превратить продукты творчества в некие священные артефакты, единственное назначение которых — служить объектами любования для элитарной публики, ни о чем не размышляющей, а лишь с придыханием произносящей заветные имена и названия. Однако созданное талантливым автором — не музейная реликвия, на которую необходимо благоговейно взирать, а путь, который необходимо пройти вместе с ним, и оставить позади.



Этот духовный рост, это движение «вперед и вверх» может быть осуществляться как самим автором, который, уходя от своих ранних, несовершенных творений переходит к творчеству более зрелому и глубокому, так и теми, кто, ощущая недостатки им созданного, стремится к более полному трансфизическому и метаисторическому знанию. Подобный процесс описан в «Розе Мира» как коллективное мифотворчество, в ходе которого на земле возникает отражение небесных миров.
Люди придумывают и сочиняют сказки и мифы, строят здания и поют песни, рисуют картины и пишут музыку. Большая часть этого творчества уходит потом в отвал, поскольку оно слишком земное, сиюминутное, слишком связано с тем, что «здесь и сейчас». Но те творения, в которых действительно отразилось знание о высшем, не умирают. Они передаются следующим рассказчикам и творцам, перерабатывающим и освобождающим их от лишнего, случайного и наносного. Конечно, и они в свою очередь, могут ошибаться, привнося в новую версию творения аберрации собственного сознания, но, поскольку процесс не останавливается на них, следующие поколения вновь уточняют и исправляют сделанное ими.
Так живет и развивается миф, если только его развитие искусственно не заморожено, а сам миф не догматизирован.
Вот почему следует приветствовать художественное творчество, нацеленное на отражение высшего, но категорически не следует поощрять тех, кто, фантазируя об иных мирах, представляет свои фантазии как некую истину. Такие фантазии остаются фантазиями, даже если они их создатель оперирует не образами, а наукообразными понятиями, и называет плод своего воображения «трактатом» или «метафизикой». Даже если ему действительно удалось выразить и схватить несколько истин, только последующий коллективный опыт сможет их выявить и признать. Индивидуальное видение всегда неизбежно ограничено, и если вместо признания этой ограниченности автор возводит свои высказывания в ранг абсолютной истины — это прямой путь к сектантству, где новоявленный пророк, уверенный в своей интеллектуальной и прочей непогрешимости, только обманывает себя и других. Таких «пророков», «волков в овечьей шкуре», по слову Логоса, мы уже видели и еще увидим немало.
Отсутствие претензий на окончательную истинность, свойственное художественному творчеству, должно быть использовано и за пределами чисто художественной сферы. Выдвижение тех или иных предположений о метаисторической и трансфизической подоплеке наблюдаемых земных событий должно сопровождаться пониманием того, что это — именно предположения, и не более. Насколько они верны — может в дальнейшем частично ответить только коллективный опыт множества людей, интуитивно ощущающих, что это так, а не иначе. При этом сам этот опыт должен быть по возможности свободен от вмешательства личных желаний и рассудочных конструкций, подменяющих собой метаисторическую реальность.
В качестве примера того, как должно работать коллективное познание в области метаисторических гипотез, рассмотрим вопрос о том, сменилась ли власть Третьего Демона в Друккарге властью Четвертого. Известно, что по этому поводу в родонистском мире существуют две основные версии, одна из которых заключается в том, что Третий Жругр по-прежнему царствует, а вторая утверждает, что произошел переход власти к его преемнику. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что вопрос о Хозяине Друккарга слишком часто решается из личных и конъюнктурных соображений и никак не связан с желанием понять, что же происходит в шрастре России на самом деле.
Анархо-либералы настаивают на том, что Демон по-прежнему Третий. Но эта точка зрения очевидно обусловлена тем, что так им удобнее критиковать существующую власть. В случае если Демон действительно Третий, это обстоятельство позволяет им рассматривать все современные государственные структуры как безнадежно демонизированные и требовать их ликвидации, что полностью соответствует анархистской политической программе. Таким образом анархистам выгодно, чтобы Демон был Третьим, и влияние этой выгоды слишком очевидно просматривается в их метаисторических предположениях.
Аналогичной манипуляцией занимаются и национал-патриоты, заявляющие, что Демон Четвертый, и, как новый Демон, он благословен Демиургом, а потому надо срочно раздувать в народе державную гордыню, звериные националистические инстинкты и прочее, и прочее. Таким образом, и здесь мнение о Демоне продиктовано исключительно конъюнктурными соображениями.
Очевидно, что выносить подобные суждения беспристрастно могут только люди, действительно заинтересованные в истине, а не в играх вокруг «Розы Мира» ради реализации собственных партийных программ. Потому истина может быть установлена, когда накопится определенное количество коллективных переживаний новой государственности и возникнет уверенность в том, что эти переживания очищены перекрестной коллективной проверкой от возможной недобросовестности или индивидуальных аберраций.
Лично мне кажется, что Демон Четвертый, о чем свидетельствует и смена государственной идеологии, и новые ценности государственной политики, и даже цвета и атрибуты государственности, которая более не является «багровой». Но благословения над новым Демоном нет, поскольку аморализм новых государственных структур, их идейная нищета и творческое бесплодие свидетельствует о полном отсутствии демиургической инвольтации.
Однако прав я или не прав, не примешиваются ли к этой точке зрения особенности моего личного восприятия, станет очевидным лишь через какое-то время, когда данное мнение будет принято или отброшено большинством родонистов.



Итак, можно сделать общий вывод о том, на что должна быть направлена методология «Розы». В отсутствие духовидческих способностей она не может подменять духовидение логическими процедурами или наукоподобными методами. Такие методы оказываются очень ограниченными по своим возможностям, и сопровождаются подменами и искажениями Вести Даниила Андреева, связанными с бездуховностью, им свойственной. Вместо этого она должна опираться на тот уровень восприятия духовного, который, пусть и в несовершенной форме, доступен нам. Эта опора подразумевает, что мы отдаем в познании первенство особому, духовно-энергетическому восприятию действительности, духовно-эмоциональному и нравственному опыту взаимодействия с ней, и лишь потом оцениваем и осмысливаем этот опыт, не утрачивая его и не подменяя его схемами. Это позволит нам видеть, что от Бога, а что от Дьявола, отделять зерна от плевел, и общаться с высшими мирами пусть не на уровне сознания, но всем своим душевным существом. Обогащая себя через такое интуитивное и подсознательное общение, подвергая себя воздействию высших энергий, рано или поздно мы придем к тому, что наша способность чувствовать «иномирное» усилится и вызовет перемены и в нашем сознании. Оно же, в свою очередь, отразит это в образах и идеях, пусть несовершенных и ограниченных, но несущих свет истинного знания, и тогда уже более поздний коллективный опыт отсеет то, что было лишним и ошибочным в нашем личном опыте, и очистит от примесей те крупицы золота, что будут добыты нашим созерцанием и размышлением.

Денис, огромное спасибо за статью! Эх, её бы несколькими годами раньше...

Да, абсолютно согласна, без духовного опыта мы можем опираться только на энергетизм и идейно-нравственный анализ. И то нет гарантии, что открытое человеком в акте творчества пройдёт проверку коллективным опытом.

Хотя тезис о том, что коллективный опыт является критерием правильности образа или идеи, не кажется мне однозначно верным. Раз мы грешны, коллективное тоже подвержено тёмным влияниям... А светлые вещи могут, наоборот, оказаться забытыми или «отложенными» на долгое время. Как «откладывалась» — по причине неготовности коллективного сознания — миссия Планетарного Логоса.

Мне кажется, без фактора личности здесь не обойтись. Изменениям в коллективном сознании даёт импульс личность — человек с миссией (светлой или как, к сожалению иногда случается, тёмной). Ну а нам, наверное, следует просто работать, создавая предпосылки для появления личности, способной осуществить светлую миссию.

И кстати. Давно хотела сказать: долой «РМ»-приставку! Какая-то она куцая и убогая. Если уж нам называться каким-то «измом», то пусть это будет родонизм. Другого удачного термина пока нет. Ну а неформально можно звать себя розамиричами — от этого слова веет улыбкой и теплом.

раньше бы я, наверное, не смог. Все-таки нужно довольно большое время для осмысления такого материала.


Наверное, абсолютно правильно и безупречно работающих методов нет вообще. Каждый из них дает сбои, коллективное познание — тоже. Тем не менее, если смотреть в среднем, успешность этого метода весьма высока.
Скажем, применительно к метаистории и трансфизике — идея Троичности Бога ведь кристаллизовалась постепенно у отцов церкви, ее, в сущности, не было в Евангелиях и у первых христиан. Но она появилась, закрепилась, и, пока не была догматизирована, осознавалась все яснее и яснее.
В области произведений искусства это заметно в еще большей степени: именно коллективное переживание может возвращать забытые вещи и забытых авторов, и, напротив, беспощадно бракует «пустышки», даже если им удается на какое-то время завладеть всеобщим вниманием.
Однако я согласен с твоей идеей о том, что коллективное переживание может быть «темным». Здесь, наверное, должен подстраховывать все тот же идейно-нравственный анализ. Вообще все методы должны работать в некой взаимосвязи.


Я думаю, человек с миссией — это генератор и ускоритель процессов метаисторического познания. Но никакая миссия не могла бы быть выполненной, если бы люди не были внутренне готовы и настроены ее принять. Наверное, процесс метаисторического познания шел бы и без носителей миссий, но только очень, невероятно медленно.


Спасибо!

Вот еще что хотел сказать, и чему не нашлось места в статье. Изложенное в ней поясняет, почему я столь резко отреагировал на статью Ярослава. То, что здесь предлагается — как раз некая противоположность той невнятной эклектике, что им пропагандировалась. Я, скорее, против хаотичного странствия от Достоевского к Волошину, от Даниила Андреева к Бердяеву и т.д. Для человека ищущего себя такое странствие может быть полезным и бывает очень полезным, но если уж мы выбрали уже какую-то мировоззренческую систему и с ней работаем — снова начинать беспорядочные блуждания по просторам накопленных людьми текстов — это шаг назад, а не вперед.

привет, Денис !

верно, своим умом, без откровения, трактат «РМ» не продолжить и ничего не построить.

Я вот думаю, может оно и не надо, знать нам в точностях и подробностях, что там в Небе происходит.
Нам пользы от этого почти никакой. В совершении добрых дел метафизические знания существенно не помогают.
А для провиденциальных сил это — трата усилий. Пусть лучше эти усилия пойдут на что-то другое, а не на накопление теор.знаний.
Хотя, конечно, есть люди, которым теор.знания интересны. Но их очень мало.

В качестве одного из методов я бы ещё вспомнил изучение догматики других религий.
Конечно, там другим языком пишут, но через множество текстов можно найти и замечательные сведения.
Я вот попытался читать буддийскую литературу. Там есть умопостроения совершенно замечательные...

Сообщение отредактировал Кирилл - 9.7.2012, 13:09

Да, безусловно. Потому что коллективное бессознательное связано с трансмифом. Если идея или образ не имеют корней в трансмифе (инореальном), то никакого отзвука в сердцах множества людей они не вызовут.



Именно так. Трансмиф полярен, в нём есть и светлая высь (затомис), и тёмная глубь (шрастры). И то, и другое переживается коллективно. И то, и другое отражается в земной культуре. Чтобы разобраться, в каком направлении двигаться по этой карте, нужен компас — идейно-нравственный анализ.



Да, он словно перекладывает штурвал на определённое направление, сокращая путь к цели. Без него корабль земной культуры проходил бы тот же участок пути более длительное время и более извилистым курсом. (Ох уж эти мои корабельные аналогии! )



«Роза Мира» ещё и открывает дополнительные изменения в искусстве, в поэзии, — в том же Волошине, например. Я полюбила Волошина именно после знакомства с «Розой Мира». Только тогда мне стали понятны трансфизическая и метаисторическая глубина его стихов, и его личный гражданский подвиг.

Кирилл, и да, и нет. Многие вещи на Небе нашим человеческим умом просто не понять. Но Демиург и Соборная Душа, братья синклитов, друзья сердца — они не чужие нам, наоборот, они очень близки и помогают нам. И мне кажется, важно открыть им душу, принять их как друзей. Ощутить их присутствие в нашей жизни. Их добрую поддержку, а когда нужно — подсказку и совет. Ну а минимум теории, конечно, здесь необходим

А основная работа Провиденциальных сил направлена на наше просветление. Так что они время зря не теряют Ну и с нашей стороны было бы хорошо немножко помочь им

Привет, Кирилл!


Это верно! Теоретические знания вообще плохо работают, когда речь идет о высших мирах. Можно, я думаю, противопоставить теоретическому знанию то, что Майкл Полани называет личностным знанием. Как это выглядит:
Предположим некий человек увидел море и восхитился им. Согласно Полани, он теперь обладает личностным знанием о том, что это такое. Но когда он попытается объяснить другому человеку, что такое море, человеку, который никогда моря не видел, он столкнется с непреодолимыми проблемами.
Он будет пользоваться понятиями и объяснять неизвестное через известное, т.е. создавать теоретическое знание.
Он скажет: 1) море — это очень много воды 2) море — синее, иногда серое 3) там такие же волны, как в ванной, только очень большие и т.д.
На что человек, моря не видевший, скажет: что же в этом хорошего и чем тут восхищаться? Это наводнение какое-то и это очень плохо. Т.е. через использованную сетку понятий контакта с морем не произойдет.
Чтобы восхититься морем, его надо увидеть... Как я его в первый раз увидел, выйдя на берег Финского залива рядом с репинскими «Пенатами». И понял, за что его любят
Можно, правда, пойти другим путем: не описывать моря теоретически, а прочитать стихи о море. Тогда есть шанс, что море будет «почувствовано». И чем талантливее стихи, тем выше этот шанс.


Да, согласен, но это, скорее, направление исследования, а не собственно метод.
Догматика тоже может подвергаться анализу с тех позиций, о которых было сказано.
Скажем, исходные «благородные истины» буддизма, если на них взглянуть сквозь призму идейно-нравственного подхода, оказываются весьма любопытным феноменом
А насчет умопостроений, да, с буддизмом тут мало кто может тягаться. Но сложность построений — еще не свидетельство истинности.


Ага! Как бы вслепую, наощупь, путем мелких проб и ошибок.


Т.е. мы как бы смотрим на что-то через «Розу Мира», соединяя одно с другим и встраивая разные тексты и разных авторов в единый ансамбль, где центр — «Роза Мира». Это и позволяет в них видеть что-то, что иначе осталось бы незамеченным.
Этот подход противоположен эклектике, где мы просто читаем все подряд, никому не отдавая предпочтения.

Денис, по статье очень хочется поговорить подробнее, но на меня невовремя свалился рабочий аврал, а в воскресенье ухожу в отпуск и лечу в Петербург. Но что успеем — обсудим. Мне кажется, после обсуждения в этой ветке будет вторая редакция, да и стилистически по мелочам кое-где можно подправить.

Вообще, эта статья вместе с «Двумя мифами» закладывает основы методологии для дальнейшей разработки родонистского мифа. Я говорю именно про миф — отражение иных реальностей в земном сознании. Духовидцев на свете мало, а с опытом, по чистоте и яркости подобным Даниилу Андрееву, после самого Даниила Леонидовича я и вовсе не знаю. Но интуитивно — через бессознательное — мы все причастны трансмифу; так или иначе он отражается в нашем сознании. Но наше взаимодействие с трансмифом и его отражение в сознании — как индивидуальном, так массовом, а главное — огонь трансмифа, зажигающийся в душе — это тема воистину неисчерпаемая!

Старожилы рм-сообщества помнят, как в прошлом рм-эоне, т.е. лет 5-6 назад, была попытка создания нормального Фонда им. Даниила Андреева. Я имел к этой иллюзии прямое отношение.

Помню, у меня были затруднения с выбором критериев для оценки качества работ и направлений, которые сможет поддерживать Фонд. И вот как-то на большой общей встрече, сидя у вечернего костра, Денис посмотрел на моё задумчивое рм-лицо и сказал: «Макс, не парься. Критерии — это люди!»

Мне тогда резко полегчало.

Сейчас я хочу вернуть Денису должок. В такой области, как духовное познание и духовность, методология — это люди. И ещё раз люди. И ничего кроме людей.

Для диагностики духовно неубедительных систем и движений работает народный метод оценки: РЫЛОМ НЕ ВЫШЕЛ!

То есть общий облик (внутренний и внешний) конкретных людей или целого сообщества точно показывает их приближение к истинам и к Истине.

Применительно к нашему сообществу можно ввести понятие рм-портрета. Каков рм-портрет, такова и «методология» носителя портрета.

Неважно, что в духовной сфере мы не сможем формализовать истину. Здесь истинно то, что выглядит убедительным для убедительных людей.

Я пытался в заметке О проблемах «учения Розы Мира» формулировать, немного в шутку, критери убедительности личности духовидца и его опыта. Главный вывод можно сейчас сформулировать так — методология убедительна, если убедителен портрет её автора.

Такому автору как Даниил Андреев вполне можно оперировать ограниченными методами, ибо он осознаёт их границы и выдаёт убедительный результат. А вот какому-нибудь доморощенному рм-духовидцу, качаемому психическими ветрами то вправо, то влево, не поможет и прозрение в Канну Галилейскую, вернее, она не прозреет до него.

---------

И пару слов касательно нашего общего друга, который уже мечет из своего Замка огненные пузыри. Он хучь и гений (мгновений), но тоже не свободен от создания своего рм-портрета в условиях рм-гравитации. Умный, образованный (начитанный) человек, прекрасный клавиатурный оратор, автор ряда интересных идей и статей. Много пишет о культуре, этике, искусстве. Но путь его в рм-сообществе сопровождается бесконечными конфликтами. Конфликты и ещё раз конфликты, в какой бы обёртке это ни подавалось. Конфилкты на всех рм-ресурсах, и даже у себя на собственом сайте ему тесно и душно без конфликта. Конфликт копится у него и прорывается с должной периодичностью. И когда приходит час очередного прорыва, этот человек готов бежать на ресурсы, которые сам же гнобит и называет «рм-обезъянами». Сам ты обезъяна, дражайший Ярослав! Количество твоих личных конфликтов — это факты, а факты, как говорил Холмс, упрямая вещь. Рм-портрет — очень простая и упрямая вещь.

Мы все хороши, конечно. РМ-сообщество не сможет стать более многолюдным и более одухотворённым, пока наши индивидуальные портреты почти непримечательны на общем сером фоне большого города. И никакие технологии культурного поиска, никакие методологии создания учений ничего не дадут. Вернее, дадут, но не нам.

Друзья! Ещё раз повторю: чтобы идти дальше, некоторые вещи нужно оставить позади. А потому предлагаю:

1. Давайте избавимся от приставки «РМ». Не знаю, как вам, но мне она страшно режет слух. Каким называться «измом», Денис уже придумал, и лучшего термина я пока не вижу.

2. Давайте перестанем обсуждать Ярослава. Пусть живёт себе спокойно на своём ресурсе, где он прекрасный организатор, кстати. Просто его корабль идёт другим курсом, и ему не нужно пытаться управлять всей эскадрой

Люди — критерий только если они становятся проводниками соответствующих идей. Человек не может быть критерием христианства, если он не живёт по-христиански. Так что критерии формулировать тоже нужно.

Денис, понравился последний абзац с общим выводом.

Сообщение отредактировал gavrik - 11.7.2012, 14:58

На самом деле Андреев ,в описании методов познания ,как и всей концепции ,прежде всего человек —через призму своей личности пытающийся донести максимально точно в словесных формулировках то что стало понятным его существу.То есть существует объективная реальность и есть её субъективное описание.Чтобы максимально приблизится к пониманию Истины предлагается каждому два метода —трансфизический: попытаться увидеть существа паралельных миров стоящих (и оживляющих их) за процессами наблюдаемыми в нашем мире, и метод метаисторический —попытка осознать и понять взаимосвязи и взаимодействия этих потусторонних существ.

Здравствуй, Денис!

Я прочёл твою статью одним из первых, в тот же день, как она появилась на Форуме, но прокомментировать до сих пор не мог, да и сейчас не многое способен сказать. Дело в том, что легко комментировать вещи, с которыми не согласен, или в которых явно видишь, чем их можно дополнить. Но твоя статья настолько цельна, подробна, развёрнута и настолько отвечает моим собственным взглядам и представлениям, что произнести какое-либо разумное слово в качестве отзыва становится трудным.

Я с очень большим удовольствием познакомился с твоей работой! Улыбку радости вызывает чтение мыслей другого человека, ясным и ярким языком словно высвечивающих твоё собственное рассудочное размышление. В таких случаях, как говорят, один плюс один это больше двух. Ты ощущаешь себя большим и сильным. Плюс, ты превосходно владеешь специальной терминологией философского дискурса и это делает твою речь ёмкой и компактной, что всегда привлекало меня за моей собственной малой продвинутостью в данном ценном навыке.

Твоя статья очень полезна и очень к месту. Она поднимает сразу большой пласт связанных друг с другом вопросов, затрагивающих и теорию, и практику, и историю розамирических форумов, и возможные подходы к метаисторическому анализу, и критерии, и ошибки... Соответственно, она освежает и уже однажды сказанное в других твоих работах, что совершенно необходимо, дабы не терять в забвении наш собственный совокупный багаж знаний, и очерчивает новые горизонты изучения реальности в контексте тематики Розы Мира. В ней присутствует и анализ прежде нажитого в РМ-сообществе опыта и указываются возможные пути и перспективы дальнейшего движения в будущее. Статья весьма убедительно на мой взгляд раскрывает многие тенденции, имеющие место в РМ-среде, и подытоживает плоды развития этих тенденций.

Но больше всего мне понравились в статье две вещи.

1. Вот эта фраза: «Подобная методология должна опираться на комплекс исходных идей самой Розы Мира, быть ее необходимой и естественной частью.»

ИМХО, данное утверждение очень верно расставляет приоритеты и говорит нам о том, откуда должно черпаться наше знание. Роза Мира растёт из «Розы Мира». Её нельзя получить на поле оккультизма, её невозможно вывести из науки, её не создать на ниве искусства, её не обрести через социальную деятельность, через политику или через здоровый образ жизни... Если мы соберём все, даже самые лучшие кусочки духовных и интеллектуальных знаний из этих дисциплин, мы всё равно не получим понимания Розы Мира. Эклектика тут не работает.

2. Критерии истинности метаисторического анализа (энергетизм, идейно-нравственный облик явления).

В отличии от изучающих Розу Мира, оккультисты, например, практически всегда основываются только на критерии силы-слабости. То есть, если есть сила (энергетика), то значит это круто, а значит это правильно. В результате выходит, что кто силён, тот и прав. А этический образ силы — это вторая ось координат. Она позволяет развернуть событие из линии на плоскость и, таким образом, нарисовать его более правдивый и объёмный портрет.


Вообщем, спасибо за статью! Очень ценно и полезно прочесть подобную работу!

Буду ждать твоих замечаний, тема ведь и вправду неисчерпаемая. Потому и название было выбрано — эссе, поскольку это только первый шаг, набросок. Впрочем, любой текст всегда принципиально не завершен.


Не стану спорить с самим собой пятилетней давности, но хочу вот что отметить.
Мне всегда казалось странным, что разводят в разные стороны «человека» и его «взгляды». В то время как это — одно и то же. В данном случае теми методами, которые предложены, действительно, могут пользоваться далеко не все. Если в науке методы безличны, могут быть использованы любым лаборантом, владеющим элементарными исследовательскими навыками, то здесь метод подразумевает определенные личностные качества и определенное мировоззрение, иначе он просто не будет работать.
Скажем, как сатанист будет применять идейно-нравственный анализ? Или анархист следить за соблюдением моральных норм?
Как черствый человек, привыкший ко всему на свете подходить с рассудочной меркой, будет использовать энергетизм? Или как самовлюбленный доктринер опираться на коллективное мнение? Это ж просто невозможно.
Потому ты прав, но просто смотришь на проблему с другой стороны. Ты смотришь на личность, а я на то — чем она пользуется. Но то, чем пользуется человек, зависит от того, кем он является. Словом, с Ольгой я полностью согласен по поводу критериев.
«Хорошим людям — хорошие инструменты», это если хочешь, лейтмотив статьи


Поскольку я никогда о Ярославе не писал, думаю, мне простительно будет один раз — только один! — коротко высказаться.
Ярослав — публичный политик, делающий карьеру. ВСЕ. Этим словосочетанием объясняется абсолютно все: его цели, поведение, стратегии и тактики, дружбы и обиды, идеи, развороты, отвороты и повороты; если хотите — это ключ от всех дверей, связанных с Ярославом. И политик он превосходный, в какой-нибудь поздней упадочной афинской демократии, накануне ее краха, он был бы очень на своем месте. Больше мне сказать нечего.
Прошу прощения за оффтоп, и Ольга права: чем меньше мы говорим о Ярославе, тем лучше для всех, включая его самого


Что касается терминологии — я стою за свободное обращение всех возможных терминов. Язык живет своей таинственной жизнью, что и в каком качестве выживет — может оказаться неожиданным для всех. Признаюсь, с «родонизмом» был чистой воды эксперимент. Но — так или иначе, термин не исчез, прижился потихоньку, становится известным...
Потому не будем торопить события, и что-то искусственно вводить или запрещать.


Алексей, спасибо!
О связи личности и методов, которыми она пользуется, уже говорилось. В некотором смысле, личность и есть главный инструмент познания, чем она богаче и разностороннее, тем больше она способна увидеть и «схватить». Однако, это не отменяет частных инструментов, о которых, собственно, статья.

Павел, спасибо за столь теплый и развернутый отзыв! Я так рад совпадению наших размышлений: это и для меня важно, потому что показывает, что я двигаюсь в правильном направлении, раз мы оба приходим к одинаковым выводам. Это ведь известно давно: если люди искренне стремятся к истине, они приходят к одному и тому же. Стало быть, субъективного в моей статье не так много, и это очень, очень радует.
И если вдруг еще появятся дополнения или замечания — пиши, мне всегда важно мнение людей, ценящих истину прежде всего.

Извиняюсь за оффтопик, но раз уж зашла речь... Чтобы снять часть виртуальной вины с Максима, скажу прямо. Да простят меня Марат и Сергей, но я с самого начала была против появления Ярослава на ОРГе. Причём была против очень жёстко и категорично. Вплоть до готовности сложить с себя модераторские обязанности. Потому что так говорил «внутренний компас», а я за прошедшие годы научилась ему верить.

И давайте в самом деле закроем эту тему.

Форум вошел в спокойное и рабочее русло. Единственное, чего нам сейчас не хватает — свободного времени, все ведь днём заняты на работе. Вот и мне хотелось бы больше поговорить о статье Дениса, связать её с «Двумя мифами» — но на работе аврал, а в воскресенье лечу в Петербург, так что разговор отложится недельки на две.