О Блоке. "Двенадцать".

Я приведу отрывок из статьи Флоренского на данную тему. Было бы интересно узнать Ваши мнения. Меня лично впечатлило прежде всего ощущение самого Блока, которым он поделился с Чуковским (а Чуковский был превосходным биографом, поэтому ему можно доверять).

12. Поэма "12" предел и завершение блоковского демонизма и ....... метафизическое, над ним, - ему показана предельная подмена, - и хронологическое, им самим в своем, хотя и обреченном творчестве - больше ничего не писал.
Стихия темы, в этой поэме вскрывающаяся, названа начальными словами " черный вечер " . В плане тематики литературной поэма восходит к Пушкину " бесовидение в метель " (" Бесы ").
Пародийный характер поэмы непосредственно очевиден: тут борьба с Церковью, символизируемой числом 12, - 12 красноармейцев, предводителем которых становится " И.Хр. " , пародируют апостолов даже именами: Ванька " ученик, его же любяше " , Андрюха - " Первозваного " и Петруха - " Первоверховного " . Поставлены под знак отрицания священник ( " А вон и долгополый... " ) и иконостас ( " От чего тебя упас золотой иконостас " ), то есть тот и то, без кого и без чего не может быть совершена Литургия.

Значительность этого последнего кощунства уясняется раскрытием значения иконостаса в одной из работ о. Павла Флоренского (изложение по записи, хотя и почти стенографической, потому без кавычек):
Храм есть путь к Богу. Богослужение ведется по 4-й координате глубины - горе. Храм - лествица Иакова: притвор-храм-алтарь-антиминс-чаша-Св.Тайны-Христос-Отец. Алтарь - пространство неотмирное. Небо от земли - алтарь от храма должен быть отделен видимыми свидетелями Невидимому - ликами святых. Они - как видения - возникают на границе видимого и невидимого: они на грани двух миров - " ангелы во плоти " . Иконостас - грань видимого и невидимого: агиофания и ангелофания. Иконостас в силу слепоты духовного зрения - дает в красках то, что мы должны бы узреть перед престолом Божиим - живой лик свидетелей. Иконостас - костыль духовный для полуслепых, хромых, увечных. Уничтожить иконы - замуровать окна. Алтарь без иконостаса был бы отделен от храма глухой стеной и "......" и перестал быть алтарем.
Икона - линия обводящая видения. Икона - окно в этот мир. Окно есть окно - только если за ним свет. Тогда оно - сам свет, а не отношение к свету. Как недействующее, оно мертво и не есть окно. Если символ являет реальность, то он от нее неотделим, иначе он не символ, а лишь чувственный материал.
Икона - энергия благодати Божией, а если этого прикосновения нет - она просто доска. Икону надо или неодоценивать, или переоценивать, но не застывать на ее понимании как " символа-напоминания " только.

...Блок, символист, не мог этого не понимать. Его недооценка нарочита, искусственна.
В поэме имеется четкое отрицание крещальных отрицаний. Троекратное и не всегда в поэме мотивированно повторяющееся: " Свобода, свобода, свобода. Эх, эх, без креста " , мотивируется параллельностью в чине оглашения. " Отреклся еси сатаны? " - " отрекохся " , и " сочетаешься ли Христу? " - " сочетаюсь " . В этом понимании поэма - повторение второго крещения, отрицание крещальных отрицаний, отказ от крещальных стяжаний: креста (Эх, эх, без креста) и имени.... " и идут без имени святого все 12 вдаль ".
В поэме отчетливо и не обинуясь говорят черти:
Эх, эх, поблуди
Сердце екнуло в груди.
Эх, эх, согреши
Легче будет для души.
Эх, эх, освежи
Спать с собою положи.
Эх, эх, позабавиться не грех.
Запирайте етажи,
Завтра будут грабежи.
Это только перевод на смердяковский язык ивано-карамазовского " все позволено " , более изысканного раньше:
"Сверкнут ли дерзостные очи,
Ты их сверканья не отринь.
Грехам, вину и страстной ночи
Шепча заветное аминь".
Характер прелестного видения, пародийность лика являющегося в конце поэмы " Исуса " (отметим разрушение спасительного имени) предельно убедительно доказывает состояние страха, тоски и беспричинной тревоги " удостоившихся " такого видения. Этот " Исус Христос " появляется как разрешение чудовищного страха, нарастание которого выражено девятикратным окриком на призрак и выстрелами, встреченными долгим смехом вьюги. Страх тоски и тревоги - существенный признак бесовидения, указываемый агиографической литературой. На вопрос по каким признакам можно распознать присутствие ангелов добрых и демонов, принявших вид ангелов, прп. Антоний Великий отвечал: " Явление св. Ангелов бывает невозмутительно. Являются они безмолвно и кротко, почему и в душе немедленно вселяется радость, веселие и дерзновение... Нашествие и видение злых духов бывает возмутительно, с шумом, гласами и воплями, подобно нашествию разбойников. От сего в душе происходят: болезнь, смятение, страх смертный... Поэтому, если увидев явившегося, приходите в страх, но страх ваш немедленно уничтожен, и вместо него в душу явилась неизгладимо неизглаголанная радость, то не теряйте упования и молитесь; а если чье явление сопровождается смятением, внешним шумом, мирской пышностью, то знайте, что это нашествие злых ангелов ".
Блок говорил (Чуковскому), что написав "12" , несколко дней подряд слышал непрекращающийся не то шум, не то гул, но потом все это смолкло.
Чуковский свидетельствует, что Блок " всегда говорил о своих стихах так, словно в них сказалась чья-то посторонняя воля, которой не мог не подчиниться, словно это были не просто стихи, а откровение свыше. Часто находил в них пророчества ".
А в конце "12" , когда Гумилев заметил, что место, где появился Христос, кажется ему искусственным, Блок сказал: " Мне тоже не нравится конец "12" . Я хотел бы, чтобы он был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но, чем больше я вглядывался, тем яснее видел Христа. И тогда я записал у себя: к сожалению, Христос ".
Противоестественное сочетание последних слов уясняет природу видения. Параллель ему в агиографической литературе читаем в житии преп. Исаакия Печерского (14 февр.) ..... у нас на Руси, - " однажды при наступлении вечера преподобный, утомясь после молитвы, погасив свечу, сел на месте своем. Внезапно пещеру озарил великий свет, яркий, как солнечный, и к преподобному явились два беса в образе прекрасных юношей, лица их светились, как солнце; они сказали святому: " Исаакий, мы ангелы, а вот грядет к тебе Христос с небесными силами " . Поднявшись, Исаакий увидел множество бесов, лица их светились, как солнце; один же среди них сиял более всех, и от лица его исходили лучи; тогда бесы сказали Исаакию: " Исаакий, вот Христос, пади перед Ним и поклонись Ему " . Не поняв бесовской хитрости, и позабыв ознаменовать себя крестным знамением, преподобный поклонился тому бесу как Христу. Тотчас бесы подняли великий крик, возглашая: " Исаакий, теперь ты наш! " и заставили его плясать до изнеможения.

Сообщение отредактировал Мара - 26.3.2009, 15:11

Вот текст поэмы - http://az.lib.ru/b/blok_a_a/text_0020.shtml

Спасибо, Марина, за тему.

И всё-таки я согласен по поводу поэмы с Андреевым больше, чем с Флоренским. В оценке творчества Блока в целом - оба сходятся, но Флоренский жёстче, чем Андреев; а я (последние три месяца как раз вновь погрузился в миры Блока) ещё менее жёстко смотрю на срыв миссии этого гениального русского поэта. Да, подмены были допущены. Миссия извращена, но не катастрофически. И не в поэме "12".

Здесь Блок в точности воспроизвёл суть революции (просто как бы сканировал без акцентов и тенденциозности: что вижу, то пою). Именно антихристианский характер революции (о чём Флоренский и пишет) был отражён поэмой: кощунственный характер самой революции, а не поэмы. Поэма - зеркало. И Блок с художественной гениальностью уловил главную суть происходящего: построение квазицеркви, кощунственный характер этой квазицеркви.
Эта поэма на века останется памятником первого года революции -- она честное, без прикрас зеркало.

Только коммунистическая пропаганда пыталась выставить эту поэму апофеозом революции. Помню, мы ещё в школе недоумевали: а в чём апофеоз-то? Картинка-то далека от лживых и предвзятых картинок (того же Маяковского). Эта поэма правдива, а там где правда нет подмен.

Флоренский критикует само происходившее (и в этом смысле прав), но почему-то отождествляет действительность с поэмой, отразившей эту действительность художественно: путает предмет и зеркало.

В этой поэме Блок наиболее близок Пушкину: он не расставляет акцентов, предоставляя читателю самому делать выводы. Недаром после поэмы он написал "Пушкинскому Дому" (странно, что Флоренский называет "12" последним произведением Блока).

Так не в райские сады он погрузился, когда писал поэму, а в тёмные и демонические миры, что сквозили в русской революции. Андреев говорит о непоправимом срыве психики при созерцании битв изнанки, которого он избежал только благодаря мощной помощи Свыше (поэма "Ленинградский апокалипсис"). Всё закономерно. Было бы странно, если б после написания такой поэмы Блок слышал пенье райских птиц...

Он призывал слушать музыку революции - он её и слушал, со всей открытостью и честностью художника. Он и умер от этой невыносимой музыки...

О финальном образе. "Впереди Исус Христос." Здесь обрывается поэма. Без этого образа был бы полный и окончательный, безнадёжный мрак. Но тихий свет от последнего слова льётся в будущее...
Этот образ говорит, что искажённо, извращённо, преломлено бесчисленными чёрными зеркалами инферно, но в революции отражается будущее русской метакультуры - тоска по всечеловеческому братству. Дьявольской карикатурой на вековечную мечту о Братстве всех и была русская революция и отразившая её блоковская стихия... Но за любой карикатурой стоит подлинник, над которым эта карикатура глумится.
"Но краски чуждые с летами спадают ветхой чешуёй..."

Сообщение отредактировал Ярослав - 26.3.2009, 17:35

Я скорее соглашусь с Флоренским, чем с Ярославом.

Зеркало бесстрастно.
Блок же - испытывал небывалый душевный подъем, когда писал "12".
А закончив поэму, заключил: "Сегодня я гений!"


.... - Кто там машет КРАСНЫМ ФЛАГОМ?
- Приглядись-ка, эка тьма!
- Кто там ходит БЕГЛЫМ шагом,
ХОРОНЯСЬ за все дома?

- Все равно, тебя добуду,
Лучше сдайся мне живьем!
- Эй, товарищ, будет худо,
Выходи, стрелять начнем!

Трах-тах-тах! - И только эхо
Откликается в домах...
Только вьюга долгим смехом
Заливается в снегах...

Трах-тах-тах!
Трах-тах-тах...

...Так идут державным шагом,
Позади - голодный пес,
Впереди - С КРОВАВЫМ ФЛАГОМ,
И за вьюгой НЕВИДИМ,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз -
Впереди - Исус Христос..."


Христос не возглавляет отряд. Он скорее заманивает их куда-то - невидимый, призрачный, внушающий страх, с кровавым флагом.

Христос, как Иван Сусанин, заманивает куда-то отряд красноармейцев - невинных овечек ?

нет, Агния, такое никак не возможно...

Вы ошибочно обьединили две никак не связанные части поэмы... Вся поэма - это отрывки \ обрывки - анархия...

Сообщение отредактировал Кирилл - 27.3.2009, 2:16

Кирилл,
я ничего не объединяла - посмотрите текст (выше есть ссылка).
И слов "невинные овечки" не употребляла...

Христос здесь выступает в роли своего антагониста.

Зачем же Вы выделили большими буквами слова "красный", "кровавый" ?...
я так понял, чтобы показать, что это написано об одном и том же лице... и таким образом, "беглым" и "хоронясь" Вы тоже относите к Христу...

Странно... Я бы сделал наоборот...
Художественное - нет.
Без душевного подъёма ничего ценного сделать невозможно. В поэзии - немыслимо. Дант тоже испытывал подъём при написании "Ада".
Он был прав. Поэма гениальна. Просто читатель переносит на поэму своё отношение к революции (кощунственной и антихристианской - Блок это увидел и показал намного раньше многих и многих, так потом негодующих на него).

Сообщение отредактировал Ярослав - 27.3.2009, 8:41

Да, Ярослав, Вы правы, называя «Двенадцать» зеркалом революции.
Тем не менее, это не просто историческое произведение – это произведение именно МЕТАисторическое и несущее в себе одновременно метаисторическую вину самого Блока. Вина же в том, что Блоком были искажены и опорочены Имя и Образ Самого Христа. И кому, как ни Флоренскому, написавшему «Имена» и прекрасно знавшему, что имя само по себе – это не просто пустой звук, а тонкое тело, вмещающее в себе определенную сущность, было еще заметить блоковское искажение Святого Имени и Святого Образа. (Напомню заключительные строки поэмы – «Исус Христос» вместо «Иисус», «венчик из роз» вместо «тернового венца»).
Я при этом ни мало не претендую на то, чтобы считать Блока темным вестником или злым гением, потому как не любить его творчество, по-моему, нельзя. Но факт остается фактом – поругание произошло именно через творчество Блока.
И что же мы имеем? То, что было неприкосновенно в 19-м веке, претерпевает сейчас все более и более смелые покушения. Вчера, например, рекламу «Клинского» в метро заметила – «И да пребудет с тобой сила общения!» Это нормально, Вы считаете? Осквернение церковного языка, пародия на него. А книги? Сколько галиматьи а-ля «здравствуйте, меня зовут Бог, и я хочу поведать Вам очередное откровение» стало появляться на прилавках? Уму непостижимо. Боюсь оказаться провидицей, но не дай Бог, чтобы когда-нибудь на рекламных растяжках пива и презервативов появился улыбающийся Лик Того, Чье Имя когда-то в суе даже было запрещено произносить…
Кстати, возвращаясь к Блоку и его творчеству. У Лидии Чуковской, дочери Чуковского, в ее «Памяти детства» сохранено воспоминание о Блоке, читавшем свои же стихи. Вот как она характеризует это прочтение: «внешне сдержанное… казалось, своим глуховатым голосом он печально перечисляет слова – и только». Как под чью-то диктовку… При этом нетрудно догадаться, какой огонь внутри всегда горел в этом поэте.

Марина,
ещё раз спасибо Вам, что открыли эту ветку: чем больше будет на форуме таких веток, тем больше будет здесь живого воздуха.


Все такого уровня произведения (тем более на таком материале) скрывают в себе и метаисторический план. Вот только вины Блока я в данном произведении не вижу: всё показано с предельной правдивостью.

Самое главное, что Исус Христос - последнее, заключительное слово. Если бы ставилась цель "поругание образа" - этот образ должен был бы варьироваться на протяжении всей поэмы. Но - последнее слово - именно последнее - самое значимое: оно даёт надежду, говорит о внутреннем двигателе человеческого сердца (искажённого и извращённого в бурях революции), это свет в будущее и залог на будущее (так я вижу этот образ). Без Него - окончательный мрак.

Исус (вместо Иисус) обусловлен поэтическим размером; и в русской литературе часто употребляется в таком написании (в древнерусской и церковной - очень часто).
Венчик из роз -- никакого кощунства в этом образе я тоже не вижу. Или Христу можно только в терновом венце (орудие глумления и пытки, между прочим) появляться???
"Венчик" - (русское ласкательное от венец) --
1. Часть цветка, состоящая из отдельных или сросшихся лепестков.
2. Лента с изображениями и текстом на религиозные темы, накладываемая на лоб покойного при отпевании в церкви и при погребении.
Это из толкового словаря. В обоих вариантах - никакого кощунства, а только расширяется смысл (Христа в русской революции на самом деле хотели похоронить).

Флоренский слишком по ортодоксально-православному в этом случае взглянул. Не мне Вам рассказывать, что видит в самой Розе Мира и в Андрееве такой слишком ортодоксальный взгляд.
Что касается Ваших примеров из сегодняшнего разгула пошлости, так Блок тут виноват не более Ломоносова (до них и дела уже мало кому есть, равно как и до всей русской культуры).

"Почему для умственно-отсталых создают специальные школы, а сердечно-отсталых не лечат?! И даже – наоборот!? Молчишь, пустота? О!.. вкусах, вообще, не спорю уже. Станции метро ”Пушкинская” и ”Достоевская” меня убеждают в том, что следующая – ”Иисусовская”. (Прости, Господи. Это дурдом.)"
Слава Сумалётов

А вот интересное замечание самого Блока (как о сегодняшнем дне сказанное):
"Современная жизнь есть кощунство перед искусством. Современное искусство - кощунство перед жизнью."


А вот воспоминание Ходасевича о чтении Блока (одном из последних):
"Слова он произносил очень медленно, связывая их едва уловимым напевом, внятным, быть может, лишь тем, кто умеет улавливать внутренний ход стиха. Читал отчётливо, ясно, выговаривая каждую букву... И хотя он читал прекрасно (лучшего чтения я никогда не слышал) -- всё приметнее становилось, что читает он машинально, лишь повторяя привычные, давно затверженные интонации."

И ещё два отрывка из этой статьи Ходасевича:
"Своё вдохновенное слово о Пушкине он (Блок) читал последним... Иногда поворачивал голову в сторону Кристи (официальный представитель правительства; вечер состоялся 11 февраля 1921года) и отчеканивал: "Чиновники суть наша чернь, чернь вчерашнего и сегодняшнего дня... Пускай же остерегутся от худшей клички те чиновники, которые собираются направлять поэзию по каким-то собственным руслам, посягая на её тайную свободу и препятствуя ей выполнять её таинственное назначение..." Бедный Кристи приметно страдал, ёрзая на своём стуле"...

"Казалось, он (Блок) видит мир и себя самого в трагической обнажённости и простоте. Правдивость и простота навсегда и остались во мне связаны с воспоминанием о Блоке."
("Гумилёв и Блок" В.Ходасевич)

Сообщение отредактировал Ярослав - 27.3.2009, 12:08

Ну да. Только не я отношу, а автор.
Если даже выделение слов не помогло - даже и не знаю, как убедить ПРОЧЕСТЬ Блока...

Ярослав,
тем не менее окончание поэмы (с выделенными словами) вы не комментируете.
Ваш отзыв скорее эмоциональный. Поэт о Поэте...


В том-то и суть.
Поэт с неискаженным мета-историческим зрением увидел бы (и изобразил) Велгу. А то и самого Мучителя.

Вы считаете, что у русской нации нет будущего: её ведёт Мучитель, а не Христос? Или во времена революций Христос устраняется, отдавая всё в руки Мучителя?

"Эмоциональное познание глубже интеллектуального." (Бердяев.)
Я пишу, как вижу и чувствую эту поэму. Никакого желания оправдывать затемнённые и мутные некоторые другие произведения Блока у меня нет.
Ваши "выделенные слова" я не комментирую, потому что не хочу уходить в долгий и нудный структурный анализ текста. Пишу о своём видении этой поэмы - в целом.

Сообщение отредактировал Ярослав - 27.3.2009, 12:04

А еще глубже - познание синтетическое. (А.С.)

Спорить не буду.
Предлагаю лишь сравнить с поэмой "Железную мистерию" Д.А. (Правда, там о войне, а не о революции, но все равно близко. ) И то прекрасное стихотворение Волошина, что заканчивается словами: "Но той весной Христос не воскресал..."

А он их и изобразил... О Прекрасной Даме Блока много уже сказано, а Мучитель символично выразился в образе пса, плетущегося за отрядом красноармейцев.

А лучше всего - духовное. Будем стремиться.

Да много можно с чем сравнить... Поэзия - как истина - многогранна. Лжи нет в блоковской поэме - это главное. А взглядов на революцию - масса, самых разных.