Белоруссия

На уицраора как раз очень непохоже. Отсутствует «бряцание оружием», нет популярности воинской тематики (фильмов, книг, парадов, шествий, праздников, прославляющих воинские подвиги и генерирующих чувство гордости за державу). Нет вообще культа государства, ритуалов поклонения флагу, гимну и прочим символам власти. Плюс, белорусский менталитет исторически всегда был очень мирным и, как бы, «женственным» даже. Белоруссия — редкая страна в мире, в фольклоре которой напрочь отсутсвуют герои-воины-витязи.

А, вот, как её без уицраора за семнадцать лет не съели — это предмет моего удивления и один из корневых вопросов всей данной темы. Пока что ясного ответа на него нет, но одно из весомых предположений заключается в силе эгрегора Белоруссии, удачно собранного в кулак нынешним лидером. Я желал бы верить, что и провидениальная демиургическая сила свыше охраняет пока Синеокую от нашествия её «смутных» соседей. Из этого, однако, не следует провидениальность лично Лукашенко. Но похоже, всё-таки, что на его стороне больше правды, чем на стороне его противников. Поэтому его и берегут.

вот ещё нарыл http://www.youtube.com/watch?v=GC5H_kRHByw

Ратибор, это ссылка на очередной опус Кургиняна.

Любопытные аналогии между историческим развитием Белоруссии и Сингапура прочел на форуме «эха москвы». Юля Латынина, чуть ли не всю свою передачу посвятила сингапурскому народоводителю— Ли Куан Ю. Его методы вполне напоминают деятельность Лукашенко, но результаты диаметрально противоположные. Один из участников форума верно заметил, что у Лукашенко одна роковая ошибка: он не предоставил экономической свободы своему народу. Наверное, мышление батьки застопорилось на уровне председателя колхоза

Краткий курс новейшей белорусской истории. Субъективный взгляд очевидца.
Часть вторая. О национальном вопросе.
Наконец-то нашел я время, чтобы продолжить свое повествование. Национальный вопрос будет рассмотрен потому, что хронологически следует описание событий 1995 года, а именно, первый белорусский референдум, затронувший болезненную для общества проблему, послуживший первым серьезным фактором к зарождению оппозиционных настроений.
Еще в декабре 1994 года произошло первое серьезное скандальное событие эпохи Лукашенко — парламентский доклад депутата от Белорусского народного фронта (далее — БНФ) Сергея Антончика о коррупции в президентском окружении. Реакция была болезненно-эмоциональной — Президент не сдержал слез. А газеты вышли с белыми полосами на тех местах, где должен был быть текст доклада. Затем было судебное разбирательство о защите чести и достоинства, которое Антончик проиграл. Тем не менее, через некоторое время текст доклада был опубликован. Реакция трудовых масс на доклад фактически отсутствовала, но интеллигенция злорадствовала.
К весне 1995 года новому руководству удалось затормозить инфляцию с 50 % в месяц до примерно 5 % в месяц. Несколько стабилизировался валютный курс. Но надо было решить главнейшую проблему — возобновить работу промышленных гигантов. Стало очевидно, что необходимы серьезные договоренности с Россией, как рынком сбыта и источником энергоносителей. Кроме того, были необходимы серьезные политические шаги в отношении РФ, демонстрация лояльности Москве. Помимо этого, Лукашенко знал о недовольстве людей принудительной белорусизацией в сфере образования и делопроизводства. Строго говоря, процесс перехода на белорусский язык обучения носил достаточно умеренный характер, и до перегибов в духе республик Прибалтики не доходило, да и перейти ребенку или молодому человеку на белорусский язык с русского уж куда легче, чем на латышский или эстонский. Тем не менее, родители требовали права выбора языка обучения для своих детей. Попытки же внедрения белорусского языка в высшей школе при обучении естественнонаучным и техническим специальностям и вовсе носили анекдотический характер. Короткий период национального возрождения пришелся на смутное безденежное время, поэтому не было ни кадров, ни сил, ни времени, ни денег переработать огромный пласт учебно-методических пособий, программ, планов для обучения студентов на белорусском языке. В конце концов, самих преподавателей надо было обучить преподаванию на белорусском языке. Поэтому нововведения в ВУЗах ограничились отдельными факультативными курсами в основном гуманитарной направленности. Впрочем, в Белорусском государственном университете, Белорусском государственном педагогическом университете и некоторых других определенный прогресс в деле белорусизации был налицо, но он не определял общую картину.
Не воспринял Президент и национальную символику — «бела-чырвона-белы сцяг» и герб «Пагоня». Эти символы были скомпрометированы коллаборационистами в годы фашистской оккупации, а во-вторых, гербом была недовольна Литва (при желании зайдете в поисковик и увидите, насколько они похожи). Литовцы приподняли хвост лошади, а белорусы хвост опустили во избежание юридического казуса. Это как в случае с Македонией, которая по требованию Греции вынуждена на международной арене называться «Бывшая югославская республика Македония».
Таким образом, в феврале 1995 года Президент решил инициировать референдум, в целях экономии совмещенный с выборами в Верховный Совет. Были поставлены следующие вопросы (не надеюсь на память, поэтому взял из Википедии):
1. Об изменении государственной символики;
2. О придании русскому языку статуса государственного;
3. О поддержке действий президента, направленных на экономическую интеграцию с Российской Федерацией;
4. О необходимости внесения изменений в конституцию, которые предусматривают возможность досрочного прекращения полномочий Верховного Совета Президентом в случаях систематического или грубого нарушения Конституции.
Референдум состоялся 14 мая 1995 года и обеспечил Президенту оглушительную поддержку по всем вопросам. Результаты задели национальную интеллигенцию за живое. Сказать, что это был удар ниже пояса — значит, ничего не сказать. По моим личным наблюдениям, у преподавателей белорусского языка, историков, культурологов и прочих людей этого круга была шоковая реакция. У некоторых на уровне истерии, чуть ли не с пеной у рта. Большинство впали в прострацию, с параличом воли и сознания. Ведь ужас ситуации был в том, что это было не единоличное решение одного человека, проголосовало большинство белорусского народа (!) за эти изменения. Кстати, своими ушами слышал слова Василя Быкова (к тому времени сторонника БНФ), считавшего результаты референдума фальсификацией и не верившего в возможность подобного выбора народа. Тем не менее, реально практически никто не сомневался в правильности результатов референдума (даже большинство ярых националистов признавали горькую для себя правду). Горькую в том смысле, что белорусский народ, по их мнению, лишь аморфная, духовно ущербная масса с острым комплексом неполноценности, зараженная вирусом равнодушия, отказавшаяся от своих традиций, культуры, языка, не желающая думать о чем-либо, кроме «чаркi i шкваркi» (чарки самогона и куска жареного свиного сала). Строго говоря, острый комплекс национальной неполноценности — неотъемлемая черта белорусского менталитета. Лучше чем, Янка Купала, об этом никто не сумел сказать:

А хто там iдзе?

А хто там iдзе, а хто там iдзе
У агромнiстай такой грамадзе?
— Беларусы.

А што яны нясуць на худых плячах,
На руках у крывi, на нагах у лапцях?
— Сваю крыўду.

А куды ж нясуць гэту крыўду ўсю,
А куды ж нясуць напаказ сваю?
— На свет цэлы.

А хто гэта iх, не адзiн мiльён,
Крыўду несць наўчыў, разбудзiў iх сон?
— Бяда, гора.

А чаго ж, чаго захацелась iм,
Пагарджаным век, iм, сляпым, глухiм?
— Людзьмi звацца.

1905-1907

Остроты добавляло то обстоятельство, что интеграционные начинания Лукашенко происходили на фоне первой чеченской войны. Ходили слухи, что вот-вот, еще немного, и белорусские военные отправятся на Кавказ. Президент это начисто отрицал, утверждая, что не переступит через принятый в 1993 году запрет на военную службу гражданам за пределами Беларуси. Этот запрет был выдвинутым Верховным Советом условием вступления Беларуси в ОДКБ. Еще свежи были воспоминания о погибших в Афганистане, поэтому никто не хотел отправлять своих сыновей гибнуть неизвестно куда и неизвестно ради чего. И надо сказать, Лукашенко свое слово сдержал. А вот супердемократичные поляки, прибалты, грузины полезли и в Ирак, и в Афганистан. Словно матерям солдат будет легче от того, что их дети погибли не ради торжества коммунизма, а ради торжества демократии и общечеловеческих ценностей. Будто драться с талибами приятнее, чем с душманами.
Что же касается первого тура выборов депутатов в Верховный Совет, проводившихся вместе с референдумом, то в большинстве округов депутаты избраны не были. Не были они избраны и во втором туре из-за низкой явки (в первом туре явка из-за референдума была высокой). Потом, осенью 1995 года проводились довыборы и, к Новому 1996 году мучительно родился Верховный Совет 13-го созыва, ставший последним. В нем не оказалось ни одного из представителей БНФ. Причина не только в падении популярности националистов, но и в том, что в Беларуси не было раньше, и нет сейчас голосования по партийным спискам — только за конкретных кандидатов в избирательных округах. Поэтому, несмотря на узкую социальную базу, при голосовании по партийным спискам, националисты смогли бы пройти в парламент, преодолев барьер. Именно отсутствие голосование за партийные списки — основная причина отсутствия депутатов-оппозиционеров в парламенте (помимо других форм административного ресурса).
Впрочем, и без депутатов от БНФ Верховный Совет 13-го созыва оказался для Президента серьезной головной болью (о чем позднее).
Что касается националистических настроений в белорусском обществе, то их можно разделить на белорусский национализм в строгом смысле этих слов и ксенофобские настроения к приезжим неславянских национальностей. Более многочисленны ксенофобы с заводских окраин, недовольные приезжими, но приезжих пока немного, по сравнению с Россией, поэтому серьезной почвы для конфликта нет. Что касается белорусских националистов, среди них практически нет обитателей рабочих кварталов, так как белорусская национальная идея требует достаточно серьезной умственной работы — нескольких экстремистских лозунгов, бритой головы и бутылки крепкого пива совсем недостаточно, чтобы тебя в организации признали своим. Надо свободно разговаривать не только в офисе БНФ, но и в повседневной жизни на белорусском языке. Причем это не русско-белорусский язык простых крестьян («трасянка») и даже не стерильно правильный академический язык официальных радио и телевидения. Это должна быть дореформенная «тарашкевiца» 80-летней давности, когда вместо «фiласофiя» должно быть «фiлязофiя», вместо «Лондан» — «Лёндан», вместо «пасольства» — «амбасада», вместо «праграмiст» получится «програмайстар». Язык становится, к сожалению, своеобразной формой выпендрежа городских снобов. Дело в том, что «тарашкевiца» была упразднена, если не ошибаюсь, в середине 30-х годов прошлого века, т.е. при Сталине, из-за чего этой реформе был придан политический оттенок. Хотя, строго говоря, проведенная реформа не только приблизила литературный белорусский язык к русскому (чем недовольны националисты), она привела его в большее соответствие к живой речи белорусских крестьян, еще тогда не превратившейся в «трасянку». Неудивительно, что сельская глубинка категорически не приняла идеи националистов.
Идеалом, священной коровой для БНФ является Великое княжество Литовское (ВКЛ), выдаваемое за национальное белорусское государство, что является натяжкой. Более правильно его сравнить с лоскутной Австро-Венгерской империей Габсбургов, в которой доминировала неславянская аристократия при преобладающем славянском населении. Так же и в ВКЛ, несмотря на официальный статус белорусского языка и преобладающее православное население (которых потом сделали насильно униатами) доминировала католическая литовская аристократия. Впоследствии стало доминировать польское культурное влияние. Белорусская знать или ополячилась, сохранив высокий социальный статус, или сохранила язык и веру предков ценой потери статуса, мало чем впоследствии отличаясь от крестьян и мещан. В итоге в сознании белорусского народа закрепился образ аристократа в обличии польского пана.
Как видите, помимо языка, белорусскому националисту надо напрягать мозги знанием «правильной» белорусской истории, всевозможных дат событий, символики и т.д. Есть умники, недовольные кириллицей и жаждущие писать латинскими буквами. К счастью, этих совсем немного.
Так что, подобная интеллектуальная нагрузка неприемлема ни для жителя глубинки, ни для выпускника ПТУ, ни для офисного работника даже самых ярых оппозиционных настроений. В итоге не только национальный вопрос, но и вообще постановка вопроса об исторической роли белорусского народа представляется весьма туманной.
Пока на данный момент ставлю многоточие. Позднее рассмотрим вопрос о Верховном Совете 13-го созыва, взаимоотношениях власти и бизнеса, приватизации и прочем.

Говорят белорусы отпустили свою валюту..? сейчас там такое начнётся... подорожание продуктов это полюбому, со временем возможна инфляция. Потом все прелести дикого рынка!..

Василий,

Огромное спасибо за статью о Национальном вопросе!
Очень взвешенный, глубокий и по-моему объективный пост!
Для меня как белоруса многое стало гораздо понятней.

Как студент одного из технических факультетов БГУ в середине 90-х я прекрасно помню
попытки преподавания отдельных предметов высшей математики на белоруском языке
Было очень смешно

Так как я уже несколько лет постоянно проживаю в далеком зарубежье, жители разных стран
меня часто распрашивают о Беларуси, начиная с вопроса «А где это?».
Часто звучит вопрос про наличие национального языка.
Мой родной язык — русский, хоть сам я — коренной белорус и по матери и по отцу.
Поэтому мне нелегко объяснить этот парадокс представителям других культур,
коих проживает в Австралии огромное множество, и с которыми сталкиваешься каждый день.

При этом я постоянно испытываю чуство смущения и даже некоторого стыда.
Чтож мы за народ такой, который на своем языке практически не говорит?
Вобщем комплекс национальной неполноценности коснулся и меня.

Жду ваших следующих заметок.
Очень интересно

P.S.
Кстати, Василий. Как вы относитесь к личности Лукашенко с метаисторической точки зрения?
Исполнитель ли он некой миссии? Вобщем стоит ли за ним все-таки какая-либо метаисторическая инстанция
или феномен Лукашенко слишком локален и незначителен даже в масштабе Российской метакультуры чтобы это было так?

Сообщение отредактировал Netwalker - 5.9.2011, 4:30

А у нас начали преподовать на украинском тогда — же примерно, и ничего смешного не было.. Тут скорее причина в бездарности белорусских преподователей.

Андрей, распрашивают о Беларуси, начиная с вопроса «А где это?».
Очень интересно что вы отвечаете.. я отвечал так (про Украину) — Советский Союз или рядом с Россией) больше вопросов не было)

Сообщение отредактировал AlexDi - 5.9.2011, 8:29

Александр,

Не думаю что белорусские приподы высшей математики какие-то бездарные.
Просто преподавали они всю жизнь именно высшую матекатику, на русском языке,
который как для них, так и для меня является родным.

И вот сверху пришла разнорядка — преподавать отныне будем на роднай мове.
Вот и пришлось резко перестраиваться. Соответственно и результат.

Да и для студентов, для большинства которых родной именно руский, я не белорусский все эти математические
термины на белорусском языке звучали как коверканый русский — поэтому и смешно было


Когда спрашивают Where is that?
Я обычно отвечаю Eastern Europe.
Так как об этой самой Восточной Европе большинство знает не больше чем о государствах Центральной Африки,
то тут же приходиться уточнять: между Польшей и Россией. Эти то страны как правило все знают, особенно Россию.

Часто некоторые «особо продвинутые» в географии стремясь продемонстировать
эту свою продвинутость говорят: Belarus? Isn't it part of Russia?
При этом меня коробит каждый раз, и приходится с возмущением корректировать:
Part of Russia? No, it was part of former USSR!
USSR? — следует недоуменный вопрос от некоторых не желающих признавать свои пробелы в истории-географии.
OK. Part of former Soviet Union даю подсказку я. Ahh! Got it now! (А!, Теперь понятно).
На этом у подавляющего большинства вопросы про Беларусь заканчиваются

Сообщение отредактировал Netwalker - 5.9.2011, 14:02

Soviet Union ещё помнят)

Сообщение отредактировал AlexDi - 5.9.2011, 14:08

Василий, Андрей.
Я, читая Ваши посты, испытываю чувство некоторого возмущения. Я часто наблюдаю, подобные комплексы у русских людей, теперь вот вижу у белорусов. Слышу от знакомых — «лечу в отпуск, заказал себе отель, в котором русских не размещают». Или, нормальный человек начинает вдруг на стойке ресепшена «калякать» на бредо-английском языке, притом, что девушка за стойкой вполне сносно общается на русском.
Это, друзья, как правильно отмечено — комплекс национальной неполноценности. Но корни этого комплекса Вам надо поискать внутри себя. Потому что народ неполноценным не бывает.

Скажу о себе пару слов. Мне пришлось пройти через это в далеком детстве. Сам я родился в Питере, а мама моя украинка, и каждое лето меня отправляли к бабушке в украинскую деревню. Говорил я по-русски. Надо мной все смеялись, звали меня «кацапом», и я старался говорить на украинском языке, осенью я приезжал домой, шел в садик, а потом и в школу, и говорил по-украински. Опять надо мной смеялись и обзывали «хохлом».
Я вырос, выучил языки. Сегодня я с удовольствием слушаю украинские песни, читаю газеты, если залетаю в Киев. Считаю украинский язык своим родным вторым или первым, с какой стороны смотря.
Также я отношусь и к другим славянским языкам. В том числе, и белорусскому.

Сообщение отредактировал Вик - 5.9.2011, 22:32

А Вы лучше просто отвечайте: это наша бывшая провинция, это как аналог Великобритании и Австралии,
только Россия немного побольше Великобритании, а Беларуссия поменьше Австралии

Сообщение отредактировал Кирилл - 5.9.2011, 22:22

Нет, Белоруссия, ИМХО, это не Австралия. Белоруссия — это один из исторических центров изначального расселения древнерусской народности. Здесь уж ближе сравнивать с Уэльсом...

Хочу сделать несколько комментариев к ранее сделанным постам.


Это и так, и не совсем так. Батька любит и парады, и шествия, регулярные военные учения, грохот тяжелой военной техники по Минску 9 мая и 3 июля. И воинская тематика в искусстве достаточно популярна (особенно про партизан). Но это все-таки ностальгия по СССР и проекция Четвертого Жругра, а не влияние белорусской государственности. Учения проводятся совместно с россиянами, и, несмотря на любые газовые и молочные войны, военный союз с Россией не подвергается критике и сомнению. Думаю, метаисторически дело в сложных взаимоотношениях иерархий Света и Четвертого Жругра. С одной стороны, уицраор необходим для защиты белорусской государственности от военного вторжения с Запада, с другой стороны, его необходимо удерживать от полного экономического и политического поглощения Беларуси (для каких-то далеких целей и перспектив). Это создает почву для конфликтов. Тем не менее, Беларусь находится в стратегически важной точке Европы, обеспечивая и безопасность России на важнейшем направлении. Потому Жругр нужен, но его приходится обуздывать.
Что же касается ритуалов поклонения символам белорусского государства, то они, действительно, совершенно лишены характера культа и носят формальный характер.



Дело в логике удержания власти и зависимости страны от работы промышленных гигантов. На самом деле Лукашенко очень прагматичный политик, практически лишенный идеологических стереотипов в экономике. Более подробно разовью эту тему в следующей части обзора событий новейшей белорусской истории.



Думаю, что он, все-таки, носитель миссии родомысла. Уровень метаисторической реальности, стоящей за ним, оценить затрудняюсь. Предполагаю, что впереди у него еще большой ряд событий, которые проявят масштаб миссии.