КиприотНадеюсь, что смогла немного передать дух Православия

Введение-предупреждение

Это необычная повесть. Впрочем, у меня обычного не бывает. Обозначу только жанр — сказочная фантастика с элементами фантастики научной. К тому же я прирождённый сценарист аниме, я мыслю видеорядами и передаю их как умею. А по-другому, наверное, не умею мыслить.

Конечно, опять — в центре сюжета женщина и самолёт. Причину объясню. Это во многом мы с мужем после 27 лет христианского брака. Во многом — наше общее восприятие. Это долго объяснять. Объясню, наверное, когда открою тему сценариев по аниме, которые планирую. Пока пусть будет эта повесть, вдохновлённая нашей с мужем поездкой на Кипр.

Часть 1. Ирина

Глава 1. Прибытие

Я сижу с закрытыми глазами на берегу, усыпанном галькой. Берегу Средиземного моря. Можно так сидеть до бесконечности, слушая плеск волн и тихий рокот перекатывающихся камушков. Хотя становится жарче. Днём обещали температуру за тридцать, и как я читала в Интернете, это обычное дело для Кипра в середине октября.

Дядя и тётя ушли купаться, а я осталась на берегу. Кто-то из нас троих должен сидеть с вещами, пока остальные купаются. Тётя и дядя вернутся — тогда настанет и мой черёд «выйти в море».

Впервые за два года я оказалась в настоящем, нормальном отпуске. Хоть на неделю отключусь от всех бытовых дел.

В последнее время все отпуска и почти все выходные проходили в заботах о маме, сильно сдавшей после папиной смерти. Я никуда не ездила. Но тут на Кипр меня взяли с собой тётя Люба и дядя Витя, родня по папиной линии.

Мы путешествовали и раньше втроём. Потому что дочь тёти Любы и дяди Вити, вышедшая замуж за еврейского бизнесмена и родившая троих детей, теперь занимается делами семьи, и ей не до отпусков, во всяком случае, не до таких, как любят дядя и тётя. В каждом отпуске они постоянно на ногах, осматривают культурные достопримечательности. Причём в довольно быстром темпе. Причём всё должно быть заснято на фото— и видеокамеру. А женщине с тремя маленькими детьми лучше отдыхать где-нибудь на курорте вместо того, чтобы бегать с фотоаппаратом по незнакомым местам.

Почему дядя и тётя брали меня с собой в отпуск — в путешествии нужен кто-то, свободно говорящий по-английский и владеющий современными гаджетами. До папиной смерти я несколько лет проработала программистом в Нидерландах, а там английский — фактически второй разговорный язык. Но после того, как мама осталась одна, да ещё завис вопрос с кредитом, который папа не успел выплатить, пришлось возвращаться обратно в Питер.

После решения похоронных дел я задействовала старые школьные связи, устроилась в компанию Мэйл.Ру и вскоре начала неплохо зарабатывать. Но фактически у меня двойной рабочий день: днём — собственно работа, до которой ещё надо добраться через утренние пробки. А вечером — забежать в супермаркет, приготовить ужин для нас с мамой, поужинать и поговорить — мама любила долгие вечерние разговоры, это спасало её от депрессии. Ну и проверить, всё ли у неё из лекарств, и как она осваивается с купленными для неё ходунками — мама не могла передвигаться по квартире без опоры.

Вот такой мой обычный будний день — в двенадцать лечь спать, в шесть подъём, привести себя в порядок и на маршрутку. Какое тут время на личную жизнь?

Впрочем, раз в две недели я выбиралась в центр Питера, чтобы встретиться с подругами. Чаще всего встречалась с Сашей. У Саши красивая птичья фамилия — Чайка. Друзья так её и называют: Чайка — и всё. Да и во внешности у неё что-то птичье — острые черты лица, короткая чуть взлохмаченная стрижка. Одевалась Чайка скорее по-мальчишески — джинсы и рубашка либо куртка. В юбке я её вообще ни разу не видела. Чайка носила в ушах по три серёжки-гвоздика, в основном морской и авиационной тематики — штурвалы, якорьки, самолётики. Причём серёжки меняла по настроению. Волосы тоже нередко перекрашивала.

Меня Чайка прозывает Мисти — по имени женского персонажа из мультсериала «Покемон». Хотя на Мисти я не похожа. В мульте Мисти рыжая, с хвостиком на боку. У меня волосы светло-русые, немного вьющиеся, чуть выше плеч. И чёлка тоже длиннее, расчёсанная симметрично. В хвостик я волосы не завязываю.

С Чайкой мы могли часами гулять по Питеру. Чайка обожает делать городские фотографии. Потом обрабатывает их и выкладывает блоге. Я же не столько фотографирую, сколько играю на смартфоне в PokemonGO. Мы с Чайкой хорошо знаем Петербург, она — по названиям улиц, а я — по покестопам. Так что договариваться, куда пойдём дальше, бывает сложновато. Мы, как выражается Чайка, «живём в разных системах координат».

А ещё Чайка обожает фотографировать корабли и самолёты. Практически все питерские корабли она знает по именам. И несколько раз вытаскивала меня на корабельную фотоохоту. Однажды Чайка вытащила меня фотать самолёты, вылетающие из Пулково — она знала одно неплохое фотоспоттерское место. Но моя камера откровенно не тянула — самолёты проходили высоковато. А у Чайки получились такие чёткие фотографии, что можно разглядеть бортовой номер самолёта и личное имя, если таковое имелось.

После фотоохоты Чайка выложила в своём блоге фотографии с пояснениями, кто из самолётов — не обычный борт, а живое крыло. Вообще-то она считает, что все самолёты — живые. Просто с живым крылом можно общаться, так сказать, человеческим языком. Кто-то из них, по словам Чайки, ставит лайки и оставляет комментарии в её блоге.

Вот здесь, в квартале коттеджей на самом берегу моря, Чайке точно бы понравилось! Потому что над нашим кварталом под названием «Колониальный пляж» шла посадочная глиссада самолётов, прибывающих в Ларнаку. И проходили они довольно низко, так что и моя камера без длиннофокусного объектива неплохо их брала. Чайке с её объективом здесь был бы фотоспоттерский рай!

Гул авиационных двигателей снова заставил меня открыть глаза. Если самолёт проходил достаточно низко, я бралась за фотоаппарат. Но на этот раз мне не повезло: самолёт пролетал высоковато, моим объективом его не вытянуть. Ну ладно, подожду следующего — здесь они проходят часто. При такой интенсивности движения среди пролетающих точно есть живые крылья.

***

Кстати, на Кипр мы летели с живым крылом. Так принято говорить: не «лететь самолётом таким-то», а «лететь с живым крылом по имени такому-то». Этот живой самолёт носил греческое имя — Андреас Киприотис, и работал в «Кипрских воздушных путях».

Билеты к нему на борт достались от турагенства «Крыло и парус», где тётя и дядя заказывали поездку. Головной офис агенства находится в Венгрии, а один из филиалов располагается в Москве, где живут дядя и тётя. Но на Кипре у них есть сотрудники.

Турагенство, по словам дяди, своеобразно тем, что часть сотрудников — живые крылья. Зато там можно заказать относительно дешёвый тур по Кипру на микроавтобусе. С гидом и водителем. И с учётом индивидуальных пожеланий. Сами бы мы за руль сесть не рискнули — на Кипре левостороннее движение, к нему неделю только привыкать. А уж забираться в горы по серпантину — для неопытного водителя это верный способ самоубийства.

Лететь с Андреасом было в общем-то так же, как и на обычном самолёте. С тем отличием, что в ходе полёта живому крылу можно задать любые вопросы — о том, где летим, какая погода, что посмотреть в стране прибытия. Для этого пассажирам выдавали гарнитуру — наушники с микрофоном. Тётя с дядей, перечитывавшие материалы подготовки к путешествию, буквально завалили живое крыло вопросами. Я только слушала. И отмечала, что Андреас отвечает подробно и чётко, на прекрасном русском языке.

К концу полёта тётя затихла — её иногда мутило на посадке — и я задала свой вопрос:

— Скажите пожалуйста, где у вас проходит посадочная глиссада?

— Сейчас — над морем, довольно низко, — ответил голос живого крыла, спокойный, и как мне показалось, немного задумчивый. — К сожалению, вам будет сложнее заснять посадку, уже стемнело. На Кипре темнеет рано и быстро.

— Спасибо, — проговорила я, откладывая гарнитуру. Тем более, что над рядами пассажирских кресел включился знак с перечёркнутыми наушниками: на последней фазе посадки разговоров с живым крылом не будет. И всё же меня занимал вопрос: сколько языков знает этот самолёт? Ведь с ним общались не только на русском и греческом, но на немецком и кажется, даже на китайском...

***

Чайка утверждает, что живые крылья очень быстро осваивают новые языки. А на туристических сайтах пишут, что летать с живыми крыльями спокойнее и безопаснее. Но моя мама так не считает. Она пришла в панику, узнав, что я лечу на Кипр не вполне обычным самолётом. И попросила написать смс немедленно по приземлении.

Как только шасси Андреаса коснулись посадочной полосы, я отправила смс маме.

По традиции, с пассажирами прощается весь экипаж самолёта, включая пилотов. Но у живого крыла пилотов нет. Поэтому он попрощался с нами голосом ещё до того, как открылись двери. А на выходе с нами прощались уже стюарды. Кстати, все стюарды — мужчины, ни одной женщины. Возможно, потому, что сам живое крыло относит себя к мужскому полу и исходя из этого подбирает себе экипаж.

Спустившись по трапу и немного отойдя, я остановилась и обернулась. Надо сфотографировать необычный самолёт. Хотя бы на смартфон. И выложить в Инстаграме с пояснениями. А лучше сразу выслать Чайке. Я сделала несколько фотографий и подошла поближе, чтобы взять лучший ракурс.

— Ира! — окликнула меня тётя Люба. — Не задерживай нас! Нам же ещё паспортный контроль и получать багаж!

Ну да, без моего английского нигде не обойтись. Хотя, говорят, на Кипре многие понимают русский.

— Секундочку! — прокричала я и всё-таки подошла ещё ближе, даже опустилась на колено, чтобы сделать пару фотографий с нижнего ракурса. И неожиданно услышала голос самолёта:

— Вам удалось что-нибудь снять на посадке?

— Нет, — ответила я. — Моя фотокамера не для ночных съёмок. Видео на смартфоне, скорее всего, тоже не вышло.

— Простите, что совершил посадку в темноте, — вдруг извинился самолёт. Мои глаза округлились от удивления:

— Почему извиняетесь? Вы приземлились в точности по графику.

— Ирина! — это уже дядя Витя, с раздражением в голосе. Он не терпит задержек. — Ты что канителишься?

— Всё, бегу! — обернувшись, крикнула я в ответ, вскочила и перед тем, как уйти, попрощалась с самолётом:

— До свидания, Андреас Киприотис. И спасибо за полет.

— До свидания, Ирина, — ответил он, когда я уже бежала к нервничавшим дяде и тёте. Смартфон сунула пока в задний карман джинсов — скоро он мне пригодится снова.

...В аэропорту на пути после посадки я умею ориентироваться боковым зрением. А что — смотришь, куда все идут, и следуешь за ними. И одновременно делаешь что-нибудь на смартфоне. Я подключилась к беспроводной сети местного аэропорта, бесплатной, как практически во всех аэропортах, и тут же запустила PokemonGO.

Эта игра стала моим увлечением после того, как я сменила старый Samsung на Sony Xperia. Прелесть игры для меня заключалась в том, что игроку нужно много ходить. Прямо-таки игровая пропаганда здорового образа жизни! К тому же, ловя покемонов на городских улицах, узнаёшь много о городе. Дело в том, что для ловли покемонов нужны покеболы — сферы, которые бросаешь, и если попал, то покемон — твой. А их запасы нужно пополнять. Для этого есть покестопы. А покестоп всегда привязан к физическому местоположению. Как правило, это историческая или культурная достопримечательность, или просто интересное место.

Мы встали в очередь на паспортный контроль, и я обнаружила в аэропорту два покестопа. Но они располагались далековато, не дотянуться. Зато обнаружился покемон, которого в моей «коллекции» ещё нет. У него боевая мощь за тысячу, и не факт, что моих покеболов хватит, чтобы его поймать. Но мне повезло. Правда, и «боезапас» закончился.

Наша очередь подошла. Всё, никаких покемонов и покестопов. Если у дяди и тёти что-то будут спрашивать, мне надо быть начеку, чтобы с моим английским подоспеть на помощь.

После паспортного контроля мы прошли в зал с багажными лентами. Тут мне нужно нацепить очки, болтающиеся на шнурке, чтобы прочесть на табличках, какая лента — наша. Но дядя Витя с его дальнозоркостью нашёл нужную ленту быстрее меня. Пока мы дожидались выдачи багажа, я снова попыталась дотянуться до покестопов. И снова не вышло. Тогда я решила выслать Чайке по ватсапу фото самолёта-живого крыла, с которым прилетела на Кипр.

Полистав фотографии, выбрала пару наиболее приличных, и отправила на номер Чайки с комментарием: «Живое крыло, личное имя Андреас Киприотис»

«Боинг 737, — определила Чайка. — Как он тебе?»

«Он странный. Извинился передо мной за то, что садился в темноте».

«Может, ты ему понравилась?»

«Да нет, просто много фотографировала на посадке и камера не тянула».

Ответа Чайки я прочесть не успела — тётя Люба затормошила меня:

— Ира, началась выдача багажа!

— Ирина! — это уже дядя Витя строгим тоном. — Выключи свой смартфон!

— Он ещё понадобится, — возразила я. — Когда сядем в такси, надо будет звонить хозяйке, что мы в пути. А вдруг и такси вызывать по телефону?

— Тогда закрой свои игрушки и болталки. А то сдохнет аккумулятор.

Точно. Дядя Витя прав. PokemonGO крепко отжирает энергию. И заряд у меня всего пятнадцать процентов. Ой... Я закрыла все приложения и сунула мобильник в наплечную сумку с эмблемой Team Mystic, в просторечии — Синей команды. Конечно, в сумке вместе с документами лежит внешний аккумулятор, подключаемый через зарядник смартфона. Ну а вдруг и он разряжен? Я же пользовалась им, делая фотки и записывая видео у Андреаса Киприотиса на борту.

Балда я. Вот что надо было спросить у живого крыла через гарнитуру. «Есть ли у вас на борту USB-подключения для подзарядки смартфона?».

Глава 2. Обживаемся

Становится ощутимо жарко, и пора возвращаться на виллу с работающим кондиционером. Но перед этим ещё раз искупаться. Тем более, что моя очередь. Тётя Люба и дядя Витя уже выходили из воды.

Я стянула надетую прямо на купальник футболку, белую, с чёрно-красным изображением покебола в виде Звезды смерти из «Звёздных войн» (ну да, я фанат не только PokemonGO, но и лукасовской космической саги). По нагретой солнцем гальке — отличному массажёру для ступней — пробралась к морю, мягко накатывающему волны на усыпанный галькой берег.

— Ира, только ты недолго, — попросила тётя Люба.

— До камней и обратно, — заверила я. — Это займёт минут двадцать.

В воде полоса гальки тянулась меньше, чем на полметра. Дальше начинался чистый песок. Без всяких сюрпризов вроде коралловых рифов или морских ежей. Вода тоже удивительно чистая. Возможно, поэтому я не видела рыбьих стаек — в такой прозрачной воде и при таком чистом песчаном дне, наверное, рыбам нечем питаться.

Правда, один раз я видела морскую звезду. Небольшую, примерно с мою ладонь. Чуть не наступила на неё. Потому что цветом звезда сливалась с песком.

***

На этот раз я увереннее преодолела полукилометровую дистанцию до гряды камней, отделявшей нашу бухту от открытого моря. Глубина здесь около двух метров. Вскарабкавшись по камням, я поднялась на ноги. И снова услышала гул самолёта.

Этот самолёт шёл заметно ниже, и его хорошо можно разглядеть даже с моим скверным зрением. Светло-голубой, почти белый. С изображением оливковой веточки на хвосте — эмблемой «Кипрских воздушных путей». И судя по хвосту, Боинг 737. В точности как Андреас Киприотис, доставивший нас в кипрский аэропорт.

А может, это он и есть?..

Я вспомнила ответ Чайки, который прочла только сегодня утром, потому что ночью после прибытия поставила смартфон на подзарядку, поужинала и бухнулась спать.

«Мисти, если ты понравилась живому крылу, он даст тебе об этом знать, и очень скоро».

Хм. Даст знать. Интересно, как? У него же нет моих контактных данных. Хотя... Чайка говорила о том, что контактные данные возможного союзника живые крылья как-то находят.

Я стояла, выпрямившись во весь рост и разглядывая низко проходящий борт. Самолёт, приближаясь, качнул крылом, будто в приветствии. Может, это действительно Андреас Киприотис, с которым мы прилетели сюда и который извинялся за ночную посадку? И он узнал меня? А может, это просто реакция пилотов на молодую женщину в купальнике, стоящую на каменной гряде в пятистах метрах от берега?..

Фиг его знает.

В любом случае жаль, что нет фотоаппарата. Уж на фотографии с такого близкого расстояния я разобрала бы бортовой номер. Но не плыть же с камерой полкилометра до этого «фотоспоттерского места»?

Тётя Люба с берега махала мне рукой, напоминая, что пора возвращаться. Я перебралась с камня на камень ближе к воде и плюхнулась в море.

***

Наш квартал, застроенный однотипными — во всяком случае похожими виллами — располагался примерно в километре от небольшого городка, фактически пригорода Ларнаки. Назывался городок Перволия. Вчера ночью таксист провёз нас через городок. Сидя в такси и глядя по сторонам, я размышляла, что здесь должны быть покестопы. Но проверить это я уже не могла — к тому времени батарейка в мобильнике сдохла окончательно.

А ведь в городок придётся выбираться, если нужно. Например, за недостающими продуктами или какой-нибудь бытовой химией. Мы ведь жили в нашей вилле полностью на самообслуживании. Но топать километр по пыльной грунтовой дороге вдоль поля, засеянного какой-то овощной культурой, к тому же по дневной жаре — та ещё радость.

Так что жить на Кипре без машины — очень неудобно.

Правда, посмотрев вчера на узкие, извилистые городские улочки, я подумала, что и с машиной тоже не ах, особенно если не привык ездить по кипрским городкам. Потому что киприоты паркуются как душе угодно, при этом забывая пригибать зеркала, выходящие на проезжую часть. Тут приходится полавировать, чтобы не смахнуть чьё-нибудь зеркало. А если ещё разъезжаться со встречным — это вообще ой.

...Набрав на берегу разноцветных камушков, я сложила их в специально захваченный пакетик. Я люблю собирать камни, если попадаю в новые, необычные места. В детстве одно время хотела стать геологом. А сейчас просто коллекционирую. В основном камни у меня разложены по коробкам, подписанным, где и когда коллекции собраны.

Собрав одежду и вещи, я направилась к нашему коттеджу. Прямо так, как вышла из моря — босиком и в купальнике — благо идти совсем недалеко.

Виллы в нашем квартале, хоть и похожие, но очень симпатичные. Двухэтажные, с белыми стенами и черепичными крышами. На втором этаже — балкон, где можно посидеть вечером, когда спадёт дневная жара. На нашем балконе стояли стол и пара стульев из пластика.

На первом этаже — просторная гостиная, соединённая с кухней. Из гостиной через раздвижное окно во всю стену можно выйти на крытую террасу. Там тоже стол и стулья. Но главное — за террасой бассейн под открытым небом. Такие бассейны имелись при каждой вилле. И поддерживались в чистоте.

Удивительно, что большая часть вилл в нашем квартале, называвшемся «Колониальный пляж», пустовала. А некоторые виллы выставлены на продажу. Но ведь милый район, удалённый от города и в двух шагах от моря! Идеальное место проживания для тех, кто с машиной. Почему здешние дома никто не покупает?..

Я подошла к вилле номер пятнадцать, огороженной низким заборчиком. Прошла через калитку, но не стала открывать парадную дверь, а по усыпанному гравием саду с одиноко растущей банановой пальмой обогнула дом и прошла на террасу. Бросила вещи и одежду на стул и плюхнулась в бассейн. Это первый шаг в смывании морской соли.

Размер бассейна — два на пять метров. Причём с одной стороны — там, где лесенка для спуска в воду — глубина около метра. А у дальней стены — уже метра два. Возле бассейна — шезлонги с матрасами, над некоторыми можно развернуть зонтик от солнца.

Немного поплавав, я выбралась на крытую кафельной плиткой террасу, забрала со стула все свои принадлежности и зашла через раздвижное окно в гостиную. В доме работал кондиционер, и после уличной жары мне даже стало как-то прохладно.

Дядя Витя сидел на диване в гостиной за журнальным столиком и колдовал над своим ноутбуком, полностью уйдя в работу. Перед ним на столике лежал «фолиант» — пухлая пластиковая папка с информацией по Кипру. В основном — распечатками материалов из Интернета. Распечатки уже покрывали большую часть столика.

Тётя Люба сидела за кухонным столом и пила кофе с сухими сливками.

— Ирочка, ну как тебе здесь? — спросила она.

— Красота! — ответила я. — Райское место! Такой бы домик — где-нибудь под Петербургом. Впрочем, по климату не подойдёт.

— На Кипре много русских, — проговорила тётя Люба. — Покупают дома и переезжают сюда. Из наших холодов в тёплый солнечный климат.

— Что-то здешние дома не особо раскуплены, — заметила я.

— На Кипр переезжают миллионеры, — заметил дядя Витя, не отрываясь от работы. — Уж они-то могут отгрохать себе особняк попросторнее, чем здешние двухэтажные дома.

Я снова (в который по счёту за сегодня раз) услышала приближающийся гул авиационных двигателей.

— Самолёты, — недовольно поморщилась тётя Люба. — Они шумели и ночью, мешали спать. Мы наглухо закрыли окна и включили кондиционер.

— Мне самолёты не мешали, — я пожала плечами. — Спала как убитая. С открытым окном. Хорошо, что здесь нет комаров. Комары мешали бы гораздо больше.

— Это верно, — с улыбкой согласилась тётя. — Ирочка, будешь кофе?

— Чуть позже, — отозвалась я. — Сначала в душ и там... Надо проверить почту. И обязательно позвонить маме.

***

По лестнице, облицованной тёмно-серым мрамором, я поднялась на второй этаж, где располагались две спальные комнаты и между ними — совмещённый санузел: ванная и туалет. Ещё один туалет был внизу — кабинка с задвижной дверью между кухней и лестницей. Это удобно: если срочно хочется отправить естественные потребности, а ванная занята, то — запасной вариант есть. Правда, обе двери не закрываются изнутри. Так что если кто-то решил навестить то же место, когда оно уже занято тобой, нужно предупреждать голосом.

Я зашла в свою комнату — мы её называли «синей» по цвету стен. Большую часть комнаты занимала двуспальная кровать. И шкаф из тёмного дерева для одежды, от пола до потолка. Даже после того, как я разгрузилась, он выглядел фактически пустым, потому что на неделю отдыха я захватила с собой не так уж много вещей.

На стенах по обе стороны от кровати имелись розетки. Они предполагали вилки с тремя контактами по английскому стандарту. Дядя Витя знал об этом и захватил пару переходников. Но как выяснилось, розетки работали и для стандартной европейской вилки. Однако кипрские розетки имели свою техническую тонкость: они включались и выключались красной кнопкой наверху. Так что если ставишь мобильник на подзарядку, нужно следить, чтобы розетка была включена.

Я подключила свой ноут и мобильник. Взяла полотенце и отправилась в душевую.

Ещё одна бытовая деталь: вода здесь нагревается солнцем в баках, установленных на крыше. Это открытие мы сделали утром, обнаружив, что вода в душе прохладная. За ночь остыла и не успела ещё нагреться. Я провела второй шаг смывания морской соли и завернувшись в полотенце, вышла из душа и вернулась в свою комнату.

Из шкафа я достала домашнюю одежду — ещё одну «покемонскую» футболку и леггинсы длиною чуть ниже колен. Футболка — чёрная с изображением Звезды смерти в виде красно-белого покебола. По ошибке она была заказана в каталоге Wish на пару размеров больше, чем нужно, и болталась на мне как на вешалке. Ну а чёрный цвет — самое то для домашней одежды, он немаркий.

Переодевшись, я устроилась на кровати — не вдоль, а поперёк, ширины вполне хватало — и прежде чем включить ноутбук, просмотрела сообщения на смартфоне.

Сообщение от Чайки в ватсапе, висевшее уже больше двух часов: «Живое крыло дал тебе о чём-нибудь знать?»

«Понятия не имею» — ответила я.

«Что значит — понятия не имеешь?» — тут же написала Чайка. Она явно ватсапила со своего компа. Надо и мне сделать так же. Я владею десятипальцевым методом печати, что сильно ускоряет общение.

«Подожди, я запущу ноут».

Мой «Леново» загрузился быстро. Автоматически запустились скайп и ватсап в браузере. Я привычным действием идентифицировала себя в веб-ватсапе через смартфон. Ну вот, теперь я могу так же быстро отвечать, как моя подруга в Питере.

«Сегодня видела такой же Боинг, и тоже кипрских авиалиний, — напечатала я. — Пролетая надо мной, он качнул крылом».

«И что, тебе не звонил технопсихолог?» — спросила Чайка.

«Нет».

«Если живое крыло хочет предложить Узы, он тут же сообщает технопсихологу. И технопсихолог немедленно звонит. Так рассказывают мои знакомые союзники».

Немного подумав, я ответила:

«Ну значит, это не живое крыло, а обычный борт. Ведут мужики самолёт на снижение над морем и видят женщину в купальнике, стоящую на камнях в полукилометре от берега. Ну и решили поприветствовать».

«Подожди, сейчас кое-что проверю, — написала Чайка. — Я дома, за компом».

«Ты же собиралась на фотоохоту за локомотивами» — удивилась я.

«Накрылась фотоохота, — ответила Чайка. — Я простыла. И погода — жесть, даже здоровому бегать с фотиком не захочется».

«Да, тебе бы к нам на Кипр. Тепло, солнечно и куча самолётов для фотоохоты. Наш посёлок — прямо споттерское место».

Чайка пока не отвечала. Я тем временем просмотрела контакты в скайпе. Мама пока оффлайн. Надо кинуть ей смс на мобильник, что скоро позвоню. Но тут пришло сообщение от Чайки:

«Мисти, в Кипрских воздушных путях только один Боинг. И это твой Андреас. Остальные — Эрбасы, и все пилотируются людьми».

«Откуда ты узнала?»

«Зайди на их сайт. Открой раздел Our Fleet и сама всё увидишь».

В Гугле я не забанена, так что быстро нашла сайт Cyprus Airways и заглянула в «Наш флот». Хм, да. Эрбасы A319. И отдельно — Boeing 737-800. С личным именем и указанием, что он — живое крыло. И работает в авиакомпании уже шесть лет.

Я села на кровати по-турецки, озадаченно глядя на экран. Потом написала в ватсапе:

«Ну раз не было звонка, значит, не хочет предлагать Узы».

«Не хотел бы — не махал тебе крылом. Может, его технопсихолог в отпуске, и он контактнёт тебя через другого. В общем, жди звонка».

Я помолчала, не зная, что написать. Чайка вдруг спросила:

«А ты сама хочешь Узы?».

«Понятия не имею, — ответила я. — Вот так сразу: близкие отношения — и с совершенно незнакомым самолётом? Одно знаю точно: родственники будут против. Мама вообще придёт в ужас».

Мама уже появилась в скайпе. И начала мне звонить.

«Чайка, извини, мне надо отключаться. Мама звонит по скайпу. Выздоравливай, и... Мне очень не хватает тебя на Кипре».

***

После разговора с мамой я ощутила чувство вины. Я ощущала его и раньше, когда на весь день уезжала из Гатчины в Питер встретиться с друзьями. Я тут развлекаюсь, а мама дома одна и к ней никто не заходит, чтобы помочь развеять депрессивное настроение. А теперь я и вовсе за тысячи километров. Вдруг с мамой что-то случится и никого рядом не окажется?..

Вообще-то я хотела взять маму в этот отпуск. Но мама не может ходить без поддержки. А ведь нужно добираться из Гатчины в Петербург, там садиться в поезд на Москву, и затем, уже в Москве — ехать до аэропорта Шереметьево. При этом поддерживать маму под руку и тащить дорожные сумки.

А что делала бы мама на Кипре? Сидела одна в гостинице? Ведь я не смогу с ней оставаться. Я необходима дяде и тёте в путешествиях. Если вывозить маму на Кипр, то только в отпуск вдвоём. Когда не нужно бегать с фотоаппаратом по разным достопримечательностям, а спокойно жить в домике возле моря, выходить вместе на прогулку, а вечером сидеть на террасе и пить чай.

Так что настроение испортилось и у меня. Но я депрессивные приступы заглушаю игрой в PokemonGO. Хождение по городу, сбор полезных штук на покестопах, ловля покемонов и отвоёвывание гимов у других команд отлично вытаскивает из депрессии. Возможно, за счёт движения — в PokemonGO постоянно движешься, а не сидишь приклеившись пятой точкой к компьютерному креслу.

Я запустила игру. Да, согласно покекарте в Перволии наблюдаются два покестопа. Но топать до них — километра полтора по моей грубой оценке. Если ещё заходить в супермаркет... Запустив Гугль карты на ноутбуке, я отыскала MAS, рекомендованный вчера хозяйкой нашей виллы. Два с лишним километра. Ну в целом за всю прогулку набежит максимум десяток, так что пустяки. В Питере мне случалось проходить полтора десятка километров по тридцатиградусной жаре. Главное, чтобы не напекло голову. Но средство у меня и от этого есть — красно-белая кепка с эмблемой Лиги покемонов.

Переодевшись в белую футболку с покеЗвездой смерти и белые бриджы, и не забыв при этом нацепить кепку, я спустилась вниз. Дядя Витя, сидевший в гостиной с ноутбуком, поднял на меня глаза:

— Собралась прогуляться?

— Дойду до городка — там два покестопа. Заодно зайду в супермаркет. Что-нибудь купить к ужину?

— У нас же всё с собой, — возразил дядя Витя. — Как всегда. Консервы, супы, пюре, гречка, рис.

— Витя, а как же салат? — сомневалась тётя Люба. — У нас нет овощей.

— Притащим с поля, — неожиданно предложил дядя Витя. — Там баклажаны и перцы. Видел, когда гуляли с Любой утром.

— Тырить чужие овощи? — удивилась я. — Влетит. Да и... нехорошо как-то.

— А кто заметит? — отозвался дядя Витя. — Здесь никого нет. Да и возьмём немного. Не для продажи ведь, только на ужин.

«Однако мои дядя и тётя — авантюристы» — подумала я, надевая сандалии. Перед уходом проверила, всё ли на месте: дополнительная батарейка, если мобильник потребует подзарядки, кошелёк с Пикачу, пакет для продуктов. Хорошо бы ещё банку тоника. Ну ладно, куплю где-нибудь по пути.

***

Я шла по грунтовой дороге вдоль поля, представляя себя мальчиком Эшем, как в мультсериале «Покемон». Хотя нет, логичнее представлять себя Мисти, странствующей вместе с Эшем и его другом Броком.

PokemonGO я пока отключила, потому что ловить здесь некого. Да и нечем. Я бросила взгляд на поле слева от дороги. Действительно, баклажаны — они легко определяются по чёрным плодам среди листвы. В поле никого нет, но работает система автоматического полива. При таком количестве тепла, солнца и регулярном поливе неудивительно, что тут всё растёт и плодоносит, причём обильно. Может, стырить пару баклажанчиков не такой уж большой грех. Но я бы, пожалуй, так делать не стала.

Там, где грунтовая дорога упиралась в асфальтовую, я запустила PokemonGO и вытряхнула песок из сандалий. Городок представлял себе россыпь двух-трёхэтажных домов, стоящих отдельно или прилепленных друг к другу. Дома явно старые, каменные, с просторными деревянными балконами. Возле входных дверей — горшки с цветами. Да и вообще растительности в городе много.

Я старалась идти в тени, отслеживая на смартфоне моё передвижение по покекарте. Поворот, ещё один — и вот, судя по карте, я у цели.

Передо мной возвышались каменные ворота с ажурными металлическими створками. Они распахнуты настежь, как будто приглашая зайти. Я шагнула внутрь и оказалась в церковном дворе.

Церковь выглядела необычно для человека, незнакомого с кипрской архитектурой. Портал входа и обрамление мозаики справа сложены из желтоватого песчаника. А сами стены — каменная кладка, склеенная цементом. Камни — неправильной формы разных оттенков светло-жёлтого и серого. То есть стены на расстоянии тоже выглядели мозаикой.

Я подошла к мозаике под стрельчатым портиком справа от входа. Женщина в длинных одеждах и в платке, поверх платка — как будто корона. Вокруг головы — нимб. Святая... В правой руке женщины — крест, левая повёрнута открытой ладонью к зрителю. Кто она?
Справа и слева от её фигуры выложены подписи. Я присмотрелась. Надпись на греческом. Включающая имя святой. Если попытаться транскрибировать имя на русский, то ближе всего получается — Ирина.

Так что, это храм моей небесной покровительницы?

Я вспомнила, что здесь покестоп. Обычно на покестопе указывают название места, к которому он привязан. С фотографией. Я активировала покестоп на смартфоне. Да, точно, на фотографии — эта церковь. Только названия нет. «Церковь» — и всё.

Ну что ж, Гугль-карты мне в помощь. На картах я немедленно обнаружила место, где нахожусь. Действительно, церковь святой Ирины.
Первая церковь на Кипре, к которой я подошла.

Я попыталась открыть дверь, чтобы зайти внутрь. Увы, закрыто. Обошла церковь кругом, проверила другие входы. Тожё всё на замке.

Церковный дворик отгораживала крепостная стена ещё с одними воротами и часовней. На стене часовни — тоже мозаика. «Схождение во ад», канонический сюжет, очень известный в русской иконописи. Иисус в окружении святых стоит на кресте над чёрным провалом, собираясь спуститься в преисподнюю и освободить томящихся там грешников.

В одном из апокрифических евангелий этот эпизод описан подробно...

Под раскидистым деревом, дававшим обильную тень, обнаружилась скамейка. Я присела на неё отдохнуть. Хотелось пить, и я размышляла, что зря по пути не купила банку тоника. Наверное, потому, что смотрела больше на экран смартфона нежели по сторонам.

Приближающийся гул самолёта заставил меня вскочить. Я выбежала из-под дерева, стараясь найти место, откуда был бы виден возможно больший кусочек неба. Да, вот он, этот крылатый нарушитель моего отдыха! Цвет его ливреи... «Кипрские воздушные пути»? Нет, не уверена. Идёт слишком высоко. Эмблему на хвосте в принципе не разглядеть, тем более без очков.

Пройдя надо мной, самолёт исчез за листвой. Вернувшись к скамейке в тени, я снова села и вздохнула. Ну вот. От всех разговоров о кипрском живом крыле и о том, что, возможно, он хочет предложить мне Узы, у меня точно едет крыша.

Но никаких звонков ещё не было. Да пусть лучше и не будет. Предложение Уз совершенно точно обернётся для меня головной болью, если не геморроем.

***

До второго покестопа отсюда, по моим расчётам, километр. Но я решила — нет уж, сначала зайду в супермаркет. Тоже километр, только в другом направлении. Я поднялась со скамейки и направилась к воротам.

По дороге к MAS я поймала троих покемонов и истратила все покеболы. Супермаркет нашла не сразу — его вывеска как-то терялась среди других. Возле супермаркета припарковано несколько машин, одна — прямо на автобусной остановке. Наверное, потому что автобусы на Кипре ходят лишь несколько раз в день, и остановка обычно пуста.

Зайдя внутрь, я взяла корзину для покупок и пошла вдоль прилавков. Так, что тётя Люба просила купить? Ах да, помидоры. Возьму штуки три. Перцы? Не знаю. Дядя собирался принести их с поля. Но если он принесёт и баклажаны... Тогда нужен лук? И чеснок. Я взяла крупную луковицу и головку чеснока. Прозрачных пакетиков, куда складывать выбранные овощи, я не нашла. Как и весов. Видно, взвешивалось всё на кассе.

В молочном отделе я прихватила упаковку того, что мне показалось сливками. Жидкие сливки для кофе всё же лучше сухого порошка.
Так, тоник. Вот тут мне пришлось поискать. С трудом нашла две бутылки Schweppes, задвинутые между ящиков. Ещё бы хорошо Red Bull из холодильника, но это, наверное, возле кассы. Вообще супермаркет напоминал скорее сельпо. Ну, суперсельпо. Тесновато и слегка бардачно. И не всегда легко найти что-то нужное.

На кассе мне всё взвесили и разложили по пакетикам. Которые я покидала в свой большой пакет для покупок. Я расплатилась и вышла, снова окунувшись в кипрскую жару. Впрочем, жара начинала спадать — близился вечер.

Уже немного ориентируясь в городке, я снова забежала к церкви святой Ирины — собрать с покестопа игровые полезности. Снова обошла вокруг церкви. Все входы по-прежнему закрыты. Жаль. Ко второму покестопу я решила не идти и направилась домой.

Выйдя из города, я пошла по грунтовой дороге вдоль поля. И остановилась, поражённая. Днём небо было совершенно безоблачным. А теперь на западе поднимались башни облаков, величественные и, я бы сказала, рельефные, объёмные. Таких облаков я нигде не наблюдала. Сейчас они розово-фиолетовые. Солнце уже скрылось за ними, но его лучи рассекали темнеющее небо золотистым веером. Поставив пакет с продуктами на землю, я сделала несколько снимков на смартфон.

Слева в небе над посёлком проходил самолёт, но он не шёл на посадку, а взлетал. Вот он поднялся выше, и его фюзеляж взблеснул золотистым в солнечных лучах. Вдруг я подумала: вот почему Андреас Киприотис извинялся за то, что приземлялся в темноте! Потому что хотел бы показать человеку, фотографирующему небо, подобную красоту. Но не смог по не зависящим от него причинам.

Ох, снова этот Андреас Киприотис... Да что ж он ко мне привязался? Сунув мобильник в наплечную сумочку с эмблемой Синей команды, я подхватила сумку с покупками и зашагала домой.

Сообщение отредактировал Ольга - 12.3.2019, 17:44

Глава 3. Ларнака

Оказывается, до моего возвращения тётя и дядя успели искупаться в море и сходить на поле за перцами и баклажанами. А теперь собираются готовить ужин.

Их энергии я временами поражаюсь.

— Ирочка, — спросила тётя Люба, начавшая хлопотать на кухне, — ты принесла помидоры?

— Да, — я выложила на стол все купленные овощи. — И помидоры, и лук, и чеснок.

— Ты умница! — воскликнула тётя. — Лук и чеснок — то, что нужно для баклажанов.

Политика в плане походной еды у нас такая: никаких ресторанов, кафе и прочих точек общепита в странах, где путешествуем. Чтобы не заработать какое-нибудь кишечное расстройство. Дяде и тёте как врачам с опытом я верю. Так что всю еду берём с собой. Гречка и рис быстрого приготовления в пакетах, пюре, мясные и рыбные консервы. Покупаем только овощи и фрукты. И то если сочтём безопасным.

Походный ужин обычно готовит дядя. Он в этом деле мастер — одновременно варит гречку или рис, открывает консервы и делает салат из свежих овощей. Но раз уж баклажаны, то к приготовлению ужина подключилась и тётя.

— Ирочка, купаться будешь? — спросила тётя, чистя лук. Я посмотрела в окно:

— Нет, не пойду на море. Темнеет... Поплескаюсь в бассейне.

Через двадцать минут всё было готово. И я была готова, смыв с себя на этот раз не морскую соль, а солёный пот после трёх часов хождения по жаре. Дядя разложил по тарелкам варёную гречку, тётя подложила каждому тушёных баклажанов. Я добавила себе салата и рыбных консервов (мясного с некоторых пор не ем).

Дядя налил коньяка себе и тёте. Я, как обычно, ограничилась тоником. Дядя Витя поднял свой бокал:

— Ну что, за новое путешествие нашей дружной и сплочённой команды!

Мы выпили и принялись за еду, немедленно начав нахваливать местные овощи. И было за что! Баклажаны у тёти получились обалденно вкусные. Я тут же взяла добавки. А тёте Любе особенно понравились перцы в салате — за тонкую, но сочную кожуру.

Утолив первый голод, мы слегка отодвинули тарелки и откинулись на спинки стульев. Дядя Витя, как глава экипажа, взял слово:

— Завтра в половину девятого надо выезжать в Ларнаку. Осматриваем храм святого Лазаря. Это главная святыня Ларнаки. Осмотр потребует немало сил, но надо следить за временем, потому что в двенадцать встреча с нашим гидом. Он будет ждать нас по этому адресу, — дядя Витя протянул мне распечатку емейла из турагенства.

Я взяла смартфон, который держала под рукой даже во время ужина. Запустила Гугль-карты и ввела адрес.

— Это совсем рядом с собором! На площади.

— То есть до двенадцати смотрим собор, — предположила тётя Люба.

— До без пяти двенадцать, — уточнила я. — Дядя Витя, а сколько времени мы предполагаем общаться с гидом? И что будем делать дальше?

— Если он русскоговорящий, то общаться будем недолго, — ответил дядя. — План поездок у меня есть. А дальше пойдём смотреть город.

***

После ужина я села за ноут и списалась с Чайкой в ватсапе. Выслала ей фотографии кипрского вечернего неба.

«Красота! — ответила Чайка. — Я не видела в Питере таких облаков. Из самолёта на посадочной глиссаде должно вообще быть супер!»

«Наверное, поэтому живое крыло извинялся за посадку в темноте» — высказала я своё предположение.

«От него нет известий?» — спросила Чайка.

«Нет, — ответила я, — и не факт, что будут».

«Ты расстроена?»

«Да в общем не то, чтобы».

Кажется, Чайка сделала паузу.

«Мисти, я больше не буду спрашивать тебя о живом крыле».

«Почему?» — удивилась я.

«Потому что не хочу лезть тебе в душу. Есть вещи, которые не стоит открывать даже друзьям. Лучше держать их при себе».

«Что ты имеешь в виду?»

«Ты поймешь это сама со временем. Ладно, я пойду спать. Завтра с больным горлом вставать на грёбаную работу».

«Выздоравливай! До связи».

***

В семь утра мы уже были на ногах. В половину восьмого я договорилась о такси и мы сели завтракать. Тут-то и выяснились некоторые провизионные казусы.

Оказалось, дядя забыл в Москве супы быстрого приготовления. Обычно он заваривал их на завтрак, если предстояло ходить весь день. Так что пришлось обойтись сухими хлебцами, сыром и для мясоедов — копчёной колбасой.

Далее, я рассчитывала на кофе, пусть и растворимый, зато с нормальными сливками вместо порошка. Как же. Сливки почему-то упорно не хотели выливаться из пакета.

— Густое, не выливается, — заметила я и высказала предположение: — Кажется, вместо сливок купила сметану.

— Дай взгляну. — Дядя забрал у меня пакетик и выдавил немного содержимого на хлебец. Распробовав, констатировал:

— Это не сливки и не сметана. Что-то молочное и совершенно безвкусное.

Тётя Люба тоже попробовала:

— В кофе не пойдёт. Зато пойдёт для тушения овощей.

— В следующий раз пойду за продуктами с Гугль-переводчиком, — с некоторой досадой проговорила я.

***

В Ларнаке таксист высадил нас на площади возле собора. Который я немедленно узнала по асимметричному силуэту. Четырёхярусная колокольня, пристроенная к церкви слева, за ней — открытая галерея в готическом стиле. Сама церковь, сложенная из массивных каменных блоков, сохранила облик византийской базилики. Только три купола, венчавшие храм, были разобраны турками в то время, когда церковь служила мечетью.

О святом Лазаре в Библии говорится, что он был воскрешён Христом на четвёртый день после погребения. Затем, уже после Христова Воскресения, Лазарь из-за преследований покинул Иудею и перебрался на Кипр, где стал первым епископом Китиона. Так тогда называлась Ларнака — Китион.

Мы зашли в храм, и я сразу же почувствовала: это не столько экскурсионное, сколько паломническое место. Тот же запах ладана, что и в Покровском соборе, в Гатчине, куда мама ходила пока ещё могла передвигаться сама. Многие женщины прикрывают волосы платком, хотя здесь это необязательно. У меня из головных уборов — только бейсболка с эмблемой Лиги покемонов, но она в православном храме совсем не в тему, и я наоборот, убрала её в наплечную сумку.

Мы остановились перед высоким иконостасом, оформленным в стиле барокко. Деревянная резьба, покрытая позолотой, обрамляла иконы критской школы живописи; их здесь больше сотни, и даже в очках верхние ярусы иконостаса я не могла детально рассмотреть. Но меня поразила одна икона в правой части иконостаса: Иоанн Креститель с ангельскими крыльями, держащий в левой руке свою при жизни отрубленную голову... Святых никогда не изображали в облике ангелов! Или, скорее всего, я просто мало знаю о моей вере. И тем более о византийской иконописи, какой она была до того, как пришла на Русь.

Здесь же, в храме, находится серебряная рака с мощами святого Лазаря. К ней можно подойти. И мысленно обратиться к святому, который, по преданию, был другом Христа.

А сама гробница, где был захоронен Лазарь уже после второй смерти, находится в крипте под алтарём. Спустившись по неровным ступеням, мы зашли в крипту. Крипта вырублена в скале, и сами гробницы, расположенные здесь — из грубо обработанного камня. На гробнице Лазаря, откуда взяты его мощи, каменное надгробие сдвинуто. И над сдвинутым надгробием в молчаливой молитве склонилась монахиня в белых одеждах.

Когда мы подошли, она поднялась и приветливо улыбнулась, обратившись к нам по-русски. По её словам, гробница святого Лазаря источает миро — священное масло — даже после того, как мощи вынесены ближе к алтарю. Мы прошли у неё миропомазание. Монахиня мягко напомнила, что здесь же — святой источник воды, и мы можем утолить жажду.

Я очень хорошо запомнила эту монахиню. И как будто откуда-то знала: она не русская, а скорее француженка. Русский выучила уже здесь, переселившись на Кипр. Белый цвет одежд... Тут, скорее всего, я мало знала о Кипре. Кого только не заносило сюда, на пересечение торговых и паломнических путей?..

После посещения крипты мы побродили ещё по храму. Неожиданно для всех нас тётя Люба нашла икону семьи Романовых, канонизированных не так давно. Можно, конечно, по-разному относиться к царской семье. Но взглянув на икону, я почувствовала: их конец был действительно мученическим.

Как мало мы знаем о нашей собственной истории. Как мало ощущаем, что ход истории до сих пор определяет то, что случается с нами сейчас?.. И ощутить можем, вдруг соприкоснувшись с нашей верой — в другой стране...

Хотя, нет... Мне не хочется, чтобы отголоски грозных исторических эпох преследовали нас. Просто хочется бродить под горячим солнцем Кипра. И желательно без обуви. Первое, что я сделала, выйдя из храма — сняла сандалии и застёжкой подвесила их к рюкзаку.

***

Мы вышли из собора, и теперь нам предстояло найти нашего гида. Но это просто. Здания на площади вокруг собора, невысокие, в три-четыре этажа, лепились к друг другу, пестря вывесками. И место встречи обозначалось вывеской на русском: «Туристическое агенство».
Окно турагенства почти сплошь покрывали анонсы туров по Кипру. На одном из них я углядела логотип нашего турбюро. Но всматриваться не стала — незачем, у нас тур уже забронирован.

Мы зашли. Внутри — два рабочих стола. Дальний стол пуст, а из-за ближнего навстречу нам поднялся сидевший за ноутбуком пожилой киприот в синей клетчатой рубашке и джинсах.

— Добрый день, — поздоровался он на английском. — Вы из России? Ждёте вашего гида?

— Да, мы ждём Георгия Симеониди, — подтвердила я, запомнившая имя экскурсовода из распечатанного письма от турбюро.

— Он уже приехал, — сообщил сотрудник агенства, кивнув в сторону окна. Я заметила в окне за рекламными листками, что рядом с входом паркуется белый «Ниссан».

Вскоре внутрь зашёл молодой мужчина — высокий, полноватый, с тёмными коротко остриженными волосами и приветливым лицом. На нём — светлая футболка и лёгкие брюки.

— Георгий, — представился он, пожимая руки нам по очереди. — Приятно познакомиться. Вы, как я знаю, Людмила Дмитриевна и Виктор Петрович Султановы из Москвы, и Ирина Беляева из Петербурга.

Как обещали в турбюро, Георгий говорил на русском. Причём свободно. Словно русский для него — родной язык.

— Позавчера прибыли московским рейсом, — добавил наш будущий гид и улыбнулся: — С живым крылом по имени Андреас Киприотис.

Я удивилась:

— Вы его знаете?

— Конечно, — ответил Георгий. — Его знает весь аэропорт. В аэропорту его так и прозывают — Киприот. Мы с ним пять лет как друзья.

Интересно — я думала, у живых крыльев с людьми только Узы. Однако, оказывается, может сложиться и дружба.

— Кстати, Ирина, — Георгий подмигнул мне, — Киприот просил передать вам извинения за то, что приземлялся в темноте.

Тут я удивилась ещё больше:

— Он ведь уже извинялся. В аэропорту. Когда я его фотографировала после посадки.

— Андреас очень щепетилен в вопросах, которые считает важными. Ему казалось, что вам важно сфотографировать облака на посадочной глиссаде. Но показать их так и не смог из-за времени прибытия.

Меня заинтересовала тема дружбы человека и живого крыла:

— Георгий, а как вы с ним познакомились?

— Разговорились в полёте, — ответил Георгий. — Тогда ещё я только думал стать экскурсоводом. И выяснилось, что Андреас знает о Кипре столько, сколько не всякому экскурсоводу известно.

— Ирина, хватит расспросов о живых крыльях, — остановил меня дядя Витя. — Нам с Георгием нужно обсудить наши поездки. У меня план осмотра на пять дней. Надо решить, в какой день и куда мы едем.

— Давайте решим, — Георгий прошёл к свободному столу и придвинул три стула: — Присаживайтесь, друзья. Кофе, чай или что-нибудь из прохладительных напитков?

В агенстве имелась кофеварка, так что на этот раз мне достался настоящий эспрессо. Рядом с чашкой эспрессо Георгий поставил мне стакан с водой, и себе взял так же. Тётя и дядя ничего брать не стали. Дядя выложил на стол свой «фолиант», и планирование экспедиции началось.

В основном обсуждение вели дядя Витя и Георгий при минимальном участии со стороны тёти Любы и никаком — с моей. Меня волновали два вопроса. Первый — почему в соборе святого Лазаря Иоанн Креститель изображён с крыльями. Такого образа я нигде не видела. И второй — как складывается дружба человека и живого крыла. Про Узы пишут везде, даже вроде бы собираются снимать фильм. А о дружбе нигде не говорится. Во всяком случае я не слышала.

План путешествия получился такой. Вторник, то есть завтра — горный район Троодос, храмы и монастыри с прекрасно сохранившимися фресками. Среда — город с забавным именем Пафос. Четверг и пятница — северный Кипр, находящийся, как говорят киприоты, под турецкой оккупацией. Фамагуста, Кирения и захоронение апостола Варнавы, крестителя Кипра. Суббота в качестве завершения — Никосия.

Договорились, что завтра в половину девятого утра Георгий забёрёт нас у нашей виллы.

— Прихватите с собой что-нибудь тёплое, — посоветовал он. — Здесь, возле моря, конечно, жарко. Но в горах может быть свежо. Погода на Троодосе в принципе переменчивая. Возможны дожди и грозы, причём всегда неожиданно.

— Снимать везде можно? — спросил дядя Витя.

— В некоторых храмах запрещены и фото, и видео, но я об этом предупрежу, — отозвался Георгий. — Есть ещё какие-нибудь вопросы по поводу завтрашней поездки?

У меня вопросы, конечно, всегда находятся. Но не всегда по теме.

— Георгий, у меня такой вопрос. Правда, не по Троодосу, а по храму святого Лазаря, где мы сегодня были. Там икона Иоанна Крестителя. С крыльями! Но ведь с крыльями изображают только ангелов, не святых.

Георгий на мгновение задумался.

— Да, такие изображения Иоанна Крестителя встречаются на Кипре. Навскидку не вспомню, почему святой Иоанн изображается с крыльями. Могу только предположить, что это образ после смерти. Вы обратили внимание, что святой изображён со своей собственной отрубленной головой?

— Ваше объяснение похоже на правду, — согласился дядя Витя.

— Не уверен, что моё объяснение точное, — продолжил Георгий. И неожиданно добавил: — Но уверен: Андреас знает, почему святого изображали с крыльями. Ирина, я передам ему ваш вопрос.

— Передайте ему знаете что ещё? — вспомнила я. — Что не надо больше извиняться за посадку в темноте. Облака хорошо фотографировать не только из самолёта, но и с земли.

— Хорошо, и это передам. — Георгий улыбнулся: — Вы любите фотографировать облака?

— Да, — ответила я. — А тут хоть фотографируй без остановки. Таких великолепных облаков, как на Кипре, я нигде не видела. Даже у нас в Петербурге.

— У вас с Андреасом похожее увлечение, — снова улыбнулся Георгий. — Иногда он присылает мне в ватсап любопытные фотографии неба. С объяснениями атмосферных явлений.

***

Выйдя из туристического офиса, мы распрощались с Георгием, и белый «Ниссан» уехал. Мы направились от соборной площади в сторону моря. Там у нас ещё один объект для осмотра.

Ближе к морю Ларнака производила в большей степени впечатление курортного городка, чем в центре. Загорелые туристы в шортах и шлёпанцах. Разноязычная речь, причём русский язык звучит постоянным фоном. Всюду — кафе и сувенирные магазины. Я отметила ещё одну деталь местной жизни: кошки. Некрупные, поджарые. Скорее всего, бездомные, выпрашивающие что-нибудь поесть у посетителей кафе.

Улица вывела к набережной, переходя в выдвинутый на море променад. Справа набережная тянулась к старой крепости, с другой переходила в пляж. На этом своеобразном перекрёстке обнаружилась мраморная скульптура крылатого льва с лапой, возложенной на раскрытую книгу. Лев святого Марка, символ Венеции. И напоминание о венецианском периоде в истории Кипра.

Мы направились по набережной к крепости. Крепость, выходящая к морю — неотъемлемая часть кипрских прибрежных городов. Кипр находился на пересечении торговых путей, и нужно всегда быть готовым к нападению с моря. Впрочем, сейчас от крепости осталась лишь небольшая её часть, которую правильнее было бы назвать фортом.

Внутри крепости располагался археологический музей, представлявший коллекцию пушек и византийских каменных надгробий. А ещё можно пройти по смотровым площадкам и взглянуть на море сверху. Даже с моим зрением я отмечала удивительную чистоту и прозрачность морской воды.

Бродя по форту (и не забывая фотографировать), я то и дело мысленно возвращалась к сегодняшнему знакомству с нашим гидом. Человек, оказавшийся другом живого крыла, привезшего нас сюда. Надо же, как много нового можно узнать о живом крыле от его друга!..

***

После приезда из Ларнаки мы искупались в море, пока было ещё светло. Я снова сплавала до каменной гряды и обратно. Над морем, как обычно, часто проходили самолёты, и я гадала: был ли среди них Андреас, которого в аэропорту прозвали Киприотом?

Перед ужином я перебросила фотографии на ноутбук и позвонила маме. А после ужина поватсапила с Чайкой.

«Привет! Как здоровье?»

«Всё так же. На два дня взяла больничный, сижу дома. А у тебя как там на Кипре?»

«Сегодня познакомились с гидом и спланировали поездки. Ты не поверишь: наш гид — друг живого крыла! Того самого Киприотиса, который нас сюда привёз!»

«Ну ни фига себе, — удивилась Чайка, — вот это совпадение! Он рассказывал что-нибудь о живом крыле?»

«Пока немного. Говорит, Андреаса в аэропорту знают все и называют его — Киприот. Теперь и я так буду звать его для краткости».

«Живые крылья всегда известны в аэропортах своей приписки, — написала Чайка. — Что ещё рассказывал гид?»

«Георгий говорил, что дружит с Киприотом уже пять лет. И что Киприот знает о Кипре больше любого экскурсовода».

«Ну это неудивительно. У живых крыльев абсолютная память. Что захотят — выучат наизусть и на всю жизнь. Ещё что-нибудь рассказывал?»

«Георгий передал мне извинения Киприота за ночную посадку. Киприот извиняется уже в третий раз».

«Мисти, думай что хочешь, но говорю тебе: это всё неспроста».

«Я просто думаю, что мне делать».

«Ну уж тут решай сама. Либо Узы, либо прогибаться всю жизнь под родственников».

Глава 4. Небо становится ближе

Утром я наконец попила нормальный кофе с нормальными сливками. И то, и другое купила вчера в Ларнаке перед отъездом. И запаслась тоником на несколько дней.

В качестве тёплой одежды взяла с собой «тоторовку». На самом деле это толстовка с капюшоном, серая, на ней — изображение персонажа из моего любимого мультфильма Миядзаки. Тоторо на моей толстовке улыбается во всю пасть, отсюда и пришло название.

В половину девятого к нашей вилле подъехал серебристо-серый микроавтобус «Мерседес». Из кабины вышел Георгий.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Дверь на посадку с левой стороны, сейчас открою.

В микроавтобусе я заняла место во втором ряду, за спиной Георгия. Отсюда хороший обзор не только по сторонам, но и вперёд. Дядя и тётя устроились позади меня.

— Все пристегнулись? — Георгий обернулся, оглядев нас. — На Кипре ремни безопасности обязательны, и не только в первом ряду.

— Это мы знаем, — отозвался дядя. — И про штрафы тоже.

— Ну что, в путь, друзья! — Георгий тронул автобус с места.

Когда мы выехали на автобан, наш водитель-экскурсовод заговорил:

— Друзья, по дороге вкратце изложу историю Кипра. Но сначала передам ответ Андреаса на вопрос Ирины.

— Вы же вчера ответили на вопрос Ирины, — удивился дядя.

— Я только в общих чертах, — пояснил Георгий. — Андреас дал точный ответ. Изображение Крестителя в виде ангела действительно редкое. И носит символический характер. Оно имеет специальное название: «Иоанн Предтеча — Ангел Пустыни».

В основе такого изображения лежат священные тексты, в которых Иоанна Крестителя сравнивают с ангелом. В ветхозаветной книге пророка Малахии содержится такое пророчество: Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною. В Новом Завете пророчество соотносится с фигурой Иоанна Предтечи. Впервые этот образ появился в Византии. Самый ранний пример относится к концу XIII века. В русскую иконопись он проник начиная с XV века. Андреас дал мне ссылки на примеры, я вышлю Ирине по ватсапу.

— Спасибо Андреасу за такую развёрнутую информацию, — поблагодарила я. Георгий улыбнулся в зеркале заднего обзора:

— Я и сам к нему порою обращаюсь с вопросом. Он прекрасно бы вёл экскурсии в свободное от основной работы время. Однако ему нужен напарник — человек, чтобы водить группу. Я предлагал Киприоту работать вместе, но он сказал, что его напарником станет именно союзница, если таковая появится.

«Ну вот, что и требовалось доказать, — подумала я, ловя себя на лёгком чувстве досады. — Какой из меня напарник экскурсоводу на Кипре? Можно сказать, вопрос отпал».

***

Пока мы ехали до Никосии, Георгий излагал историю Кипра. Это и доисторический Кипр, и античный период с греко-персидскими войными, когда остров переходил то к одной, то к другой стороне. Затем Кипр стал римской провинцией, а после распада Римской империи на западную и восточную части он оказался под властью Византии.

В VII веке Кипр захватили арабы, но византийская и арабская стороны установили соглашение, и на острове существовало двоевластие. Однако в X веке Византия захватила остров полностью.

В XII веке Кипр перешёл под власть крестоносцев — Ричард Львиное Сердце захватил остров во время Третьего Крестового похода. Военную помощь Ричарду оказал его вассал, король Иерусалимский Ги де Лузиньян. Ричард продал Кипр тамплиерам, а Ги де Лузиньян выкупил у них остров. Так началась эпоха Лузиньянов, продлившаяся три столетия.

Однако последняя королева из династии Лузиньянов была вынуждена после смерти мужа уступить права на остров венецианцам. В 1489—1571 годах Кипр использовался венецианцами в качестве бастиона против османов для защиты своих коммерческих и стратегических интересов.

В 1570 году 60-тысячная турецкая армия захватила Кипр и устроила резню греческих и армянских христиан. До 1914 года Кипр входил в состав Османской империи. Связи Кипра с Европой были прерваны, а западная духовность изгнана. Но в это время греческая православная церковь, подавляемая ранее династией Лузиньянов и венецианцами, вернула себе независимость.

Когда в 1869 году открыли Суэцкий канал, стратегическое значение Кипра возросло, так как в этом случае Великобритания могла контролировать морской путь в Индию. В 1878 году в рамках прошедшей в Берлине конференции Великобритания поддержала интересы Турции, поэтому позже было подписано тайное соглашение с Турцией о передаче правления острова Великобритании, а в 1925 году Кипр был объявлен колонией британской короны. В 1960 году в результате четырёхлетней освободительной войны Кипр стал независимой республикой.

— На этом пока прервёмся, — предложил Георгий. — К новейшей истории перейдём, когда будем осматривать северную часть. А сейчас после того, как преодолели Никосию, сойдём с автобана и начнём подниматься в горы.

***

Дорога действительно перешла в серпантин, поднимавшийся по горным склонам. Впрочем, по словам Георгия, это так — предгорья. По пути встречались небольшие городки, называемые «деревнями». Но в целом Троодос не оставлял впечатления густонаселённого места.
Первый храм, у которого мы сделали остановку — Панагия тис Асину. Как пояснил Георгий, двускатная черепичная крыша — типичная черта церквей на Кипре. Предание гласит, что название церкви происходит от древнегреческого города Асин, из которого в эти места переселились греки-ахейцы в XI веке до н.э. Здесь до XVII века существовал и монастырь, но сейчас от него осталась только эта церковь.

Георгий предупредил, что внутри фотографировать нельзя, и пожилой смотритель сидит на деревянном стуле так, чтобы держать под обозрением всё небольшое помещение церкви. И тут я поймала себя на мысли, что мне бы — абсолютную память живого крыла. Чтобы «фотографировать» одним лишь взглядом.

А посмотреть было на что! Я узнавала Богоматерь, апостолов и святых. Но меня поразили яркие, живые цвета фресок. Как будто художники только вчера завершили работу. Хотя... Под некоторыми фресками открывался более старый слой, потом, видимо, закрашенный.
Но, по крайней мере, можно сфотографировать то, что снаружи — само здание церкви и лесистые горы, поднимавшиеся за ним. А мы ведь, кажется, находимся ещё не очень высоко в горах.
И конечно же, я фотографировала небо...

***

После недолгого осмотра мы поехали дальше. Взбираясь выше и выше по серпантину, вившемуся вдоль горных склонов. Горный серпантин, как бусины ожерелья, унизывали деревушки. И удивительное ощущение: только что проезжали через деревню, по узким улочкам, где двум машинам приходилось разъезжаться очень осторожно — и вот эта деревушка уже далеко внизу.

В одной из деревушек я увидела, как растёт киви. Оказывается, это лоза, как виноград! Я даже видела деревянную террасу с крышей, заросшей киви и виноградом. Сфотографировала из окна микроавтобуса, но фотография получилась не ах — фотографировать на ходу не умею.

Мы посетили ещё пару небольших храмов с хорошо сохранившимися — или прекрасно восстановленными фресками. Там фотографировать было можно. Только я старалась делать фотографии без вспышки, в крайнем случае подсвечивая фонариком.

***

Особенное впечатление на меня произвёл монастырь Иоанна Лампадиста.

— Святой Иоанн, в честь которого назван монастырь, происходил из деревни Лампада в горном массиве Троодос, — рассказывал Георгий перед тем, как мы зашли в храм. — Его родители, иерей Кириак и Анна, долгое время были бездетными. После того как они дали обет посвятить своего ребенка Богу, родился мальчик, которому дали имя Иоанн. Он с детства отличался благочестием и проявил удивительные способности в учении. Кириак и Анна, мечтавшие о продолжении рода, забыли данный Богу обет и решили женить сына. Однако, предпочитая браку монашество, Иоанн расторг помолвку.

Оскорбленные родители невесты попытались отравить его. Юноша выжил, но лишился зрения. Он стал монахом и обосновался в ближайшем монастыре святого Ираклидия, где и умер в возрасте 22-х лет. Несмотря на свою недолгую жизнь и краткое пребывание в монастыре Иоанн приобрёл в окружающей местности славу чудотворца. Это и послужило причиной его канонизации и переименования монастыря в его честь.

***

В монастырском храме фотографировать запрещено, поэтому я ходила и смотрела фрески, стараясь запомнить всё, что можно. Жаль, что у меня нет абсолютной памяти, как у живых крыльев. Как кусочек памяти об этом месте, я унесла из монастыря купленный в тамошнем сувенирном магазине компакт-диск с песнопениями, которые слышала во дворе.

Мы продолжали подниматься выше в горы, чтобы навестить последнюю цель нашего сегодняшнего путешествия. Небо тем временем затягивала облачность. И вот мы въехали в полосу густого тумана. Так уж лучше и сказать — в облако. Причём облако встретило нас дождевыми каплями на переднем стекле.

— Сейчас мы, как в самолёте, проходим через облачный слой, — пошутила я. — Да мы уже, наверное, на высоте самолёта!

Георгий улыбнулся и взял микрофон. Держась левой рукой за руль, правой он покопался в каких-то настройках, и мы услышали усиленный голос нашего экскурсовода:

— Дамы и господа, вас приветствует капитан сухопутного лайнера «Мерседес» компании «Крыло и парус». Мы сейчас находимся на высоте около километра над уровнем моря, скорость — какая позволяет погода и дорожное покрытие. Место назначения — церковь святого Николая под крышей в деревне Какопетрия. Ожидаемое время прибытия — десять минут, если только перед нами не случится ДТП с каким-нибудь из туристических автобусов. Температура за бортом — восемнадцать градусов и продолжает падать. Так что рекомендую при высадке взять с собой ветровки, толстовки и тоторовки. А также съёмочную аппаратуру, там съёмки разрешены.

— А как насчёт погоды на обратном пути? — что-то туман с дождём и отдалённое погромыхивание меня забеспокоили.

— Возможны грозы с ливнями, — ответил Георгий. — Но не беспокойтесь, посадочную глиссаду до автобана наш сухопутный лайнер проведёт хорошо, даже если ему придётся на время стать амфибией.

— Скажите, Георгий, — я чуть пригнулась к экскурсоводу-водителю, когда он отложил микрофон, — это Киприот вас так учил общаться с пассажирами?

Георгий снова улыбнулся.

— Это мы с ним общались подобным образом, когда садились в грозу. Пассажиров Андреас не беспокоил подобными комментариями, он умеет приземляться в любую погоду.

Церковь, как объяснил Георгий — единственное оставшееся от ныне разрушенного монастыря XI века строение. Впрочем, такое случалось со многими монастырями — оставался только храм. Крыша была достроена над куполом в XIII веке, чтобы защитить церковь от плохой погоды.

Конечно, я фотографировала фрески. Распознавала библейские сюжеты. Но ловила себя на чувстве, что хочу запечатлеть увиденное не столько на фотокамеру или смартфон, сколько в память.

***

Георгий верно предупреждал о непредсказуемости здешней погоды. Едва мы вышли из храма святого Николая под крышей, как хлынул ливень. С грозой! Причём такой грозы я давно не видела. Молнии сверкали электрическими дугами между тучами и землёй. Я с ужасом думала — а что, если такая молния попадёт в нас?

Нашего экскурсовода апокалиптические молнии, казалось, не волновали совсем — он аккуратно вывел микроавтобус с горного серпантина, превратившегося почти в ручей, на автодорогу.

Гроза преследовала нас до Никосии, где мы ненадолго застряли в пробке. Но после Никосии ливень и молнии оставили нас в покое. Когда мы подъезжали к Ларнаке, дорожное покрытие было совершенно сухим. В Перволии вовсю светило солнце.

Георгий остановил микроавтобус возле нашей виллы. Открыл нам дверь, и мы выбрались из пассажирского салона. Попрощавшись с гидом, мы направились к вилле, но Георгий неожиданно меня остановил:

— Простите, Ирина, я вас ненадолго задержу. Это по поводу фотографий.

Тут остановился и дядя Витя:

— Мы снимали что-то запрещённое?

— Нет, — успокоил Георгий. — Турбюро иногда просит туристов поделиться фотографиями. Конечно, с сохранением авторских прав. Но фотографии могут использоваться в блоге турбюро, рекламных буклетах.

«Ни фига себе! — удивилась я. — Но ведь Георгий не видел ни одной моей фотки!».

— Пройдёмте в автобус, — предложил экскурсовод, — я объясню вам подробнее.

С некоторым удивлением, я вернулась в микроавтобус и села на ближайшее сиденье. Георгий присел на ступеньку, ведущую в салон, и негромко проговорил:

— Ирина, мы иногда просим фотографии у наших туристов, но у вас особый случай. Вы ведь фотографировали небо?

— Да, — кивнула я, — и много. Оно сегодня такое разное.

— Вы не будете против, если я попрошу у вас эти фотографии? Для Андреаса. Вообще-то это его просьба. Я ему сказал, что вы любите фотографировать облака, и он заинтересовался.

Я несколько растерялась от такого поворота:

— А... что ж вы не сказали утром? Я бы фотографировала больше для Андреаса.

— Андреас соблюдает приватность в ряде вещей, — пояснил Георгий. — Личные просьбы он предпочитает озвучивать лично. Либо через друзей. Своими контактными данными он тоже не спешит делиться, так что пересылать придётся через меня. Скиньте мне фото в ватсап, я ему перешлю.

— Хорошо, — согласилась я. — Но к чему такая секретность?

— Живые крылья становятся всё более популярны среди туристов. Андреас не хочет, чтобы кто попало лез к нему в душу. Особенно если дело касается важных для него вещей.

Ну вот, загадка на загадке.

— А... чем ему важны мои фотографии? — спросила я.

— Он хочет увидеть небо с земли не только из аэропорта, — пояснил Георгий, как мне показалось, с нотками задумчивости.

– Ладно, вышлю что есть. Жаль только, молнии снять не удалось, в движущейся машине это невозможно... Георгий, неужели Андреасу никто не показывает небо с земли?

— Нет, — отозвался гид. — У него нет союзницы.
— Но он уже шесть лет работает в аэропорту, — удивилась я. — Мне говорили, живые крылья заключают Узы раньше. Они вообще взрослеют быстрее, чем мы.

Это я помнила из рассказов Чайки. Но Чайка сама рассказывала со слов знакомых союзников.

— У Андреаса есть свои, скажем так, пожелания к возможной союзнице, — пояснил Георгий. — Ему важно, чтобы союзница любила Кипр, интересовалась историей и культурой нашей страны. Более того, он хотел бы смотреть на Кипр не только с неба, но и с земли. Глазами союзницы. И переживать вместе с ней то же, что переживает она.

— Да, судя по всему, высокие требования, — проговорила я, почувствовав, что снова невольно примериваю их на себя. — А знаете, это правильно на самом деле. Я дважды расставалась с мужчинами, потому что для них не имело значения то, что важно для меня.
— Главное, чтобы это было важно для обоих, — заметил Георгий. — Ладно, Ирина, не буду вас задерживать. До завтра!

***

Перед ужином я позвонила маме. Вкратце рассказала о поездке по горным монастырям. Я старалась держать свои рассказы короткими. Ведь маме, наверное, обидно, что по состоянию здоровья она не может путешествовать с нами. А главное — поговорить о своём мама может не в любое время вечером, а только во время телефонных разговоров.

Вот и сегодня мама сказала, что до моего возвращения ещё целая неделя. И я опять закончила разговор с чувством вины — за то, что позволяю себе роскошь, которую не может позволить себе мама.

За ужином мы просматривали мои сегодняшние фотографии Троодоса.

— Что именно ты вышлешь в турбюро? — спросила тётя Люба.

— Сегодняшняя тема обозначена как «Горы и небо», — ответила я. — По теме что-нибудь и отберу.

— А как же фрески? — удивилась тётя.

— Это же главное, что мы сегодня видели! — поддержал дядя. — Горы, конечно, тоже красиво, но не за ними мы туда ездили.

— Ну... не знаю, — отозвалась я и тут же нашлась: — Фотографии фресок требуют обработки. А тут, наверное, понадобилось что-то срочное. Для фотоблога, например.

***

После ужина я вымыла посуду — как правило, эту обязанность в путешествии я брала на себя. Дядя засел с ноутбуком в гостиной готовиться к завтрашней поездке, тётя ушла в «красную» комнату. Прибирая со стола, я заметила недоеденные рыбные консервы в банке. Можно, конечно, поставить в холодильник. Но я решила вынести в сад, для беспризорных кошек. Кажется, вчера по дороге из Ларнаки я видела одну.

Вернувшись в «синюю» комнату, я запустила ватсап — сначала на смартфоне, затем на ноутбуке. Два сообщения. От Чайки — что она легла спать, ей завтра на работу. И от Георгия, неожиданное.

«Ирина, вы говорили, что вам не удалось заснять грозовое небо на Троодосе. Андреас передаёт вам фотографии грозы в Ларнаке две недели назад. Его рейс был задержан на час». Похоже, гроза прошла ночью — ярко-белые зигзаги молний на фоне тёмного неба, да и сам аэропорт в ночных огнях. И кажется, Андреас снимал с длительной экспозицией, ведь на каждом фото пойманы несколько молний.

Меня тронул этот жест внимания со стороны живого крыла. Но всё же... Если он хочет обмениваться фотографиями, почему бы не делать это напрямую? Не напрягая Георгия? Ладно, ему виднее, решила я и начала отбирать фотографии.

К половине двенадцатого фотографии были отправлены. Я умылась и почистила зубы. И уже перед сном всё-таки написала Чайке: «Привет! Как самочувствие? Слушай, я Киприота не понимаю. Он начал обмениваться со мной фотографиями, но своих контактов не даёт. Только через нашего гида. Я перестала его понимать».