Методологическое эссе (статья)

По поводу Коллективного познания.

Мне тоже всегда казалось, что в толще народных чувств сокрыта какая-то великая правда. Где-то я писал (уже не помню точно тему, но повторял, по моему, несколько раз), что «глас народа — это глас Божий». При этом, мне бы следовало сделать существенную оговорку: глас народа, выработанный на продолжительном историческом отрезке.

Мне, например, казалось, что посмертные судьбы тех или иных публичных деятелей могут быть с достаточно высокой долей достоверности определены путём анализа того, ощущения, которое в преобладающем масштабе распространено в народных массах. Скажем, говоря о Ленине в 70-х или начале 80-х годов, скорее ощущалось всё же нечто светлое. Его образ словно освободился к тому периоду от наслоений жестокостей, крови и разрушений Октябрьской революции. А, вот, образ Сталина по прежнему предстоял перед людьми в тяжёлых, зловещих красках... Да и сейчас также. Ведь, успех Сталина на «Имени России» объясняется именно запросом на сурового и беспощадного вождя, способного «поставить сволоту к стенке» (извиняюсь), наказать криминал и железной рукой загнать зарвавшихся в рамки хоть какого-то порядка.

А каково мнение о лидерах последнего времени? Горбачёв, Ельцин... Эти имена высоко ценятся за границей, но крайне непопулярны в России.

А деятели культуры?.. Ну, например, Высоцкий безусловно признаваем и почитаем всеми. А, скажем, талантливейший поэт, Твардовский, занимает очень скромное место в народной душе. «Василий Тёркин» известен, но это, пожалуй, и всё, что от наследия Твардовского осталось. Да и то, достаточно фрагментарно... Иван Ефремов уважаем и его имя вызывает почтение. Это крупная и значительная фигура. А братья Стругацкие вроде бы тоже, но как-то намного мельче и слишком сильно ассоциируются с властями и идеологией позднего СССР... Есенина поют и до сих пор с глубоким чувством, ибо трогает, а И.Е. Ковалевского, как будто бы, нет, хотя поэт он тоже весьма талантливый. А что осталось от Горького? «Песня о соколе», «Песня о буревестнике» и «Сказки об Италии»?.. Что осталось от Маяковского? Тоже крайне мало, хотя это ярчайший поэт той эпохи, как никто другой передающий краски революции, гражданской войны и первых лет после неё.

Вот суд народа, вот суд истории. Есть основания думать, что он весьма близок к суду Божьему, ибо народ своим подсознанием улавливает иномирные реалии, тонко ощущает глубинную правду и неправду, и энергетику высших невидимых нам духовных инстанций.

Почему так происходит? Я считаю, потому что подсознательная область народа тесно связана с деятельностью его светлой небесной Диады: Демиурга и Соборной Души. Соответственно, в тех случаях, когда светлая водительствующая диада наличествует, можно говорить о «корне правды», таящемся в народных глубинах. Если же диады нет (как в современной Франции или в США), то тут уже, пожалуй, критерий коллективности становится не столь очевидным. Или же, когда диада очень уж далека (как в Румынии), а народ ещё только проходит стадию своего духовного формирования... Но в случае сложившихся, устоявшихся культур, я думаю, принцип «коллективного познания», описанный Денисом в его статье выше, весьма справедлив и полезен в применении. Это мощное средство, которое позволяет корректировать свои собственные сиюминутные духовные колебания и эмоциональные порывы, соразмерять личные предпочтения с «судом времени», делаться в итоге более объективным как к явлениям современной истории, так и к содержанию своей собственной души.

Павел, спасибо, очень интересные соображения!
Vox populi — vox Dei, идея известная, но насколько это действительно так? И в чем именно?
С одной стороны, безусловно соглашусь со сказанным тобой. С другой стороны, на народные предпочтения, оказывают, увы, влияние не только светлые трансфизические источники.
Можно сказать, что народное внимание задерживается на всем, что имеет действительно большое значение для судеб метакультуры, но это может быть не только светлое, но и темное.
Один пример ты уже привел — это Сталин. Темные вестники тоже удерживаются благодаря значительности ими сделанного и остаются в фокусе внимания метакультуры.
Т.е. безошибочно отсев здесь идет только по линии «значительное — незначительное». Мы это видим на примере правителей: Ленин и Сталин — фигуры , вызывающие интуитивное почтение у народа как нечто масштабное, а вот следующие два персонажа заслужили прозвища Никитка Кукурузник и Лёня Маразматик. То же и в области культуры.
А вот дальше начинаются сложности. Во-первых, нужно смотреть, какие именно чувства пробуждает та или иная пользующаяся народным признанием фигура. То есть вступает в свои права идейно-нравственный анализ, о чем Ольга уже писала. Движения коллективного чувства бывают вполне темными.
Во-вторых, народные оценки основываются на интуитивно правильном чувстве, но становятся расплывчатыми, когда переходят в план рассудка. У Д.А. это очень хорошо описано на примере восприятия народом личности Александра I.

множество людей, и не только придворных, но и в слоях дворянских, купеческих и даже мещанских называли его почему-то именно «Благословенным», именно — «родомыслом». Может быть, эти прозвища были неточны, философски и исторически не оправданы; в них сказался, конечно, не вывод метаисторической мысли, а совсем другое: живая потребность народа, неискушенного в философских и мистических тонкостях, выразить свое понимание того, что личность этого монарха имеет какое-то особое значение, в высшей степени светлое, нравственное и, как тогда говорили, «угодное Богу».

Ну, лучше Д.А. не скажешь Но что здесь важно: правильная оценка светлого характера личности Александра еще не значит, что он родомысл и связан в своей деятельности с Провидением. Я думаю, что в XX веке таких примеров было множество, из нам близких — Иван Ефремов и Владимир Высоцкий. В их общем восходящем пути никто почти не сомневается (хотя, возможно, не обошлось и без чистилищ), но миссий у них, скорее всего, не было.
Т.Е. личность может быть светлой и значительной, но никак не связанной в своем творчестве с конкретными замыслами Провидения.
Потом есть еще факторы, которые заставляют того или иного деятеля держаться «на плаву» народного внимания.
1) поддержка демона государственности — ты, по сути, об этом писал, когда упоминал Горького и Маяковского;
2) сила традиции, заложенной в школьном образовании. Мы ведь много кого знаем, потому что «проходили». И много, кого любим, потому что просто привыкли;
3) дух эпохи, мода;
и т.д.
Вот почему с Ефремовым надо подождать мнения следующих поколений. И с Высоцким, кстати, тоже. Максим, наверное, знает — есть ли среди любителей Высоцкого молодежь?

Приветствую, Денис!


Вообще, в своём рассуждении о «гласе народа — гласе Божьем» я опирался ещё и на утверждение Андреева о том, что в мифах метакультур наиболее чёткое и подробное представление получает именно затомисы (то есть, светлые их полюса), в то время, как шрастры всегда достаточно туманны, расплывчаты и обезличены. А, ведь, миф и проистекает из народного подсознания, из почти неформализуемых умом глубинных чувствований. Поэтому, полагаю, что и голос Диады в народном сердце звучит как единственный, по сути, голос (в отличии от человека), а воления уицраоров и велг воспринимаются в качестве «безгласных» и слепых сил, могущественных, но лишённых ключа к тайникам народной души... Напомню(!): всё вышесказанное имеет смысл только при «живой» Диаде. Если диады нет или она далека и слабо связана со своим народом, то результаты могут оказаться иными.

* * *

Недавно на 1-м канале ТВ шёл какой-то концерт из Мурома на берегу Оки (однажды мы там на «Икарусе» застряли — практически на том же самом месте! ), и на этом концерте некая группа молодых ребят исполняла песню «Журавли» («Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей...»). Ребята по возрасту явно не советского периода воспитания. Но с каким чувством они пели эту песню! Меня поразила их способность так искренно ощутить её смысл и донести её пафос...

Что это значит?

ИМХО, это означает, что подобные произведения были приняты свыше и, как таковые, оказались впитанными, встроенными в народную душу. И теперь уже не важно, сколько пройдёт лет — во всяком новом поколении будут неизменно находиться люди, воспроизводящие тот же самый дух этой песни... Кстати, автор её стихов — поэт Расул Гамзатов. Совсем не «москаль», да? Вот доказательство нашей культурной переплетённости и неразрывности. Сочинил дагестанец, а приняла его в себя Русская Душа и песня сделалась русской.

* * *

Что касается Хрущёва, то сколько бы над ним не подсмеивались, тем не менее в совокупной памяти страны он остался на достоточно светлом месте. Не зря же говорят «хрущёвская оттепель»? Не «весна», разумеется, но, всё-таки, определённое раскрепощение, вздох облегчения, «проталины на кочках», поколение «шестидесятников» — увлечённых романитиков прорывной науки и авангардного искусства... Осудил культ личности, расселил коммуналки, позволил людям побольше и посмелее говорить, решил проблему с зерном через освоение Целины, показал мировому сообществу «кузькину мать», обеспечил первый полёт в космос. В общем-то, не плохо...

Брежнев это «застой». Бурая, махровая бюрократия... Но зловещей фигурой он также не являлся. Тяжеловат, не умён, под старость несколько и вправду маразматичесн, но в целом никакими страшными грехами его правление не отмечено. Просто руководитель мощной авторитарной державы. Но, отнюдь не деспот. Перед ним нет страха и к нему нет ненависти. Хотя, нет и почёта.

* * *

Я, честно говоря, не знаю даже, существуют ли примеры грубых ошибок в устоявшемся народном восприятии тех или иных персоналий прошлого?

Привет, Павел!
Идею о безгрешности всех без исключения «народных оценок» я все ж таки не разделяю, так же, как не верю, что простой человек как-то расслаивает в своем сознании голоса диады, Велги, уицраора и т.д. Для этого нужен высокий уровень рефлексии, а он встречается редко.
Однако спорить сейчас не буду, поскольку мне интереснее другое: каковы, действительно, итоговые оценки тех деятелей, которых ты упомянул?
Хрущев и Брежнев
Да, соглашусь, ничего плохого за ними не числится. Но, на самом деле, и ничего хорошего. Доминирует, мне кажется, снисходительное, а иногда и пренебрежительное отношение, как к людям, которые не справились с задачами, перед ними стоявшими.
Я вырос на анекдотах о Брежневе, по-моему, ни о каком правителе до или после столько их не рассказывали. Это ли не приговор народа?
Это что за Бармалей?
Он залез на Мавзолей,
Часто речи произносит,
Челюсти в кармане носит...
А одни только прославленные «сиськи-масиськи» и «сосиски сраны» чего только стоят
В целом здесь оценки не отделимы от общих оценок всей поздней государственности Третьего Жругра, разлагающейся, впадающей в маразм, ни на что уже толком не способной, неадекватной и исторически обреченной.

Горбачев и Ельцин
Не любят. Вполне понятно, почему. Здесь, мне кажется, должно пройти время, чтобы улеглись обиды, и народ все-таки более трезво на них взглянул, а не сквозь призму личных завышенных претензий.

Деятели культуры
Большая часть «советских авторов» уже безнадежно забыта. Твардовский, Горький, Маяковский держатся только за счет школьной программы. Высоцкий чтим и любим — но, все-таки, людьми старших поколений. Как, кстати, и Ефремов. Т.е. безусловно оценивая их самих очень высоко, не сомневаясь в их значении, окончательную метаисторическую оценку их творчества (а не их самих) следует отложить на «потом».
Что меня несказанно удивило — не исчезает Цой! Так же, как и весь рок 90-х гг. Т.е. следующее поколение молодежи (и не одно) воспринимает их как «своих» и охотно поет. Тут есть над чем подумать.
Есенин — как любили, так и любят, и поют. На нем смена «советской» культуры на «постсоветскую» никак не сказалась. Здесь, видимо, уже можно подводить итоги и делать выводы.
И Стругацких начали забывать... все верно. Эпоха сменилась, сменился ракурс взгляда, и то, что казалось таким значительным, уже значительным больше не кажется.
Зато на коне Булгаков с «Мастером и Маргаритой»! Романтический и искушающий... И вот тут в справедливости коллективной оценки можно усомниться.

Денис,


Тут важно смотреть ощущение того или иного деятеля сложившееся и «усреднившееся» на протяжённом промежутке времени. Ведь, поначалу и к Горбачёву относились очень хорошо и с большими надеждами... Когда Брежнев сделался старым, то все смеялись над его дряхлостью. Когда Брежнев был молод и только что сместил Хрущёва, то никто не рассказывал подобных анекдотов. Но совокупный суд истории над ним достаточно милостив: это просто обычный посредственный руководитель мощной авторитарной державы, не злодей, не тиран, но и не «ясно солнышко» разумеется.

Аналогично и Хрущёв. Люди и потешаются над ним, но одновременно и вспоминают, сколько он народа расселил, какой вздох облегчения после Сталина и Берии по стране прокатился, сколько политических вернулось из мест заключения и сколько было реабилитированы... какой энтузиазм присутствовал тогда в делах освоителей целины, молодых учёных, художников, поэтов, кинематографистов! Всё-таки, не зря устоялось в народной речи понятие «шестидесятники». Это, ведь, люди, получившие заряд энергии именно в эпоху Хрущёва, а реализовавшие её при раннем Брежневе.

* * *

Виктор Цой пел в своей жизни о том, что кругом помойка и жизнь дерьмо, но где-то есть синее небо и к нему как-то нужно вырываться. Но вырываться не через созидание, а через собственное угасание: наркотики, курево, бепорядочный и безрассудный характер поступков итд... А сейчас подобные мотивы очень даже востребованы, особенно среди ребят, проходящих сквозь возрастной кризис подростковости и смены самоидентификации. Тема деструкции вечна. Но «если есть в кармане пачка сигарет, то всё не так уж плохо на сегодняшний день...» Вот, для сравнения у того же Сергея Калугина в лирике в конце появляется некое восходящее движение. Человек преображается. А у Цоя нет. У Цоя он инфантильно падает: ему всё пофиг... Творчество Цоя — это протест против трудной, лишённой готовых решений, светлых целей и идеалов взрослости. Что, увы, наблюдается и поднесь. Аудитория Цоя — это либо подростки, либо «косящие» под подростков. Взрослый человек Цоя слушать не станет, кроме, быть может, всего нескольких песен.

Денис, прекрасная статья!

Вы сформулировали то, чем я, собственно говоря, пользуюсь в своих метаисторических исследованиях и в своем творчестве. Вы совершенно правильно выделили отличие научных методов, призванных быть использованными каждым независимо от его субъективных человеческих свойств, и методов розамирического познания-мифотворчества, где личность субъекта-творца должна иметь решающее значение.

Вопрос о коллективном духовном опыте и соразмерности его с индивидуаьным сложен. И масса, и индивид могут ошибаться и совершать неосознанные подмены, но метаисторические причины этих подмен могут быть совершенно разными даже на фоне одной и той же метаисторической эпохи: взять, к примеру, исторический выбор русского сверхнарода в пользу бездуховной идеологии, вызванный причинами планетарного масштаба, и судьбу одного из его представителей, подробно разобранную в «Розе Мира», Александра Блока, вестника, падшего исключительно вследствие личных склонностей. Вопрос, повторю еще раз, тончайший.

Ой, как-то ты к Цою суров Но, думаю, в целом ты прав: Цой занимает определенную психовозрастную нишу в культуре, и занимает ее прочно, как выяснилось. Хотя, при всей устойчивости его позиций, никаких метаисторических инвольтаций в его творчестве, кажется, не обнаруживается.
Однако все ж таки пачка сигарет в кармане — не такой уж большой грех


Михаил, спасибо! Она, собственно, написана под влиянием дискуссий с Вами. Так что можете считать себя отчасти соавтором


Это да... Но именно коллективное позволяет выправлять «индивидуальные» вывихи. С тем же Блоком Д.А. ведь отмечает, что его падение ощутили все его современники, хотя быть может, им следовало быть более деликатными.
Что касается коллективных предпочтений, то здесь всегда нужно тщательно анализировать: чем именно предпочтение вызвано?
Психологическими особенностями переходного возраста, как с Цоем?
Инвольтациями Демонов государственности, как с Маяковским?
Или же действительно наличием отблесков высшего света и высшей правды?
Еще раз вернусь к М.А.Булгакову — сложнейший, на мой взгляд, случай. Коллективный опыт вознес на небывалую высоту вещь крайне неоднозначную, связанную с Сатаной. Что, собственно, случилось, пока никто из критиков внятно объяснить не смог. Разбор о.Кураевым романа совершенно неудовлетворителен, а в меиафизическую глубь, пожалуй, больше никто и не заглядывал.

То Ольга записывает меня в соавторы, а теперь еще и вы Друзья, вы преувеличиваете!


А разве это не есть случай, когда массовое сознание усугубило индивидуальный «вывих»? Кстати говоря, Д.А. очень охотно пользовался поэтическим инструментарием Маяковского, возвращая нас таким образом к переосмыслению и к очищению индивидульного опыта революционного поэта.



Не могу поверить, что подобных попыток не было за всю историю розамирических сообществ. Если это так, очень жаль. Ведь М&М связан не только с Сатаной, но и с силами Света. Впрочем, я соглашусь, что случай сложнейший.

Просто мы признаем, что никакое творчество не совершается в безвоздушном пространстве, а всегда отталкивается от чужих идей, мыслей, образов и т.д. Это как при коллективной игре в мяч...


Да, думаю, так и есть. Вот почему я не склонен считать коллективные оценки высшим и непререкаемым критерием.


Конечно, отдельные мысли и идеи в разное время на разных форумах высказывались. Думаю, были и специальные ветки. Но систематического разбора я что-то не припомню. Тема уж больно сложная, разброс мнений огромен, особенно по фигуре Воланда, которого иногда даже отказываются считать Сатаной, а называют, например, титаном (где-то я об этом читал на наших форумах). Словом, работа с M&М впереди.