Тишинаиз цикла "Истори, рассказанные Джоном До"

Ощущения от тишины я себе прекрасно представляю. Но только мне никогда не приходило в голову молиться, я в общем, с любопытством отдавался этому пограничному состоянию. Взять книгу, включить радио, заняться каким-то делом- это защитная реакция. Но с другой стороны, домик в деревне представляет шанс погружения в совершенно особое пространство, из которого можно посмотреть на себя повседневного со стороны. В конце концов сенсорное голодание- известная издревле техника.
А по поводу благодатности тишины природной- вопрос тоже сложный. Тишина глухой тайги вряд ли порадует наше сердце- слишком она близко граничит с нашей смертью. Я как-то ночевал под звездами на перевале Кабактан в Южной Якутии. Могу честно сказать, что предыдущие ночи, проведенные в брошенном лагере системы ГУЛАГ, несмотря на все сопутствующие этому грустные мысли, были комфортней по ощущениям. А тишина и там и там была одинаково гробовая.

Сообщение отредактировал Алексей Тулупов - 8.12.2009, 11:07

Быть может я и гнала от себя это чувство, опасаясь заглянуть за грань, или слишком глубоко внутрь себя. Может и так. Правда, кажется, глухота к этому и не располагает. Скорее - тихий ясный вечер на берегу озера, когда закатное солнце золотит волны, а ветер шелестит листвой.

А о тишине в природе - мне, к счастью, или к сожалению, не приходилось бывать ни в далекой суровой Якутии, ни на территориях бывших лагерей ГУЛАГа. По местам бывшей 501-й сталинской стройки проходил маршрут моих знакомых - там все до сих пор дышит смертью, болью, безысходностью - делились они впечатлениями.

У Вас удивительный, разнообразный опыт, Алексей - пишите о нем еще, пожалуйста! Вы замечательно передаете атмосферу пережитого даже в нескольких словах!

Я слушала тишину в Средней полосе России, в Ленобласти - на берегу дремлющей подо льдом Ладоги, на Украине - где природа мягче, дружественнее, светлее.

Сообщение отредактировал Daria - 7.12.2009, 17:00

Как здорово сознавать не просто созвучность чувств, но созвучность, усиленную схожим восприятием разными людьми одних и тех же виденных мест...
Одни дороги порой водили нас с Алексеем, одними чувствами наполнялась душа...
Всё так. Эту пугающую тишину трудно забыть. Наверное, можно сказать, что такая тишина встряхивает тебя, отрезвляет даже самого трезвого, заставляет пристальнее вглядываться в собственную жизнь...

Интересно развернулась тема, начатая Сергеем. Поскольку он не возражает, и это не должно вызвать таких бурных реакций как в соседних ветках, продолжу.

Четверть века тому назад занесло меня в глухой уголок, находящийся на стыке границ Амурской, Читинской областей и Якутии. В конце тридцатых годов практически на самой вершине Станового хребта была начата разработка золотого месторождения Кабактан. Место было еще более глухим, чем сейчас: до поселка Чара Читинской обл. километров 600 по грунтовой дороге, и до пос. Золотинка Якутии примерно столько же. Замечу, что понятие "Грунтовая дорога" в тех местах очень специфично. Долины между сопками заболочены, и дорога по ним проезжей бывает только зимой, поэтому для проезда по долинам рек очень широко применялись сами замерзшие русла, и правильней называть такие дороги зимниками.
Итак мы поднимаемся по упомянутой старой дороге от р. Олекма по долине ее правого притока р. Талумы.



Олекма- сама по себе река интересная. Несет свои темные воды почти 1500 км от Забайкалья до Лены по практически нехоженым местам. В районе впадения Талумы она уже вполне степенна и задумчива. Талума же- речка небольшая, собирающая свои воды со Станового хребта. Километров через 20 ее долина превращается в узкое сырое ущелье. И уже здесь начинаешь испытывать очень странные чувства. Дорогу обступают хилые березки, уже начавшие желтеть, периодически попадают почерневшие верстовые столбы и развалины каких-то строений, и во всем разлита какая-то давняя тоска и обреченность...



Постепенно вечереет, и к тому времени, как мы одолеваем последний подъем, становится совсем темно. На перевале совершенно нет деревьев, чернеет тень очень странной стеллы (фотография сделана потом), мимо бесшумно проносятся совы. И стоит та самая ТИШИНА. Причем отсюда, с перевала, словно открылось ранее совсем незнакомое мне пространство. Якутия. Бескрайняя, неприветливая, необжитая. Дышу полной грудью, пытаясь ощутить ее всем своим существом. А она молчит и смотрит прямо в душу своими незримыми глазами.



Еще через несколько километров начинается то, что я никак не ожидал: верховое болото. Дорога через него идет по прогнившей гати, я периодически проваливаюсь в ледяную воду. Болото кончается, начинается ивняк. Уже три часа ночи, до брошенного поселка никак не дойдем, поэтому решаем отогреться у костра. Пьем чай, доходим до поворота дороги- и вот он, черная тень давно минувших дней, мертвый поселок Нижний Кабактан...
У меня нет сведений, был ли этот поселок полноправным членом системы ГУЛАГ, либо это было что-то типа Химии. Поселок четко делится на две части- слева от дороги стоят бараки, справа- небольшие штукатуреные избы, школа, пекарня, клуб, электростанция. Окна заклеены газетой "Комсомолец Якутии" за 1939 г. В пекарне лежат не тронутые ржавчиной формы для выпечки, в школе стоят парты, а с доски как будто вчера стерли мел... Возле русла ручья валяются тачки. Драги нет, видимо золото мыли вручную Колючей проволоки вокруг тоже нет, однако вопрос в том, куда бежать? Как я уже писал, до ближайшего поселка полтысячи километров. Деревья в поселке и вокруг него изведены на несколько километров. Сразу за поселком- кладбище. Какабктан бросили в 1943 после начавшейся эпидемии Чумы.



Вокруг поселка- гольцы. Если забраться на ближайшую возвышенность, откроется такая "живописная" панорама.



И только если отправиться вниз в долину Алдана, появится растительность, хоть немного вселяющая надежду. И опять же все это заполнено ТИШИНОЙ:



Эта тишина хранит тайну сотни жизней, тайну безнадежных зимних ночей, проведенных нашими дедами в этой безбрежной глуши. Ночей, усыпанных необычайно яркими звездами и обдуваемых до самых костей ледяными якутскими ветрами. Ночей, чью глубину не измерить ни человеческими страданиями, ни разбитыми судьбами, ни гуманистическими или духовными ценностями, потому что здесь как нигде чувствуешь, что ты из другого мира, слабый, беспомощный и ненужный этому пространству, которое было таким задолго до прихода Христа в Палестину, и которое останется таким возможно и до второго Его пришествия, не говоря уже о человеческой жизни...

Спасибо, Алексей!

Необозримые пространства красивы, но чуждой, неприветной красотой. Стелла на перевале действительно странная, о чем-то похожем писал Павел Флоренский в воспоминаниях о юношеских путешествиях в горы. Правда, подобную стеллу он видел на Кавказе, на границе Рачи и Сванетии.
А заброшенный поселок и его окрестности - воплощенное уныние, иначе не назовешь...



Как писал тот же о.Павел Флоренский о необитаемых островах в Белом море:

"Словно уюта и человечества еще нет или уже нет".

Проповедники из баптистов, посещавшие Якутию в миссионерских целях, говорили о прямой враждебности этих краев человеку.

Бабушка моя, во время войны жившая в эвакуации в Красноярском крае - на руднике, затерянном среди болот и сопок рассказывает о яркости Сибири, удивительных диких тюльпанах, могучих кедрах и пихтах, несметном множестве черники и смородины-кислицы - но и о чувстве, что горы (сопки) давят, гнетут своей мощью человека. Бабушка, тогда отважная девчонка - в плохонькой по военным временам одежонке одна, зимой с топором, по глубокому снегу ходила в лес за пихтой на Новый год.
Но там природа была богатой и разнообразной.

Якутия - совсем уж неприветные края - пространства, что не объять душой, которая им, холодным по природе, чужда и неинтересна.

Сообщение отредактировал Daria - 8.12.2009, 15:45

Нисколько не возражаю, Алексей! Даже приветствую. Удивительно приятная беседа получается. Для меня лично невероятно содержательная по богатству переживаний. 25 лет моей жизни всё-таки отдано краю вечной мерзлоты и вечного холода.

Когда-то, замерзая в гостиничном номере от холода, я написал такие незамысловатые строки. Думаю, и сегодня не стал бы ничего в них менять.

* * *
В краю снегов лежит моя земля.
Ее покров хранит мою усталость.
Здесь юным был, стоял у алтаря.
Здесь смерть приму на горе иль на радость.

Мой стылый дом не растерял тепла
Былой любви, былых воспоминаний.
Мой путь далек и ночь моя светла,
Но лунный свет не умалит терзаний.

Бескрайний снег, бескрайняя земля!
Седой простор пугая, будоражит.
Здесь я живу, беснуясь и любя.
- Какая глушь, - москвич заезжий скажет.

11.11.2000. 13-15. г. Якутск, гостиница «Парус».

Некоторое время назад я выложил на форуме новеллу, созвучную во многом зарисовкам Алексея.

Часто вспоминаю то время. Удивительное время. Суровое и красивое. Возвратившись на Родину, на свою любимую Кубань, постоянно ловлю себя на мысли, что не хватает здешним людям соприкосновения с той пугающей тишиной. Не хватает. Что-то меняет она в людях, делает их лучше, щедрее душой... Разве не заметна эта душевная щедрость в Алексее?

Прочитал исходный пост, который упустил в свое время.

Как-то смешно, а одновременно с другой стороны и грустно.
Очень по-российски.

А если говорить о тишине, о чистом нетронутом листе бумаге, у меня было состояние похожее (я тогда пытался жить в частном, необустроенном доме на окраине Воронежа).
Помню, также осенним вечером, положил перед собою лист и думал, вот сейчас напишу что-нибудь важное. И сижу минуту, другую, и чем дольше сижу, тем лучше понимаю, что этого не выразить.
Лучше отложить лист в сторонку, оставить нетронутым.

И думалось еще о том, что пока он чистый, перед нами словно огромное дерево возможностей того, что может быть на нем написано. А если что-то написать, то будет использована лишь одна возможность, а все остальные как бы уйдут в небытие, останутся так навсегда возможностями.

Я потом написал стихотворение, которое посвятил этому листу бумаги:

Гимн чистому листу

Нет смысла, нет звезд и ни капли чернил
В пространстве такого листа.
Не тронута тема о тех, кто любил,
Его гениальность пуста.

В вопросах движенья добра или зла
Он мог стать широкой рекой,
Боящийся снега, как звона стекла,
Касавшийся Бога щекой.

Но он отступил, никого не виня.
Над белой равниной риз
Устало в лучах уходящего дня
Стремительно падает вниз.

Наветренный сторож бессменных мальвин –
Бумага, чей смысл так прост.
Чернила не скроют свободу картин
И тихую правду звезд.

Сергей! Спасибо за предоставленную возможность поностальгировать. Я прожил там всего 13 лет, а вернулся в не столь любимую, но тем не менее родную Москву уже 15 лет назад. И тем не менее часть моей души так и затерялась где-то в долинах Сигикты, Гилюя, Чары и Олекмы. Если очень честно, то те фотографии, которые ты выложил в своем посте, вызывают во мне гораздо больше резонансов, чем "правильные" душеспасительные и культурные разговоры и даже чем посещение Палестины (я побывал и в Иордании, и в Израиле). Безусловно, я не отрекаюсь от своих слов, что Иерусалим и Палестина в целом- места очень особые (и мне в какой-то мере теперь понятен накал страстей вокруг еврейского вопроса) , но... Север задевает в моей душе какие-то особые струны. Причем, именно Север, но не Крайний- истоки Лены, юг Читинской области, или центральная Якутия, например,- совсем не то. Наверное, я слишком подвержен влиянию строго определенных стихиалей или у меня там остались какие-то специфические кармические завязки :-).




Дарья, Вы уловили мою мысль. Человек на самом деле живет отнюдь не в Энрофе, а в четко выделенной и очень сильно адаптированной его части. Даже якуты и бедуины не могут долго обходиться без своих вариантов юрт, огня и одежды. В этом подпространстве есть сильно модифицированная природа, прирученные стихиали, приспособленные и приспособившиеся животные и специфические микроорганизмы. Кроме того, есть устоявшееся ментальное клише рая на земле (природа Карибов). Все остальное именуется "неприветливой дикой природой". На мой взгляд, это по-прежнему очень далеко отстоит от идей просветления природы, высказанных Андреевым. И мы стихиалям до сих пор чужды, непонятны и не нужны.

Иван, спасибо за интересную репризу.


У меня такая же ерунда, Алексей. Будоражат меня воспоминания о хоженных таёжных тропках. Особенно ночные воспоминания. В те минуты казалось, что лес вокруг просто кишит чем-то невидимым и живым (про стихиалей я узнал много позже). Это невидимое и живое снуёт над биваком и вокруг него, заглядывает в лица и будто гневается слегка, что потревожили его покой, но потом успокаивается немного и чуточку сокрушенно уходит прочь - "человек, что с него взять, везде лезет, всюду суётся, нигде от него покоя нет..." Соглашусь с Алексеем, что стихиали Севера - иные. Суровые и не очень людимые. Не зря северные народы их задабривают подношениями, понимая, что невольно вторгаются в чужой мир. Именно такое чуткое отношение к потусторонним сущностям и помогает аборигенам Севера жить в гармонии с ним. Эвены, эвенки и не избалованные цивилизацией якуты - удивительные люди. У них русским можно и нужно учиться незамутнённой, детской кристальной душевной чистоте.
А как они умеют умно молчать!
Тишина!!!
Воистину она бывает умнее и содержательнее сотен и сотен произнесённых самых умных слов...

Сообщение отредактировал Сергей С. - 9.12.2009, 20:52

Может не совсем по теме, но Алексей очень любопытную вещь приметил, что привязанность к ландшафту, может быть, есть воспоминание о предыдущей жизни? Например, если человек ее прожил в одном месте? Кармические привязки к определенному ландшафту тоже выглядят правдоподобно.

Не знаю, как было у Сергея, я попал на БАМ вместе с родителями в 1975-м. Я был не в том возрасте, чтобы как-то реагировать на развернутую тогда агитационную работу (да в общем, меня и сейчас реклама не цепляет). И кроме того, к тому возрасту я был знаком уже и с глушью Тверской губернии, и с удивительной красотой юга Читинской области. Однако как только наш поезд миновал степи Даурии, непонятные чувства стали подниматься из глубины души. Эта неповторимая смесь запахов болотного багульника, рододендрона и лиственицы, какзалось, была знакома уже очень давно и просто кружила голову. Мне хотелось дышать и дышать. А хилые силуэты листвениц на марях навевали легкую, но глубокую тоску. Мне показалось, что я вернулся на родину...
Возвращаясь к вопросу о тишине. Птицы в тех краях практически безмолны, такого гомона как в средней полосе не бывает даже весной. Ни тебе соловьев, ни щеглов. Весной кукушка, бывает, крикнет пару раз, и, словно испугавшись, что нарушила тишину, замолкает, да ястреб высоко в небе затянет свою тоскливую песню. Летом на лугах стрекочут кузнечики, рыба плескается в реках, да перекаты шумят. Осенью только падающие листья в лесах шуршат. В средней полосе такого не встретишь- с начала сентября в лесу стоит постоянный тихий и какой-то обреченный шум. Листья сыпятся непрерывно, пока в лесу не станет голо. Последней, числа 15-го сентября, осыпается лиственница, причем обычно это происходит за одну ночь- встаешь, а в лесу непривычно светло, и на земле лежит мягкий желтый ковер иголочек. А зимой на землю опускается совсем особая тишина. При температуре ниже 40 воздух мутнеет и как будто начинает звенеть, а слышимость сильно обостряется. Поезд, идущий километрах в десяти, как будто рядом проезжает, только странно долго, а потом опять тишина. А уж если заехать за сопку от города и железной дороги, получается как Дарья писала- словно оглох.
Говорить об этимологии моих переживаний сложно. Я бы не сводил все это к воспоминаниям о предыдущей жизни, поскольку вполне возможна и своего рода эмпатия: сколько людей здесь полегло в глухие сталинские годы? Когда бродишь по тайге, постоянно натыкаешься на брошенные еще в 30-х годах деляны. Не говоря уже о том, что под ногами сплошные кости. В воздухе словно разлиты горькие человеческие чувства. Возможно, впечатления от природы были единственным и последним позитивом в их жизни. А возможно и то, что какие-то параметры моей души почему-то нравятся обитающим в тех краях стихиалям. Я неоднократно замечал их пристальное к себе внимание.

У меня это было в конце августа 1976-го. 26-го числа наш самолёт ЯК-40, вылетевший из Тахтамыгды, приземлился в кромешной тьме и холоде в аэропорту Чульман. Так я оказался в Южной Якутии. До этого была долгая поездка через всю страну на трёх поездах от Краснодара до Тахтамыгды (Амурская обл.). На протяжении всего пути следования поражала огромность нашей страны, разнообразие ландшафтов и растительности.

Но до прибытия на Север можно было говорить лишь о различиях в чем-то едином. Север - он совсем другой! Алексей о нём очень точно говорит. Согласен с каждым его словом. Север, настоящий, суровый, что-то переворачивает в человеке, задевает невидимые струны. По крайней мере, нахожу свои ощущения во многом схожими с ощущениями Алексея. Что-то в этой пугающей суровости есть притягивающее и лично для меня. О степени суровости южно-якутской земли может говорить тот факт, что до прихода русских на этих землях не жили эвенки. Никто не жил. Олени лишь приходили сюда умирать. Никакой почвы, никаких огородов, никаких тополей как в более северных Алдане, Томмоте или Якутске. Вот уж поистине тихое место...

... а 29 или 30 августа повалил снег... и закончился лишь в самом конце мая...

Тишина...

Только слышно в морозном тумане, как гулко грохают взрывы в карьерных выработках, да трещат на морозе деревья...

Сообщение отредактировал Сергей С. - 11.12.2009, 19:01

Все-таки прокомментирую:



И равнодушная природа
Красою вечною сиять...

А.С. Пушкин

Уж если Даниил Андреев не согласился с русским классиком, то и я дерзну не согласиться с Тулуповым.
По крайней мере - отчасти.

Что стихиали севера несоразмерны с человеком, что они не могут понять нашу человеческую слабость, потребность в тепле, уюте, быструю утомляемость - да.

А вот что они к нам равнодушны, что мы для них "чужды и не нужны" - нет, не согласен.

Андреев писал о стихиалях Ахаша (думаю, еще более суровых, чем стихиали Сибири)

Необузданная душа этих существ, с ее склонностью к переходам от кристально ясного созерцания к неистовству, с ее порывами строить целые миры из трансфизических льдов, с ее любовью взирать, глаза в глаза, в бездонные провалы метагалактики – наложила разительную печать на воспринимаемую всеми нами природу полярных бассейнов. Когда обращение Земли вокруг Солнца вызывает в северном полушарии наступление зимы и делает доступными для стихиалей Ахаша обитаемые людьми области материков, они вторгаются туда, увлекая за собой физические массы арктического воздуха, воинствуют метелями и буранами по полям и тайге, ликуют в вышине антициклонами. Они не видят Энрофа так, как видим его мы. Они не воспринимают зрением также и человека. Но есть среди них более хищные и душевно холодные, как андерсеновская Снежная Королева, – они опасны для человека; есть и другие, улавливающие атмосферу души тех из нас, кто родственен им мужеством, удалью и бесстрашием. Таких они могут любить странною, несоизмеримою с нами любовью. Они баюкают его на своих снежных коленях, открывают ему пути в глубину своих стран, показывают ему жуткое великолепие физических покровов своего царства и, не соразмерив своей грандиозности с нашей телесной малостью, готовы укутать его белым саваном под песни вьюг.

Думаю, сказанное здесь можно отнести и к стихиалям Сибири.

Они любят тех, кто бросает им вызов, - первопроходцев, путешественников, тех людей, кто отправляется в эти суровые края, несмотря на трудности.
Уж если атмосфера таких мест манит и чарует, о чем пишут и Алексей, и Сергей, то наверное, это связано с деятельностью стихиалей. И если она в вас вызывает такую тягу к этим местам, то едва ли возможно предположить, что это чувство безответно, и что со стороны стихалей нет ответного интереса. (пусть даже этот интерес сложно переводим на язык человеческих чувств).

Правда, Андреев в том же отрывке описал, что некоторые из стихиалей Ахаша для человека опасны, и это наверное тоже можно перенести на стихиали Сибири. Но некоторые - не все.

И потом я убежден - что если есть что-то, что манит и зовет нас, несмотря на всю неприветливость мест, то это как раз с воздействием стихиалей и связано.
Не знаю, есть ли на свете места, более суровые чем юг Якутии, но мне кажется что есть. Существует Эверест, Сахара, есть Северный и Южный полюса, есть полюс холода Оймякон. Но и туда порой отправляются люди, чтобы соприкоснуться с красотой этих мест - наверное не только с целью "испытать себя", но и чтобы соприкоснуться с нетронутой человеком прекрасной - хотя и очень суровой - природой.

Сообщение отредактировал Иоанн - 16.12.2009, 16:37

Вань, наверное ты очень увлекся полемиками в соседних ветках и развернул мою мысль на 180 градусов. Перечитай, о чем я писал: о том, что мы до сих пор слишком далеки от того состояния, в котором можно говорить о просветлении природы человеком. Думаю ты не будешь спорить, что это невозможно было делать с муладхары как из столыпинских поселений, так и из сталинских лагерей. И сейчас мои слова о чуждости и ненужности относятся к среднестатистическому насельнику энрофа, а не к таким двинутым на Севере как я или Сергей.