Сага о брате

Написался такой совсем маленький рассказ -- эпизод из жизни Юры после "Города..." Навеяно историей Belle France в черновиках Даниила Андреева... хотя идея начала вызревать еще до чтения черновиков.

Текст еще довольно сырой, к тому же я сомневаюсь в именах и датах, поэтому выкладываю на критику. (Впрочем, критику Павла текст уже прошел )



САГА О БРАТЕ


Мы летели высоко в облаках. Сережка молчал, и тишину нарушали лишь шелест воздуха под мерными взмахами крыльев Вихря и тонкий свист ветра, трепавшего наши волосы и развевавшего серебристо-белую конскую гриву. Я размышлял, почему Князь Всеслав не стал отвечать на вопрос о Тристане, вместо этого позвав Вихря и попросив отвезти нас на Одинокую вершину. Я даже подумал, что может, лучше было бы вообще не заводить этот разговор. Но Князь Всеслав сам говорил: "Юра, спрашивай все, что хочешь, я в меру возможностей постараюсь ответить". И все же этот вопрос как будто застал его врасплох. Словно бы я нечаянно коснулся темы, о которой даже он не был готов говорить.

Но ведь и в самом деле странно! Если Тристан -- один из Рыцарей Грааля, к тому же создатель изумительных готических храмов, которые я видел во время поездки с родителями по Франции, почему он больше не входит в Круг Великих Братьев? Почему его не называют Князем? Сережка упоминал вскользь, что Тристан выдвинул идею объединения Европы на основе французской монархии и что Братья эту идею не приняли, сочтя преждевременной. Но ведь это не повод для ухода из Круга. К тому же Круг -- не партия, откуда исключают за инакомыслие. Эти вопросы по-прежнему не давали мне покоя, хотя я чувствовал себя неудобно перед Князем Всеславом.

-- Прилетели, -- сообщил Вихрь и мотнул головой: -- Вот она, Одинокая вершина.

-- Ага, я уже вижу, -- подтвердил Сережка. Вихрь начал снижаться, и вскоре уже и я мог разглядеть поднимающийся над облачным слоем каменный пик с ровной, будто срезанной вершиной. Над ним поблескивала золотистая звезда.

-- Князь Всеслав уже здесь, -- заметил Сережка. Я вздохнул. Все-таки мне было ужасно неловко... Уловив мои мысли, Сережка ободряюще проговорил:

-- Юр, ты не бойся, Князь Всеслав не сердится. Просто это очень грустная история. Потому он и не стал рассказывать в Тереме, а позвал нас сюда.

Вихрь, затормозившись крыльями, ступил на камни, покрытые тонким слоем снега. Мы с Сережкой соскочили с его спины. Холодный снег обжег босые ноги. Это было небольшое заснеженное плато на самой макушке горы. Посередине, на участке, свободном от снега, стоял каменный крест с кругом. Под ним горела свеча и покачивались несколько цветков с белыми венчиками, похожими на многолучевую звезду.

-- Вот, Княже, привез тебе этих обормотов, -- сказал Вихрь, склонив голову. Князь Всеслав, стоявший на краю плато, повернулся и подошел к нам. Потрепал серебристо-белую гриву коня:

-- Спасибо, Вихрь. Если хочешь, оставайся, хотя ты этот рассказ уже слышал неоднократно, и не только от меня.

-- Тогда я, пожалуй, полюбуюсь окрестностями, -- решил крылатый конь. -- Эх, давно я не летал так далеко! А на такую высоту и вовсе не забирался. Акселю скажу, так он и не поверит.

Взмахнув крыльями (волна прохладного воздуха взметнула наши волосы и концы Сережкиного пионерского галстука), белый конь взмыл в небо и вскоре затерялся среди облаков. Мы с Сережкой молчали, и Князь Всеслав молчал тоже, словно собираясь с мыслями, чтобы начать разговор. Ветер развевал его русые волосы, трепал белые одежды и края огненно-алого плаща.

-- Князь Всеслав... извини, если я спросил что-то, что нельзя было спрашивать! -- вырвалось у меня. Князь положил мне руку на плечо:

-- Ты задал правильный вопрос, Юра... -- Он опустился на колено перед крестом, протянул руку к раскачиваемым ветром цветкам, и белые звездочки засветились под его ладонью. -- Это эдельвейсы. Они цветут здесь круглый год. В них навсегда сохранился отблеск красоты Принцессы Элайны.

-- А... почему крест? -- спросил я. -- Как будто надгробие... Но ведь Тристан не умер? Ведь вы, Братья, не умираете?

Князь Всеслав поднялся -- высокий, статный, с золотыми крыльями за плечами, такой, каким я привык его видеть в Китеже. Только сейчас его лицо было непривычно печальным.

-- Нет, он не умер. Но он покинул не только наш Круг, но и мир, где обитают Братья, и лишь Господь знает, какими дорогами и в каких мирах скитается он теперь. Каждый год мы собираемся здесь, чтобы вспомнить о нем. Каждый год зажигается в его память принесенная из Небесного Иерусалима свеча...

Помолчав, Князь Всеслав продолжил:

-- Тристан -- один из светлейших Рыцарей Грааля. Он был в Небесном Иерусалиме и видел Господа лицом к лицу. Он очень любил Элайну Прекрасную и продолжает ее любить.

По вашему времени, это был семнадцатый век. Принцесса Элайна, душа Франции, уже многие годы находилась в плену Наместника. А Европу снова терзали войны... По общему замыслу Братьев Круга Европа должна была объединиться, создав мир без кровопролитий и насилия, -- примерно так, как происходит теперь, -- но тогда для этого время еще не пришло. Однако Тристан страстно мечтал, чтобы войны навсегда прекратились. Он был так воспламенен этой идеей, что благословил своего Наместника силой объединить государства Европы вокруг Франции.

Элайна отнеслась к этому решению с пониманием, хотя ей было тяжело в Цитадели. Но она верила в Тристана, любила его и была готова пожертвовать своей свободой для осуществления его замысла. Мы же выразили сомнения по поводу оправданности такой жертвы и попросили Тристана еще раз подумать. Однако он продолжал настаивать на своем. И тут произошло несчастье.

Один из Дышащих смертью похитил измученную и обессиленную Элайну из Цитадели. Рыцари Грааля бросились на выручку, но не успели... Тристан сражался с Наместником, которого пестовал столько лет, и был побежден своим же собственным созданием. И только тогда он осознал, какую совершил ошибку. Этого он простить себе не мог. Он сам снял с себя венец Князя и покинул наш Круг, встав на долгий путь искупления.

-- А... что с Элайной? -- похолодев, спросил я. -- Она погибла?

-- Нет, она не погибла... Но есть вещи хуже, чем смерть. Глубоко внизу, ниже любой из Цитаделей, над мрачной безжизненной равниной возвышается Темный замок. Никто из Братьев там не был, потому что ни одному из нас не по силам пробиться туда... Там, в одной из башен, коронованной бледно-лиловыми сполохами, живет та, кто когда-то была Принцессой Элайной Прекрасной. Теперь она супруга Дышащего смертью... и не думаю, что по своей воле. Больше нам о ней ничего не известно.

-- Ужас какой... -- Я содрогнулся. И вспомнил о сражении с Дышащим смертью, свидетелем которого был сам. А если бы ему удалось прорваться к Цитадели? Что стало бы с Княжной Ладомирой?..

Сережка словно угадал мои мысли:

-- С Княжной Ладомирой никогда такого не случится! -- горячо вскричал он. -- Юр, это правда! Князь Всеслав ни за что этого не допустит! Ты же сам видел, как он сражался!

Я поднял голову и посмотрел на Князя. Князь Всеслав молчал, всматриваясь в одному ему видимые дали. Золотисто-янтарный камерь жарко горел в его венце. Но теперь на лице его были не печаль, а решимость и мужество. И я понял: я твердо верю в Князя Всеслава, в Княжну Ладомиру, в их любовь и их путь. И Сережка верит, и Лилия с Акселем, и все китежане... И многие люди в срединном мире тоже.

Облака расступились, открыв клочок ясно-голубого неба. В солнечных лучах ярко вспыхнул венец Князя, напоминая о его имени -- Ярое Пламя... И он сам преобразился: его белые одежды блистали ярче снега, а лик был ослепительным, как солнце над нами...

Князь Всеслав взял нас с Сережкой за плечи и ободряюще улыбнулся:

-- Как говорит Добрагор, нельзя завершать сказ на печальной ноте. Когда закончится земная история и срединный мир перейдет в иной поток времен, Тристан сразится с Дыщащим смертью и выйдет победителем. И тогда Принцесса Элайна станет по-настоящему свободна, и они снова воссоединятся, и ничто больше не сможет их разлучить.

Ветер разгонял облака, и мы, стоя на вершине, смотрели на распахнувшийся перед нами огромный и яркий мир. Возможно, сила и мудрость Князя Всеслава обострила мне зрение -- я видел и Небесный Китеж с золотыми куполами над крепостной стеной, и его земные отражения -- мою Москву, Петербург, другие русские города. Видел и другие страны, в которых, возможно, мне еще предстоит побывать... Я узнал и Францию с несимметричным силуэтом Сан-Дени, с каменным кружевом Амьена и Шартра... И я снова подумал об одиноком рыцаре Тристане, бредущем по дорогам иных миров, искупая совершенную ошибку... Но на лезвии его меча и в его сердце -- отблеск Небесного Иерусалима. А значит, он преодолеет все трудности и победит. Ведь если с ним Господь, то по-другому не может быть.


26 апреля 2009 г.
Тильбург

Переместила эту вещь в свой раздел, потому что фактическая часть требует уточнений. Заставил задуматься этот текст из черновиков Даниила Андреева.



То есть он строит Аримойю, она будет участвовать в созидании противоположного... Видимо, в рассказ придется внести уточняющие изменения.

В Одинокой Вершине и эдельвейсах я, однако, уверена. А крест с кругом -- это память не о нем, а о ней... А ему логично собирать силы для решающего сражения, занимаясь трудами, связанными со строительством будущей Розы Мира.

В сражении с "Дышащим смертью" я тоже почти уверена -- ведь и у народоводительствующих иерархий есть карма. Если бы с моим близким человеком случилась такая беда, я бы сражалась за него до конца (этому учат нас и сказки, такие, как "Фантагиро").

Вопрос -- почему ее не вызволяют? Видимо, все-таки дело отчасти и в личной воле, которая к тому времени могла исказиться. Память о светлом могла угаснуть... Вообще все это невероятно сложно, даже страшно об этом думать. Но рассказ все-таки как-то придется доделать.

Для памяти копирую сюда и этот фрагмент из черновиков (встречается два раза).

Вот, недавние размышления об Олирне напомнили о сюжете, который я пока не записала до конца.

Это — история народоводителя Франции. После трагедии, которая случилась, когда он не смог уберечь свою союзницу, он добровольно снял с себя княжеский венец. Вот прямо так — вырвал с эфирной кровью.

Если честно, я не верю в бунт. Это именно трагедия. Очень горькое осознание ошибки. И добровольное самоустранение. Я исхожу из этических принципов — а они у демиургов и народоводителей гораздо выше, чем у нас, грешных, — и поэтому ситуацию представляю ну как-то так. Опять же, это художественное представление, я не претендую на абсолютную метаисторическую достоверность.

...История, рассказанная французской девочкой по имени Мари. В земной жизни она работала библиотекарем — она вообще очень любила книги. Состарилась и умерла. И... очутилась в усадьбе, окружённой прекрасным яблочным садом. Это даже не усадьба, а что-то вроде пионерлагеря — там жило много детей. Они знали, что со временем им нужно идти дальше, но сейчас им нужно просто подрасти, чтобы продолжить путь. Была линейка, по которой они каждый день проверяли, кто насколько подрос

К ним приходил каждое утро монах. Приносил корзину яблок, спрашивал у каждого, как дела. Проводил учебные занятия, по нескольким предметам. Кого-то учил рисовать, кого-то — математике. Верхняя часть его лица была всегда прикрыта капюшоном, а нижняя — нет, и дети видели его улыбку. Его звали брат Этьен.

Монастырь располагался в небольшом городке недалеко от усадьбы.

Однажды Мари проснулась ночью. Заметила над монастырём странное сияние. Забеспокоилась, выбежала на улицу. Добралась до часовенки, где обычно молился брат Этьен, и увидела его без капюшона. Объятого пламенем, с кровавой полосой на лбу.

Тогда он и рассказал, в чём дело. О том, что его имя — Тристан, и о том, как он потерял Элайну. И о том, что готовится к последнему сражению, что не позволит тёмным силам заставить Элайну работать на них.

...Через пару дней Мари заметно подросла. Брат Этьен по-прежнему приходил в усадьбу, одаривал детей свежесобранными яблоками, проверял, насколько каждый из детей вырос. Мари он сказал: тебе пора отправляться дальше, в Александрию (мой художественный образ Аримойи). От того самого провинциального городка ходил поезд, поднимающийся в небо. Старомодный такой. Мари проводили на вокзал, брат Этьен помахал ей рукой. А она мысленно пообещала за него молиться. Чтобы он выдержал своё главное сражение.

Замысел очень красивый и многообещающий! Если удастся его качественно выразить в художественном слове, то это будет отличное произведение. Я бы прочёл!

Для меня тоже загадочны слова Андреева о бунте-протесте духа-народоводителя, как удивительны и слова о падении Бель Франс. Я пытался однажды разобрать этот вопрос в специальной теме, но он толком не дался. Есть лишь версия о том, что Соборная Душа это, как бы, двуединая сущность: собственно соборная душа + совокупность всех тех человеческих качеств и излучений, которые вплетаются ею в свой тонкоматериальный покров. Получается, что если этот тонкоматериальный покров на каком-то этапе вдруг оказывается захваченным кем-то враждебным, то и всё существо соборной души впадёт в зависимость от этого захватчика, ибо соборная душа не пожелает сбросить с себя свой покров и таким образом отказаться от своей миссии.

А, вот, российская Навна, насколько мне кажется, скорее убьёт себя в подобных обстоятельствах. Хотя, эти обстоятельства не возникнут, ибо Россия очень большая страна, много больше Франции — чтобы завладеть её душой, надо быть тоже кем-то чрезвычайно мощным — таких существ в Гашшарве сейчас просто нет. К тому же Навна обладает богорождённой монадой, в то время, как Бель Франс — не обладает.

Знаешь, Павел, а возможно, да... Главным мотивом было нежелание отказаться от своей миссии. Заметь: это тоже этический выбор. Положительный, но в силу обстоятельств приведший вот к такой скверной ситуации — фактически, рабству.

Я абсолютно убеждена, что брат Этьен будет сражаться за неё. Хотя на момент повествования он принял монашеский обет, и его сражения — это молитвы. Что и видит Мари, нечаянно зайдя в часовню. Почему-то он в олирновском облике представляется мне в одеянии монаха-францисканца. Только с капюшоном, поэтому дети видят только его улыбку, а не кровавую рану у него на лбу.

И ещё согласна: с Навной-свет такого бы не случилось. У меня в этом абсолютная уверенность. Но Навна-свет не пойдёт на самоубийство. Она просто будет держаться до конца.

Я по-прежнему думаю, что ситуация с Францией изменилась к лучшему в 1960-е годы. Поменялось там что-то в корне, может быть, даже на уровне демиургов.
Доказательств этому у меня, естественно нет, но есть четкое ощущение.
Это проявилось во многих вещах в энрофе — я писал в статье о Новой волне.
Проявилось в освобождении Северной Африки, проявилось в кинематографе («новая волна» в узком смысле). Проявилось в политике — Франция вышла в те годы из НАТО.
Такие вещи можно чувствовать.

Иван,

Что-то действительно поменялось, даже раньше, чем ты говоришь. Возможно даже, Даниил Леонидович этого не узнал. А я всё видела своими глазами.

Париж, Монмартр — казалось бы, Мулен Руж, канкан и всё такое прочее. А я нашла там относительно недавнюю, но очень намоленную церковь. Это Сакре Кёр, Сердце святое. Вот понимаешь, заходишь туда — и понимаешь, что это не музей, как Нотр Дам, а что-то живущее, живое, тёплое. Как наши православные храмы. Там женский хор поёт. Я там несколько часов просидела, не могла уйти.

Лурд. Это вообще удивительное место. Святые источники, там, где святой Бернардетте явилась Дева Мария. Это тоже очень паломническое и намоленное место. Я подходила к источникам — и слёзы лились из глаз. Даже фотографировать не могла. А как люди туда идут? Вот покалеченные, на костылях — и пешком.

...Друзья, если вы хотите познать мир и историю христианства — моя вам рекомендация: путешествуйте, посещайте святые места! Чтобы не только отдохнуть (хотя это тоже нужно), но и чтобы соприкоснуться с благодатью Божией, а она ведь на самом деле много где.

Я ведь ещё не рассказывала про собор святого Марка в Венеции. Про путь святого Яго (Якова) в Испании. Не говоря уже про Виа Долороза — крёстный путь Господа Иисуса Христа. Не рассказывала про Ассизи, где я молилась святому Франциску Ассизкому и его сподвижнице, святой Клариссе, основавшей женский монашеский орден. Там, на гробнице святого Франциска, я и вымолила, чтобы святой Франциск и святая Кларисса покровительствовали Студии.

Нет, ну в современном мире нам совершенно очевидно, что основное растление приходит отнюдь не из Франции, а с Северо-Запада. На фоне скандинавов, голландцев, и англо-саксов Франция выглядит скорее страной с уклоном в консервативную сторону. Хотя и они, безусловно, тоже стараются и подтягиваются. Вот, и ювенальную юстицию у себя ввели и однополые браки легализовали. Но всё равно в этих вопросах французы давно уже утратили пальму первенства и теперь лишь безнадёжно догоняют «передовой» мир, но никак не являются законодателями моды в нём.

А взять современную французскую музыку! Там обычно хоть какой-то мотив присутствует, хотя бы какая-то вялая заявка на эстетику, в то время, как северо-западные образцы аналогичного «искусства» уже напрочь лишены любых эстетических аттрибутов. Поэтому французам конечно же нелегко. Кроме того, они обожают футбол. А я вам совершенно определённо скажу (и готов прояснить детали, если желаете), что народы, культивирующие традиционные виды спорта, обладают мощнейшим спасательным средством от окончательного духовного разложения. К примеру, вот Германия побеждает на мировых и европейских чемпионатах — и мы видим, что худо-бедно, но она ещё живёт, а англичане профукали свой национальный футбол и посмотрите, во что они превратились! А норвежцы и подавно, поэтому у них Брейвик. А американцы и вовсе не играли — и вот вам Голливуд! Это на самом деле вопрос очень серьёзный...

Так что Франция, ИМХО, имеет не самый плохой шанс на выживание. Мне кажется, в первую очередь за счёт весьма активной «заместительной» духовной работы Романо-Католического затомиса. В частности, из последнего и совсем недавнего меня сильно удивило, как много людей во Франции вышли на протест против однополых браков. Буквально десятки тысяч по всем большим городам страны, а в сумме около миллиона! Это никак не похоже на культуру с «мёртвой» душой! А самоубийство в Нотрдам де Пари? Я, разумеется, против самоубийства, но это была акция за идею!.. Не так часто в современном европеоидном человечестве кто-либо соглашается отдать свою жизнь ради убеждений...

Поэтому вопрос с Бель Франс по преженему неоднозначен. Похоже, её пытаются «удержать» через посредство активизации в народном сознании символов прежней католической и национально-исторической традиции. По крайней мере, как бы то ни было, но по всей имеющейся у меня информации Франция смотрится не столь уж плохо на фоне не только большинства северных и северо-западных народов, но и, например, такой крупной и важной страны, как Испания.

Павел, у Норвегии есть Тур Хейердал, Фритьоф Нансен. Есть чудесный Бигдёй с музеями, где находятся знаменитые корабли — Фрам, Кон-Тики, Ра-2. К ним постоянные экскурсии. Детские группы приходят, что-то записывают... Кстати, скоро сама буду там.

В Вашингтоне, где я была — чудесные смитсониановские музеи. Музей авиации и космонавтики, где, кстати, проходила русско-американская экспозиция. Музей истории Земли. Музей истории коренных народов Америки — имею в виду индейцев. Вход — бесплатный. Экспозиции — великолепные. Туда тоже приходят школьники, читают, смотрят, записывают, в общем, углубляют знания.

Поэтому я всегда говорила и говорю: надо видеть мир своими глазами.

Музыка, на мой взгляд, сильнее на Северо-Западе. В Америке есть группа Kamelot — симфонический пауэр-металл, который я очень люблю. В Финляндии — Тарья Турунен, у неё, когда она ещё была в составе группы Nightwish, вышел прекрасный альбом Oceanborn. У нас, само собой, масса талантливых музыкантов, многие из них, в отличие от Запада, неизвестны широкой аудитории. А известны почему-то Алла Пугачёва и какие-то там временные попсовые звёздочки.

...А Брейвики везде случаются. В Вашингтоне были два урода-снайпера. У нас был урод Чикатило. Арабские деятели, помнится, вообще устроили одиннадцатое сентября, угрохав много народу... Это связано с эйцехоре, нашей заражённостью грехом. Как и где она проявится, никогда заранее не предугадаешь

...Так что не надо относиться к Западу совсем уж негативно. Вспомним Розу Мира: в каждой метакультуре есть светлые и тёмные силы. Ну а чей голос перевесит в человеческой душе — светлый или тёмный — это уже зависит от конкретной души.

Оля,

_Был у них Тур Хейердал. _Был и Нансен. В прошедшем времени. А теперь у них «Барневарн» и Брейвик. И если Чикатило это просто помешанный маньяк-педофил, то Андерс Йенсович вполне себе идейный кадр, у него под каждое действие целая теория заложена... «Вашингтонский стрелок» — он же тоже не за просто так поиграться вышел, он бывший боец и участник Войны в Заливе, точно также, как и другой брат наш, Тимоти Маквей, подорвавший федеральное здание в Оклахома-сити. Вовсе не дурачки люди!.. А 11-е сентября это у Дика Чейни спросить надо. Куда у него пассажирские Боинги пачками испарялись (чудо авиации, между прочим! мир такого не видывал, ни до, ни после!) и почему третье здание в Нью-Йорке вдруг «с горя» рухнуло и как он на дымящихся обломках ВТЦ «здобул» себе-таки арабский паспорт и Коран в автомобиле на парковке.

Ну вот. А то французы со своим жалким «Шарли Ебдо»! Разве они идут в какое-либо сравнение с истинно великими достижениями передовой северо-западной культуры современности? Что там их детское «Вольтер, помоги! религиозники замучили!», когда серьёзные пацаны за океаном в это время берут и подрывают бостонский марафон? (Ну и, разумеется, показывают потом всем двух российских дурачков, «козлов отпущения» с дымящимися скороварками: с понтом из кастрюли, оказывается, мероприятие завалили).

А музеи есть. Это точно. И переведённая «Роза мира» в городской библиотеке есть. И даже с карандашными пометками на полях (не моими). И «Конец истории» есть. Всё есть у нас — в аду не заскучаем!

Оля, я рад, что ты это тоже чувствуешь, насчет Франции!



Я в фильме нашего друга семьи о Париже видел это место, оно его тоже впечатлило. И меня вместе с ним.



Да, здорово побывать там... А еще этот сказочный Мон Сен Мишель на острове, особенно когда в тумане! Он мне напоминает Монсальват. Когда удастся добраться до этих мест?..

Оля, замечательный сюжет! Могу только поддержать. Читать буду с радостью!

Вот послушайте/посмотрите.

Французская песня 2014-го года. Совсем свежая. Как будто бы популярная (судя по количеству просмотров).

Я нашёл её буквально навскидку (бывает же!).



Я совсем не знаю их языка. Но там отчётливо слышны много раз слова «франсе» и «пари». При этом показывают Париж. Может, это песня о Франции?

И приглядитесь к клипу повнимательнее. Что там происходит?.. С миром, с городом? С народом(?) О чём столь скорбно, но достаточно красиво, поёт эта девушка?

Имеет ли это какое-либо отношение к Белль Франс? Врядли напрямую (а «на кривую» всё имеет отношение). Да и невозможно судить, не понимая слов.

Однако, и эта тема и этот видеоряд для читателя «Розы мира» работают почти одномоментным отсылом к той истории, о которой собирается писать Ольга. Да и вообще, случайно ли, что всё так?

Вобщем, поглядите. Какие впечатления?

Некоторые пояснения к опубликованному выше...

Как мне сегодня любезно сообщили, в тексте песни звучит на самом деле не слово «франсе», а слово «souffrance»:
(нажимайте на картинку)



Там же указана и ссылка на полный текст на французском языке.

Однако, вот, видите — человеку тематика клипа тоже показалась созвучной ольгиной истории.

Я, правда, пока в гугл-переводчик не заряжал — хочу некоторое время пожить с первоначальным ощущением.