Альтернативное мнение о ПобедеОтделил из темы "С днём Победы!"

Взгляд с другой стороны в любом случае полезен.

Замалчивание спорных, тяжелых и просто неудобных моментов истории о войне в официальной прессе не делает чести нынешнему российскому государству.

Роль Советского Союза в истории Восточной Европы второй половины 20 столетия— вопрос сложный. Думаю, в этой истории были и светлые страницы, хотя, конечно, были и мрачные страницы.
В разделении Германии, как мы знаем из метаистории, был свой провиденциальный смысл, связанный с направлением нового германского уицраора по светлому пути.

Да, демоны великодержавия после падения германского уицраора в 45-м делили сферы влияния, освободившиеся от него.
Но думать, что только третий жругр вел себя при этом по хамски, а Стэбинг и Устр проявляли такт и вежливость — наивно.
Действовали они, может, чуть менее топорно, но не менее жестко и агрессивно...

Другое печалит меня даже больше в этом празднике — что большая часть наших замечательных солдат была положена благодаря жестокости и бездарности руководства страны во главе со Сталиным.
Александр I и Кутузов не пожалели Москвы отдать, чтобы сберечь человеческие жизни, которым знали цену.
У советских военачальников на этот счет было иное мнение — «еще нарожают!». Вот это и печалит.
И то, что до сих пор это не получило исторической оценки. А раз не получило оценки — значит, ценность человеческой жизни в России не стала намного больше с тех пор...

А, ведь, вроде бы, суммарные боевые потери примерно одинаковые: и немецкие и советские? Где-то по 7-8 миллионов с каждой стороны... Разгромным, ведь, был практически только 41-й год. А дальше уже и техника появилась качественная и опыт обращения с ней, и опыт командования.

Вообще, как человек, худо-бедно отслуживший два года в Красной Армии, я плохо себе представляю, каким образом может победить командир, не заботящийся о своих солдатах. Боеспособность таких частей сразу резко падёт и их накроет противник. В бою все обязаны быть едины, как монолит: от генерала до рядового. Иначе просто в атаку не поднимется никто.

Кстати, сдача Москвы Кутузовым являлась абсолютно вынужденной мерой. Кутузов поначалу имел горячее желание наступать на утро после Бородинского сражения. Но, когда пересчитали потери, то выяснилось, что наступать просто нечем. Об этом ещё и Лев Толстой писал. Поэтому продолжили прежнюю тактику «стратегического отступления». Которая в итоге принесла успех.

.

Павел, откуда у Вас такие сведения? Я слышал в документальных фильмах, что на Восточном фронте, на каждого немецкого солдата погибло 4 русских?

И прав Иван, никогда не жалела Красная Армия своих солдат (взять хотя бы оборону Киева), ни в одной войне, ни с белыми, ни с фашистами, ни с духами в Афганистане, ни с бандитами в Чечне.

Загран-отряды, СМЕРШ, отправление освобождённых из плена солдат в тюрьму, и прочие красные нововведения — это позор для русского воинства.

Во Вторую Мировую, впервые за всё историю российских войн, русские люди воевали на стороне иноземного врага.

Да и без войны, в 80-е, солдатики стрелялись, вешались, уходили в бега, если уж сильно деды доставали,
и Красной Армии было наплевать на их жизни — жизни русских воинов.

Как можно всё это не видеть, называть «альтернативным мнением»?

Сообщение отредактировал Leonid - 10.5.2011, 10:30

Леонид,

По данным книги «Гриф секретности снят» боевые потери Красной Армии составляли 8.6 млн человек (читайте справку, например, тут).

А, вот, читатйте о потерях Германии здесь — получается даже больше, чем я сказал: где-то 13 млн безвозвратных потерь.

Ну, а как вы полагаете? Сталинград, Курск, Днепр, Белоруссия, Карпаты, Будапешт итд... В одном Сталинграде колько немцев полегло! А героическая, но провальная атака Манштейна ради освобождения пленённой армии Паулюса? Там же гнали напролом фактически! И все пали в конце концов... А наступление под Курском! Это же громадный просчёт был. У немцев на этом участке фронта имелось около 1 млн солдат и офицеров, а у СССР — более 2.5 млн, и, тем не менее, немцы отдали приказ наступать. Чем кончилось, мы знаем... Был и «сломан хребет Люфтваффе» (про словам самих же немцев), и разгромлены элитные танковые подразделения, и фронт откатился почти до Днепра.

Леонид, в 41-45 годах воевали уже во многом техникой. Никакие заград отряды против «Тигров» или реактивных «Мессеров» или установок залпового огня не помогут. Там надо было противопоставить одному «тигру» другой «тигр», одному истребителю другой, одному орудию другое + умение всем этим пользоваться + умение всем этим командовать... И Красная Армия имела отличную технику. «Катюша» — это вообще уникальное средство было — никто во всём мире его не имел более. Т-34 — легендарный танк. Появились к 42-му году и самолёты качественные. Туполев и Лавочкин с их КБ не напрасно ночами не спали. По вашему, что? все эти Покрышкины, Кожедубы и прочие звёздочки на бортах просто так прикидывали? А под Прохоровкой сотни искорёженных немецких танков — это декорации? Кто их подбивал-то? НКВД что ли, или СМЕРШ? Такие же танкисты, ведь, сидели: ездили, целились, стреляли, маневрировали...

А, вот, суммарные, то есть включая гражданские(!) потери СССР действительно были значительно больше немецких. Это верно. Но это, я полагаю, очевидно. При такой огромной оккупированной территории и линией фронта, прошедшей туда и сюда...

.

А сколько русских
Вот данные из Википедии (СССР/Германия)



Павел, я не эксперт по военной истории, но и без экспертных выкладок, мне понятно что солдат в Красной Армии не жалели. Один факт отправки своих же освобождённых из плена солдат в лагеря ГУЛАГа (или в лучшем случае в батальоны смертников), что это за армия?

Можно, конечно, рассуждать про технику, потери и прочие цифры из истории войны, но даже если бы Вы были правы в цифрах, то это ничего не поменяло бы в нравственном плане.

Я, проверил цифры и вижу, что Вы неправы (статью Гарибяна Игоря Людвиговича, по вашей ссылке, я читать не стал — он пишет на красных форумах, и этого мне достаточно, чтобы недоверять его подсчётам)

Вот данные из Википедии:


Округлённо это:
---------------------------------------------------
мобилизовано / погибло
---------------------------------------------------
СССР 34,5 млн / 8,7 млн
Германия 17,9 / 4,4
---------------------------------------------------

Это на всех фронтах, а не только на восточном.

Немцы воевали очень хорошо, может даже лучше всех, и это лишь делает честь русским воинам, что такую армию смогли одолеть. И не в танках и пушках дело, а в духе.

Русские солдаты перестали отступать и сдаваться в плен, когда сердцем почуяли, что речь идёт о существовании Отечества, тогда они встали насмерть, и зачастую как в песне о панфиловцах: «все патроны кончились, больше нет гранат» (об этом хорошо написанно в статье, прикреплённой к головному посту).


Вот как описанна ситуация к началу Войны, в книге История России ХХ век:

Подписанием пакта «Молотов — Риббентроп» Гитлер получал полную свободу рук в развязывании войны с Польшей и на какое-то время выводил СССР из числа своих потенциальных противников. Кроме того, в Берлине уже 21 августа 1939 года был подписан немецко-советский торговый договор, предоставляющий СССР крупный кредит и открывавший Германии доступ к стратегическому сырью и материалам из СССР. Сталин же получал от Гитлера то, в чем ему упорно отказывали западные демократии, — обширную буферную зону на своих западных границах и свободу действий в ее пределах.

Его выигрыш состоял не во времени — предотвращении или отсрочке германского нападения на СССР (такое нападение Гитлер в 1939 г. не планировал, да и не мог осуществить из-за военной слабости и отсутствия общей границы), а в пространстве. Германия, имея в 1939 г. 52,5 дивизии, 30,6 тысячи орудий и минометов, 3,4 тысячи танков и 4,3 тысячи самолетов, не могла напасть на СССР, который имел в составе своих Вооруженных сил 147 дивизий, 55,8 тысячи орудий и минометов, 21 тысячу танков и 11 тысяч самолетов.

В результате договора у Сталина появлялась возможность продолжить полюбовный раздел сфер влияния с Германией и ее союзниками. Но важнее всего этого был сам факт начала войны. Сталин добился реализации своей цели: капиталисты воевали друг с другом, а он оставался в роли «третьего радующегося», готового вступить в дело тогда, когда Германия и англо-французы окончательно измотают друг друга и будут согласны на его, Сталина, условия.

Ценой сговора двух диктаторов для Москвы стала война в Европе, которая в июне 1941 г. обрушилась на Россию. Гитлер, завоевав, в результате пакта от 23 августа, практически всю континентальную Европу, смог значительно обогатить свой тыл и укрепить тем самым военный потенциал. В июне 1941 г. Германия уже была в два-три раза сильнее, чем в августе 1939-го. В результате пакта «Молотов — Риббентроп» резко ухудшились отношения СССР с западными демократиями, его будущими союзниками.

«Правда» от 24 августа назвала советско-германский договор «инструментом мира». Гитлер со своей стороны заявил на совещании с генералитетом 22 августа: «Теперь, когда я провел необходимые дипломатические приготовления, путь солдатам открыт». То есть без договоренности со Сталиным он бы на Польшу нападать не решился.

Сообщение отредактировал Leonid - 10.5.2011, 17:06

Леонид,

Вы дивный историк конечно! А Википедия — это источник великой премудрости!
В вот вам английская Википедия — она уже даёт германские потери в количестве 5.6 млн убитых. А ещё воевали на Восточном фронте итальяны, румыны, финны, венгры... Это как, не считается? Фронт — он же, ведь, единый — там не отсортировывают... ))

Леонид, меня поражает, насколько вы, человек, вроде бы, с разумным аналитическим мышлением, позволяете себе быть «пушечным мясом» либеральной руссофобской демагогии. Это просто не укладывается в голове.

Вы же поймите, как всё это строится. В основе этой демагогии лежит один простой тезис: грязный русский варвар не может победить чистого цивиллизованного европейца. Ну, не может — и всё! А далее, колько скоро русские всё же побеждают, то надо придумать какое-то приемлимое обоснование. И получается: то мороз помешал, то «их там орды» и они «по трупам прошли» (можно подумать, что немцы не по трупам к Москве и Сталинграду шли), и что у них там заградотряды, «чекист с наганом у виска» итд итп... А идея-то древняя и вечная: ну не желают признавать западные европейцы реальных причин своих поражений от России. Им хочется казаться превосходящими русских во всём. А вы, Леонид, на это, увы, купились и слушаете...

OFF: Леонид, у вас были в роду члены партии?

.

Кстати, вот так, ещё подумать: если германские потери были столь малы, как пытаются доказать руссофобы, то почему же тогда немцам пришлось объявлять тотальную мобилизацию в 44-м году по всем возрастам от шестнадцати до шестидесяти? И почему в 45-м Гитлеру пришлось отправлять на фронт мальчишек с гранатами? Есть люди — возьми и призови ещё. А, видимо, не осталось уже совсем традиционного призывного возраста тогда.

Павел, я сразу сказал, что я не эксперт по военной истории, так что Вашу колкость — дивный историк — откладываю в сторону.

Википедия, конечно, не «источник великой премудрости», но в целом довольно достоверная энциклопедия (особенно в статьях с возрастом, правленных многими авторами), во всяком случае это более надёжный источник, нежели приводимые Вами ссылки.

Вы, как всегда, читаете источники как Вам нравится... английская Википедия указывает ту же цифру что и русская: 4,4 млн солдат (читайте внимательней — see table below в английской версии).



Почему Вы упоминаете румынов, итальянцев и других я не понял.

Впрочем, как я уже писал — количественные потери никак не влияют на нравственную ситуацию (это было упомянуто к уточнению фактов, а не к основному смыслу). Если бы немецких солдат погибло втрое больше, чем русских, то это не оправдало бы красное надругательство над русским воинством, отдававшем жизнь за Отечество (СМЕРШ, тюрьму вместо оружия, своим однополчанам, освобождённым из плена, и прочее).



А меня поражает отсутствие аналитического мышления в Ваших репликах.
Сначала, Вы объявляете мои реплики «поношением», теперь «русофобией»
(впрочем, я уже привык к ярлыку «русофоба» от «Первого Отряда» форума, но всё же любопытно — в каких моих словах Вы увидели русофобию?)



Вот что я писал:


Откуда Вы взяли «морозы», «орды», «грязных русских варваров», и прочие перлы?



Были, а почему Вы интересуетесь?

Сообщение отредактировал Leonid - 11.5.2011, 0:06

Леонид,

Я тоже не эксперт по военной истории — отнюдь! — но ведь видно же, что фактически сколько статей и книг, столько и цифр потерь. Причём, разброс идёт зачастую на миллионы(!) жизней. Кстати, я вас выше всё-таки не понял: написано 5.530 млн потери Рейха, а Рейх — это в тогдашнем смысле и есть Германия. Плюс, как я уже выше писал на Восточном фронте против советской армии воевали ещё и итальянцы, и румыны, и финны, и венгры... На них тоже тратились жизни наших солдат и офицеров. Получается, что ради справедливости надо брать общие потери всех, кто стоял с одной стороны и всех, кто стоял с другой стороны, и тогда их сравнивать. А не только Германию...

Так вот, расхождения в зависимости от источника выражаются реально в миллионах душ. Что это означает? То, что не существовало и не существует никакой реальной достоверной статистики: ни с советской стороны, ни с германской. Все цифры потерь являются, таким образом, оценочными. Поэтому, методологически неправильно будет на основании таких приблизительных цифр делать какие-либо однозначные выводы и выносить строгие вердикты. Историк так не поступает. Пропагандисты — да, сколько угодно. Но не исследователи...

Оценочные же цифры достаточно близки. Поэтому мысли о том, что, дескать, «никогда не жалели солдат» (в отличии от Рейха) врядли верны. Просто на такой огромной войне потери совершенно неизбежны. И они в любом случае будут выражаться громадными числами, если ты реально воюешь на земле (а не только в воздухе или на море). Тут никуда не денешься...

Откуда я взял «перлы»?

Эти «перлы» есть стандартный смысловой подтекст той руссофобской демагогии, которая появилась отнюдь не в 20-м веке, и которой вы по сути своих сообщений выше вторите. Достаточно прочесть ваш головной постинг, чтобы в этом убедиться. И далее «со всеми остановками», хотя есть и исключения (вы периодически смягчаетесь — это тоже хорошо!) У вас там и «грабёж Европы», и развязывание войны на пару с нацистами, и «на каждого немца по четверо русских», и «русские люди воевали на стороне иноземного захватчика», и «никогда не жалели своих»... А, вот, зато Великобританией вы прямо-таки восхищаетесь: вот, мол, как в одиночку, герои, бились с коричневой чумой!.. в то время, как русские/советские терзали беззащитную Польшу...

Вот отсюда и берутся мои колкости в ваш адрес.

А Мюнхенский договор 38-го года вы как проинтерпретировали бы? Почему британские герои отказались тогда создавать единый антигитлеровский фронт с СССР? Что привело далее к этому самому противостоянию с коричневой чумой... А почему многострадальная Польша так лихо делила беззащитную Чехословакию всего год до этого? Вместе с нацистами, разумеется...

Понимаете, вы игнорируете очевидные факты. А взамен их выдаёте штампы, очень характерные для отъявленного руссофобского менталитета. А я вам выше показал, на чём, на каких исходных посылках этот менталитет зиждется. На простом постулате, что русский варвар это низщая раса и он по определению не может превосходить или побеждать западного европейца. Если же он побеждает, то значит где-то подвох. Либо по трупам шли, либо мороз сковал, либо НКВД с заградотрядами всех гнало, либо нам самим не очень-то и хотелось... ))

Я могу даже продолжить мысль и рассказать дальше, откуда руссофобия взялась исторически. Почему вообще так относятся... Я уже писал где-то раньше. Если вкратце, то началось это с разделения церквей в 11-м веке. Для людей это тогда много значило. За это умирали. И в связи и с падением православного Константинополя и с захватом православной Руси монголо-татарами, весь не-латинский европейский мир выпал из рассмотрения в тот период, когда формировалась общеевропейская идентичность. И стало: если Папу Римского не почитаешь и не пишешь латинским скриптом, то значит варвар, раскольник, отщепенец и получеловек... Вот и всё. Это глубоко очень засело. Сейчас давно не верит никто уже ни во что, но ощущение не проходит: если не «латинянин», то значит «второй сорт», а если второй сорт, то обязан подчиняться и прогибаться под «первый сорт»... Ну, а далее уже дело техники. Цифры можно написать любые по любому поводу.

Ну вот...

Лагеря... Это же тоже в значительной степени пропаганда «первого сорта» против «второго сорта». Фильтрационные лагеря действительно существовали для всех освобождённых из плена, но в этом и практическая необходимость имелась. Хотя бы просто для того, чтобы выяснить, кто есть кто... А сажали после этого малый процент от общего числа. «Судьбу человека» Шолохова читали? Образ, наверное, собирательный, но написан по горячим следам. Его бы цензура не пропустила, если бы он находился в явном противоречии с «политикой партии» и наблюдаемой реальной историей... Были безусловно и судебные ошибки — спорить не стану. Но основная масса-то благополучно проходила через фильтрацию. Арестовывалось, согласно моим сведениям (например, тут), где-то в районе 3-4% всего. Ещё примерно столько же шло в штрафбаты. А около 70% возвращались в обычные войска дослуживать. (Автора можно не любить, но там ссылки есть на конкретные обнародованные документы).

Вобщем, не так это всё было страшно на самом деле... Страшно было другое в те времена. Страшной, ИМХО, была чудовищность самого культа личности. Даже в случае, когда и не имели место явные репрессии. Само чувство, само грозное и зловещее зрелище возвышающейся громады этой фигуры, которой поклонялись миллионы... Именно это, на мой взгляд, и описывает Андреев в своей «Железной мистерии» в стихах о жизни столичного города... Вот, если внимательно вчувствоваться в наше знание об обстановке тех лет, то и правда делается не по себе... Но всё это завершилось, кончилось давно уже, к счастью. И было осуждено ещё на ХХ съезде партии, а нас в простой советской школе учили, что культ личности и политические репрессии — это не есть гуд... =)

ВотЪ...

.

Ещё страшно было то, что советское руководство бросило своих солдат, оказавшихся в плену, не подписав Конвенцию о военнопленных, что ещё больше усугубило их и без того несчастное положение. И у нас есть в роду, кто в 18 лет был призван, прошёл часть войны, ранение, плен а затем сталинские лагеря. Другой воевал от начала до конца, был представлен к званию Героя, дали Красной Звезды.
А ведь в плен мог попасть любой.

Сообщение отредактировал Марат - 11.5.2011, 9:45

Павел, я так и не понял, что в моих репликах Вы увидели русофобского (всё же любопытно, какие именно предложения Вы расцениваете как русофобию, если можно, приведите цитаты).

Или, может, Вы считаете что не было грабежа Европы, русских людей воевавших на стороне врага, безжалостного отношения к солдатам со стороны красного госудаства?
(про четверо русских на одного немца, можете больше не повторять — я уже писал, что цифры мне не важны, пусть будет по-вашему: 8,6 млн русских/13 млн немцев, или как угодно)

Или, может, русофобия по-вашему это признание того, что это было, а русофил должен отрицать это?

Великобританию, я отнюдь не идеализирую, и предательство Чехословакии в 1938-ом году, было позорм для британцев, как и выдача (в 1945-ом) покинувших Россию русских людей, на растерзание Сталину. Hе идеализирую и Польшу (взять хотя бы предательскую позицию поляков во время восстания в Варшавском Гетто), да и, вообще, кого бы то ни было.

Как всякий из детей СССР, я представлял себе Войну, как нас учили в школе, войной добра со злом.
Многого я, вообще, не знал. Например, в школьные годы Война для меня была 1941-45 годов, а не 39-45, как в действительности. Ещё, я был уверен, что всегда СССР был против нацистов (поэтому и упомянул одиночество Великобритании в 1940 году), и прочие штампы красной пропаганды не миновали меня.

В 18 лет я прочитал «Розу Мира», и для меня она была книгой «про всё». После неё, практически всё, что я читал, рассматривалось через призму картины миров и истории, изложенной в «Розе Мира».

Моё видение Войны и Победы, фашизма и большевизма, Гитлера и Сталина, судеб русского и немецкого народов, тоже основанно на прочитанном в «Розе Мира».

Отсюда и моё отношение к цифрам — абсолютного значения, в нравственной оценке событий, они для меня не имеют, но если они идут вразрез с картиной, изложенной в «Розе Мира», то и доверия у меня к ним мало.

Вот несколько цитат из книги (интересно, сочтёте ли Вы и их русофобскими, а если нет, то в чём Вы видите различие моего видения Войны и изложенного в «Розе Мира»?):

По-видимому, в истории человечества ещё не было существа, одержимого жаждой самоутверждения с такой силой, накалом, темпераментом.
...
Что рядом с этим всё поползновения деспотов прошлого: и фальсификация истории Рамзесом II, и молитвы перед своим изображением во храме, которые вынуждал Калигула у некоторых жрецов, и истошный рёв «Хайль Гитлер», десять лет громыхавший над Германией*, и даже горы человеческих черепов или караваны с корзинами, полными вырванных человеческих глаз, — апофеозы, до которых додумывалось приземистое воображение всяких чингиз-ханов и тимуров.

...

Он был кровожаден, как истый демон. Какими соображениями государственной пользы, хотя бы и искажённо понятыми, объяснишь систему периодически производившихся массовых кровопусканий? — В первый раз он это позволил себе в начале коллективизации...
Вслед за первой гекатомбой воздвигалась и вторая: жертвы разгрома религиозных конфессий.Короткая передышка, пока полчища Гагтунгра переваривали великолепную порцию гавваха, — и вот уже несётся новое блюдо на пиршественные столы в Гашшарве и Дигме: два или три миллиона жертв «ежовщины». Ещё немного — и начинает расти гекатомба жертв Отечественной войны. Второго вождя можно считать одним из её виновников лишь относительно, но ответственность за масштабы человеческих жертв несёт и он. Едва начинает в 1945 году иссякать этот источник гавваха, как человекоорудие Урпарпа уже спешит озаботиться о новом. Воевать больше нельзя — военные ресурсы истощаются, да и враг сумел забежать вперёд, изобретя атомную бомбу; значит, надо обеспечить новые потоки гавваха в условиях международного мира.
Начинаются массовые репрессии. Без разбора, без смысла, с нескончаемой фабрикацией дел на пустом месте, со зверскими пытками и с таким режимом в некоторых «спецлагерях», перед которым меркнут Освенцимы и Бухенвальды.
...
метаисторику, сверх того, ясно, что в этих океанах гавваха не были заинтересованы ни Жругр, ни игвы, ибо они питаются не гаввахом, а психическими эманациями государственного комплекса человеческих чувств. В глазах метаисторика этими деяниями Сталин разоблачил себя уже не в качестве орудия Третьего уицраора, а в качестве орудия самого Великого Мучителя, ибо только Гагтунгр и демоны Гашшарвы были заинтересованы в притоке этих неслыханных объёмов гавваха.
...
Говорят о гениальном политике, замечательном дипломате. Трудно, однако, усмотреть что-либо замечательное в таком политическом курсе, который со времён революции и вплоть до 1941 года держит страну в международной изоляции; который из боязни чуждых идеологических веяний заколачивает наглухо всё окна — не только в Европу, но и куда бы то ни было; который своей поддержкой революционного движения в чужих странах и заявлениями о предстоящей борьбе с капитализмом не на жизнь, а на смерть вызывает в других странах сперва опасения, потом страх и, наконец, извлекает из небытия такую агрессивную встречную доктрину с бесчеловечной идеологией, как немецкий национал-социализм; который, не зная, какой враг опаснее — этот национализм или англо-французский колониализм, — мечется от переговоров с одним к договору о дружбе с другим и в конце концов получает от вероломного друга такой удар по голове, от которого трещит череп. Вряд ли можно считать более удачным этот политический курс в его дальнейшем развитии, когда выдающийся политик и замечательный дипломат даёт себя морочить обещаниями открыть второй фронт в 1942 году, потом в 1943 году и на протяжении трёх лет позволяет своему отечеству исходить кровью, а себе самому — проглатывать один дипломатический обман и провал за другим.
...
во время войны, ... лозунг «Всё для войны!» вспыхнул в его мозгу, как факел. Вспыхнул же он потому, что враг, которого он рассчитывал перехитрить, заставив его истекать кровью в борьбе с западными демократиями, чтобы потом, когда ослабеют обе коалиции, самому обрушиться на них со своей интернациональной Доктриной и со свежей 20-миллионной армией, — этот самый враг сам его перехитрил, опередил, спутал всё карты и, как гром с ясного неба, на не подготовленную к таким сюрпризам страну посыпались авиабомбы Германии и её союзников.
Наступила минута слабости. Та минута, когда у вождя, выступавшего перед микрофоном, зубы выстукивали дробь о стакан с водой. Та минута, растянувшаяся, увы, на несколько месяцев, когда в октябре 41-го года вождь с лицом, залитым слезами, вручал Жукову всю полноту командования фронтом Москвы, уже наполовину окружённой германскими армиями, и заклинал его голосом, в котором наконец-то появились некоторые вибрации, спасти от гибели всех и вся.
...
В исходе войны немалое значение имело то, что эманация государственного комплекса чувств, которой восполняют убыль своих сил Жругр и игвы, усилиями вождя и партии была доведена до таких объёмов, какие в мирное время были бы, конечно, немыслимы. Этой эманации способствовали всё и всё: от пропагандистов и агитаторов в армии до священников на амвонах, от знаменитейших композиторов и писателей до микроскопически неведомых работников печати и кино, от ведущих учёных до последних, мельчайших партийных работников на заводах. Взывалось при этом к различным инстинктам: и к патриотизму, и к национализму, и к интернационализму, и к вере в Бога, и, напротив, к вере в партию, и к жажде мира, который мог прийти только через победу, и к омерзению и ужасу перед зверствами фашизма, и к любви к своей земле, семье, дому, детям.
Поэтому к концу войны Жругра распирала неслыханная сила. Множество игв и раруггов пали в борьбе, но уицраор окреп так, как никогда ещё не видели. Он жаждал расширения, он ворвался в германский шрастр, он умертвил великого игву Германии, произвёл форменный погром и едва-едва был введён в некоторые границы уицраорами Англии и Америки — Устром и Стэбингом.
Сталина в его натиске на Запад заставило остановиться одно неожиданное событие. То есть предуведомлён о нём он был, но не придавал этой опасности должного значения. В мае 1945 года, когда началась уже разработка планов нападения на недавних союзников, вождь был информирован — не из мистического, а из вполне земного источника — об испытании первой атомной бомбы в Нью-Мексико. Он почувствовал нечто вроде того, как если бы атомная бомба разорвалась у него в сознании. Вместо долгожданного перерастания второй мировой войны против фашизма в сокрушение всего капиталистического мира, вместо триумфального шествия революционных армий через Францию, Испанию, Африку неведомо куда, предстояло застыть на месте, кусая локти и высчитывая, сколько же лет потребуется теперь для того, чтобы тоже обзавестись атомным оружием, догнать и перегнать врага и, уложив капитализм в гроб молниеносным превращением в пустыню его столиц, провозгласить объединение мира под верховной властью единственного человекобога.
...
Другая опасность заключалась в том, во что была превращена в итоге второй мировой войны — и духовно, и физически — Россия.
Единовластная тирания принимала размеры и формы, уже не похожие на реальность, явно фантастические. Хотелось сказать: этого не может быть, это нам снится, мы всё в бреду. Но так как было бесспорно, в то же время, что всё не только не спят, но бешеные темпы жизни и работы, не говоря уже о массовых арестах, никому не дают спокойно провести хотя бы одну ночь, то начинало ощущаться, как сквозь повседневную вакханалию просвечивает вакханалия какая-то нездешняя, непостижимая и уже совершенно нечеловеческая.
Возросли репрессии. Волна за волной арестовывались и получали 25-летние сроки заключения или расстрел одна категория граждан за другой. В тюрьмах и трудлагерях толпились в общем столпотворении фашисты и коммунисты, троцкисты и белоэмигранты, интеллигенты и колхозники, генералы и дезертиры, рабочие и священники, безбожники и сектанты, православные и евреи, хулиганы и монахи, бандиты и непротивленцы, проститутки и учёные, воры и философы, толстовцы и педерасты, секретари обкомов и бендеровцы, инженеры и партизаны. Расплатились за свои проступки, действительные или мнимые, все, остававшиеся на территории, в своё время оккупированной немцами, и все, принимавшие прямое или косвенное участие в украинском и прибалтийском движении за независимость, — все, заподозренные в сочувствии контрпартизанам или в неумеренных симпатиях к государству Израиль. Те, кто побывал в немецком плену и, поддавшись тоске по родине и близким, рискнул вернуться домой, и те, кто находился в частях Советской Армии, оккупировавших Центральную Европу, а возвратившись в Россию, поделился некоторыми наблюдениями и выводами. Те, кто рассказал какой-нибудь анекдот, и те, кто писал на имя вождя послания в детской надежде раскрыть ему глаза на совершающиеся беззакония. Отправились в Воркуту, Караганду, на Колыму или в Потьму всё те, кто имел когда-нибудь несчастие побеседовать с иностранцем; кто выразил сомнение в целесообразности какого бы то ни было государственного мероприятия, партийной установки, правительственного указа. Люди, когда-либо в раздражении пожелавшие при ком-нибудь из близких, чтобы отец народов поскорее покинул этот свет, привлекались по обвинению в замысле террористического акта против вождя; привлекались и те, в чьём присутствии было высказано роковое пожелание, и их родственники, и их знакомые, и знакомые знакомых. Пытками добивались признания в том, чего никогда не было. Несколько тысяч работников ленинградской партийной организации поплатились кто смертью, кто многолетним тюремным заключением за выдуманную, никогда не имевшую места в действительности попытку отделить Ленинградскую область от советской метрополии. Ни абсурдность обвинений, ни смехотворность улик никого не смущали. Дело громоздилось на дело, фабрикация на фабрикацию. В любом уголке страны трудно было встретить семью, не потерявшую в лагерях и тюрьмах кого-нибудь из своих членов; многие семьи выкорчёвывались целиком. Всё процессуальные нормы, всякая законность отбрасывалась, как только человек оказывался подследственным по знаменитой 58-й статье Уголовного кодекса, то есть политическим преступником. Вернулись к средневековым способам выколачивания признаний; опыт инквизиции припомнили и использовали, обогатив его приёмами новыми, соответствовавшими другому уровню технического развития. Широчайшая сеть штатных и нештатных осведомителей опутывала общество — от членов Политбюро до туркменских чабанов и украинских доярок. Можно ли не вспомнить повсеместную сеть шпионов и доносчиков, насаждённых Угрюм-Бурчеевым в каждом доме славного города Непреклонска, и того, что Щедрин определил как всеобщий панический страх?
Страх, плотный, удушающий, застящий солнечный свет, отнимающий у жизни всякую радость и смысл, простёрся над обществом и пропитают собою каждую мысль, каждое чувство, каждое слово человека. Он усугублялся ещё и тем, что из лагерей, вопреки всему, просачивались смутные и тем более жуткие слухи о режиме, царствовавшем там, о вымирании целых лагерей от голода, о невыполнимых производственных нормах для заключённых, о садизме начальников и надзора, об умерщвлении провинившихся в чём-нибудь неслыханными способами, вроде привязывания в голом виде к дереву или столбу на пожирание комарам и сибирскому гнусу.
В лагерях создавался режим, убивавший не только физически, но и духовно. Доведённые до потери человеческого облика издевательствами, непосильным трудом, слежкой друг за другом и доносами, недоеданием и недостатком медицинской помощи, люди задолго до своей смерти утрачивали волю к нравственному сопротивлению. Политических заключённых, половина которых была неповинна ни в чём, а половина другой половины виновна в проступках, за которые в любом другом государстве их присудили бы к нескольким неделям заключения или к незначительному штрафу, — этих людей вплоть до 1949 года расселяли вперемешку с бандитами, с прожжёнными убийцами и насильниками и с несовершеннолетними, которых общение со взрослыми преступниками развращало до конца. Мысль об исправлении преступников никому не приходила даже в голову, и лагеря превратились в гигантские растлевалища. Между национальными группами провоцировалась вражда, доходившая до взаимных кровавых побоищ. Воцарилась обстановка, в которой только единицы могли выдержать, не искалечившись психически и морально. Основную же массу несчастных освобождение не ожидало и за гробом: растление своего эфирного тела и груз кармы увлекают эти скопища душ в серые котловины Скривнуса, в безмолвную тьму Морода, в жуткий Агр, и всего Синклита России не хватало на то, чтобы облегчить и ускорить их подъём из угрюмых чистилищ.

Он к неизведанным безднам
Гонит людей как стада,
Посохом гонит железным...

Когда эта книга сможет увидеть свет, увидят его и десятки других — и личных воспоминаний, и документальных сводок, и исторических исследований, которые с исчерпывающей полнотой воссоздадут картину того массового кошмара, в который было погружено существование двадцати — если не более — миллионов. Раскроются до конца и отдельные преступления над крупными деятелями советского государства: странная история о том, зачем, как и по чьему внушению был убит Киров, как погибли Косиор, Постышев, Рудзутак, Орджоникидзе, Тухачевский, Куйбышев, Вознесенский, Жданов; каким чудом удалось уберечься от такого же конца Хрущёву, Маленкову, даже самому Молотову. Наши внуки узнают, зачем и почему были оборваны жизненные пути таких деятелей культуры, как Всеволод Мейерхольд, Борис Пильняк, Осип Мандельштам, Николай Клюев, Сергей Клычков, Артём Весёлый, Николай Вавилов, Павел Флоренский. Но они не узнают никогда, сколько замечательных талантов, сколько писателей и поэтов, художников и артистов, мыслителей и учёных, чьи имена могли бы стать гордостью России, но остались не известными никому, а от творений их не сбереглось даже пепла, — сколько таких творцов было уничтожено сатанинской машиной, носившей, точно в насмешку, наименование органов «безопасности».
Нельзя, конечно, найти ни одного смягчающего обстоятельства при рассмотрении деятельности таких палачей народных множеств, как Ежов, Абакумов и Берия. Но ребячеством была бы попытка переложить исключительно на них ответственность за эти гекатомбы.
Достаточно ясно, чья верховная воля действовала через эти зловещие фигуры и какой инспиратор, поочерёдно ставя их к рулю дьявольской машины, думал, что сам он останется при этом в глазах народа суровым, но справедливым, как пастырь телес и душ.
Но тот, кто сеял кругом этот панический, почти метафизический страх, жил и сам, согласно железной логике деяний, в постоянном страхе. Отравивший жизнь общества отравил и собственную жизнь, лишив себя какой бы то ни было радости, кроме наслаждения тиранствованием.
Даже Гитлер и Муссолини не были лишены личной храбрости. Они появлялись на парадах и праздниках в открытых машинах, они во время войны не раз показывались на передовой, и однажды Гитлер на русском фронте, застигнутый внезапным появлением танковой колонны врага, едва избежал пленения. Сталин за всё время своего правления ни разу не проявил ни проблеска личной храбрости.

...

Такое парение на высотах культа своей личности в разреженной атмосфере веры в своё бессмертие было его германскому сопернику не по плечу. Тот чувствовал себя величайшим завоевателем всех времён, личностью беспримерной и провиденциальной, призванной к осчастливливанию немецкого народа и к достижению мирового гегемона Германии. Он глухо намекал даже на то, что после войны даст народу новую религию. Но физически бессмертным он себя не воображал никогда, время от времени возвращаясь к разработке завещания своим преемникам. И даже официально назначил Геринга ближайшим наследником всех обязанностей и прав вождя.
Я не знаю, «отколь» пришёл он в немецкий Энроф, но, во всяком случае, он не был инородным телом в теле Германии. Это не проходимец без роду и племени, а человек, выражавший собою одну — правда, самую жуткую, но характерную — сторону германской нации. Он сам ощущал себя немцем плоть от плоти и кровь от крови. Он любил свою землю и свой народ странною любовью, в которой почти зоологический демосексуализм смешивался с мечтою — во что бы то ни стало даровать этому народу блаженство всемирного владычества. А с него самого было бы достаточно привести народ к этому блаженству, устроить его в нём, а после этого отойти в некие потусторонние высоты и наслаждаться, видя оттуда ослепительные плоды своих дел и впивая фимиам благодарных поколений.
Правда, когда война, грубо опрокинув всё его расчёты, оказалась не заманчивым блицкригом, а невиданной мясорубкой, шесть лет перемалывавшей плоть его народа (другие народы были ему глубоко безразличны), он, скрежеща зубами, с пеной у рта бросаясь на пол и грызя ковер от ярости, от досады и от горя о погибающих соотечественниках, всё же гнал и гнал их на убой вплоть до последней минуты своего существования. Но это было не то ледяное бездушие, с каким бросал в мясорубку миллионы русских его враг, а отчаянная попытка — дотянуть как-нибудь до минуты, когда фортуна обернётся к нему лицом и изобретённая наконец немцами атомная бомба превратит Москву и Лондон в ничто.
Его противопоставление себя и своего учения всякой духовности тоже не отличалось последовательностью и окончательностью. Он с благоволением поглядывал на поползновения некоторого круга, группировавшегося подле Матильды Людендорф, к установлению модернизированного культа древнегерманского язычества; вместе с тем он до конца не порывал и с христианством. Поощряя распространение в своей партии очень туманного, но всё же спиритуалистического мировоззрения («готтглеубих»), он сам за два дня до самоубийства обвенчался, как известно, по церковному обряду с Евой Браун.
Вообще, на картине его гибели есть некоторый налёт романтики. Это дрожащее от бомб убежище в подвалах Имперской канцелярии, эти поминутно получаемые известия о приближении орд врага уже к самому центру столицы, этот полусумасшедший, бледный до синевы, уже только шёпотом способный говорить человек, его дикая свадьба в последнюю минуту, его самоубийство со словами о том, что он уходит, но «из другого мира будет держать вахту здесь, в сердце Германии» — всё это, при всей фантасмагоричности, вполне человечно — не в смысле гуманности, разумеется, а в том смысле, что существо, пригодное к роли всемирного абсолютного тирана, никогда не могло бы опуститься до такой сентиментальной агонии.
Я не буду останавливаться на тех свойствах его характера и ума, которыми он уступал своему врагу и которые могут служить историку материалом для размышления. Я указываю только на те черты, которыми он, будучи сопоставлен со Сталиным, проигрывал под углом зрения метаистории в качестве кандидата в абсолютные тираны.
Проигрывала, под этим углом зрения (как, впрочем, и под всеми остальными углами) и его идеологическая концепция. Она была лишена именно той стороны, которой сильна была Доктрина: интернациональности. Мечта о владычестве 70-миллионного немецкого народа над двумя с лишним миллиардами земного шара действительно могла бы назваться бредовой. И если бы вторая мировая война окончилась, каким-нибудь чудом, победой Германии, концепцию пришлось бы в корне пересмотреть, расширив базу «нации» по крайней мере до границ европейской «расы господ». Но и тогда эта концепция, по самой своей природе, должна была бы стать объектом ненависти и отвращения для подавляющего большинства народов нашей планеты. Задача же Урпарпа заключается как раз в обратном: в кристаллизации такого учения, которое, тая в себе ядро будущей всемирной тирании, на первых порах казалось бы привлекательным для большинства.


PS. Павел, в головном посте, прикреплена статья профессора Зубова «ПОБЕДА, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ».
Можно узнать, Вы её тоже считаете русофобской? А если нет, то в чём, моё видение Войны и Победы, отличается (в сторону русофобии) от видения профессора Зубова?

Сообщение отредактировал Leonid - 13.5.2011, 12:05

Ну конечно не было! В этом же всё и дело! Это пропаганда так говорит, у которой ноги растут из того, что я описал выше.

В чём заключался «грабёж Европы»? Видите, даже не Германии, а вообще Европы в целом! Классно, да?.. Взятие трофеев разграблением не является — это надо иметь ввиду... А акты мородёрства наказывались. И даже не по причине великой любви — отнюдь нет! — а просто потому, что криминализированной армией невозможно командовать. Будет не армия, а банда. А банду в атаку не поднимешь...

Или, что значит, «русские воевали на стороне врага»? Это кто такие были? 120 тыс из РОА генерала Власова и иже с ними? Ну, правильно: из более чем 10 миллионов военных нашёлся 1% предателей или струсивших. Но разве это соизмеримо с числом тех, кто воевал за СССР? Включая и миллионы тех, кто, ради более важной цели, оставил на время свои идеологические расхождения с Доктриной и обиды на Советскую власть... А коллаборационисты во всех странах были. И во Франции, и в Польше, и в Болгарии. И всюду к ним относились соответствующим образом, как к изменникам Родины. Французское Сопротивление их, извините, отстреливало, а когда не хотели производить шума, то «немного вешало»... Но означает ли это, что французский народ на самом деле разделился и воевал на обоих сторонах? Конечно же нет! Аналогично и с советскими/русскими...

А что такое «безжалостное отношение к своим солдатам»? Мы же не случайно выше дискутировали о потерях. По этим приблизительным цифрам видно, что потери достаточно близкие. Пускай, не спорю, советских пало больше, чем гитлеровцев и их союзников, но при тогдашнем размахе боевых действий это не слишком значительная разница. То есть, примерно одинаково к личному составу относились. Не хуже, чем немцы к своему... А у американцев и англичан маленькие потери были просто за счёт малой вовлечённости их в сухопутные операции. Второй фронт был открыт уже менее, чем за год до окончания войны в Европе. А бои в Северной Африке были намного более скромного масштаба, чем Восточный фронт.

.

Павел, думаю, вот в чем состоит правда Леонида. Если действительно принять, что во время войны силы Света прекратили борьбу с темным полюсом метакультуры, то неизбежно это повлекло за собой жертвы. И физические, и духовные. Те, кого в мирное время силы света оберегали, оказались вдруг беззащитны, попав в жернова военной машины. Это, например, люди, по причине тонкого душевного строя просто не способные стрелять в человека, те, кто удушенный ужасами тоталитаризма, в заблуждении искренне полагал, что иноземное нашествие решит проблемы родины, те, кто вынужденно отступая, попал под огонь заградотрядов, те, кто сами в этих заградотрядах стоял и против своей воли, выполняя приказ, вынужден был стрелять в своих, те, с кем просто, не разбираясь, поступали по законам военного времени, потому как на полноценное разбирательство просто не было времени, средств и сил. Все эти люди в каком-то смысле мученики и их памяти должно быть отведено, конечно, небольшое в сравнении с героями-победителями, но все же вполне определенное место. Думаю, это было бы очень оправдано. Это тоже часть великой трагедии и великой победы. Никакой особой русской специфики, особого позора русского воинства в этом нет. Есть просто уважение к человеческой слабости. Все мы в чем-то слабы, ведь не так ли?

Михаил,

Заградотряды прежде всего боролись с дизертирами и паникёрами. А также предотвращали заброску диверсантов через линию фронта под видом «потерявшихся» солдат. Не стреляли они по своим отступающим частям! Так бы и армии не осталось — два года же отступали!.. Просто отступление должно быть организованным и по команде, а не так, что бомба упала и все кинулись с дикими глазами, кто куда... Вот, для последних и существовал заградотряд: что, мол, куда ты, боец? а ну в строй быстро!

Кстати, те же заградотряды очень часто вступали и прямые боестолконовения с гитлеровцами, ибо на фронте часто всё мешалось в кучу...

А силы Света сделали следующее. Они прекратили борьбу с Советской Доктриной и её уицраором. Но из этого отнюдь не вытекает, что они перестали помогать людям и «сдали» их, как бы, разным злым силам, «кинули» на произвол... Я далёк от такой интерпретации. Мне она кажется неприемлимой и неверной. Другое дело, что возможно сил на всех не хватало — это да. Но война — время суровое, тут никуда не денешься. Поэтому, увы, гибло и множество людей, которые по складу своей души не способны были успешно действовать в условиях фронта.

.