Ильф и Петров - странные вестники?

ИЛЬФ И ПЕТРОВ - СТРАННЫЕ ВЕСТНИКИ

Ильф и Петров – вестники? Светлые, темные? Гении? «Художники мифа»? С даймоном, без даймона?
Неизбежны споры. И, я уверен, единого мнения не будет.
Ниже представляю на форум статью, написанную мной в 1989/90 годах и опубликованную в 1992 г. Без редактирования в первозданном виде.
Статья написана до прочтения и без влияния «Р.М.». Правда, что-то о «Р.М.» я уже знал, это видно из эпиграфа в середине.
Кем бы мы не признали великих сатириков, их роль в российской метаистории и метакультуре очень велика.

ТАЙНА «ДВНАДЦАТИ СТУЛЬЕВ» И «ЗОЛОТОГО ТЕЛЕНКА»

«Двенадцать стульев» и «Золотой теленок», по-видимому, являются самым популярным произведением советской литературы за всю ее историю. Судьба этих книг и их творцов чрезвычайно загадочна. Стоит поглубже задуматься, как рождаются вопрос за вопросом. Лично меня эти вопросы мучают уже 30 лет. Перечислю лишь некоторые из них.
Оба романа более чем благополучно пережили полвека трескучих морозов, сильных заморозков и слабеньких оттепелей. Ни разу не запрещались, не изымались из библиотек. Даже, кажется, не шельмовались соцреалистической критикой. Смелость этих произведений для своего и, особенно, для последующего времени не посмеет отрицать никто. Одно это должно было осложнить путь к читателю. А романы еще и талантливые, веселые и злободневные. То есть шансы на выживание падают до нуля. Однако, трудно найти в литературе книги более счастливой судьбы.
Поглядим на жизненный путь авторов. Оба интеллигенты классово чуждого происхождения. Оба умны, талантливы, остроумны. Кто с такими данными мог без потерь перейти минное поле тридцатых годов? Правда, средний возрастной рубеж своих ровесников-интеллигентов они не преодолели, но ни Сталин, ни его команда им в этом не помогли. Ильф умер в своей постели в апреле 1937 г., т.е. успел благополучно пережить несколько чисток. У Петрова смерть соавтора была, кажется, единственной крупной неприятностью в безоблачной литературной и журналистской карьере. Погиб он в 1942 г. при аварии самолета.
Оба сатирика побывали в грандиозных заграничных турне, а Петров еще ухитрился побывать в командировке в фашистской Германии в 1941 г., разумеется, до 22 июня. Какой же советский гражданин остался бы на свободе после таких эпизодов в биографии? Допустим, одному повезло случайно, н6о чтобы двое? Стоит мельком взглянуть и на судьбу В.Катаева, родного брата Петрова и крестного отца «Двенадцати стульев». Те же негодные исходные данные и столь же неожиданная блестящая карьера. Фортуна отпустила ему благополучную жизнь, превышающую по продолжительности жизнь Ильфа и Петрова вместе взятых.
Преданность режиму и послушание ничего не объясняют, тем более в нашем случае и не наблюдалось из ряда вон выходящей лояльности и большевистского рвения, как, например, у Мих. Кольцова и Бруно Ясенского.
Поищем объяснения.
Основное утверждение: знаменитая дилогия является священной книгой сталинизма. В ней отражены главные принципы, основные положения, ключевые моменты развития и т.д.
Попытаемся это показать.

Эпиграф:
" … рассказывал мне о существовании значительной книги Даниила Андреева (сына писателя) "Роза мира". Это большое системное сооружение духа, здание бытия. Написано в лагере... У него (по пересказу) мир многослоен и в каждом слое реален, и один из этих слоев населен(!) литературными героями... Д.Андреев допустил жизнь литературных героев не в каком-нибудь переносном,... а в буквальном и подлинном смысле".
А.Битов. «Близкое ретро или комментарий к общеизвестному».
«Новый мир», №4, 1989 г.

1. Бендер – Сталин, Киса – ленинизм.

Любое литературное произведение не есть только фунт бумаги, испачканной типографской краской, или лишь некоторое количество развлекательной информации. Каждая книга – вершина айсберга, гордо выступающая в нашем физическом мире, а невидимая часть погружена в бурный вселенский океан высшей материи. Чем ближе произведение к гениальному, тем значительнее подводная часть. Бездарный труд бывает вообще без подводной части, хотя снаружи кажется чуть ли не «Войной и миром». Долго рассуждать об этом не будем – наша задача поскромнее.
Итак, в любой книге отражены только поверхностные следы, тени, пузыри неких глубинных процессов. Рискнем заглянуть сквозь страницы «стульев» и «теленка» в их тонкую космическую первооснову. Подкрепив зрение искрой свободной фантазии, обнаружим близкое родство между тонким прообразом Остапа Бендера и Иосифом Виссарионовичем Сталиным. А Ипполит Матвеевич Воробьянинов соответствует тонкой сущности ленинизма. Сначала набросаем упрощенную схему.
Все предприятие задумал и начал осуществлять Воробьянинов. Остап случайно попался ему на пути, и Киса решил, что он будет полезен. Воробьянинов вполне осознает уголовность натуры Бендера, но ценит его энергию и нахальство. Бросить Бендера Киса не может, поскольку Остап и сам этого не допустит, да и Киса без великого комбинатора «болен бледной немочью и организационным бессилием». Однако, и Бендер, как ни странно, так и не бросает Воробьянинова, хотя, на первый взгляд, он ему только мешает. Более того, Остап до конца остается «техническим директором», а формально возглавляет предприятие Киса. Как это ни парадоксально, без Воробьянинова Бендер не смог бы успешно двигаться к цели.
Проводя аналогию, подчеркнем, что Киса олицетворяет не Ленина как личность, а ленинизм. Сталин также, по-видимому, мог с легкостью отбросить духовные и физические мощи Ильича и объявить себя единственным. Но почему-то он тащил за собой эту мумию (в прямом и переносном смысле слова).
Показательна история Союза Меча и Орала. Великий комбинатор вдохновенно манипулирует членами союза, извлекая из этого конкретную выгоду. Но и сам процесс ему по душе. Задача гиганта мысли – только надувать щеки. Однако, эта задача чрезвычайно важна. Заговорщики из Союза Меча и Орала испытывают к отцу русской демократии те же чувства, что и соратники вождя народов к самому передовому учению. И те и другие понимают, что являются марионетками, в одном случае – Сталина, в другом случае - Бендера. Но и тут и там не понимают, до какой степени.
Евгений Петров. «Из воспоминаний об Ильфе».
«Остап Бендер был задуман, как второстепенная фигура, почти что эпизодическое лицо… Но Бендер стал постепенно выпирать из приготовленных для него рамок. Скоро мы уже не могли с ним сладить. К концу романа мы уже обращались с ним, как с живым человеком, и часто сердились на него за нахальство, с которым он проникал почти в каждую главу».
Буквально теми же словами описывают публицисты и историки начало карьеры будущего Отца народов. Мол, главным его качеством была второстепенногсть, никто поначалу не принимал его всерьез, но всегда неожиданно для всех выбивался на ключевые позиции.
Интересно, какое образование получил Бендер? Вполне вероятно, дабы избежать военной службы, он поступил в духовную семинарию, откуда был изгнан либо за революционную деятельность, либо за какую-нибудь мелкую аферу. Постоянные столкновения со служителями культа, весьма негативное к ним отношение очень роднят Остапа с его тезкой Иосифом.
Итак, «12 стульев» - это художественная программа ленинизма-сталинизма, реализованная в литературном слое (см. эпиграф). «Золотой теленок» - дальнейшее развитие и проработка деталей, что мы покажем ниже.

2. Параллели помельче (например: отец Федор - Троцкий).

Стоит только углубиться в толщу романов, как варианты интерпретаций разливаются широким потоком. Поэтому не будем пытаться строить все здание сразу, а лишь набросаем случайные детали. Думается, что к «стульям» и «теленку» нужны комментарии, превышающие объем самих романов.
Что же такое собственно стулья? Это великая цель нашего общества – коммунизм. Вместо него получили «…Шашки с часами, буфет, театр, в галошах не пускают… «Сокровище» перешло на службу людям». Противоестественность, притянутость за уши такого финала бросается в глаза и неискушенному читателю. Правда конец ленинизма в образе орущего Ипполита Матвеевича выглядит убедительно. А вот Бендера умертвили преждевременно и он не мог не воскреснуть. А может быть убийство Остапа символизирует ХХ съезд? Однако, не следует ассоциировать «Золотой теленок» с брежневской реабилитацией сталинизма – период застоя у Ильфа и Петрова не отражен.
Итак, берем главного героя второго эшелона «12-и стульев» - священника церкви Фрола и Лавра отца Федора Вострикова. В какой связи он находится с основной нитью романа, т.е. со стульями? Связь самая тесная и непосредственная. Взялся за конец этой нити отец Федор даже чуть раньше Кисы. Остап тем более стоит дальше от истоков. Энергию и талант в борьбе за стулья священнослужитель проявил недюжинные, однако его преследовал Рок. Рациональных объяснений его провалам не найти – судьба. Движение к цели вызывает уважение с точки зрения стратегической безошибочности. И стул из богадельни он добыл организационно безукоризненно, и к Коробейникову опоздал на мгновение. Если предположить, что Востриков и концессионеры одновременно погнались бы за стульями генеральши Поповой, то вряд ли Остап и Киса попали бы в Батум раньше отац Федора. После вышеизложенного не следует терять времени на выведение изоморфизма между системами: а) ленинизм-Сталин-Троцкий и б) Воробьянинов-Бендер- отец Федор. Последний раз напомню, что Воробьянинов – это не Ленин как личность, а ленинизм. Кстати, когда я рассуждал о возможном семинарском прошлом Остапа, то совсем упустил из виду, что Федя Востриков «убоявшись мобилизации пошел по духовной». Таким образом, из недр подсознания выползли сведения о совпадениях в исходных данных Бендера и Вострикова и, соответственно Джугашвили и Бронштейна. Последние двое – понятно: профессиональные революционеры и лидеры молодой страны Советов. А вот выделить общие корни у первой пары – не ожидал.
Набросаем пунктиром еще несколько параллелей.
Вот к примеру, такой вариант истолкования «Золотого теленка». Бендер – по-прежнему Иосиф Виссарионович, Балаганов – отображение Калинина, Ворошилова и тому подобных деятелей «из народа». Паниковский – это Каганович, или Молотов, или Ярославский, т.е. образ тех, кто либо благодаря иудейскому происхождению, либо зачаткам образования – не совсем из народа. Козлевич олицетворяет преданных и бескорыстных промышленных и хозяйственных руководителей.
Кто же Корейко? Это Гитлер. Берлага – довоенная немецкая социал-демократия. Его, беднягу, изрядно потрепали и Бендер и Корейко, как и ее – Сталин и Гитлер. А вот Зося Синицкая – это мечта о мировом господстве. Она не достается ни Александру Ивановичу, ни Остапу. А достается интеллигентному Фемиди, символизирующему послевоенные западные демократии. «Рога и копыта» - коллективизация. Колхозы также создавались не во имя того, что провозглашалось, и столь же были необходимы для реализации скрытых целей.

3. Ильф и Петров – любимцы начальства.

Теперь вернемся к вопросу – почему режим был так благосклонен к романам? Прямолинейное объяснение - Ильф и Петров бичуют и НЭП, и интеллигенцию, и духовенство. Тепло относятся к пролетариям и милиционерам. Критика бюрократии и аппарата вполне в духе Иосифа Виссарионовича, он и его сатрапы также шпыняли управленцев среднего звена. Сталин читал романы, не мог не читать. И, вероятно почувствовал близость. Правда, в те времена только ленивый литератор не бросал камней в нэпманов, интеллигентов и попов, но никто не смог это сделать столь искренне и талантливо. Разве что Владим Владимыч, убиенный как раз тогда, когда писались строки: «Параллельнол большому миру, в котором живут большие люди и большие вещи, существует маленький мир с маленькими людьми и маленькими вещами… В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далек от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно – как-нибудь прожить, не испытывая чувства голода. … В советское время, когда в большом мире созданы идеологические твердыни…» и т.д. и т.п. Где ще так ярко выражено главное заблуждение, преступная ошибка, подлая философия той эпохи?
Взглянем на сюжетную канву «Золотого теленка» несколько иначе, чем в предыдущей главе. Корейко – это злобный вредитель, ярый враг нашего строя, нашей экономики. А кто с такими борется? Известно кто – наши славные чекисты, отличные ребята, «черти драповые», как нежно назвал их Буревестник. А кто борется с Корейко в романе? Бендер со своей командой. Их никак не назовешь соперничающей бандой. Они буквально ведут следствие, причем от имени официальной конторы «Рога и копыта». Контора на Лубянке тоже оставляла от своих клиентов «рожки да ножки». Таким образом у читателя может сложиться впечатление, что «золотая рота» Остапа – бригада следователей ОГПУ, успешно разоблачающая козни врага.
«Золотой теленок» гораздо лучше множества заказных произведений убеждал читателей в наличии вредителей и шпионов, глупости попов, жадности нэпманов. И, с другой стороны, в положительности доблестных чекистов. В этом эмоциональная подоплека симпатий режима. Есть причины и поглубже.
Вся деятельность Корейко – бальзам на раны большевистского аппарата. Организовали голод в Поволжье – это Корейко украл эшелон с продовольствием. Завалили строительство электростанции – и тут не бездарность руководства, а происки Корейко. Бюрократические опухоли типа «Геркулеса», оказывается, не порождение режима, а создаются и поддерживаются Корейко. Уничтожить его невозможно, он будет всегда. Об этом прямо не говорится, но в романе нет даже намека на возможность его разоблачения хотя бы в перспективе.
А как близки принципам социалистической системы экономические взгляды Ильфа и Петрова! Как потешаются они над тщетными попытками Остапа истратить миллион. Если в твоей стране такой товарный голод, что рубль годится только на пипифакс, то плакать надо и стыдиться, а не захлебываться от восторга.
В каждой строчке удивительное соответствие сталинскому духу. В те времена вычислить разумом, сознательно отразить это было невозможно. Видно только сейчас. Настолько адекватно выразить сущность эпохи, будучи современником, под силу лишь гению. Ильф и Петров интуитивно выполнили интуитивный социальный заказ. И им была дарована высшая награда, доступная в то время интеллигентным и талантливым людям – оставлена жизнь и свобода.

4. Не конфронтация, а консолидация.

Ясно, что в жизни не существовало таких комбинаторов и подпольных миллионеров. Просто не было резона вести подобный образ жизни. При такой аморальности, наглости, беспринципности, сребролюбии, энергии и Остап и Александр Иванович могли и должны были заключить сердечный союз с властью трудящихся. Дерзкие таланты комбинаторов проявились бы среди Молотовых, Хрущевых, Когановичей гораздо эффективнее, чем среди Лоханкиных, Хворобьевых, Скумбриевичей. И Бендер, и Корейко как рыбы в воде чувствовали себя в советской экономике и идеологии. Примеры – на каждой странице романов. Вариантов для деятельности комбинаторов на верхних этажах большевистской иерархии бесчисленное множество. Предложим читателю поупражняться в моделировании ситуации самостоятельно.
Возможно нашим дубовым лидерам было приятно, что такие опасные соперники не лезут в их сферу. В этом еще одна причина их симпатий к Ильфу и Петрову.

ЭПИЛОГ

Ильф и Петров промаршировали в ногу со своей героической эпохой и возложенную на них историческую задачу выполнили с блеском. Мало того, если признать, что сталинизм неизбежно вытекал из Октября, то Ильф и Петров в меру своих сил (и немалых) старались направить его по более или менее гуманному пути. Как было бы прекрасно, если бы в многострадальной стране власть захватил веселый проходимец, а не угрюмый вурдалак.
Эта мысль не очень оригинальна. Не только мне хотелось подправить и украсить мрачного Иосифа блистательным Остапом. В журнале «Искусство кино» №2, 1990 г. Вяч. Кондратьев анализирует фильм Юрия Озерова «Сталинград». Этот режиссер (автор монументальной эпопеи «Освобождение») стоит по отношению к генералиссимусу на явно апологетических позициях. Тем показательнее его подход, изложенный в рецензии: «А мы знаем, что Сталин красотой не отличался, был рябым и сухоруким. Так чем же, как не сознательной идеализацией, объясняется выбор режиссером на эту роль Арчила Гомиашвили – актера с внешностью благородной, я бы даже сказал, аристократической? В свое время он пережил пик славы, сыграв Остапа Бендера в экранной версии «Двенадцати стульев».
Написал я эти слова, и закралось в душу зловещее подозрение, перешедшее в уверенность. Нет, не стали два комбинатора внедряться в большевистскую систему. Тихо пересидели четверть века в провинции: один управдомом, второй счетоводом. Приняли сталинское наследие на блюдечке с голубой каемочкой. Взяли в свои уже немолодые руки бразды правления и бодро повели страну через оттепели и заморозки, через застой и стагнацию к великой Перестройке.
Разве в строительстве БАМа, невской дамбы, и т.д. не видна опытная рука электрофикатора виноградной республики? Ну, а развивать хлопководство Александр Иванович, вероятно, еще начал, устроившись счетоводом в тихом городке неподалеку от Турксиба. И вообще, модель нашей социалистической экономики один к одному скопирована с артели «Реванш», только там добра портили меньше.
А Остап Ибрагимович, разумеется, с упоением возводил надстройку. Комсомол и профсоюзы, молодежные фестивали, конгрессы мира, творческие союзы и бригады коммунистического труда – чей это почерк? Только автор «Шеи» мог написать «Целину» и «Возрождение». Призывы ЦК КПСС дважды в год, несомненно, редактировались творцом «Торжественного комплекта», проданного 60 лет назад Ухудшанскому.
Перечислять следы глобальной деятельности Бендера и Корейко можно бесконечно. Однако, наступили времена перестройки и наши герои, преодолев рубеж 90 лет, постепенно отходят от дел. Может быть и перестройка началась потому что они стали отходить от дел. Во всяком случае стиль жизни меняется. Эпоха Ильфа и Петрова бесславно завершилась. В годы Великого перелома мы с авторами и героями двух романов, смеясь, встречались со своим будущим. Прошло шесть десятилетий – большой цикл восточного календаря. И вот мы со слезами расстаемся со своим прошлым.
Что впереди?
1990 г.

Здорово! Напомнило знаменитую передачу Курёхина на тему политической микологии. Наверное, идеи действительно носятся в воздухе

Остап Бендер - мой любимый литературный персонаж. Я когда-нибудь напишу о нём статью, как о "живом". И однажды я уже упоминал его в своей рассылке http://metaobrazovanie.ru/meta/meta-55.htm

Цитирую:

Жизнь, господа присяжные заседатели, это сложная штука. Но, господа присяжные заседатели, эта сложная штука открывается просто, как ларчик. Надо только уметь его открыть. (Остап Бендер)

Как вы думаете, сумел Остап, в конце концов, открыть этот ларчик? Историки об этом умалчивают Я лично думаю, что Остап имел на то все шансы. Поверхностные читатели видят в нём лишь талантливого жулика, но это, конечно, не так.

- Подождите, подождите… Так дела не делаются.
- Возможно. Но я, знаете ли, не финансист. Я свободный художник и холодный философ…

Именно таковым и был Остап - свободным художником и холодным философом. А тот факт, что он зарабатывал на жизнь не совсем чистыми с точки зрения УК РСФСР «комбинациями», лишь один из штрихов к его портрету, который его совсем не портит. В условиях молодой советской России могучие таланты Бендера не находили себе достойного применения, а строить социализм, как он сам же говорил, ему было скучно.

Причём здесь этот сын турецко подданного? – спросите вы. А притом, что, со всеми его достоинствами и недостатками, в Остапе Бендере чувствуется СИЛА, чувствуется гигантский потенциал, самобытность, или, как он сам говорил, ярко выраженная индивидуальность.

Остап был способен на сильные, оригинальные решения и на творческую импровизацию со своей жизнью. Именно эти качества нужны для того, чтобы «ларчик» жизни всё-таки открыть.

Возможно, у Остапа и был метапраобраз из мира павших даймонов. Но Бендер, конечно, это не Сталин. А Ильф и Петров, конечно, не вестники.

(Вообще, слово "вестник" давно пора запатентовать и штрафовать всякого за слишком вольное и "незаконное" его использование. В лексиконе Ильфа-Петрова это уголовно наказуемое деяние квалифицируется как головотяпство со взломом )

Эх, Яков, Вашу бы творческую фантазию, да в иное русло...

Яник,

Похоже не всё догоняю. Вот хорошо бы мне бы доразжевали вот эту мысль:

В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далек от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно – как-нибудь прожить, не испытывая чувства голода. … В советское время, когда в большом мире созданы идеологические твердыни…» и т.д. и т.п. Где ще так ярко выражено главное заблуждение, преступная ошибка, подлая философия той эпохи?


Подлая философия эпохи в недооценке экономического базиса и мира маленьких людей и маленьких целей? Или ещё какие то нюансы есть?

Вообще по моим ощущениям Яник здесь демонстрирует стиль мышления советской интеллигентции 60-х, которая настолько научилась во всём видеть Эзоповы подтексты, что во многом ушла жить в мир собственных грёз.

В "Золотом телёнке" есть такой персонаж Вассисуалий Лоханкин. Это представитель предыдущего поколения интеллигентов, заставших досоветское время и тоже живших в мире грёз и идеалов, оторванных от реальности. Наивности у них было намного побольше, чем у 60-десетников, но склонности к эзоповым интерпретациям намного меньше.
Ильф и Петров кстати как следует проехались и по корифеям (Толстоевский) и если уж и принимать подход Яника, то с таким же успехом можно и ещё более глубокие паралели найти, там нагородить чего-нибудь о переформатировании ментального сознания общества от поиска идеала к циничному стремлению к материальной выгоде.

Но готов согласиться что Сталин имено в духе Остапа опошлил коммунистические идеалы. Кстати сам Сталин вовсе не такой уж угрюмый был, любил весьма едко пошутить. Но юмор у него был вот как раз такой чёрный и циничный как у Остапа, только потяжелее, не такой лёгкий.

А очень может быть что во мне просто вкусовщина говорит. Мне конечно приятен сюжет Ильфа и Петров, и однозначно талантливо всё сделано, но эмоция сентиментального умиления мне доставляет больше удовольствия чем циничного гогота.
И я значительно более серьёзно отношусь к авторам типа Сент-Экзюпери и Грина, чем к этим вечным пересмешникам, которых хватаетв любой эпохе. Вот Марк Твен к примеру в Америке нечто подобное. Но он к концу жизни стал мудрее и грустнее. В 70-е то ли в журнале "Пионер" то ли "Костёр" Ленинградский был опубликован рассказ Твена, который тот завещал опубликовать только через 70 лет после своей смерти. Там речь тоже о Томе Сойере, но всё весьма печально и очень глубоко о сущности природы человека. Там Твен поднимается до уровня Экзюпери. Думаю если бы Ильф и Петров дожили до преклонных лет, они на нечто подобное тоже были способны, и вот тогда может быть и до уровня вестников могли бы подняться.

Бытует расхожее мнение, что задача литературы – учить жить на положительных примерах. Это было главное в соцреализме. Т.е. прочитает рабочий человек, что главный герой романа перевыполнил норму на 110 %, и назавтра сам выдаст 150%. Не вижу смысла эту глупость опровергать.
По этой теории Раскольников должен был не убивать старуху топором, а принести ей пирожков и букет ромашек, после чего убедить раздать деньги нищим.
Остап Бендер самый положительный герой советской литературы! Может быть – единственный. Даже не с кем сравнивать. На ум приходит только Павка Корчагин.



Кто еще из советской литературы воспринимается как "живой"?!



Отчего же «павших»? Да он сейчас может быть в Синклит Мира входит вместе с Дон Кихотом!
. "Достоевский потратил громадное количество времени и сил на поднимание своих метапрообразов, так как самоубийство Ставрогина и Свидригайлова, творчески и метамагически продиктованное им, сбросило пра-Ставрогина и пра-Свидригайлова в Урм. К настоящему моменту все герои Достоевского уже подняты им: Свидригайлов - в Картиалу. Иван Карамазов и Смердяков достигли Магирна - одного из миров Высокого Долженствования. Там же находятся Собакевич, Чичиков и другие герои Гоголя, Пьер Безухов, Андрей Болконский, княжна Марья и с большими усилиями поднятая Толстым из Урма Наташа Ростова. Гётевская Маргарита пребывает уже в одном из высших слоёв Шаданакара, а Дон Кихот давно вступил в Синклит Мира, куда скоро вступит и Фауст.(2;148).

Что Остап чем-то уступает Собакевичу и Чичикову? Фауст и Маргарита тоже хороши(ИМХО).
В пространстве метапрообразов мораль отличная от Энрофа. И книжных героев нельзя судить по законам Энрофа. Главное в их оценке – литературный(!) масштаб. Еще можно так рассуждать: если бы Раскольников или Печерин делали то же самое в Энрофе, то этих сукиных сынов, следовало бы повесить.
Итак повторю: мне кажется, ИМХО, я думаю, что Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей на подходе к Синклиту Мира!



В какое?

Подлая философия в том, что маленьких людей за людей не считали, а считали винтиками. А большие люди - это были начальники строительства Беломора, маршалы, чекисты и прочая сволочь.



Стиль мышления советской интеллигентции 60-х - ИМХО во многом (не во всем) весьма достойный стиль.
Литература без подтекстов ни фига не стоит. Под подтекстами я понимаю глубину. Чем глубже призведение, тем больше подтекстов.



Так найдите эти "более глубокие паралели " и обсудим.



А я не готов согласиться. Коммунистические идеалы были пошлыми изначально.



Возможно. А может быть Господь их прибрал так рано потому что они уже выполнили свою миссию.

Это где Ленин - гриб? Или что-то другое?

Яник!
Прошу прощения... Эх, как трудно без невербальных каналов общения обходится...
1. 60-ов очень люблю. После них вообще следующие были просто никакие, и лишь новые русские 90-х, стали следующим заметным явлением, по своему не без шарма (как раз в ОстапоБендеровском духе)
2. Литература с подтекстами должна быть это безспорно. Но подтекст на то и подтекст, что он многозначен и уже от таланта читателя зависит больше чем от таланта писателя. Моя гланая мысль (точнее её подтекст) в том и была, что после 60-ков некому стало слишком глубоко лезть в подтексты... Ну и лично сам я больше люблю прямой смыл (поэтому историю люблю больше чем литературу на порядок) Я же оправдывался что во мне больше вкусовщина говорит.
3. Самому нечто подобное интерпретировать и некогда и не интересно...
4. Остап Бендер да живой образ. У меня есть очень похожий приятель в жизни. Обезъяна по гороскопу. Именно он заставил меня РМ прочесть. Но мне было бы приятнее общаться с персонажем типа Руматы Эсторского или Штирлица (они мне кажутся очень живыми и близкими по мироощущению).

5. Коммунизм. Это самое наверно главное и интересное. Был ли он пошл изначально? Чтобы об этом дальше дискутировать, это надо сначала о терминах договориться... Если коммунизм отсчитывать не от Маркса, то я думаю, всё таки нет. Совсем нет. И Маркс совсем не пошл, лишь допустил несколько серьёзных ошибок аберраций... Ленин ещё больше и уже отчасти пошляк. А Сталин уже и не отчасти.

Помоему как не крути в РМ много от коммунизма, а ещё больше от анархизма...
Но это другая серьёзная и очень интересная для меня тема. Одна из самых интересных...
Вот о Штирлице я бы мог нечто подобное насочинять. Как раз в отпуске что-нибудь накропаю, может не настолько хорошо аргументированное. Тут самый убойный аргумент, что раз Штирлиц вошёл в анекдоты, то значит в иных слоях Метакультуры весьма высоко поднялся... А вот про Остапа Бендера мне анекдотов не попадалось..

Сель,

За что же прощения? А без вербальных каналов и в правду туго. Но может увидимся в начале августа..



Ну, это дело вкуса, хотя я тоже пообщался бы с этими господами.



Ничего себе "убойный аргумент". Получается по Вашему: в иных слоях Метакультуры выше всех стоят Василий Иванович и поручик Ржевский, а анекдотов про Фауста и Дон Кихота я не слышал.
А если уж говорить о цитируемости, то «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» в России не уступят никому, несмотря на то, что они на 100 лет младше "Евгения Онегина", а Бендер нарицательнее любого героя русской литературы

Да

+

Яник!
За что прошения? Ну это так авансом, на всякий случай...
Про "убойный аргумент" да. Хромает. Но я же предупреждал. То есть это самый убойный из имеющихся у меня. Значит остальные ещё хуже.

Но всё таки когда персонаж начинает жить в фольклёре и пусть в анекдотах, карикатурно, это точно свидетельство какой то особой судьбы Я не силён в метавопросах, не берусь судить кто выше кто ниже. Рано или поздно все высоко будут. Тут может речь не об уровне в иерархии на данный момент а о силе и глубине образа навсегда и везде. Ну по крайней мере в проникновении в толщу народного сознания. А если учесть что в этом больше кино замешано чем литература, то картина ещё дополнительно искажается.

Штирлиц то в кино конечно великолепен, но больше всего мне дорог своими философскими аллюзиями, от которых в кино лишь тень можно разглядеть при желании. Формат в кино не тот. Тут и многосерийность не спасает.