"Не сотвори себе фантома"или почему "Роза Мира" якобы "опасна"

Лёня, ты читал «В чём моя вера?» Толстого?

«Я не толковать хочу учение Христа, я хочу только рассказать, как я понял то, что есть самого простого, ясного, понятного и несомненного, обращённого ко всем людям в учении Христа, и как то, что я понял, перевернуло мою душу и дало мне спокойствие и счастие.

Я не толковать хочу учение Христа, а только одного хотел бы: запретить толковать его.»

А если совестливые и умные люди (как, например, Лев Толстой и Владимир Соловьёв) могут почти каждое из евангельских изречений понимать диаметрально противоположно, то стоит ли относиться к Новому Завету иначе, чем это делает Лео Таксиль в своём «Забавном Евангелии»?

«Я недавно с еврейским раввином читал V главу Матфея. Почти при всяком изречении раввин говорил: это есть в Библии, это есть в Талмуде, и указывал мне в Библии и Талмуде весьма близкие изречения к изречениям Нагорной проповеди. Но когда мы дошли до стиха о непротивлении злу, он не сказал: и это есть в Талмуде, а только спросил меня с усмешкой: - И христиане исполняют это? подставляют другую щёку? – Мне нечего было отвечать, тем более что я знал, что в это самое время христиане не только не подставляли щёки, но били евреев по подставленной щеке. Но мне интересно было знать, есть ли что-нибудь подобное в Библии или Талмуде, и я спросил его об этом. Он сказал: - Нет, этого нет, но вы скажите, исполняют ли христиане этот закон? – Вопросом этим он говорил мне, что присутствие такого правила в христианском законе, которое не только никем не исполняется, но которое сами христиане признают неисполнимым, есть признание неразумности и ненужности этого правила. И я не мог ничего отвечать ему.»

Сообщение отредактировал Константин Софьин - 17.12.2010, 0:30

Костя,
«В чём моя вера?», я не читал (смотрю сейчас по твоей наводке).

Пока, могу сказать что «В чём моя вера?» - это толкование Льва Николаевича на учение Христа (которое Лев Николаевич хотел бы запретить?).

Читая Льва Николаевича, нельзя забывать об обстоятельствах его личной судьбы, окружаещего его общества, полученного им воспитания.

Вобщем-то, понятно, почему совестливый дворянин в Российской Империи чувствовал глубокое неудовлетворение положением в Русской Православной церкви. Положение в церкви тогда (да и не только тогда), действительно, было очень печальным.

«В чём моя вера?», написанна, скорее, против исторической действительности церкви, а не против Учения Церкви.
Да и кто тогда знал Учение Церкви? Даже Библию в Царской России боялись дать народу (в переводе на русский язык).

Когда закончишь читать Льва Николаевича, советую тебе книгу Петра Иванова "Тайна Святых".

Сообщение отредактировал Leonid - 22.12.2010, 2:16

По поводу учения, давно уже замечено, что, собственно, какого-то нового, революционного учения в словах Иисуса нет.
Всё, чему он учил словами об отношениях с ближним, уже было сказанно до Него.

Главное в христианстве не слова Иисуса, а Он сам. Без Иисуса, христианство есть лишь повторение других учений.
Поэтому Церковь и придаёт такое большое значение Таинству Евхаристии (Причастия), через которое человек таинственным, невидимым образом соединяется с Христом.

Вот как пишет об этом Даниил Леонидович:

Христос не мог изложить Своего учения в книге потому, что учением были не только слова Его, но вся Его жизнь. Учением было непорочное зачатие и Его рождение в тихую вифлеемскую ночь, озарённую пением Ангелов; Его беседа с Гагтунгром в пустыне и Его странствия по галилейским дорогам; Его нищета и Его любовь, исцеления больных и воскрешения мёртвых, хождение по водам и преображение на горе Фавор; Его мученичество и воскресение. Такое учение могло быть изложено, хотя бы с пробелами и ошибками, только живыми свидетелями этого божественного жизненного пути.

Во времена Льва Николаевича Толстого, церковь в Россйской Империи была больна "без-иисусовостью" (позволю себе такое корявое выражение).
Причастие было казённой процедурой (с предоставлением справки на рабочем месте), причаститься можно было только один раз в год, для чтения молитв перед причастием, дворяне нанимали чтецов "за себя".

Конечно, такую церковь и такое псевдоучение, совесть Льва Николаевича не могла принять.

И поэтому он стал проповедовать, то что ему подсказывала его совесть (а не духовное откровение):
...духовная жажда его была так велика, а чувство долга проповеди так неотступно над ним довлело, что тридцать лет он пытался учить тому, что подсказывала ему совесть. А так как совесть его была глубока, разум остр, а словесное мастерство - колоссально, то безблагодатная проповедь оказалась достаточно сильна, чтобы вызвать образование секты и даже перекинуться далеко за рубеж, рассеивая семена идеи о непротивлении злу злом, - семена, падавшие в некоторых странах на подготовленную почву и давшие потом такие всходы, как социально-этическая доктрина Махатмы Ганди.

Таким образом, нам через пятьдесят лет начинает брезжить суть происшедшего с Толстым. Он принял свою духовную жажду за призыв к проповедничеству; своё покаяние - за право учительного обращения к миру; своё вступление на длительный и тернистый путь к пророчеству - за санкцию на пророчество. Он опередил самого себя.

Проповедь Льва Николаевича о "непротивлении" оправдана лишь в частных случаях, она не является "универсальным руководством" о том, как приблизить наполнение мира Божьей Волей.

В других частных случаях, необходимо противопоставить злу противление и часто насилием.

Сообщение отредактировал Leonid - 22.12.2010, 17:44

Сможешь объяснить, как это совместимо с Нагорной проповедью?

Мне кажется, я уже объяснил - попробую ещё раз:


Нагорная Проповедь не говорит, что злу не надо сопротивлятся (иногда и насилием).
Слова "не противься злому", в контексте, - ясно указывают на поведение при судебных тяжбах.

В таких ситуациях, действительно, ученику Иисуса подобает отступить, и дать истцу выиграть судебный процесс, и даже дать ему (истцу) больше, чем он просит. (При этом, опять же по контексту, исполнение этой заповеди подразумевает уже исполненную заповедь о справедливом суде - "око за око")

В Нагорной Проповеди, Иисус говорит и такие слова:
"Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки."

Я думаю и ты, и я, и все человеки, хотим чтобы нас (или даже не нас, а других невинных жертв насилия) защитили от насильников и убийц. Поэтому и нам подобает защищать слабых от насильников и убийц, даже если это возможно лишь через сопротивление злу насилием.

Если не вырывать предложения из контекста Нагорной Проповеди, и не удалять из языковых оборотов элемент метафоры, то никакого противоречия с Нагорной Проповедью в сопротивлении злу насилием, в некоторых частных случаях, нет.

Другое дело, что народы именующие себя христианскими не воплотили в истории даже заповедей Моисея и, оправдывая злодеяния именем Иисуса, стали ровно теми, про кого в Нагорной Проповеди сказанно:
"Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие."

Совесть Льва Николаевича возмутилась беззакониями, творящимися именем Иисуса, но его трактовка слов Иисуса (или, скорее, трактовка слов Льва Николаевича, "толстовцами") не выдерживает проверки, опять же, совестью.

Сообщение отредактировал Leonid - 4.1.2011, 2:15