Тереза Калькуттская (статья)

Когда смотришь на фотографии Терезы Калькуттской, всегда невольно поражаешься: какая же она все-таки маленькая и хрупкая! Как смогла она, не отличавшаяся в юности крепким здоровьем, вынести ту ношу, что добровольно взвалила на свои плечи?
Эти вопросы во многом остаются без ответа — мать Тереза не слишком любила рассказывать о себе. Она вообще не любила интервью, этот суррогат публичной исповеди на потеху жадному до развлечений массовому читателю, и если соглашалась встречаться с журналистами, то неизменно переводила разговор на свое дело, а не на собственную персону. Скромность и полное отсутствие амбиций у маленькой монахини опустили непроницаемую завесу над внутренней стороной ее жизни, и теперь остается только догадываться, каким был тот путь, что привел ее к известному всему миру беспримерному служению.









А началась эта удивительная жизнь вдали от страны, считавшей позднее ее своей приемной дочерью, и города, почетное прозвание по имени которого она вполне заслуженно получила.
Она родилась на окраине Европы, в стране, в то время на политических картах еще никак не обозначенной и только позднее превратившейся в современную Македонию. Здесь в городе Юскюбе (известном теперь как Скопье) в семье благочестивых католиков-албанцев 26 августа 1910 года появилась на свет девочка, получившая при крещении имя Агнесса.
Семья Бояджиу, где случилось это событие, была весьма примечательной. Католиков, да еще и албанцев, в Македонии не жаловали, и отец Агнессы был одним из тех, кто возглавлял движение албанского меньшинства за свои права. Но активное участие отца в политике на внутренней жизни семьи никак не сказывалось, она проходила под знаком традиционных католических устоев и отличалась спокойным дружелюбием и любовью.
Можно предположить, что эта атмосфера искренней и глубокой веры, как и активное участие в жизни местной католической общины повлияли очень сильно на Агнессу, — еще будучи подростком, в двенадцать лет, она приняла для себя твердое решение стать монахиней-миссионеркой, а в 1928 году, во время Праздника Вознесения, она получила таинственное подтверждение своего призвания.
Хотелось бы красочно написать об этом выборе, вот только, судя по всему, не было никакого особого выбора. Есть люди, чей жизненный путь неразрывно связан с их характером, и они спокойно и уверенно следуют за своей судьбой, не сворачивая и не останавливаясь. Мать Тереза и была из таких людей; однажды, еще в детстве, вручив свою судьбу Провидению, она словно и не знала больше ни колебаний, ни сомнений. Внушаемая ей братом мысль о карьере фрейлины при наскоро скроенном дворе нового «великого албанского короля» была настолько дикой для юной католички, готовившейся принять монашеские обеты, что она лишь посмеялась над этим «лестным» предложением. Нельзя сказать, что семья была в восторге от жизненных планов младшей дочери, но, убедившись в ее непреклонности, не стала ей препятствовать.
26 сентября 1928 года Агнесса покинула родные места, еще не подозревая, что уже никогда больше не сможет в них вернуться. Путь ее, как и ее подруги, лежал в Дублин, где находилась резиденция настоятельницы ордена Лоретской Божьей Матери, членами которого они собирались стать. Здесь, также выдержав своеобразный экзамен на твердость намерений, они получили назначение в Индию.
Этого ли ждала Агнесса? Трудно сказать. Во всяком случае, есть свидетельства, что мечтала она о миссии на Черном континенте, где нес свое служение Альберт Швейцер. Но когда ей досталась Индия, вряд ли она расстроилась, скорее, смиренно склонилась перед высшей волей. Промысел есть промысел, а она, как глубоко религиозный человек, постоянно ощущала Его присутствие в своей жизни, и с доверием принимала Его решения.
В начале 1929 года она прибыла в Калькутту, где должно было пройти ее полуторагодовое послушничество. Какое-то время у нее ушло на адаптацию к этой стране, столь странной и чуждой для взгляда европейца, богатой и нищей одновременно, глубоко духовной, но на свой необычный, почти варварский лад. Она учила английский язык, хинди и бенгали, осваивала правила жизни в ордене, усердно читала церковных авторов. Наконец, 25 мая 1931 года на торжественной церемонии в Дарджилингском монастыре она принесла монашеские обеты, превратившись отныне и навсегда в сестру Терезу.
Первое служение, доверенное ей орденом, было служение больным в небольшом миссионерском центре в Бенгалии, но очень скоро орденские начальницы, отметив ум и твердую волю новой монахини, поручили ей преподавательскую деятельность, целью которой было распространение грамотности среди индийцев. Ее успехи на этом поприще были весьма заметны, дети любили ее, и в 1937 году она была даже назначена директором школы Святой Марии — в знак несомненного признания ее заслуг. Позднее она с большой благодарностью вспоминала этот период своей жизни: христианское преподавание она почитала как истинное апостольское служение. Но активной натуре сестры Терезы не хватало чего-то в этой спокойной и прекрасной деятельности. И однажды, в сентябре 1946 года она услышала призыв в призыве.
Это мистическое событие, переломившее ее жизнь, она всегда описывала скупо, не вдаваясь в подробности: «Я всей душой ощутила, что Господь Иисус Христос велит мне служить Ему в лице бедных, сирых, живущих в трущобах и вовсе бездомных. Господь звал меня служить Ему и идти за Ним к тем, кто вправду беден, жить так, как живут обездоленные, в которых и Он есть, в которых Он страдает, в которых Он жив».
А обездоленных и отверженных в Калькутте хватало. Гигантский мегаполис, лишенный элементарных санитарных условий, представлял собой причудливое чередование кварталов роскоши и кварталов, достойных кисти Иеронима Босха. Толпы людей нищенствовали, страдали и умирали здесь прямо на улицах. И свое служение Тереза увидела именно в помощи тем, кому помощи ждать было больше неоткуда.
Она добилась разрешение высокого начальства на этот подвиг и, покинув 16 августа 1948 года ставший для нее родным орден, принялась за дело. Она не была богатой филантропкой, не была врачом, и спасать от нищеты и смерти она не могла. Позднее некоторые профессиональные навыки в медицинской сфере у нее появились, но сколько-нибудь заметно характер ее деятельности они не изменили. Да и то сказать — однажды, проведя успешную ампутацию пораженного гангреной пальца, она упала в обморок прямо рядом со своим пациентом. Но она была гораздо большим, она была врачом духа. Она прекрасно понимала, что перед лицом страдания и смерти, перед лицом вечности человек на самом деле нуждается не в лекарствах и не в деньгах. Он остро нуждается в духовной поддержке, и именно такую поддержку она и намеревалась оказывать. Неслучайно и в дальнейшем ее орден оставался верным обету бедности: любовь была его главным богатством, щедро раздаваемым всем, и в других богатствах он не нуждался.
Ей прочили неудачу, но критики ее начинания не учитывали двух удивительных свойств сестры Терезы: ее необычайной энергичности и необыкновенной харизмы. Она буквально притягивала к себе людей, видевших в ней свою духовную наставницу, готовых поддержать ее во всех ее трудах, сколь бы тяжелыми они ни казались.
Будущая настоятельница огромного ордена начинала с пустой лужайки, где организовала для нищих малышей и школу, и кухню. Затем у нее появилась крохотная комнатушка для занятий с ними во время дождей. Потом лечебница под отрытым небом. Пришли добровольные помощницы, часто из ее бывших учениц, желавших посильно содействовать своей учительнице в ее новых заботах. В очень скором времени ту неформальную организацию, руководителем которой оказалась сестра Тереза, понадобилось каким-то образом зарегистрировать и оформить. И неутомимая монахиня добилась в 1950 году учреждения ордена Миссии Милосердия. С этого дня и вплоть до конца своих дней она стояла во главе этой организации, непрерывно расширяя ее деятельность.
В августе 1952 года власти предоставили, наконец, матери Терезе целое ветхое здание, в котором она открыла приют для брошенных умирающих: Нирмал Хридая — Дом Чистого Сердца.
Не все и не всегда складывалось гладко. Поначалу местные индийцы увидели в ней лишь хитрую европейскую миссионерку, нашедшую новый способ втираться к ним в доверие с целью обращения в католицизм. Злобствовали воры и мошенники, которых Тереза решительно вытурила из подаренного ей дома, злобствовали жрецы соседнего храма Кали, увидевшие в ней «духовную конкурентку», перетягивающую на свою сторону их прихожан. Но все эти недоразумения быстро рассеялись, хотя бы потому, что Тереза никогда и никого на смертном одре не стремилась переманить в свою веру, давая только утешение и помощь. «Здесь нет отчаявшихся, изгнанных, голодных. Мы каждому даем то, что ему нужно по вере его: слово, молитву, яблоко, хлеб, сигарету или простое человеческое присутствие». Ведь иногда и простое человеческое присутствие способно принести мир отчаявшейся душе. Умирающим она служила бескорыстно, и ее самоотверженность не могла не получить признания у тех, кто чуток к голосу подлинной духовности, а не цепляется к внешним конфессиональным различиям.
А потому рано или поздно между жрецами и монахиней должен был воцариться и воцарился мир. Рассказывают, что однажды старый жрец храма Кали, угрожавший смертью матери Терезе, после личной с ней встречи потрясенно заявил следующее: «Всю свою жизнь я молился Кали, и вот только теперь, в конце моего жизненного пути, богиня явилась мне… в человеческом облике этой чужестранки». С тех пор все трения как-то сами собой прекратились.
Не забывала мать Тереза и о беспризорных детях: в 1955 году она открыла в Калькутте Нирмал Шишу Баван, Дом надежды и жизни, где получили приют около 200 сирот, с этого же времени она, ломая предрассудки, развернула в Индии целую кампанию по организации помощи прокаженным. Любопытно, что пример ее служения оказался заразительным и для мужчин: к 1967 году сформировалась конгрегация Братьев-миссионеров Милосердия, являвшаяся зеркальным подобием конгрегации, созданной Матушкой.
У ее ордена с 1976 года появилась и созерцательная ветвь, существование которой на первый взгляд, никак не вязалось с деятельным характером матери Терезы. Однако она прекрасно сознавала две вещи. Во-первых, любая самая активная деятельность берет начало в недрах человеческого духа, а дух этот нуждается в укреплении. Вот почему регулярная сосредоточенная молитва всегда была прописана в уставе ее Ордена. А во-вторых, такая деятельность невозможна и без направляющей помощи свыше, и задача созерцательной ветви ордена — поддерживать незримую связь с Провидением, умножающим духовные силы монахинь и помогающим им нести их ношу.
Мать Тереза была далека от какой бы то ни было саморекламы, известность пришла к ней сама, и даже, может быть, вопреки ее воле. Она желала бы и дальше оставаться обычной бедной монахиней, ничего не имеющей, ведь, как показал ее опыт, чтобы помочь ближнему, совсем не обязательно иметь деньги, связи, умения — достаточно всего лишь одного чистого сердца.
Но о ней узнали, заговорили, и в Нирмал Хридая повалили журналисты. Сначала она просто отказывалась разговаривать с ними: какие еще могут быть интервью там, где человек сталкивается с самыми трагическими для него сторонами бытия — страданием и смертью? Но потом поняла: средства масс-медиа могут быть использованы, чтобы привлечь внимание людей к тому, на что они слишком часто закрывают глаза. И перестала уклоняться от встреч с журналистами.
Очень скоро это привело к тому, что известность ее обогнала известность иных политических деятелей. В 1979 году она получила Нобелевскую премию мира. Сильные мира сего начали почитать за честь встретиться с маленькой монахиней. Ее привечают в Ватикане, президент США Рональд Рейган по первому звонку Матушки готов улаживать все возникающие дипломатические недоразумения, китайские коммунисты и латиноамериканские диктаторы открывают наглухо запертые границы своих стран, стоит лишь в них постучаться немолодой (да, теперь уже совсем немолодой) женщине в скромном бело-голубом сари. Орден ее охватил к 90-м гг. XX века все континенты.
Однако она оставалась все той же скромной монахиней, равнодушной в глубине души ко всей этой громкой суете вокруг ее имени, и использовавшей ее только для помощи своему делу.
Потому и ушла она из нашего мира тихо и незаметно, словно деликатный гость, покидающий шумную и бестолковую вечеринку в тот момент, когда внимание всех привлечено очередным «информационным поводом». 5 сентября 1997 года, когда средства массовой информации взахлеб обсуждали подробности гибели принцессы Дианы, где-то задней строкой по экранам телевизоров и полосам газет пробежало известие о смерти матери Терезы.
Большинство праведников не оставляет после себя ничего, кроме примера бескорыстного служения своим ближним. Может быть, именно потому их так быстро и несправедливо забывают. Она оставила после себя целый орден, но орден — всего лишь организация, пусть даже зримо воплотившая в себе принципы, которыми она руководствовалась всю свою жизнь. Организация всегда безлика, она не дает возможности почувствовать то, чем жила и вдохновлялась когда-то душа ее основательницы.
А потому здесь, напоследок, хотелось бы привести строки той молитвы, что сложила мать Тереза для нью-йоркского приюта, предназначенного наркоманам и опустившимся людям.
И, думаю, эта молитва расскажет о ее личности все самое главное, все, что так и не попало ни в официальные биографии, ни в интервью, ни, тем более, в это небольшое эссе.
«Жизнь — удача: бери ее.
Жизнь — красота: любуйся ей.
Жизнь — блаженство: наслаждайся им.
Жизнь — мечта: сделай ее явью.
Жизнь — вызов: прими его.
Жизнь — долг: исполни его.
Жизнь — игра: играй в нее.
Жизнь — драгоценность: пекись о ней.
Жизнь — богатство: храни его.
Жизнь — любовь: радуйся ей.
Жизнь — тайна: постигни ее.
Жизнь — обет: исполни его.
Жизнь — песня: пой ее.
Жизнь — борьба: вступи в нее.
Жизнь — трагедия: перенеси ее.
Жизнь — приключение: дерзни на него.
Жизнь — счастье: заслужи его.

Жизнь есть жизнь.
Живи ей».

Уже после того, как очерк был вывешен, Константин Белик прислал мне ссылку на материал, несколько не согласующийся с традиционными представлениями о биографии Матери Терезы.

http://www.inopressa.ru/telegraph/2007/08/24/12:33:29/mother

Однако я бы рекомендовал отнестись к этой заметке с осторожностью: уж очень она смахивает на обычные жареные газетные сенсации, а цитаты, в ней приведенные, могут быть истолкованы как угодно.
Тем более книга, собирающаяся произвести революцию и осветить все «секреты» Матери Терезы, пока не доступна, а потому я, естественно, решил ничего в первоначальном тексте не менять.

Добрый вечер!
Денис, с большим интересом прочитала статью о Терезе Калькуттской. Спасибо!
Прочитала также ссылку, данную Константином.
Только не понятно, что в ней сенсационного?
Удивляет скорее позиция журналистов, которые считают ее революционной!
А подвиг Матери Терезы после прочтения ссылки вызывает еще большее восхищение.
Полагаю, подавляющее большинство людей испытывают или испытывали когда-либо кризис веры. Вера - это ведь не знание, это нечто другое, и человек остается наедине с собой и делает свой выбор. Важно то, как он из этого кризиса выйдет.
А Мать Тереза вышла безукоризненно, судя по обеим статьям.
Еще вспомнились слова Д.А. о том, что Господь иногда очень высоких людей лишает веры - это очень трудное испытание, которое они должны пройти.
И я считаю, что подвиг Матери Терезы - это не отсутствие веры, а именно Истинная Вера - делать, что должно, несмотря ни на что.
__________________
Мария

Кто-то, Кураев кажется, замечал, что последние годы, стабильно перед Рождеством или Пасхой на Западе происходит выброс некоего очередного "жареного факта" призванного, по сути, дискредитировать христианство - "Код Да Винчи", "Евангелие от Иуды", "Могила Христа" и пр.
А теперь вот "Тайный дневник матери Терезы"... Не находишь, что это может быть действительно не случайно? Контора пишет?

P.S.
Согласен с Марией.

Мария, согласен.

Спасибо за отзывы!

Лично у меня текст "сенсационной" заметки вызвал подозрения еще вот по какой причине: человек, постоянно находящийся в кризисе и сомневающийся, вряд ли был бы способен к столь энергичной деятельности. Даже если и были какие-то колебания, сомнения, они не могли быть столь значительными, как нам пытаются представить.



Кто знает... очень может быть. К тому же давно подмечено, что некоторым ничто не доставляет столько радости, как падение в грязь ближнего, особенно с большой высоты. На том и играет желтая журналистика.

В церкви, может, и были (да наверняка были!) сомнения. В Церкви (Небесном Иерусалиме) - вряд ли.

Только сейчас собрался прочитать.
Спасибо, Денис.
По поводу толкования ссылки согласен с Марией.
Более того - подобные сомнения свойственны всем(!) святым от начала христианства. Вспомним апостола Фому.
Сомнения матери Терезы суть доказательства ее святости.
Не знают сомнений только пламенные коммунисты.
Т.е. толковать ее сомнения, как противопоказания канонизации может только человек безусловно чуждый христианства.

Да... Мир полон красивых людей...

Денис, спасибо за статью! Прочитал с удовольствием.
По поводу ссылки мне думается, что это несущественно в данной ситуации. Согласен с Марией.

С уважением,
Данила