«Сказка Аквитании», Е.Чернышёва

С разрешения Жени Чернышёвой (Юнии) публикую её сказочную повесть о кораблях Звёздной гавани. Хотела вначале написать предисловие, но потом мы с Женей решили, что не нужно. Пусть каждый увидит в ней что-то своё. От себя добавлю только, что очень люблю эту сказку и часто её перечитываю , снова и снова погружаясь в её светлый, добрый и красочный мир.

Сказка Аквитании
Евгения Чернышёва (Юния)

Море было лазуритово-синее, украшенное светлыми искрами, которые щедро рассыпало по его поверхности высокое солнце. Море легко дышало, наполняя воздух прохладой. По водной глади скользил шаловливый ветер, хватая с неё пригоршни мелких брызг и разбрасывая их вокруг. Прозрачные, невесомые волны проворно бежали к золотому от песка берегу и, омыв его, убегали прочь, чтобы вскоре вернуться снова.

У самой кромки воды лежала молодая девушка. Её маленькая тонкая фигурка была одета в белое платье, укутывавшее её от шеи до пят. В кудрявых волосах, таких же золотистых, как песок, искрились кристаллики морской соли. Миловидное лицо казалось совсем детским, только в выражении губ было что-то по-взрослому строгое. Глаза девушки были закрыты. Она спала, дыша так же легко, как море. Её левая рука лежала на груди над сердцем. Пальцы правой, вытянутой вдоль тела, были сжаты в кулак.

Волны легко перекатывались через тело спящей, но она не пробуждалась, только изредка вздыхала во сне. Очнулась девушка только тогда, когда солнечный луч осторожно и ласково коснулся её лица. Она вздохнула и открыла глаза, оказавшиеся такого же цвета, как небо, в которое взглянули. Повернув лицо к воде, девушка некоторое время лежала молча, чувствуя, как море мягко толкает её в бок, а потом тихо засмеялась.

– Море... — сказала она с нежностью, — море... Ты ведь Последнее, правда? И больше не будет других морей?

Волны мягко шелестели по песку, и в их шепоте девушка явственно расслышала слова: «Правда, Аквитания, правда».

– Ак-ви-та-ния, — по слогам повторила она своё имя. — Аквитания — это я... Я умерла?.. Вот это приключение!

Последние дни на Земле вспоминались с трудом. Она была уже очень, очень стара. Пассажирский лайнер, долго и надёжно служивший людям. Она прошла две страшные войны. Все, кого она любила, давно завершили свой земной путь, а она всё ходила и ходила по Атлантике, выполняя свою работу. Её корпус уже буквально рассыпался на куски, проваливались палубы, шатались трубы... и её в конце концов отправили на слом.

Она всегда знала, что её ждёт этот чистый солнечный берег, это ласковое море и кто-то ещё... Их было много, но она не могла вспомнить никого. Имена, светлые, любимые имена никак не давались, ускользали...

Аквитания подняла левую руку и взглянула на пальцы — изящные и тонкие. Коснулась своего лица, провела от лба к подбородку

– Я девчонка, — сказала она таким тоном, как будто спорила с кем-то. — Говорила же, что я девчонка. И наверняка очень красивая! Но что же я тут лежу, надо куда-то...

Она резко вскочила на ноги. Сомкнутые пальцы правой руки разжались, и на песок упало что-то белое, маленькое. Аквитания подняла предмет. Это была шахматная фигурка.

– Конь, — сказала девушка. — Откуда тут взялся белый конь?

Некоторое время она озадаченно смотрела на фигурку. И вдруг пришло воспоминание, светлое и горькое в то же время... У Аквитании подкосились ноги, она снова выронила фигурку и, упав на колени, заплакала, закрыв лицо руками.

– Белый Рыцарь, — шептала она. — Мой чудесный Белый Рыцарь...

Это было так давно, в самом-самом первом её рейсе. Она слышала, как пассажирка, молодая женщина, читала дочке сказку о девочке Алисе, прошедшей через зеркало и оказавшейся в шахматной стране. Аквитания была очарована той историей, и тем странным зазеркальным миром, и Алисой, и Белым Рыцарем на белом коне, странным и глуповатым, но с такой доброй и ласковой душой... Она запомнила эту сказку наизусть. Она вообще очень легко запоминала всякие волшебные истории, а эту, одну из первых, запомнила крепче всего. А потом она встретила его...

Он и вправду был белым — в белой ливрее госпитального судна. И улыбка у него была как раз такая — добрая и чуть-чуть растерянная. Аквитания узнала его сразу. А он смотрел на неё так, как будто она была удивительным чем-то. Ей хотелось засмеяться, но она вместо этого ему сказала: «Доброго тебе плавания, Белый Рыцарь!» И даже не подумала тогда, какая это странная сказка — Белый Рыцарь, плывущий в бескрайнем море.

Она звала его Белым Рыцарем, а он её — солнышком, светлым солнышком...

А потом... Нет, было слишком больно вспоминать тот день, когда она узнала — его больше нет на Земле...

Аквитания снова решительно поднялась на ноги.

– Хватит реветь! — велела она себе. — Иди и найди его! Он должен быть где-то здесь!

Девушка огляделась с таким выражением на лице, словно надеялась тут же увидеть своего Белого Рыцаря, идущего к ней навстречу. Но вместо него она увидела Маяк…

– Ой... — охнула Аквитания. — Мне туда, что ли?

Девушка сделала к Маяку несколько неуверенных шагов, а потом решилась и побежала. Вернее, попыталась побежать, потому что тут же наступила на длинный подол платья и с криком упала лицом в песок.

Она ничуть не ушиблась, но рассердилась страшно. Снова вскочив на ноги, рванула тонкую ткань выше колен. Ветер тут же подхватил лёгкий лоскут и умчал его далеко в море. Но Аквитания этого уже не видела. Она спешила к Маяку. Белого коня она крепко сжимала в руке.

Маяк был недалеко, но Аквитания поняла сразу — добраться до него будет непросто. Песчаный пляж скоро закончился, и начались скалы. Они были не особо высокие, но преграждали путь, не давая девушке идти прямо к цели. Впрочем, между ними вела тропинка, узкая и извилистая, и Аквитания побежала по ней. Скалы то нависали над ней, скрывая Маяк от глаз, то расступались, и тогда девушка снова видела его величественный силуэт на фоне неба. Он уже был совсем близко! Оставалось обогнуть только одну скалу и...

Аквитания выбежала из-за каменной глыбы и вскрикнула от неожиданности. Она снова стояла на пляже — на том самом месте, где проснулась совсем недавно. А Маяк... Маяк был всё так же далеко за скалами.

– Это что ещё за шутки?.. — растерянно молвила девушка. — Это почему?..

Она снова двинулась к Маяку, но уже без такой спешки. Она шла, внимательно смотря по сторонам, думая, что, быть может, в первый раз заблудилась между скалами. И старалась не терять Маяк из виду надолго. Но несмотря на эти предосторожности, ничего у Аквитании не вышло. Тропинка снова вывела её на пляж.

Аквитания чуть снова не заплакала от досады. Что же это за наваждение такое? Она так хотела найти своего Белого Рыцаря, а Маяк, который (она уже уверилась в этом) должен был привести её к нему, никак не подпускал её к себе, ускользал, совсем как воспоминания о земной жизни.

И тут её осенило.

– Да это же, наверное, как в сказке про Алису! — воскликнула она. — Точно, точно, так и есть! Не знаю, почему, но я совершенно убеждена! Это Маяк меня испытывает, должно быть! Я пойду не к нему, а совсем в другую сторону, и тогда... О, какая замечательная идея!

Она уверенно развернулась и снова вскрикнула, но на этот раз от радости, потому что увидела себя стоящей у самого подножия скалы, на которой возвышался Маяк. Девушка даже замурлыкала какую-то легкомысленную песенку, когда начала взбираться наверх по крутой лесенке, вырубленной в камне. Подъём оказался непрост, но больше никаких фокусов Маяк не выкидывал — видимо, решил, что с Аквитании вполне достаточно. Наконец она оказалась на площадке перед входом.

Здесь её ждали. У входа в Маяк стояли две девушки, светлые и крылатые, похожие, как две сестры... а может, они и были сёстрами?.. Они стояли рядом, почти соприкасаясь крыльями, и с ласковой улыбкой смотрели на Аквитанию, но не двигались и ничего не говорили. «Прямо Траляля и Труляля» — некстати подумала Аквитания и с трудом сдержалась, чтобы не захихикать. Вообще-то эти лёгкие стройные девушки ничем, кроме того, что их тоже было двое, не напоминали нелепых толстячков братьев из любимой сказки. Но в этот момент крылатые сёстры переглянулись и сами засмеялись, да так звонко и весело, что невозможно было не заразиться их радостью. И Аквитания тоже засмеялась, хотя и не могла бы сказать, отчего. Просто было хорошо и легко на душе. Просто не было больше усталости в изношенном корпусе, не было одиночества, грусти и тревог земной жизни. Зато было её Море, Последнее Море, и безграничное счастье ожидало впереди... И эти крылатые девушки были такими хорошими и родными, словно Аквитания знала их давным-давно, словно они были сёстрами не только друг другу, но и ей тоже.

– Здравствуй, Аквитания, — наконец сказала одна из них, вдоволь насмеявшись. — Я Эарвина, а это Мериэл, моя сестра. Мы здесь присматриваем за Маяком.

– Чтобы он не убежал? — невинно спросила Аквитания, и все трое засмеялись снова.

– Он от тебя как будто убегал сегодня, да? — улыбнулась Мериэл. — Но ты молодец, что нашла дорогу.

– Это было так невероятно!

– Ты всегда верила в невероятное, ведь правда? И сейчас поверила нашему Маяку, и потому дошла. Ведь это не просто Маяк, а Маяк всех дорог. Поднимись наверх и зажги его.

– Зажечь? А как?

– Надо перевести стрелки на часах.

– Перевести стрелки, чтобы зажечь Маяк! Всё ещё невероятнее, чем я думала! Эарвина, Мериэл, я сейчас же!

– Аквитания, постой!

– Что? — девушка, уже было метнувшись ко входу в Маяк, остановилась и взглянула на сестёр.

– Доброго плавания! — улыбнулись они ей.

Аквитания помахала крылатым девушкам рукой и вошла в белую башню Маяка. Там было много света и воздуха, ничуть не меньше, чем снаружи. Девушке даже показалось, что стены Маяка не отгородили её от Последнего Моря, а ещё больше сблизили... Она сделала шаг к лестнице, тонкой спиралью уходящей вверх.

– Если сказка продолжается, — сказала Аквитания сама себе, — то...

Она положила руку на перила и легко заскользила над лестницей, даже не касаясь её ногами.

Полёт Аквитании был очень неспешен, но ей и не хотелось никуда спешить. Ей было хорошо и немного сонно. А ещё она чувствовала, что Маяк возвращает ей воспоминания. Имена самых родных кораблей, которых давным-давно не было с ней на Земле, зазвучали в её душе самой прекрасной музыкой.

Её Рыцарь... Британик. Белый, белый, но не ослепительный, а мягкий, ласковый. Какой хороший у него был взгляд... Он светился теплом и нежностью, когда Британик смотрел на Аквитанию. Он становился задумчив и рассеян, когда был устремлён в небо, к солнцу. А когда Британик возвращался из рейса с ранеными на борту, взгляд его темнел от боли и горя.

Они так недолго были вместе... Судьба подарила всего несколько встреч в море и в порту. Потом Аквитанию увели из Средиземного моря, и она стала войсковым транспортом. А Британик остался возить раненых — и погиб...

Позднее, вспоминая те дни, Аквитания не раз удивлялась, как это она смогла пережить своё горе. Её удержала на плаву только вера в чудо, в то, что Белый Рыцарь не перестал существовать, не ушёл навсегда. Не раз она представляла себе, что он плывёт с нею рядом, и разговаривала с ним, тихо просила: «Пожалуйста, будь... Я никогда не забуду тебя, только ты будь...»

Уже позднее, когда война закончилась и наступила мирная жизнь, Аквитания стала представлять Британика человеком. Он неспешно поднимался по трапу к ней на борт, задумчиво бродил по палубам, глядя на море, сидел в библиотеке, раскрыв книгу... Какими яркими были эти грёзы!

– Может быть, он и правда приходил, — задумчиво говорила Аквитания сама себе, продолжая свой плавный подъём. — Вот я его увижу и спрошу — приходил или нет?

И продолжала вспоминать. Одно за другим повторяла про себя имена близких, и тут же делала их героями своей сказки. Она просто не могла иначе — её воображение летело вперёд быстро, неостановимо.

Олимпик... Белый Король. Старший брат Белого Рыцаря. Он был, как король на шахматной доске, все другие фигуры, то есть, корабли, тянулись к нему. Каждого замерзающего Олимпик согревал своим теплом, каждому слабому был опорой, с каждым отчаявшимся делился надеждой — она жила в нём всегда, упрямая, несокрушимая. Добрый дорогой друг... Он стал второй из самых горьких потерь, хотя смерть и не отняла его — он ушёл сам, потому что пришло время. Но Аквитания плакала, прощаясь с ним, и ещё многие годы после их расставания сильно по нему скучала.

Мавритания... Чёрная Королева. Когда-то она была почти что врагом и ненавидела Аквитанию за её красоту, за то, что Аквитания осталась жива, а Лузитания, сестра Мавритании, погибла от торпеды... Аквитания, как огня, боялась злых, язвительных слов Мавритании и мечтала только о том, как бы укрыться от них за корпусом своего Белого Рыцаря. Но Британик сделал гораздо лучше, чем она могла пожелать. Он примирил их с Мавританией, помог выслушать и понять друг друга. Аквитания никогда этого не забывала. И Мавритания, наверное, не забывала тоже. Со временем она очень изменилась и полюбила Аквитанию, казалось, не меньше, чем родную сестру, хотя никогда в жизни не призналась бы в этом даже себе самой...

«А Лузитания, наверное, Белая Королева, — думала Аквитания. — Хотя нет, что-то тут не клеится, ведь Белая Королева должна быть Белому Королю женой... а может, это и не обязательно?.. А Чёрным Королём могла бы быть Беренгария — была же она Императором... или Маджестик, потому что он был флагманом Уайт Стар...»

Размышляя так, она не заметила, как перила под её рукой исчезли, а вместе с ними остались позади и ступеньки. Полёт закончился.

Аквитания оказалась в просторном помещении с колоколами. Их было очень много, больших и маленьких, старых и новых. Десятки, а может быть, даже сотни колоколов! «Вот гром-то будет, если они зазвонят все разом!» — подумала Аквитания и даже зажала уши руками, словно ожидая, что колокола вот-вот проснутся и зазвучат. И в то же время ей страшно захотелось самой разбудить какой-нибудь из них. Чтобы не поддаться искушению, Аквитания быстро-быстро перебежала через эту комнату и, поднявшись по вертикальному трапу у стены, оказалась в фонарном помещении.

Оно было круглое, с прозрачными стеклянными стенами, сквозь которые было видно небо, тёмно-синее, сумеречное — значит, пока Аквитания поднималась по лестнице, наступил вечер. Никакого фонаря на вершине Маяка не было. Была только прозрачная сфера с золотистым огоньком в глубине. И ещё были часы на подставке. Их украшал барельеф — две крылатые девушки, очень похожие на Эарвину и Мэриэл.

Аквитания подошла к часам, поставила белого коня рядом с ними и с любопытством уставилась на циферблат. Он был престранный — вместо чисел на его окружности располагались разные символы, которые чуть заметно светились. Девушка пошевелила пальцем одну из стрелок. Символы погасли, а на их месте тут же вспыхнули другие. Аквитания снова сдвинула стрелку, потом ещё раз, и ещё — и каждый раз символы на циферблате менялись. Девушка так засмотрелась на это, что даже забыла, зачем пришла на Маяк. А когда вспомнила, призадумалась.

– Перевести стрелки, чтобы зажечь Маяк... Но я уже столько раз их перевела! Значит, надо не просто так крутить их туда-сюда, а как-то особенно передвинуть... Посмотрим...

Её внимание привлёк символ, на который указывала одна из стрелок. Крыло. Похоже на чаячье. Аквитания любила чаек, ей нравилось смотреть, как они купаются в воздушном океане, скользят по течению ветра, так легко, легче, чем любой корабль по воде. Иногда она думала, может быть, чайки летают туда, куда ушли дорогие ей души. Тогда Аквитания просила птиц, присевших к ней на палубу, передать близким привет и что всё у неё хорошо. И в криках чаек ей слышались ответные приветы.

А может быть, это крыло было таким же, как у смотрительниц Маяка, Эарвины и Мериэл. А может быть... Аквитания заглянула себе за спину и с сожалением качнула головой — у неё крыльев пока не было.

А хоть и не было, что из того?.. Она не раз чувствовала себя лёгкой, как чайка, даже ещё тогда, на Земле. Она знала и полёт мечты, и окрыляющую душу любовь. Да, решила Аквитания, да, это мой знак. Крыло, чтобы лететь... а куда — это же такой простой вопрос. Она уверенно передвинула стрелку на символ солнца. Только к нему, к нему одному...

Блеснули и снова поменялись знаки на часах, только крыло и солнце, на котором замерла стрелка, остались на циферблате. Вторая стрелка дрогнула, шагнула по кругу сама собой, и напротив неё мягко засветилось второе крыло. И в тот же миг яркое радостное сияние полыхнуло за спиной Аквитании. Это проснулся огонёк в глубине сферы. Порыв ветра распахнул окно, и широкий золотой луч с маяка протянулся прямо в небо, становясь тонкой, но надёжной дорожкой.

Аквитания даже взвизгнула от радости, запрыгала и захлопала в ладоши. Схватив фигурку коня, сунула её в карман платья, проворно вспрыгнула на дорожку и побежала к звёздам. Как их было много! Тысячи, миллионы, миллиарды звёзд! И каждая — солнце... От скорости, с которой они проносились мимо, у девушки легко кружилась голова. Она уже не бежала — золотой луч, бережно подхватив, нёс её сам.

Когда полёт замедлился, Аквитания взглянула вниз и увидела остров в океане. С одной стороны он играл красками в солнечном свете, с другой тихо дремал под ночными звёздами. Море, огибая остров, тоже менялось: прозрачно-голубое с солнечного берега, на звёздном оно наполнялось глубокой синевой и сливалось с небом.

— Необычайнейше!.. — взволнованно прошептала девушка.

На острове был город. Это зрелище для Аквитании было не менее захватывающим, чем звёздный хоровод. Она никогда раньше не видела городов с высоты, да и вообще смотрела на них только с моря, откуда разглядеть можно было не так уж много. Неудивительно, что теперь её разбирало любопытство. Да и красив был этот город, глаз не оторвать. Высокие башни со сверкающими шпилями, маленькие домики, утопающие в зелени деревьев, широкие проспекты и узкие улочки, сбегающие в море, точно реки и ручейки. «Ах, мне с такой высоты не разглядеть получше!» — огорчённо подумала Аквитания. Словно угадав её тревогу, звёздный мост круто пошёл вниз. Не успела девушка опомниться, как он опустил её на землю, расплескался золотым сиянием у ног и растаял.

Аквитания оказалась среди деревьев — должно быть, это был какой-то городской парк. Десятки неизведанных и изумительных ощущений нахлынули на неё разом. Она слышала пение птиц и шум ветра в листве. Она вдыхала запах зелени, влажной от недавнего дождя, и чувствовала, как щекочут кожу капли, падающие с веток. Трава и деревья сверкали от солнца. Клумбы казались яркими цветочными радугами. Парк словно радовался прибытию Аквитании и старался показаться ей во всём своём великолепии.

Взволнованная и ошеломлённая всем необычным, Аквитания пошла по песчаной дорожке, не переставая удивлённо оглядываться вокруг. Скоро она вышла на площадку, огороженную перилами и радостно вскрикнула — впереди блеснула вода. А когда девушка, побежав к перилам, перегнулась через них и взглянула вниз, то от счастливого потрясения просто потеряла дар речи.

Она была высоко — похоже, на одном из верхних ярусов города, каскадом спускавшегося к воде. Внизу, сколько хватало глаз, простиралось море. А по морю ходили корабли! Много, очень много самых разных кораблей — пассажирские, грузовые, военные, большие и маленькие, быстрые и тихоходные. Среди них были и хорошие знакомые Аквитании, и те, кого она видела только несколько раз, и такие, с которыми они никогда не встречалась, но слышала о них и теперь узнавала по имени на борту... Это были корабли, которые когда-то на Земле сели на мели или разбились о скалы, погибли в столкновении с другими судами, от пожара, или были потоплены на войне. И вот они проплывали перед Аквитанией, более светлые и прекрасные, чем когда-то в земных морях, а она стояла, глядя на них с замиранием сердца.

– Живы! — повторяла девушка в безотчётном восторге. — Все живы, все! О, какое чудо! Море, светлое Море, как прекрасно!

А на горизонте в это время показались ещё корабли. Их корпуса были из дерева, очень светлого, почти прозрачного. Труб не было, только высокие стройные мачты, а на мачтах — что-то лёгкое, ослепительно белое, наполненное ветром, точно облако или крыло...

– Парусники!.. — не веря своим глазам, воскликнула Аквитания. — Это парусники!

На Земле она лишь несколько раз за всю жизнь видела парусные суда, но слышала о них много рассказов. Он этих историй, как и от самих парусников, веяло красотой, загадкой и тихой печалью. Аквитания знала, что таких кораблей осталось очень мало на свете, что они уходят в Последнее Море, а новые люди не строят — ведь есть более быстрые, большие и надёжные пароходы, такие, как она. Ей всегда было жаль прекрасные парусники, и обидно, что их становится всё меньше, и стыдно, что она самим своим существованием отнимает у них право на жизнь... И как она теперь была рада, видя их, таких светлых и живых!

– Надо успокоиться, — сказала Аквитания сама себе. — Надо придти в себя, иначе я умру от счастья. А я и так уже умерла, и мне, наверное, хватит.

Девушка отвернулась от моря и пошла вдоль площадки, ведя рукой по перилам и глядя на шумящий парк.

Вдруг она заметила, что на её пути кто-то есть. Это был юноша в красивом белом кителе, темноволосый, чуть взлохмаченный. Он сидел на перилах, подобрав под себя ноги и положив на колени альбом, в котором увлечённо не то писал, не то рисовал что-то. Перила были узкие, а юноша к тому же её без конца на них ёрзал, так что его поза казалась весьма неустойчивой.

«Шалтай-Болтай, — тут же подумала Аквитания, у которой из головы не выходила сказка про Алису. — Ой, что будет, если он оттуда грохнется!..»

Она с тревогой наблюдала за юношей, чтобы в случае чего тут же кинуться его ловить. И в то же время с жадным интересом следила за движениями его рук. Да, похоже, что он рисует... Здорово!.. Аквитании всегда нравились художники, её восхищало, как они умеют перенести на бумагу то, что видят вокруг себя.

В этот момент «Шалтай-Болтай» наконец оторвался от своего альбома и тоже заметил девушку. В его ясных глазах мелькнуло любопытство и, как показалось Аквитании, восхищение. Он приветливо улыбнулся, махнул ей рукой и крикнул:

– Доброго плавания!

– Доброго плавания! — отозвалась Аквитания, поняв, что перед ней такой же корабль, как и она. — А можно посмотреть, что ты рисуешь?

– Конечно, — разрешил юноша. — Смотри.

Аквитания подошла ближе и взяла альбом из его рук. На листе бумаге мягким карандашом был нарисован кусочек парка — деревья и идущая между ними дорожка. Это был всего лишь эскиз пейзажа, не очень аккуратный, недостаточно подробный, и, по мнению Аквитании, над ним ещё можно было поработать. Но художник, очевидно, считал своё творение законченным, потому что уже поставил под рисунком подпись: Титаник.

Титаник! Это же средний брат Олимпика и Британика! Аквитания с любопытством уставилась на юношу. Она никогда раньше не видела Титаника, зато много о нём слышала. Да и не было на Земле такого корабля или человека, который бы не слышал о Титанике. Но рассказы о нём никак не вязались с тем, что Аквитания сейчас видела перед собой. Как же этого светлого юношу с таким живым, открытым лицом люди назвали Проклятым?..

Впрочем, то, что можно было услышать о Титанике от Олимпика, совершенно отличалось от того, что говорили люди. Он всегда вспоминал о братишке с бесконечными теплотой и нежностью, и Аквитания не могла себе представить, как может быть проклятым такой светлый и любимый корабль. Сейчас, видя Титаника воочию, она понимала, что Олимпик был прав.

Юноша наконец спрыгнул с перил и встал рядом с Аквитанией.

– А ты с Маяка? — спросил он её. — Только что пришла в Звёздную гавань?

– Да... Как ты угадал?

– Я видел, как ты смотрела на сад и на море, — ответил Титаник и засмеялся. — Ты так всем вокруг восхищалась! Сразу ясно, что видишь это впервые.

Аквитания улыбнулась в ответ.

– Просто это и впрямь восхитительно!

– Да... — Титаник обернулся к морю, глядя на него сияющими глазами. Налетевший ветерок взъерошил его волосы. Юноша улыбнулся этой ласке неожиданно тихой улыбкой, напомнившей Аквитании Британика. Девушка почувствовала, как от волнения сильнее забилось её сердце.

– Титаник, — спросила она, — а твой брат здесь?..

Юноша с удивлением взглянул на неё, такого вопроса он похоже, не ожидал. Но тут же снова радостно улыбнулся.

– У меня их два, — весело сообщил он. — Если тебе нужен старший, так он дома, я тебя провожу. А младший в рейсе, только послезавтра вернётся.

Аквитания разом сникла. В рейсе!.. Как она спешила к нему, к Белому рыцарю, и вот надо же — она наконец добралась сюда, в Звёздную гавань, а его здесь нет! В рейс ушёл... И теперь ещё до послезавтра придётся ждать встречи... Разве мало ей пришлось ждать?

Титаник заметил, что девушка после его слов о младшем брате сразу погрустнела.

– Так тебе нужен Британик? — спросил он. — Да вернётся он уже скоро. Не расстраивайся так... кстати, как тебя зовут?

– Аквитания, — ответила девушка, не поднимая головы.

Несколько секунд Титаник молчал в изумлении, а потом с радостным возгласом порывисто обнял Аквитанию.

– Ты пришла! — воскликнул он. — Наконец-то! Как мы все тебя ждали! Младший братик так по тебе скучал!

– Расскажи мне о нём, — попросила Аквитания. — Как он тут?..

– Хорошо, — жизнерадостно сообщил Титаник. — Здесь же так здорово! Да ты и сама видишь! Мы живём все вместе — мы с братьями, Карпатия и мистер Эндрюс, это наш конструктор. Мы ходим в звёздный океан. Конечно, только корабли, мистер Эндрюс всё время здесь, в городе... Звёздный океан — удивительный! Куда там Атлантике! Представляешь, мчишься в пространстве, а вокруг такая красота, никакими красками не нарисуешь!.. Звёзды, планеты мимо проносятся...

– Это здорово, — перебила его Аквитания, — но ты расскажи о Белом Рыцаре всё-таки.

– О ком?..

– О Британике, — пояснила девушка.

Титаник так и прыснул со смеху.

– Мой младший братик — рыцарь? Белый? Ты его так зовёшь?

– А что? — обиделась Аквитания. — Он настоящий рыцарь, самый добрый, смелый... Он людей спасал от смерти... и о себе совсем не думал. А там, на войне, было знаешь, как трудно?..

– Не обижайся! — улыбнулся Титаник. — Я понимаю! Младший братик, он и правда такой... такой... вот такой! — так и не найдя слов, юноша широко раскинул руки, точно хотел обнять Британика прямо в корабельном облике.

Теперь заулыбалась и Аквитания. А её собеседник снова взгромоздился на перила и принялся задумчиво болтать ногами.

– Всё у Британика хорошо, не сомневайся. Только он и правда очень по тебе скучает. Знаешь, как он переживал, что оставил вас одних на Земле — тебя и Олимпика... Кое-как мистер Эндрюс его успокоил. Мы почти каждый день в церковь ходили, молились о тебе и о старшем брате. А потом Олимпик пришёл в гавань, и мы уже с ним вместе ходили.

– Спасибо... — шепнула Аквитания.

– Британик потом чуть с ума не сошёл, когда на Земле снова война началась, а он не мог быть с тобой рядом.

– Мне кажется, он всегда был со мной... где-то совсем близко.

– Он очень этого хотел, — кивнул Титаник.

И добавил, положив руку на плечо девушки:

– Спасибо тебе, что не забывала его! Его и так, — юноша недовольно поморщился, — люди Забытым прозвали. Но люди-то ладно, а вот если бы ты его забыла, это было бы для него уж слишком.

«Разве его можно забыть?» — подумала Аквитания, но вслух ничего не сказала.

– Вот что, — Титаник опять соскочил с перил. — Пойдём домой! Олимпик тоже будет рад тебя видеть. И Карпатия, и мистер Эндрюс тоже.

– Ой, я с радостью! — воскликнула Аквитания. — Только... Это ничего, что я как после кораблекрушения?

Она провела рукой по голове, пытаясь пригладить растрёпанные локоны, и впервые с сожалением поглядела на криво оборванный подол платья.

– Поверь мне, — беспечно отозвался Титаник, — после кораблекрушения выглядят совсем не так. Ты удивительно красивая! Я сразу так подумал, как только увидел тебя. А платье, если хочешь, легко починить. Или надеть другое — достаточно просто представить его на себе.

– В самом деле? Вот здорово!

Аквитания слегка зажмурилась, а когда открыла глаза, край платья оказался совершенно ровным и аккуратным.

– Молодец! — одобрил Титаник. — А теперь полный вперёд!

Они пересекли парк и вышли на тихую, вымощенную белым камнем улицу. Но идти по ней им пришлось недолго: улица вдруг расширилась, превратившись в шумную площадь. Оттуда Титаник и Аквитания ушли по узкому переулочку, который, впрочем, тоже скоро закончился, выведя на проспект. Город удивлял каждую минуту. Улицы поднимались и опускались ступенями, шли по мостам и ныряли под арками, делали неожиданные повороты, пересекались и сливались друг с другом и снова разбегались ручейками, и каждая в конце концов уходила в море... Дома на них стояли самые разные: высокие каменные со стройными башнями, и маленькие деревянные, украшенные нарядной резьбой, и строгие кирпичные. Они не закрывали от глаз неба, которое раскинулось над ними светло и свободно. К нему доверчиво тянули свои ветви умытые дождём деревья, и весь город был зелёный и свежий.

Аквитания так загляделась по сторонам, что несколько раз споткнулась и непременно упала бы, если бы Титаник не поддерживал её под руку.

– Ох, как же здесь здорово! — восхищалась она.

– Не то слово! — радостно согласился Титаник. — Но давай поспешим. Понимаю, тебе хочется посмотреть побольше, но мне-то не терпится тебя саму показать всем нашим! К тому же с моей стороны будет нечестно, если я покажу тебе весь город и лишу младшего братика удовольствия самому сделать это.

– Да... — отозвалась Аквитания. Восторг в её глазах сменился тихой нежностью, когда она вспомнила о Британике. «Доброго плавания тебе, родной, — мысленно пожелала она ему. — Возвращайся скорее, я так жду тебя...»

По всему городу звенели фонтаны. Тонкие струи разбивались в мельчайшую водную пыль, от которой в воздухе сверкали многочисленные радуги.

– Я хочу пить, — неожиданно для себя самой сказала Аквитания. — Это так и должно быть?

– Ага, — кивнул Титаник. — В человеческом облике нам, кораблям, нужна вода для питья. К счастью, здесь её много, и очень вкусная. Да ты попробуй!

Аквитания так и сделала. Присев на край бассейна, в котором бил невысокий пенный фонтан, она вдоволь напилась. Вода оказалась холодной и действительно очень вкусной, она придала девушке свежих сил.

– Идём дальше? — спросил Титаник.

– Да, — ответила Аквитания, и они продолжили путь.

Глядя на горожан, идущих мимо по своим делам, девушка гадала: кто они? Люди или корабли? Если люди, то кто — судостроители, капитаны или матросы? А если корабли, то пароходы, как она, или парусники, а может, и вовсе подводные лодки? Кем они были, чем занимались на Земле?

Титаник словно угадал мысли Аквитании.

– Здесь много интересного народу, — сообщил он. — У некоторых судьбы такие, что ой-ёй, некоторые сами по себе личности необычные. Видишь вон ту даму под вуалью?

– Да... Кто это?

– Мария Селеста. Знаешь, она даже здесь, в Гавани, никому не открыла своей тайны.

Аквитания с интересом смотрела на невысокую женщину в шляпке с вуалью и элегантном голубом платье, сшитом по моде прошлого века. Да, на Земле это была бригантина, чей экипаж однажды бесследно исчез прямо в море, оставив её на волю ветра и волн. Что с ним случилось, так никто и не узнал, а сама Мария Селеста решительно молчала об этом странном и страшном происшествии.

– Людям остаётся только догадываться, — сказал Титаник и добавил с заметной досадой в голосе. — На что-то, а на догадки они мастера.

– Доброго плавания, — проходя мимо, произнесла Селеста негромким грудным голосом. Когда Аквитания вслед за Титаником ответила ей на приветствие, женщина еле заметно улыбнулась ей из-под вуали, и ничего больше не сказав, проследовала дальше.

– А вот тоже парусник, удивительный корабль, — Титаник немного замедлил шаг. — Катти.

– Катти Сарк?.. Но как?.. Я думала, она... на Земле до сих пор. Неужели...

– Точно, она всё ещё на Земле. Но Катти и правда странная. Она живёт сразу и на Земле, и в Звёздной гавани. Так было не всегда, но сейчас это так. Как ей это удаётся — никто не знает. Когда её спрашивают, она только смеётся и говорит: «Когда-нибудь мне надоест, и я переберусь сюда совсем. Но когда — я ещё не решила».

Катти Сарк, молодая девушка в коротком белом платье, сидела на открытом окне первого этажа, обернувшись на улицу, а ноги свесив в комнату. Её медно-рыжие волосы были подстрижены коротко и неровно и ужасно взлохмачены.

– Приве-е-ет! — закричала она, завидев Титаника и его спутницу, перекинула ноги через подоконник и в один прыжок оказалась около Аквитании, чуть ли не вплотную.

– Привет! — повторила Катти и широко улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубами. — Ты только что прибыла? Тебя Аквитания зовут?

– Да, — несколько удивилась Аквитания. — А ты откуда знаешь?

– А тебе больше некем быть! — Катти заулыбалась ещё шире. — Кого бы ещё Титаник вёл к своему дому с таким видом, словно собирается сделать всей семье подарок? Ну, доброго тебе плавания в здешних водах!

– Спасибо, — улыбнулась и Аквитания.

– Проницательная, аж жуть, — с восхищением произнёс Титаник, когда Катти осталась позади. — И такая... просто буря! А на Земле, говорят, другая, в себя погружённая.

Они шли дальше. Им встречались ещё корабли и люди. Среди них не было знакомых Аквитании, но Титаник некоторых из них знал и называл девушке их имена. Со всеми они здоровались, но ни с кем не останавливались надолго, а шли всё вперёд.

– Ну вот, — наконец сказал Титаник. — Мы почти пришли. Вон наш дом, видишь?

Дом стоял немного в стороне от дороги. Он был кирпичный, трёхэтажный с двумя башенками, и даже с улицы выглядел тёплым и уютным. За домом пышно зеленел сад и слышался шум моря.

Взбежав на парадное крыльцо, Титаник широко распахнул дверь и лучезарно улыбнулся Аквитании.

– Добро пожаловать, прекрасная леди!

С замирающим от волнения и любопытства сердцем, Аквитания вошла в дом. Сияя, как именинник, Титаник провёл её в гостиную.

– Мистер Эндрюс! — громко позвал он. — Олимпик, Карпатия! Идите все сюда, у меня для вас сюрприз!

Но никто не ответил. Дом загадочно молчал.

– Странно, — сказал Титаник. — Уснули они все, что ли? Эй, кто-нибудь, отзовитесь!

Но в доме по-прежнему стояла тишина.

– Ну, я так не играю! — обиделся Титаник. — Куда они все подевались?

– Ничего, — отозвалась Аквитания. — Подождём. Они же, наверное, скоро вернутся?

– Ага, наверное! Ты здесь подожди, хорошо?.. А я... я мигом!

И не успела Аквитания опомниться, как юноша проворно вспрыгнул на подоконник, едва не уронив стоящий там цветочный горшок, превратился в белую птицу — альбатроса — и вылетел в открытое окно.

– Ух ты! — вскричала Аквитания с удивлением и восторгом и подбежала к окну, чтобы посмотреть, куда полетела птица, но Титаник уже исчез в небе. Тогда девушка отвернулась от окна и наконец-то спокойно осмотрелась вокруг.

– Какое необычное ощущение! — сказала она. — Я будто пассажирка сама у себя на борту!

И вправду, гостиная напоминала одно из жилых помещений Аквитании, когда она была лайнером на Земле — не самое роскошное, не первого класса, но просторное и уютное. Здесь были удобные мягкие кресла, на полу — пушистый ковер, так и манящий на нём поваляться, на подоконниках — цветы. Был и камин, правда, огонь в нём не горел, потому что день стоял тёплый. Над камином висела картина с изображенным на ней морем, в котором Аквитания узнала Плимутский залив. Под картиной на каминной полке была фотография — две красивые молодые женщины, очень похожие, должно быть, сёстры... У одного из окон стоял рояль, на нём лежали ноты и белая морская фуражка, очевидно, забытая Титаником. У стены напротив бил звонкий прозрачный фонтанчик, стекая в небольшую чашу — пожалуй, только он отличал гостиную от салонов пассажирского лайнера. Рядом с ним стоял журнальный столик, на нём шахматная доска с расставленными для новой партии фигурами. Аквитания подошла ближе, и тут заметила, что силы на игровом поле неравны. Клетка между левыми белыми ладьёй и слоном была пуста. Одной фигуры не хватало.
Аквитания правой рукой взяла с доски белого коня, а левой в то же время достала из кармана другого, найденного на пляже около Маяка, и поднесла их друг к другу. Фигурки были одинаковые.

– Вот так чудо... — прошептала девушка.

За спиной послышались шаги. Аквитания поспешно поставила обоих коней на их места на доске и обернулась.

В комнату вошёл высокий красивый мужчина в сером костюме и остановился на пороге. Ясные карие глаза взглянули на Аквитанию — вопросительно, но без удивления, словно застать в своём доме незваный и незнакомый корабль было для человека обычным делом.

– Юная леди, чему я обязан вашим посещением? — с улыбкой спросил он.

– Здравствуйте, — вежливо ответила девушка и тоже улыбнулась: она ничуть не растерялась. — Вы, должно быть, мистер Томас Эндрюс, ведь правда? А я — Аквитания, я только что пришла с Маяка и...

Эндрюс не дал ей договорить. Быстрым широким шагом пересёк комнату и, подойдя к девушке, обнял её осторожно, но с таким теплом, что у изумлённой Аквитании на глаза навернулись слёзы.

– Наконец-то... — произнёс человек негромко, но радостно.

– Вы меня ждали?.. — шепнула девушка. — Но ведь вы меня... никогда не видели даже.

– И что с того? Я о тебе слышал и знаю, что у тебя чистая, верная душа. Этого достаточно. Все в этом доме ждали, когда ты придёшь, Аквитания.

Взяв девушку за руку, Эндрюс усадил её в кресло.

– Как ты сюда добралась? — спросил он. — Ты пришла с Маяка прямо сюда?

– Нет, совсем не прямо. Но я встретила Титаника, и он привёл меня.

– А где же он теперь?

– Улетел, — Аквитания махнула рукой в сторону окна. Эндрюс даже за голову схватился.

– Этот Титаник! Улететь и оставить гостью одну! Ну что за корабль!

– Ой, не сердитесь на него, пожалуйста! — воскликнула Аквитания. — Он же меня сюда привёл, и ещё показал мне город, и вообще был со мной очень мил!

Но Томас Эндрюс светло и спокойно взглянул на неё, и девушка поняла, что он вовсе не сердится. Она вспомнила, что рассказывали о своём конструкторе Олимпик и Британик — судя по их словам, он вообще никогда не сердился, тем более на Титаника, которого так любил, что отдал ему всё, что мог, даже свою жизнь.

– Олимпик и Карпатия в саду, собирают яблоки, — сказал человек. — Сейчас я их позову. А Британик...

– Да, я знаю, вернётся только послезавтра, — отозвалась Аквитания. — Мне Титаник сказал.

– Жаль, что так вышло, — Эндрюс взглянул на неё чуть виновато, словно это он отправил Британика в рейс. — Зато как он будет рад, когда вернётся и тебя увидит!

– Мистер Эндрюс! — послышался из коридора голос, и в гостиную вошёл высокий мужчина в тёмно-синем кителе. — Яблочка не хотите? Вон сколько собрали, а Карпатия грозится их все на повидло пустить. Я не против повидла, но... О, у нас гостья?

Он только сейчас заметил Аквитанию. А она смотрела на него, словно потеряв дар речи от восторга и радости. Она узнала его сразу, несмотря на то, что никогда раньше не встречала в синем капитанском кителе и с корзиной, полной румяных яблок. Да и вообще видела только в облике корабля, а не человека. Но не узнать этот добрый тёплый взгляд и тихую улыбку, было невозможно.

– Олимпик! — наконец воскликнула Аквитания и вскочила с кресла.

Он смотрел на неё недоумённо, не узнавая.

– Олимпик! — повторила девушка, глядя на него сияющими глазами. — Ну... что же ты? Неужели не догадаешься, кто я такая?

В глазах Олимпика мелькнуло удивление.

– Аквита... ния?.. — неуверенно произнёс он.

Коротко взвизгнув от радости, Аквитания бросилась ему на шею — он едва успел передать корзину с яблоками Эндрюсу. Подхватив девушку, Олимпик легко закружил её по комнате.

– Аквитания! Неужели ты пришла? Как мы ждали тебя!

Аквитания только смеялась от счастья. Олимпик остановился, тепло улыбаясь девушке, а она ерошила ему волосы, вглядывалась в лицо и повторяла с восторгом:

– Какой ты!.. Какой ты хороший!

– Что, лучше, чем был? — поинтересовался Олимпик.

– Ой, ну что ты, конечно, нет! Ты всегда был такой хороший, что лучше никак нельзя!

Олимпик рассмеялся и отпустил девушку. Аквитания встала, призадумавшись — вспомнила вдруг их последнюю встречу на Земле. Он был уже старым лайнером, корпус в ржавчине, с трещинами. Но улыбка у него была такая же добрая и смотрел он так же светло и ласково.

– Спасибо тебе, — негромко сказал Олимпик.

– Ой, за что?

– За то, что оставалась на Земле за нас за всех.

– Но это же не я! Это люди меня оставили.

– Оставаться — это ещё не всё. Нужно суметь достойно пройти свой путь, а ты сумела.

– И ничего особенного я не сумела! — возразила девушка. — Это вам спасибо за то, что ждали меня тут.

– Аквитания! — окликнул её негромкий голосок. — Доброго плавания!

Она обернулась и увидела невысокую худенькую девушку в белом платье, темноволосую и черноглазую, с застенчивой улыбкой.

– Карпатия! — изумилась Аквитания. — Неужели это ты?

На Земле Аквитания с самого первого рейса много слышала о Карпатии от других кораблей, и всё, что о ней говорили, заставляло проникнуться к ней уважением. Подумать только, она, такое тихоходное судно, изо всех сил спешила на помощь тонущему Титанику и спасла стольких его пассажиров! И притом Карпатия совсем не гордилась своим подвигом. А Олимпик не раз говорил, что она спасла и его, когда после гибели Титаника он умирал от горя. Это Карпатия рассказала ему о Последнем Море, где обязательно встретишь того, кого любишь, и дала ему надежду. Олимпик всегда вспоминал о ней с теплом и нежностью.

А вот встретиться с Карпатией Аквитании довелось лишь однажды. Ей смутно вспомнился скромный однотрубный лайнер в порту Нью-Йорка... Давно это было, ещё до Первой мировой. А во время войны Карпатия погибла. Как многие другие корабли, как Белый Рыцарь.

Аквитания подошла к Карпатии и взяла её за руки. Что сказать — она не знала, но ей казалось, что это и не нужно. Просто она была рада этой почти незнакомой девушке, как старой подруге. Когда-то на Земле они ходили под одним флагом Кунард Лайн. Только Аквитания была роскошным лайнером, а Карпатия скромным и незаметным пароходом, во много раз меньше и тихоходнее. Но сейчас, в человеческих обликах, они были одного роста, в одинаковых белых платьях, и Аквитанию это почему-то радовало.

– Ты вовремя пришла, — наконец сказала Карпатия, улыбаясь всё так же застенчиво, но приветливо, — мы чай пить собирались.

– С яблоками, — уточнил Олимпик.

– Карпатия, миленькая! — послышался голос из окна, и в нём появилась донельзя довольная физиономия Титаника. — Нам понадобится много, очень много чая, имей это в виду, пожалуйста!

Он радостно улыбнулся и снова легко запрыгнул на подоконник.

– Ну хорошо, — кивнула ему Карпатия, — будет много.

– Я тебе тогда помогу! — предложила Аквитания. — Ты мне покажешь, что надо делать?

– Конечно, — с радостью отозвалась Карпатия, — пойдём.

– А ты, Титаник, будь добр, — строго сказал Эндрюс, — заходи через дверь, пожалуйста, как нормальные люди делают, а не через окно!

– Я не нормальный человек, — насупился Титаник. — Я вообще корабль.

– Раз корабль, тем более иди через дверь, — непреклонно ответил его конструктор, и Титаник с недовольной миной пошёл в обход дома.

– Надо же! — воскликнул вдруг Олимпик, глядя на шахматную доску. — Конь нашёлся! Мистер Эндрюс, это вы его нашли?

– Не я... Да и где бы, ведь мы уже всё обыскали.

– Какой конь? — вежливо поинтересовалась Аквитания.

– Шахматный, — ответил Олимпик. — Мистер Эндрюс и Британик недавно в шахматы играли, и Британик коня уронил. Мы его искали, искали — не нашли, как растворился... а теперь вот, откуда ни возьмись.

– Надо же, — удивилась Аквитания ещё более вежливо.

«Я им расскажу когда-нибудь, — подумала она, с загадочной улыбкой выходя из гостиной вслед за Карпатией. — Не сейчас. Может быть, расскажу, а может, и нет».

Несмотря на то, что Аквитания никогда раньше не готовила чай, она справилась с этим замечательно. Ведь она не раз видела, как это делают люди у неё на борту, когда была лайнером.

– Молодец, — одобрила Карпатия. — Ты, я думаю, легко бы приготовила и что-то посерьёзнее чая, если бы мы были на Земле.

– Почему на Земле?

– Потому что здесь люди почти не нуждаются в пище. А мы, корабли, тем более. Достаточно пить.

– А в море как же?

– А в море мы ходим на солнечной энергии.

– Здорово… — мечтательно прошептала Аквитания, отставляя в сторону банку с чайной заваркой. — Как я тоже хочу в море...

Вместе с Белым Рыцарем, подумала она. Близко, борт о борт... Волны мягкие, почти невесомые, и тёплые. Звёзды вокруг, чистые, яркие. И они вдвоём... вместе навсегда.

Аквитания так замечталась, что Карпатии пришлось окликнуть её несколько раз, чтобы она обратила на неё внимание.

– Хочешь, — предложила Карпатия, — я покажу тебе дом, пока гости не пришли?

– А у нас будут гости?

– Конечно. К нам часто приходят пить чай.

– Потому что у вас хорошо... — задумчиво сказала Аквитания. — Да, я хочу увидеть дом!

– А давайте позже! — предложил Титаник, который только что за Олимпиком вошёл на кухню. — Все вот-вот появятся!

– Ничего, — Карпатия решительно сунула ему в руки большой пузатый чайник. — Отнеси это на веранду, пожалуйста, а мы недолго. Олимпик, будь добр, возьми чашки.

– Я покажу тебе только одну комнату, — сказала она Аквитании, вместе с ней выходя в коридор. — А то и правда нехорошо, если мы заставим гостей ждать.

– А кто придёт?

– Увидишь, — улыбнулась Карпатия.

Девушки поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было несколько комнат, отделённых от коридора только лёгкими занавесками.

– Тут братья живут, — пояснила Карпатия. — Здесь — Британик. Хочешь зайти?..

Она отвела занавеску рукой и посторонилась, пропуская Аквитанию вперёд.

Комнатка была небольшая, но казалась просторной, оттого что обстановки в ней было совсем немного. Письменный стол и стул — вот и вся мебель. На полу был постелен лоскутный коврик, а у стены журчал фонтанчик, как в гостиной, только поменьше. На столе лежали несколько книг, тетрадь, ручка и стоял медный подсвечник с почти сгоревшей свечой. Стены в комнате были окрашены в тёплый кремовый цвет. Окно, прикрытое прозрачными тюлевыми занавесками, смотрело на море.

Так вот, где живёт Белый Рыцарь...

Аквитания подошла к столу посмотреть книги. Здесь были миф о путешествии Арго, сказки Андерсена и томик стихов на русском языке, которого Аквитания не знала.

– Это Гумилёв, — сказала Карпатия. — Очень отважный человек.

Аквитании очень хотелось посмотреть, что писал Британик в тетради, но она подумала, а вдруг там что-то очень личное, и не стала. Вместо этого девушка подошла к окну и отдёрнула занавеску. На подоконнике в горшке росла роза с единственным бутоном. Он уже немного приоткрылся, и из него выглядывали алые лепестки.

– Британик её сам посадил, — сказала Карпатия. — Совсем недавно, она только первый раз собирается цвести. Я её поливаю, пока он в рейсе.

Аквитания осторожно тронула бутон. Он был тёплым от солнца. И всё в комнате словно лучилось теплом — это был Британик, его ласковая душа.

– Карпатия, — тихо позвала Аквитания.

– Что?

– А я... а мне можно будет остаться в этом доме? С ним... со всеми вами?

– Тебя никто никуда отсюда и не отпустит, — Карпатия взяла Аквитанию за руку. — Звёздная гавань — это место для встреч, а не расставаний.

– Как хорошо!..

– Ещё бы! Ну что, пойдём теперь пить чай?

Спускаясь по лестнице, девушки услышали смех. О, это был не просто смех! Кто-то хохотал в саду, но так оглушительно, что было слышно даже в доме, и так жизнерадостно, что невольно хотелось рассмеяться тоже.

– Карпатия! — воскликнула Аквитания. — Я знаю, кто это! Так смеяться может только один корабль на свете!

Она вихрем слетела по лестнице, пронеслась по коридору и выбежала на крытую террасу. Там за большим круглым столом уже собралась немаленькая компания. Хозяин дома Эндрюс устроился в плетёном кресле, Олимпик на деревянной скамейке с резной спинкой, а Титаник, хрустя яблоком, по своему обыкновению расположился на перилах террасы. Но Аквитания почти не обратила на семейство внимания, потому что увидела трёх их гостей и узнала в них своих друзей, покинувших Землю много лет назад.

Посреди террасы стояла женщина. Впрочем, то, что это женщина, можно было понять далеко не сразу — высокая, крепко сложенная, в сером кителе и с коротко стрижеными чёрными волосами, она была очень похожа на мужчину. Её-то басистый смех и слышали девушки. Услышав, что кто-то выбежал из дома, женщина обернулась, и тут же Аквитания оказалась рядом, обхватила её руками и уткнулась лицом ей в грудь.

– Беренгария! — воскликнула она. — Беренгария, ты здесь!

Беренгария на секунду опешила, но тут же рассмеялась ещё радостнее.

– Никак Аквитания?! Клянусь своими трубами, вот так сюрприз! Титаник, мерзавец! Что ж ты сразу не сказал?!

– Так сюрприз же! — ничуть не обидевшись на мерзавца, довольно улыбнулся Титаник.
Но Беренгария его не слушала.

– Красавица моя! — с чувством воскликнула она, обнимая Аквитанию так, что у девушки перехватило дыхание. — Пришла всё-таки! А мы уж думали, ты собираешься жить вечно!

– А я и собираюсь! — ответила девушка. — Только не на Земле, а здесь!

Беренгария засмеялась снова, а Аквитания, кое-как освободившись из её могучих объятий, обернулась к двум другим гостям.

– Маджестик! Гомерик! И вы здесь!

Маджестик, младший брат Беренгарии, сидел на скамейке рядом с Олимпиком. В человеческом облике это был высокий стройный мужчина с красивыми, пожалуй, аристократическими чертами лица и тёмными чуть вьющимися волосами до плеч. Он не шелохнулся, увидев Аквитанию, и совсем не казался взволнованным её появлением. Но услышав своё имя, Маджестик поднялся со скамейки, подошёл к девушке и горячо обнял её.

– Доброго плавания! — сказал он, улыбнувшись так же широко, как его сестра. — А ведь Титаник и вправду ничего нам не сказал. Только позвал на чай. Приходите, мол, я вам такое покажу — ахнете!

– Так вот, куда ты летал! — воскликнула Аквитания, восхищённо взглянув на сияющего Титаника.

Длинный и нескладный Гомерик всё ещё стоял в стороне, опираясь на перила террасы и в волнении теребя прядь светлых волос, падавших ему на лоб. Аквитания сама подошла к нему и крепко обняла. Он же только легко и ласково сжал её руку и негромко сказал:

– Доброго плавания! Добро пожаловать в Звёздную гавань!

– Во! — воскликнула Беренгария, снова расплываясь в улыбке. — Мистер Эндрюс, держу пари, ваш дом столько объятий не видал ещё никогда!

– И верно, — отозвался Эндрюс, и было видно, что он счастлив.

– Ребята... — шепнула Аквитания, снова обходя друзей, беря их за руки, всматриваясь в их лица. — Как хорошо... Я так по вам всем скучала. И всё думала, где вы, как...

– Ну, ты же знала о Последнем Море, — улыбнулся Олимпик.

– Знала! Но я же и представить не могла, что здесь... так здорово!

– Ещё здоровее, чем тебе кажется! — рассмеялась Беренгария, уселась на табуретку и, поймав Аквитанию за руку, рывком посадила к себе на колени. — Ты ещё звёздного океана не видела! Этот океан — ого-го!

– Ага! — с восторгом отозвался Титаник и было видно, что сейчас он снова начнёт с упоением рассказывать о звёздных морях, но Карпатия его перебила.

– Друзья, — мягко напомнила она, — чай остывает.

– И правда, приступим к чаепитию, — предложил Эндрюс. — Раз теперь вся Большая Шестёрка в сборе.

– Не вся, — возразил Олимпик и обернулся к Титанику. — Братишка, а Мавританию ты позвал?

– Конечно, — подтвердил тот. — Не такой я рискованный корабль, чтобы её не позвать. Первым делом к ней слетал! Но этот скоростной лайнер — чудное дело! — задерживается.

– А вот и она, — проговорил Маджестик, который в это время смотрел в сад. — И Лузитания с ней.

Соскочив с колен Беренгарии, Аквитания подбежала к перилам террасы, чтобы посмотреть. Между яблоневыми деревьями, которых в саду было множество, показались две молодые женщины. Сходство в чертах лиц говорило о том, что они сёстры, и в то же время они очень отличались друг на друга. Одна была белокурая красавица со спокойным выражением лица и величественной, словно у королевы, походкой. На ней были простое, но элегантное голубовато-серое платье и шляпка. Вторая женщина, не менее красивая, чем её сестра, была при этом более яркой. Её рыжие волосы казались совсем огненными от того, что платье на ней было красное с чёрной отделкой. В её лице не было и капли спокойствия, всё в нём — излом бровей, выражение губ, сияющие синие глаза — дышало энергией и говорило о живом, но трудном характере. Движения были грациозны, но немного резки.

– Мавритания! — закричала ей Беренгария. — Что у тебя за вид? Разве война уже началась?

– Война?.. — вздрогнула Аквитания. — Как же?.. с кем?..

– Беренгария шутит, — мрачно отозвался Олимпик, передавая Гомерику чашку с чаем. — Никакой войны здесь нет и быть не может. Это же Звёздная гавань, здесь никто не убивает и не умирает.

– Ах, я... от твоих шуток уже отвыкла, — немного смутившись, сказала Аквитания хохочущей Беренгарии. Маджестик смотрел на сестру с явным неудовольствием. И Мавритания, которая в этот момент как раз поднялась на террасу, тоже.

– Что ещё за глупости? — с недовольной миной произнесла она. — Я прекрасно выгляжу!.. И при чём здесь война?

– Да у тебя платье — точь-в-точь твой камуфляж в Первую мировую!

Аквитания тихо хихикнула, вспомнив, как Мавритания в начале войны плавала, раскрашенная в чёрную и красную клетку — ну почти настоящая шахматная королева!

Мавритания открыла было рот, чтобы высказать Беренгарии всё, что думает по поводу её реплики, но тут заметила Аквитанию и замерла с вопросом в глазах, явно не понимая, кто она такая. Первой её узнала Лузитания.

– Аквитания! — удивлённо и радостно произнесла она. Аквитания только негромко охнула и крепко её обняла. Она была удивлена не меньше Лузитании — тем, что та узнала её так легко. Хоть они и плавали вместе, но это было совсем недолго и так давно... Лузитания тоже погибла во время Первой мировой. Это была страшная трагедия и для людей, и для всех кораблей, вспомнила Аквитания.

Мавритания некоторое время смотрела на неё ошарашено, но очень быстро пришла в себя.

– А меня? — несколько ревниво произнесла она. — Меня не обнимешь?

– Ой, конечно! — воскликнула Аквитания, оборачиваясь к ней. Они обнялись. Мавритания прижала к себе девушку почти так же крепко, как Беренгария. Самоуверенное и капризное выражение исчезло с её лица, Лузитании, которая стояла напротив, даже показалось, что сестра собирается заплакать.

– Подумать только, — тихо и даже растерянно повторяла Мавритания. — Подумать только, ты пришла... Ты пришла и сразу подалась сюда! — внезапно сердито воскликнула она, хватая Аквитанию за плечи и отстраняя от себя. — Сюда, а не к нам! Это... ну, знаешь ли! Ну, ты...

– Мавритания, — уговаривала Аквитания разгневанную подругу, — ну, прости, ну, так получилось!.. Я шла и Титаника встретила. Он меня сюда и привёл.

– Могла бы его попросить проводить тебя до нашего дома, — ответила Мавритания, покосившись на Титаника.

– Могла бы, но... — Аквитания слабо улыбнулась. — Мавритания, ты же понимаешь...

– Ничего не понимаю и понимать не хочу! — категорично заявила красавица.

– Всё она понимает, — вмешалась Лузитания. — Просто она очень по тебе, Аквитания, скучала и рада видеть теперь.

– Я?! — возмутилась Мавритания. — Скучала? Мне что, делать больше нечего?!

– Ладно, ладно, — успокаивающе сказал Олимпик, вставая со своего места и протягивая Мавритании руку. — Садись, пожалуйста, за стол. Попробуй чай. Аквитания его заваривала.

– В самом деле? — Мавритания села на табуретку, взяла чашку, которую подала ей Карпатия, и принюхалась к её содержимому. — Хм... пахнет вкусно.

– Отличный чай, — подтвердила Лузитания. Она уже успела сделать глоток из своей чашки. Мавритания попробовала тоже.

– Хм, — снова сказала она, взглянув на Аквитанию. — Очень даже! Не думала, что такая звезда, как ты, знает, как готовить чай! Но он и правда хорош. Я тебя за него прощаю!

– Спасибо, — улыбнулась Аквитания, отпивая из своей чашки.

– А ты почему чай не пьёшь? — обратился Эндрюс к Титанику, который так и сидел на перилах, возвышаясь над всей честной компанией. — Слезай и садись за стол.

– Ну, нет, мне и здесь хорошо, — отозвался Титаник с улыбкой, не оставлявшей никаких сомнений в правдивости его слов. — Олимпик, а вот если бы ты мне дал чашку, — обратился он к брату, — было бы совсем здорово!

– Ты самый выпендрёжный корабль на свете, — сообщил ему Эндрюс.

– Нет, — шепнула Аквитания, глядя на дно чашки, — он просто Шалтай-Болтай.

– Я кто? — так и уставился на неё Титаник.

– Шалтай-Болтай, — невинно ответила девушка. — Знаешь, был такой, похожий на яйцо, он тоже любил сидеть на стене, а потом уснул и свалился во сне, и вся королевская конница... Ой!

Титаник так рассмеялся, что не удержался на перилах и действительно свалился с террасы в сад. При этом он выпустил чашку с чаем, которую Олимпик успел ему подать, и она полетела на пол. Карпатия испуганно вскрикнула.

– Чего и следовало ждать от Титаника, — с безмерным ехидством прокомментировала Мавритания. — Что, пора звать конницу?

– Брат, ты цел? — Олимпик вскочил с места.

– Спокойно! — Титаник всё ещё смеясь и вполне невредимый, только ещё более растрёпанный, чем обычно, снова вскарабкался на перила. — У меня всё под контролем! Я цел!

– И чашка тоже, — Гомерик поднял с пола выроненную Титаником чашку. — Только чай пролился, конечно.

– А, ничего страшного, — махнул рукой Титаник и попытался было устроиться на перилах поудобнее, но поймал многозначительный взгляд Эндрюса и сдался. — Ладно, иду за стол.

– А ты как была выдумщицей, так и осталась, — с улыбкой сказал Маджестик, взглянув на Аквитанию.

– Да, — подтвердила она. — Я не могу не выдумывать. Но ведь так куда радостнее!

Девушке было хорошо, всё вокруг казалось ей чудесным. И чашки, красивые, с большими нарядными цветами и золотистыми ободками. И чайник, солидный, важный, гордо расположившийся в центре стола. Чай был душистый, вкусный и горячий, а яблоки — прохладные, оттого что Карпатия сполоснула их в фонтане. Они по-настоящему украшали стол — золотые, наливные, с блестящей кожицей и румяными боками — а главное, были очень сладкими и сочными.

Яблонь в саду было великое множество. Если бы Аквитания знала, как растут деревья на Земле, она бы очень удивилась. Здесь на одних яблонях ветки были усыпаны чудесными белопенными цветами, а на других уже вовсю поспевали огромные круглые яблоки. И так было круглые год — деревья цвели, отцветали и растили плоды по очереди, так же и отдыхали, только никогда не теряли листьев. Среди них щебетали птицы и гудели пчёлы.

Друзья стали расспрашивать Аквитанию обо всём, что с ней было после того, как она оказалась на берегу Последнего Моря. Девушка рассказала о том, как Маяк убегал от неё, но она всё же придумала, как до него дойти. И о том, как тепло её встретили крылатые сёстры. И каким удивительным образом она поднялась по лестнице и как разгадала загадку часов, как прошла по звёздному мосту и оказалась в парке, и как радовалась, видя множество кораблей в огромном море... Словом, всё, кроме того, как проснулась у кромки воды и нашла в руке маленькую шахматную фигурку.

О прогулке по городу они рассказывали уже вдвоём с Титаником. Когда дошли до встречи с Катти Сарк, Беренгария не выдержала и, смеясь по своему обыкновению, стала рассказывать, как они с Катти поспорили на желание, кто быстрей доплывёт до Плутона.

– Ты выиграла, конечно? — с любопытством спросила Аквитания, отставляя чашку.

– Куда там! — расхохоталась Беренгария. — Только мы от гавани отошли, как этот шальной клипер, эта ведьмища шасть в гиперпространство — только парусами передо мной сверкнула и была такова. Мне такие штуки тогда ещё не давались — один из первых рейсов был.

– Сама виновата, — заметил Маджестик, — нечего было с ней спорить.

– Так здорово же было! — воскликнула Беренгария. — А уж танцевать с ней потом...

– Танцевать? — переспросила Аквитания.

– Ага! На желание же спорили. Катти и пожелала быть моей дамой на ближайшем балу.

– Беренгария прекрасный кавалер, — пояснил Олимпик.

– А как же! Императору пристало хорошо танцевать! — подбоченившись, заявила Беренгария.

– Как здорово! — воскликнула Аквитания. — И я бы хотела потанцевать!

– А Британик танцевать не умеет вообще, — сообщил Титаник, доливая себе чая в чашку. — И я тоже. Олимпик — вот кто у нас мастер!

– Скажешь тоже, — несколько смутился его брат.

– Ой, ну не скромничай! — возразила ему Мавритания и добавила, обращаясь уже к Аквитании. — Решено! Завтра же устраиваю бал в твою честь!

– Ты успеешь так быстро подготовиться к балу? — спросила Лузитания.

– Ещё бы я не успела!

– Ой, завтра не надо! — воскликнула Аквитания. — Я не хочу, пока Британик не вернётся...

– Ну ладно, — согласилась Мавритания с некоторым разочарованием. — Подождём тогда.

А Аквитания, вспомнив о Британике, загрустила. Ей было хорошо сидеть с друзьями за столом, пить чай и разговаривать. Но его, самого родного, с нею не было, и это казалось ужасно обидным и несправедливым.

– Что с тобой? — спросил её Гомерик, до этого молчавший. — Ты расстроилась?

– Не огорчайся, — сказал Олимпик Аквитании, прежде чем она успела ответить — он сразу догадался о причине её грусти. — Братик скоро будет дома — завтра утром, я думаю.

– Он только послезавтра должен быть, — напомнил Титаник.

– А будет завтра. Иначе и быть не может Ведь он видит Маяк. Он знает, что это Аквитания его зажгла — не может не знать. Конечно, ему легче плыть. Увидишь, примчится быстрее солнечного ветра.

– И то правда! — обрадовался Титаник.

И Аквитания обрадовалась и с благодарностью взглянула на Олимпика. Девушка была уверена, что он не ошибается. Ей даже показалось, что она слышит голос Британика: «Солнышко, я спешу к тебе... скоро мы будем вместе».

А чаепитие продолжалось. Пришлось сходить в дом, чтобы ещё раз наполнить чайник. Разговор со Звёздной гавани перешёл на Землю. Стали вспоминать прошлое. По общему молчаливому согласию никто не говорил о Первой мировой войне. Она слишком много боли им причинила. Даже мимо Маджестика и Гомерика, которые не участвовали в войне, она не прошла бесследно. Хоть они и не могли ни погибнуть, ни потерять близких, но им пришлось все военные годы стоять на приколе, ожидая своей достройки, и корпуса их начали стареть ещё до первого выхода в море. Да и то, что после войны их от Германии передали Великобритании, оба пережили не так-то просто. Одной лишь Беренгарии события тех лет, казалось, были нипочём. Но и она, пошутив над Мавританией по поводу камуфляжной расцветки платья, больше не заговаривала о войне.

Вспоминали совсем другое — счастливые двадцатые годы. Тогда и образовалась Большая Шестёрка — Маджестик, Олимпик и Гомерик компании Уайт Стар Лайн, Беренгария, Мавритания и Аквитания Кунард Лайн. Они совершали рейсы из Англии в Нью-Йорк — кунардеры по субботам, Белые звёзды по средам — и за десять лет ни разу не нарушили графика. Корабли вспоминали людей, которые были с ними — своих пассажиров, среди которых было немало знаменитостей, и капитанов, и команды. И, конечно, друзей-кораблей, и свои встречи в портах.

А ведь на Земле нам никогда не удавалось собраться всем вместе, подумала Аквитания. Мы по двое, редко по трое стояли в порту или встречались в море. И поговорить вот так, как сейчас, конечно, не могли, да и вообще... Девушка снова оглядела друзей — хохочущую Беренгарию, Маджестика, который от шуточек сестры временами краснел до ушей, и Мавританию, которая делала равнодушный вид, но было заметно, что и ей хочется рассмеяться. Лузитания и Гомерик только улыбались, Титаник же открыто веселился вместе с Беренгарией. Карпатия задумчиво притихла, приникнув к плечу Олимпика, а он сидел, не шевелясь, чтобы её не потревожить. Как всё же странно, думала Аквитания, видеть их всех людьми... Интересно, какие они в корабельных обликах?.. Наверное, такие же прекрасные, как и те корабли, которые она видела утром в гавани. Нет, наверняка ещё прекраснее! А Британик, Белый рыцарь, наверняка прекраснее всех. Завтра она пойдёт его встречать, увидит, как он подойдёт к пристани...

Единственный человек в компании, Томас Эндрюс, почти не принимал участия в разговоре, но по его счастливым глазам было видно, что он от души наслаждается обществом кораблей. Аквитания поймала себя на том, что ей нравится подливать чай ему в чашку, чтобы как-то выразить заботу. Девушка не знала, почему так. Может быть, потому что, будучи пассажирским лайнером, она привыкла заботиться о людях. Нет, дело было в другом... Всё-таки этот человек был создателем Олимпика, Титаника и Белого рыцаря… и главное, он был таким добрым и тёплым. И Аквитания сама чувствовала к нему тепло.

Чаепитие затянулось до позднего вечера. Под конец Аквитания стала чувствовать, что засыпает. Странно, подумала она, неужели я так устала. Ведь даже на Земле после долгого рейса бывало, что спать не хотелось совсем. А сегодня... я в рейсе не была... я даже не была сегодня кораблём...

– Ты устала. Очень много впечатлений, которых никогда раньше не было.

Гомерик... Он её слышал? Неужели она вслух говорила?..

– Это правда, — ответила Аквитания, протирая глаза. — Очень много.

– Иди-ка ты в дом, — рассмеялась Беренгария, — и спи всласть!

– Тем более, что нам всё равно пора расходиться, — добавила Лузитания.

– В самом деле? Но вы ещё придёте?.. Мы будем видеться ещё?

Этот вопрос вызвал новый взрыв смеха у Беренгарии, а Маджестик спокойно сказал.

– Конечно, будем. И в гостях друг у друга, и в городе, и в море.

– И вообще! — с жаром добавила Мавритания. — Не забывай, что я даю бал в твою честь! Ну, пусть не завтра, но через два дня — непременно! Будь готова, уж пожалуйста!

– А пока что иди и спокойно спи, — закончил Олимпик.

Томас Эндрюс поднялся с кресла и протянул Аквитании руку.

– Пойдём, я провожу тебя, — предложил он.

Аквитания тоже встала со своего места и, прощаясь с друзьями, снова крепко-крепко обняла их всех по очереди. Как же было хорошо знать, что они встретились теперь навсегда и уже никогда не расстанутся надолго...

А через минуту она уже входила вслед за Эндрюсом в гостиную.

– Думаю, ты можешь сегодня поспать здесь, — предложил ей человек. — А завтра уже мы найдём тебе комнату наверху, и ты устроишься получше.

Аквитания забралась в одно из мягких кресел, уютно свернулась калачиком.

– Тебе не будет холодно, — сказал Эндрюс, — но, если хочешь, я могу укрыть тебя пледом.

Девушка тихо захихикала.

– Мистер Эндрюс, — улыбаясь, спросила она, — а вы, когда были на Земле, хоть раз представляли себе, что будете укрывать пледом большие трансатлантические лайнеры?

– Нет, — ответил человек, тоже улыбаясь. — Я их просто строил. А для тепла им тогда был нужен не плед, только немного сердца.

– Этого и сейчас... вполне достаточно, — отозвалась Аквитания уже в полудрёме. — Спасибо вам...

Секунду спустя она уже крепко спала. Томас Эндрюс поглядел в её лицо, спокойное и с чуть задумчивое во сне, а потом подошёл к камину и долго смотрел на стоявшую над ним фотографию. На ней были его самые любимые люди, оставшиеся на Земле, жена Хелен и дочь Элизабет. Элизабет когда-то была совсем малышкой, но по мере того, как девочка росла на Земле, менялось и её изображение, пока не стало портретом молодой женщины с красивым строгим лицом. А Хелен не менялась, оставаясь всё той же, какой Эндрюс её запомнил, уходя в плавание с Титаником. И он знал, что когда-нибудь встретит её снова, и тогда она будет такой же молодой и бесконечно любимой.


Когда Аквитания проснулась, было уже светло. В раскрытые окна гостиной дул свежий утренний ветерок. В саду вовсю распевались птицы.

Согретая и разнеженная сном, девушка какое-то время лежала неподвижно, соображая, где это она находится. Потом вспомнила Томаса Эндрюса, друзей-кораблей, вечер в саду и улыбнулась.
Следующее воспоминание заставило её резко вскочить с кресла. Белый Рыцарь! Олимпик сказал, что он уже сегодня вернётся в Звёздную гавань. А может, он уже вернулся, а она тут спала и его не встретила! Взволнованная этой мыслью, Аквитания даже не дала себе напиться воды из фонтанчика, и выбежала из гостиной в коридор, на ходу приглаживая растрепавшиеся во сне волосы.

У лестницы она тут же наткнулась на Титаника. Юноша радостно сиял — казалось, светится даже капитанская фуражка, которую на этот раз он всё-таки нахлобучил на голову.

– Аквитания! — воскликнул он. — А я шёл тебя будить. Диспетчер из порта только что сообщил — братик вот-вот прибудет на Лунную пристань!

– Так мне надо скорее туда! — вскричала Аквитания. — Ты меня проводишь?

– Погоди! — рассмеялся Титаник. — Мы пойдём все вместе. Не волнуйся, тут недалеко, а у нас ещё целых полтора часа в запасе.

Он взглянул на Аквитанию с восторгом.

– Ты просто чудеса какие-то творишь! — восхищённо сказал он. — Братик ещё никогда не возвращался из рейса раньше на целые сутки! Так он с тобой ещё Голубую ленту Галактики выиграет, представляешь?

«Какая ещё голубая лента?..» — рассеянно подумала Аквитания. Сердце её сильно стучало от предчувствия скорого счастья. Олимпик был прав, Британик спешил к ней навстречу! Ещё только немножко подождать, и она его увидит!..

Вскоре появилась Карпатия и заставила Аквитанию всё-таки выпить воды. Несколько прохладных глотков из фонтана подействовали на девушку успокаивающе. Наконец пришли Эндрюс и Олимпик. Эндрюс поинтересовался у Аквитании, как ей спалось, она с улыбкой отвечала, что замечательно. А потом вся семья вышла из дома (причём ещё пришлось уговорить Титаника именно выйти, а не вылететь по обыкновению в окно) и направилась к Лунной пристани.

Идти и в самом деле оказалось недалеко. Вскоре впереди показалось море, блеснувшее звёздами из глубины. Это не были отражения звёзд — небо над водой безмятежно голубело и светило нежаркое утреннее солнце.

– Звёздный океан... — шепнула Аквитания.

– Хочешь туда? — с заговорщическим видом спросил Титаник, тоже шёпотом.

– Да... Ведь я корабль.

Ей и вправду захотелось в плавание так сильно, словно она была новым, только что построенным лайнером, и её вот-вот должны были спустить со стапеля на воду. И снова, как вчера у Маяка, в плеске волн девушке послышался голос, ласково обещающий: «Скоро, Аквитания, скоро».

– А когда? — задумавшись, вслух спросила она.

Вместо Последнего Моря ответил Эндрюс.

– Тебе надо сначала в сухой док. Всем кораблям, которые приходят сюда с Земли, нужно немного доработать корпус, чтобы они могли идти в Звёздный океан.

– Ах, вот оно что...

– Это недолго, — объяснил Олимпик. — Здесь, в Звёздной гавани, на такие вещи нужно куда меньше времени, чем на Земле.

– Особенно если за дело возьмётся мистер Эндрюс, — вкрадчиво добавил Титаник.

– Мистер Эндрюс! — Аквитания доверчиво взглянула на шагающего рядом человека. — Вы мне поможете, ведь правда?

– Конечно, — с доброй улыбкой ответил Эндрюс. — Я буду рад.

– Уж постарайтесь, как следует, раз так!

Чуть капризный голос, произнесший эти слова, не узнать было невозможно. Обернувшись, все увидели Мавританию. Она неспешно шла за ними. Вместо вчерашнего красного с чёрным платья на ней было тёмно-голубое, на голове шляпка.

– Мавритания! — удивился Олимпик. — Откуда ты взялась?

– Да вышла прогуляться, смотрю — вы идёте. Подумала, надо подойти поздороваться.

– А может быть, — весело предположил Титаник, — ты решила последить за Аквитанией. Как она там, не обижает ли её это чокнутое семейство Эндрюс...

– Наглый ты лайнер, — медленно произнесла Мавритания, — и надо бы тебя проучить, да некогда. Мы уже пришли.

Лунная пристань светилась тысячами огоньков. На ней собралось много народу и было оживлённо и шумно.

– Это все Британика встречают? — удивилась Аквитания.

– Ну, не то, чтоб совсем его, — отозвалась Мавритания. — Его пассажиров. Забыла, что ли, уже, как это на Земле бывает?

– Братика тоже встречают, — встрял Титаник. — В Гавани люди всегда ходят встречать корабли. Особенно если корабль такой хороший и добрый, как братик.

– Это правда, — подтвердил чей-то красивый звучный голос. К маленькой компании подошёл рослый крепкий мужчина с молодым открытым лицом. Одет он был в старинный мундир, каких Аквитания никогда и не видела, на голове — парик с косичкой.

– Мистер Перегрин! — обрадовался ему Олимпик.

– Упс, — негромко сказал Титаник.

– Доброго плавания вам всем, — пожелал Перегрин, обращаясь и к братьям, и к Мавритании, и к Карпатии с Аквитанией. — Здравствуйте, мистер Эндрюс. Друг мой, — он хмуро взглянул на Титаника, который надвинул фуражку на глаза и сделал вид, что его нет, — ты почему здесь, а не на собрании в пароходстве?

– А у вас собрание сегодня? — слегка нахмурился Эндрюс.

– Да ну его, это собрание! — не выдержал Титаник. — Мистер Перегрин!.. В кои-то веки всей семьёй выбрались встретить брата, а вы!..

– Ладно, ладно, встречай, — смягчился Перегрин и обратился к Аквитании. — А вообще-то я с вами хотел поговорить, юная леди.

– Со мной? — удивилась девушка. — О чём?

– Видите ли, я председатель Стеллар Лайн, местной пароходной компании, — улыбаясь, сообщил Перегрин, — и хотел спросить, какие у вас планы на жизнь.

– О, понимаю! — воскликнула Аквитания. — Конечно, ходить в Звёздный океан, возить пассажиров! Какие ещё могут быть планы? Только, — решительно добавила она, — я хочу работать на одной линии с Британиком и прошу разрешить мне это.

– Что ж, — кивнул Перегрин, — думаю, мы это устроим.

Карпатия осторожно тронула Аквитанию за локоть.

– Аквитания, — тихо сказала она, — смотри...

Девушка обернулась к морю, да так и замерла. Перегрин что-то ещё ей сказал, но она уже не слышала.

На горизонте, там, где голубое небо, растворяясь, уходило в звёздную глубину, показался корабль. Он приближался стремительно, и скоро стало видно, что это огромный пассажирский лайнер. Он был удивительно красив и, несмотря на размеры, казался лёгким, как облако, просвеченное солнцем. Но мягкое жемчужно-белое сияние, разливающееся вокруг корабля, было не от солнца. Это был его собственный свет, согревающий ласковым теплом.

– Белый Рыцарь… — шепнула Аквитания.

На её глаза набегали слёзы и мешали видеть корабль. Девушка сердито моргала, чтобы прогнать их, и смотрела, смотрела, не отрываясь, как лайнер снижает скорость, подходит совсем близко, как останавливается у причала, спускает трап...

– Аквитания... — услышала она родной, незабвенный голос, чуть дрожащий от тревоги. — Ты здесь, солнышко?

– Здесь! — крикнула она, махнув ему рукой.

Девушка не была уверена, что Британик слышал и видел её. В человеческом облике она была совсем невысокой и в толпе встречающих могла быть незамеченной. И голос у неё был слабый, терялся в шуме, который стоял на пристани.

«Так нельзя! Он должен знать, что я пришла!»

Скорей к нему, взбежать по трапу... Но по трапу спускались пассажиры, попробуй подойди... Надо было немного подождать, но как раз этого Аквитания больше и не могла.

«Это моя сказка! — подумала она. — И всё получится!»

Не зря же Маяк всех дорог сказал, что у неё есть крылья... Девушка взмахнула руками и превратилась в чайку. Неловко качнувшись в воздухе, птица взмыла над пристанью и, сделав круг над кораблём, нырнула вниз, на открытую палубу.

– Как она!.. — в восторге вскричал Титаник, взмахивая в воздухе фуражкой. — С первого раза! Она же только раз видела, как я это делал!

– Тихо ты... — с неудовольствием сказала ему Мавритания. Эндрюс, Олимпик и Карпатия смотрели на Британика блестящими от волнения глазами.

Наконец последний пассажир лайнера сошёл на берег. И тогда очертания корабля стали терять чёткость, он растворился в собственном сиянии и исчез. Вместо него на воде остался стоять стройный юноша в белом с зелёным мундире. Волна держала его мягко, чуть покачивая, ветерок легко гладил его тёмные волосы. На руках юноши притихла большая чайка. Он бережно прижимал её к груди и плакал, роняя светлые слёзы на белые перья птицы.

Миг — и чайка вырвалась из его рук, но не улетела далеко, а опустилась на волну совсем рядом и стала Аквитанией. Девушка едва не упала — ей непривычно было стоять на воде в человеческом облике — но Британик подхватил её и снова прижал к себе. Она обхватила его руками так крепко, словно не хотела выпускать уже никогда, и тоже заплакала, уткнувшись лицом в его грудь.

– Солнышко... — шептал он, растерянно гладя её золотистую головку. — Ты пришла... Спасибо тебе... Спасибо тебе, милая!

Она не отвечала, всё так же прижимаясь к нему всем телом, чувствуя его родное тепло. Живой, светлый, совсем прежний и такой близкий! Будто и не было долгой мучительной разлуки.

– Прости меня... — совсем тихо прошептал Британик. — Солнышко, прости, что не дошёл тогда до берега. Оставил тебя одну... там.

Девушка подняла голову и с бесконечным теплом взглянула в его глаза. Она гладила его лицо, стирая с него слёзы, и тихо улыбалась, читая каждую его чёрточку.

– Я пришла, — сказала она наконец. — Всё хорошо... ты со мной, и не думай о прошлом. Мы больше никогда не расстанемся. Ты самый хороший... самый тёплый на свете. Улыбнись мне, пожалуйста...

Он улыбнулся и крепко сжал ладонь девушки в своей руке, а второй снова мягко провёл по её волосам.

– Какая ты красивая...

Аквитания вдруг опустилась на колени и дотронулась до тёплой воды с искрами в глубине.

– Благодарю тебя, Последнее Море, за то, что вернуло нас друг другу, — с глубокой нежностью сказала она.

– Да, — горячо отозвался Британик, — и я тоже. Мы оба благодарим тебя, светлое Море.

Море ответило им ласковым шелестом волн.

Британик помог Аквитании подняться и повёл её к берегу.

С пирса им махали руками, радостно приветствуя, и пассажиры Британика, и все, кто пришли встретить корабль. На Аквитанию смотрели с восхищением и теплом. Каким-то образом многие уже знали, что эта красивая девушка — подруга Британика, которую он так долго ждал и вот наконец встретил. Но больше всех радовалась, конечно, его семья. Маленькая Карпатия счастливо улыбалась. Растроганный Титаник не мог сдержать слёз.

– Ты-то чего ревёшь? — сердито бросила ему Мавритания.

– Так как же... — проговорил юноша. — Братик... наконец-то Аквитания к нему пришла!.. Ты бы знала, как он по ней тосковал!..

– Но теперь-то они вместе! И нечего, значит, сырость разводить! — воскликнула Мавритания.
И не выдержала — сама всхлипнула и поднесла руку к глазам. Перегрин деликатно протянул ей платок.

– Какая необыкновенно красивая пара, — сказал он Томасу Эндрюсу. — Честь и хвала этим верным душам! И счастья... Они долго за него боролись.

А Эндрюс молча стоял, прижав руку к груди, и смотрел, не отрываясь, на свой младший корабль и красавицу Аквитанию, и было видно, что он счастлив, как бывает счастлив отец за своих детей.

Наконец юноша и девушка подошли к ним.

– Привет, Белый Рыцарь! — весело сказал младшему брату Титаник. Слезы в его глазах уже высохли, вместо них плясали смешинки. Британик взглянул на Аквитанию, улыбнулся чуть растерянно и смущённо.

– Привет, братик, — ответил он Титанику. — Спасибо тебе, что вчера Аквитанию встретил. Она мне рассказала.

– Скажешь тоже — спасибо! — фыркнул Титаник. — Я был, ты знаешь, как рад?

– Братишка! — Олимпик тепло обнял Британика за плечи. — Как рейс? Не устал ты?

– С чего бы? — удивился Британик.

– Так ты ж на целые сутки раньше приплыл! — рассмеялся Титаник.

Британик снова тихо улыбнулся и ответил:

– Нет, совсем не устал. Маяк мне светил... и солнышко.

Он по-прежнему держал Аквитанию за руку, словно боялся, что девушка исчезнет, если он её отпустит. А она, прижавшись к его плечу, действительно светилась, точно солнышко.

Эндрюс тоже крепко обнял их обоих.

– Ну что, — предложил он, — домой?

– Минуточку! — послышался голос, и из толпы появился человек в костюме и шляпе-котелке, державший в руках фотокамеру. Увидев его, Британик заметно растерялся.

– Мистер О’Кифф? Вы... тоже меня встречаете?..

– Я знаю, вы скромный молодой человек, то есть, простите, корабль, и не любите появляться в газетах, — с улыбкой сказал ему обладатель фотокамеры. — И всё же я просил бы вас и вашу подругу разрешить мне сделать вашу фотографию для «Городского курьера». О, простите, — он галантно поклонился Аквитании, приподняв шляпу на голове, — я не представился. Митчелл О’Кифф, фотокорреспондент...

– Который в очередной раз переходит всякие границы! — сердито воскликнула Мавритания. — Мистер О’Кифф! Вы всерьёз полагаете, что двум кораблям, которые не виделись больше тридцати лет, есть какое-то дело до вашей газетки?!

– Мисс Мавритания, — улыбнулся ей корреспондент, ничуть не растерявшись, — а я бы и вас с удовольствием сфотографировал.

– Меня-то зачем? — удивилась Мавритания.

– А просто вы прекрасно выглядите сегодня.

Красавица умолкла, не зная, радоваться комплименту или продолжать сердиться, а О’Кифф, воспользовавшись этим, снова обернулся к Британику и Аквитании. Увы — там, где только что стояли юноша и девушка, уже никого не было.

– Сбежали! — развёл руками фотограф. — И где же я теперь буду их ловить?

– Попробуйте-ка поймать братика! — рассмеялся Титаник. — Теперь, когда с ним Аквитания, он станет самым быстрым кораблём в Галактике, вот так-то!

Он лукаво взглянул на Мавританию. Та презрительно фыркнула и обратилась к репортёру.

– Не расстраивайтесь, мистер О’Кифф! — воскликнула она, на этот раз тоже улыбнувшись. — Имейте в виду, что я даю бал в честь Аквитании, и я вас приглашаю. Там-то они никуда от вас и не денутся!

– Благодарю, мисс Мавритания, — О’Кифф слегка поклонился. — Вы, право, очень любезны.

А Британик и Аквитания в этот момент вынырнули из толпы, собравшейся на пристани, и вскоре оказались на улице. Оба тихо смеялись, довольные побегом.

– Всё-таки как-то нехорошо вышло, — сказал Британик. — Мистер О’Кифф нас искал, а мы... Да и нашим ничего не сказали.

– Ах, ничего страшного! — Аквитания махнула рукой. — Наши поймут, да и за мистера репортёра не беспокойся. Мы его ещё обязательно встретим, и сфотографируемся, и я даже обещаю ему такое интервью, какого ему ещё никогда и никто не давал. Но сейчас я хочу быть с тобой. Только с тобой одним.

Они шли по улице, держась за руки. Солнце уже поднялось высоко и согревало город. Аквитания болтала без умолку, рассказывая Британику о том, что успела увидеть в Звёздной гавани, и прерывалась время от времени только для того, чтобы, заметив что-нибудь необыкновенное или особенно красивое, поделиться с другом своим восторгом. А юноша смотрел на неё, слушал и улыбался, и взгляд его лучился безмерным счастьем.

– А знаешь, я видела парусники! — говорила ему девушка. — Помнишь, мы мечтали их увидеть там, на Земле? А здесь их так много, правда? Мы с Титаником даже встретили нескольких на улицах. Катти Сарк, Марию Селесту... Ты с ней знаком? Интересно всё же, куда пропала её команда?..

– Может, Маяк это знает да крылатые сёстры, — отозвался Британик. — Да ещё, может, Дея Грация. Это подруга Селесты, самая близкая, как раз она нашла её в океане после того случая. Нет, я с ней незнаком, хоть и слышал о ней, конечно. А Катти много раз была у нас в гостях. Она любит вдруг появляться в гостях у кого-нибудь. Титаник её несколько раз рисовал.

– А правда, он здорово рисует! — воскликнула Аквитания. — Такой молодец!

– Да, у братика хорошие рисунки. Больше всего он любит рисовать море, потом город, а потом — шаржи на кого-нибудь.

– Шаржи?

– Да, у нас дома их целая выставка.

– Я ещё не видела! Здорово будет посмотреть! И знаешь, — Аквитания крепче сжала руку Британика и взглянула на него, вся сияя от вдохновения, — я тоже буду рисовать! Тоже море, и корабли в море, и деревья, и цветы, только шаржей рисовать я не буду, просто портреты. Как думаешь, у меня получится?

– Не сомневаюсь. Ты сможешь делать удивительные рисунки.

– А начну я с тебя! Белый Рыцарь! Можно я попробую тебя нарисовать?

– Что, верхом на коне? — улыбнулся Британик. — Или в яме вниз головой? Помнишь, в сказке про Алису Белый Рыцарь всё время падал вниз головой?

– Да ну тебя! — Аквитания взглянула на него с лёгкой укоризной. — Ты не можешь упасть, как тот Белый Рыцарь. А если что, я всегда смогу тебя поддержать... Нет, я нарисую тебя на веранде, когда мы будем пить чай... и в гостиной, когда будешь играть в шахматы... и в комнате вместе с твоей розой, когда она зацветёт.

– Ты её видела? Я для тебя её растил.

– Для меня? Значит, ты знал, что я скоро приду?..

– Нет... — тихо ответил Британик, крепче сжимая её руку, — просто очень ждал.

Аквитания взглянула на него с радостью. И тут она вспомнила ещё кое-что и остановилась, волнуясь.

– Британик, а ты... приходил ко мне, когда я была на Земле?.. Я плыла, и мне часто казалось — ты приходишь. Такой... вот точно такой, как ты сейчас! Даже удивительно, как я тебя видела! Это и правда был ты, хороший мой?..

– Раз ты видела, и я был такой, как сейчас, значит, и правда я, — тепло улыбнулся Британик.

– Нет, серьёзно?

– Ты же сама знаешь... Я мог немного быть с тобой, моё солнышко. Не так, как теперь, но я чувствовал, слышал тебя, а ты меня. Это всё потому, что ты меня не забыла и оставила мне открытый путь.

– Я так рада!.. Спасибо тебе, родной, — ответила Аквитания и ласково потёрлась щекой о его плечо.

Вдруг она подняла голову и взглянула на Британика заблестевшими от интереса глазами.

– А что у тебя в тетрадке, которую я на столе видела? Тоже рисунки? Я хотела посмотреть, но подумала, а вдруг это секрет?

– Никакого секрета нет, — засмеялся юноша. — Нет, это не рисунки. Я не умею рисовать, как Титаник, я стихи пишу.

– Здорово! А можно будет почитать? Или нет, сам почитаешь мне вслух?

– Конечно, солнышко.

Неспешно прогуливаясь по весело петляющим улочкам, они снова вышли к морю и долго шагали вдоль берега, почти не разговаривая, лишь слушая шум прибоя, крики чаек и далёкие гудки, которыми приветствовали друг друга пароходы. Скоро, думала Аквитания. Уже совсем скоро и я отправлюсь в плавание. Вместе с тобой, мой хороший, как мечтала... Она взглянула на Британика. Он смотрел на море, улыбаясь задумчиво и светло, и Аквитания догадалась, что и он думал о том же самом.

– Ой, — вдруг вспомнила она, — Мавритания же собирается давать в мою честь бал.

– Правда? — Британик, кое-как вынырнув из своих грёз, посмотрел на девушку и засмеялся. — Ох уж эта Мавритания с её балами!

– А ты что, не любишь балы?

– Нет, я люблю, только... — юноша выглядел смущённым, — я танцевать не умею совсем.

– Ничего, — утешила его Аквитания. — Я вот тоже не умею. Вернее, не пробовала ни разу. Но мы научимся! Ты ведь будешь танцевать со мной?

– Я попробую, — пообещал Британик.

И Аквитания только улыбнулась ему радостно, и продолжала идти с ним рядом, ничего уже не говоря. Не нужно было больше никаких слов, потому что в эту минуту на берегу Последнего Моря ей, согретой солнцем и теплом самой родной души, было хорошо, как никогда.

Новосибирск, май — июль 2011

Завтра, не загадывая, распечатаю и потом прочту. Очень хотелось бы ознакомиться. Ознакомлюсь — напишу о впечатлениях. Предыдущие были хороши!..

Юния, спасибо!
Светлая, теплая и прямо-таки «лучистая» история!
Согретая и пронизанная любовью, без единого темного пятна или тени. — Потрясающе.
Доброго плавания и творческих успехов!

Денис, вот и я за это люблю «Сказку Аквитании»! И без конца перечитываю. Даже подбираюсь к тому, чтобы сделать иллюстрации. Чуть попозже выложу несколько набросков.

Павел, забыла сказать — по времени это примерно 1950-й год, то есть около пятнадцати лет после моей «Звезды морей». «Белый рейдер», отрывок из которого ты читал, тоже это же время, незадолго до прихода Аквитании в Звёздную гавань. «Рейдера» я почти дописала и скоро буду публиковать. Кстати, там будет переброшена ниточка и к «Сказке Аквитании»... всё ведь в мире связано, верно?

Денис, спасибо за такой тёплый отзыв о моей истории. Я её писала с радостью. ))

А я каждый раз с нетерпением ждала нового эпизода

...Ну вот, обещанные картинки. Это не иллюстрации, а скорее концепции персонажей «Сказки Аквитании» в не-корабельных обликах. Итак, представляю:


Карпатия, мой любимый персонаж во всех корабельных историях. Здесь она немножко в анимешном стиле. Наверное, идущая по берегу или пирсу.

Далее...


Мавритания, в том самом платье, которое Беренгария назвала «ослепляющим камуфляжем». Правда, тут бы добавить отделки в виде шахматной клетки Во время Первой мировой войны корабли действительно раскрашивали самым невероятным образом, — считалось, что так подводным лодкам будет труднее определить расстояние до корабля и скорость.

Ну и напоследок...


Гомерик, скромный молодой человек... э-э, корабль. Почему-то из всей компании захотелось нарисовать именно его.

Сами же иллюстрации хотелось бы сделать в лёгком, прозрачном, «акварельном» стиле. Надеюсь, что как-нибудь соберусь.

Мира, они у тебя всё-таки невероятно замечательные получились. Особенно Гомерик.
Потом тоже соберу свои рисунки с персонажами, покажу...

А вот интересно, что Гомерик всем нравится Он у меня нарисовался удивительно быстро. Сначала хотела изобразить его в полный рост, но торопилась и сделала только голову.

Закончил читать... Действительно очень хорошая и светлая история! Спасибо автору! Так приятно в наш век соприкасаться со всем, что не затронуто никакими злыми умыслами, коварными кознями, корыстью и эгоизмом или иными сквернами и пороками, а напротив, погрузиться в мир, где сбываются мечты, где люди обретают своё подлинное духовное естество, где раскрываются их самые возвышенные и жизнетворные качества... А образы Последнего Моря и Маяка Всех Дорог и его смотрительниц вызывают во мне массу сокровенных переживаний, от которых делается свободно и легко на душе и хочется улыбнуться.

P.S. Картинки тоже очень понравились!

Павел, это верно, — таких чистых, незамутнённых вещей крайне мало! И на них отдыхаешь душой. Я уже не знаю сколько раз перечитывала «Сказку...». Вот её хотелось бы увидеть напечатанной книгой, обязательно с хорошими иллюстрациями. Чтобы можно было взять с полки, сесть с детьми, открыть и почитать вместе.

А вообще — да, вот таким я представляю себе искусство эпохи Розы Мира!

Пишу более подробную рецензию. Постараюсь сегодня же и опубликовать.

Захотелось написать более подробную рецензию, потому что мне очень нравится эта вещь, а заодно объяснить, почему мне так хотелось опубликовать её на форуме Розы Мира.

Свет души

Хорошая сказка всегда многозначна, многомерна, и за её простым, казалось бы, сюжетом, сквозит таинственная глубина, в которой открываешь новые и новые смыслы. И поэтому хочется возвращаться к ней снова и снова. «Сказка Аквитании» — из таких произведений. Сначала будто смотришь на пронизанную солнечными лучами морскую гладь; но всматриваясь, видишь, что море бездонно, и там, в синей глубине, загадочно мерцают звёзды.

«Дна нет. Есть Последнее Море» — так сказала героиня приквела к «Сказке Аквитании» (я имею в виду пока ещё не законченный Юнией «Путь корабля»). Оно пролегает через каждую живую душу, и путь по земным морям — лишь малая часть странствий среди его бескрайним вод.

Странствий, которые обязательно приведут к Богу, если хочешь к Нему придти.

А может, Последнее Море и есть Бог, но нужно проделать неблизкий путь, чтобы понять, что Он всегда был рядом...

Прежде всего, хочется отметить, что «Сказка Аквитании» — необыкновенно светлая, радостная вещь. Как верно заметил Денис, в ней нет ни единого тёмного пятнышка. А таких произведений очень и очень мало.

Мы на земле привыкли больше горевать, чем радоваться, хотя по-настоящему трагические события происходят в нашей жизни, слава Богу, не так уж часто. Но наша душа постоянно напряжена в ожидании неприятностей, многие из которых так и не случаются, либо оказываются не такими уж страшными. Мы привыкли всюду искать повод для расстройства и не замечаем чистые, сверкающие капельки радости, разбросанные вокруг. Мир словно подёргивается серой пеленой, и мы перестаём замечать в нём Бога.

«Сказка Аквитании» сбрасывает с наших глаз унылую пелену и возвращает нам мир, сверкающий в его Божественной красоте. И нашим проводником в мир, где присутствует Бог, становится чистая, светлая душа, не потерявшая веры, а потому продолжающая идти — и в конце концов пришедшая к своему Маяку.

Можно по-разному понимать образы «Сказки...». Кто-то увидит в них разные типы душевного склада, разные характеры. Кто-то найдёт параллели с собой или с кем-нибудь из близких. А кто-то просто по-детски поверит, что так и было на самом деле! И каждый будет по-своему прав.

Автор «Сказки...» не читала Даниила Андреева, но удивительно, как много общего у этого небольшого художественного произведения с «Розой Мира»! Разве путь Аквитании к Маяку и потом в Звёздную гавань не есть дорога в восходящие миры, открывающаяся всякой душе, чисто и честно прожившей земную жизнь? И разве сама Звёздная гавань не напоминает о затомисах, где перед пришедшей душой раскрываются новые возможности, распахиваются новые творческие горизонты?

Аквитания, океанский лайнер, в земной жизни ходила по маршрутам, определяемым людьми. Но ведь точно так же и в нашей человеческой жизни. Многие наши «маршруты» определяются социумом, хотя и не в такой степени, как рулевой определяет курс корабля. Так же, как человек, Аквитания состарилась и умерла. Здесь, в Энрофе, смерть одержала временную победу. Но ведь мы знаем, что душа бессмертна, и у Последнего Моря — там, где смерти нет, — Аквитания просыпается юной и прекрасной. И она получает новый дар. Принимая облик человека, она принимает и связанный с ним дар свободы, — но при этом остаётся самой собою, кораблём.

Встреча с крылатыми сёстрами — один из моих любимых эпизодов. Здесь с особенной силой ощущается чистая, звенящая радость миров Просветления. Смерть и радость — полярно противоположные вещи. Здесь, у врат затомиса, смерти нет, а значит, нет и зависти, жадности, гнева. Эарвина и Мериэл от всего сердца радуются тому, что ещё одна душа пришла к Маяку и готовится взойти в Звёздную гавань. И Аквитания смеётся вместе с ними, просто потому, что тоже рада их встретить, и потому, что на душе удивительно хорошо.

Путь по лестнице Маяка — это момент встречи с самим собой. Ты можешь развязать все кармические узлы, но твоя душа всё ещё узка и тесна, у тебя случаются вспышки неизжитого, — и тогда твоя дорога займёт дольше времени. А то и потребуется чья-то помощь, как Мавритании потребовалась помощь Олимпика в «Звезде морей». Но если ты уже внутренне готов, то твой путь будет лёгким. Таким и стал путь Аквитании, даже не поднимавшейся по лестнице, а летевшей над ступенями.

Загадка часов Маяка всех дорог — это ответ на вопрос «Кто ты». И как ответ не может быть выражен одною фразой, так и разгадкой оказывается не слово, а образ, вмещающий в себя целое созвучие смыслов. Так и крылья чайки становятся для Аквитании символом, выражающим многое сразу — и окрылённость мечты, и лёгкость, с которой она поднялась на Маяк, и ожидающий её полёт навстречу самому родному и близкому существу...

Звёздная гавань встречает Аквитанию чудесным садом, умытым летним дождём и играющим яркими красками на солнце. Словно сам мир радуется её приходу. Она оказывается на одной из террас многоярусного города высоко над заливом. И — о чудо! — она видит тех, кого знала по земной жизни и кто ушёл раньше неё. Но здесь они живые и удивительно светлые! И вспоминаешь главы об Олирне из «Розы Мира», и ощущаешь, что и у Даниила Андреева, и в «Сказке Аквитании» по сути написано об одном.

Один из самых ярких и живых образов повести — Титаник. На земле прослывший «проклятым кораблём», здесь он — светлый, добрый юноша, весь искрящийся радостью. И это тоже глубоко символично. Ведь первым делом смерть стремится уничтожить радость. Нисходящие миры в «Розе Мира» безрадостны и серы. А в христианстве одним из грехов считается уныние. И трагическая гибель Титаника на земле — будто стремление смерти уничтожить всё яркое, радостное, полное жизни. Разве не так силы тьмы пытаются вырвать из Энрофа человеческие души, которые стремятся принести на землю что-то доброе, чистое, незамутнённое?

Карпатия — мой самый любимый и близкий персонаж. Те, кто знаком с историей «Титаника», знают, что именно этот пароход спешил гибнущему кораблю на помощь. В «Пути корабля» Карпатия спасла не только выживших пассажиров с Титаника, но и спасла Олимпика, которого смерть тоже накрыла серым крылом. Олимпик тяжело переживал гибель брата и сам желал умереть, но слова, сказанные тихим голосом скромного, ничем не примечательного парохода, вернули его к жизни и стали маяком, светившим на его земном пути. За скромной внешностью Карпатии скрываются удивительные душевные дары. И в «Сказке Аквитании» ощущается, что она — душа «семейства Эндрюс», как называют в городе их дружную компанию. И в доме как-то по-особому тепло и уютно благодаря ей.

Олимпик. Про него хочется говорить бесконечно, но боишься соскользнуть в банальные и плоские слова. О нём лучше всего сказала сама Аквитания:

«Белый Король. Старший брат Белого Рыцаря. Он был, как король на шахматной доске, все другие фигуры, то есть, корабли, тянулись к нему. Каждого замерзающего Олимпик согревал своим теплом, каждому слабому был опорой, с каждым отчаявшимся делился надеждой — она жила в нём всегда, упрямая, несокрушимая. Добрый дорогой друг...»

Британик. Белый рыцарь. «Белый, белый, но не ослепительный, а мягкий, ласковый. Какой хороший у него был взгляд... Он светился теплом и нежностью, когда Британик смотрел на Аквитанию. Он становился задумчив и рассеян, когда был устремлён в небо, к солнцу. А когда Британик возвращался из рейса с ранеными на борту, взгляд его темнел от боли и горя...»

И кораблестроитель Томас Эндрюс. О нём хочется сказать особо. В исторической литературе подчёркивается, что он был не только талантливым конструктором, но и человеком исключительных душевных качеств. Он был влюблён в кораблестроение, жил этим, он вкладывал в создаваемые им корабли не только свой труд, но и своё сердце. Неудивительно, что он продолжает трудиться в Звёздной гавани; и корабли возвращают ему то тепло, которое он отдаёт им. И это снова напоминает нам о затомисах, где многие из творцов продолжают — уже в иных условиях и иных формах — начатое на земле.

...Вместе с Аквитанией мы придём на Лунную пристань встретить того, кого она так ждала и чью любовь хранила в глубине души столько лет. Вместе с ней мы раскроем крылья души и взлетим. Вместе с её друзьями мы будем радоваться тому, что она и Британик снова встретили друг друга. И что-то хорошее и удивительно знакомое коснётся нашего сердца. Мы снова увидим улыбку Бога.

Завершить эту небольшую рецензию мне хочется словами из «Розы Мира»:

«Будут чудесные создания ещё небывалой полноты жизнеутверждения, чистоты и веселия. В руслах всех искусств — тех, которые уже есть, и тех, которые возникнут, — появятся искрящиеся, как водяные брызги в солнечных лучах, произведения творцов будущего о любви, более многосторонней, чем наша, о молодости, о радостях домашнего очага и общественной деятельности, о расширении человеческого сознания, о раздвижении границ восприятия, о стихиалях, подружившихся с людьми, о вседневной близости невидимых ещё теперь друзей нашего сердца, да и мало ли о чём, что будет волновать людей тех эпох и чего мы не в состоянии себе представить...»

И я убеждена, «Сказка Аквитании» — одно из них.

Сегодня день ВМФ в России, так или иначе тема связана с кораблями. Поздравляю, и ваши кораблики, и вас их авторов с этим праздником!

Марат, спасибо!
А в Петербурге празднуют, говорят... Эх, жаль, что я сейчас не в Питере.

Павел, спасибо! Так хорошо от того, что оно хорошо отзывается...
Мира, вот это да, такой рецензии мне ещё никто и никогда не писал. Спасибо тебе. И за Звёздную гавань больше всего. Ведь это ты её открыла.
Ещё хочу сказать, что ты правильно угадала про Последнее Море. Когда я его придумала, подразумевалось, что это синоним Бога — у кораблей, конечно. Это не совсем соотносится с христианской мифологией, но кто сказал, что мифология корабельная должна во всём совпадать с человеческой? И в «Пути корабля» капитан Хейз ещё должен сказать Олимпику — Последнее Море есть, люди тоже о нём знают, только называют по-другому.
Марат, спасибо! У нас вчера тоже праздновали, я видела на улицах парней в матросской форме и с андреевскими флагами. Андреевский флаг в нашем городе, за тысячи километров от всех морей! Это прямо чудо какое-то.

Юни, без «Пути корабля» никакой Звёздной гавани не было бы (и непонятно было бы, о каких кораблях говорил Серёжка в «Городе...» )Так что Голубая лента галактики право первооткрывателя принадлежит всё-таки тебе И я очень рада, что идея Звёздной гавани пришлась тебе по душе!