Кольцо

Моя крайняя повесть о живых крыльях. Написалось и отредактировалось за неделю — невероятно быстро. Сомневалась, но решила всё-таки опубликовать здесь. Мне кажется, в образах живых крыльев я вкладываю что-то от моего понимания психологии Розы Мира.

Кольцо

Глава 1. Союзница

Невысокая девушка в синей с белым куртке и джинсах со стразами вышла из маршрутки вместе со всеми. В отличие от многих пассажиров, выгружавших с собой массивные чемоданы, она была налегке — только сумочка на плече, в тон одежде. Ведь она приехала в аэропорт не улетать самой, а встречать из рейса.
На неё посматривали. Её хотелось назвать не то, что красивой, но скорее хорошенькой. Невысокая, ладно сложенная. Светлые кудряшки, выбивающиеся из-под вязаной повязки на голове. Тонкие брови, большие серо-голубые глаза, чуть подведённые тенями. Губы тоже слегка тронуты помадой — но только так, чтобы подчеркнуть их естественную красоту.
Девушку звали Лена. Елена Короленко, студентка второго курса факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета.
Послышался звук смс. Лена порылась в сумочке и достала новенький «Самсунг Галакси». Просмотрела сообщение. Ага, Руслан прилетел! Она быстро набрала смс маме, что Руслан благополучно приземлился, и заспешила к зданию терминала.
Руслан — так звали живое крыло, пассажирский авиалайнер с корпусом на основе Airbus A320. Особенность самолётов-живых крыльев — то, что они летали без пилотов. Причём их рейсы считались — и не без основания — самыми надёжными.
Некоторые живые крылья заключали союз с людьми — так называемые Узы. Что-то вроде супружеских отношений, только, разумеется, без секса. Просто общаться с самолётом — по скайпу, электронной почте, а ещё лучше — приезжая в аэропорт. Почему-то многие живые самолёты чувствовали потребность в близком общении с человеком.

Всё началось четыре месяца назад, когда Лена приехала в Пулково встречать родителей из Праги. Тогда, стоя у окна с видом на лётное поле, Лена почувствовала словно направленный на неё луч внимания. Она огляделась — так бывает, если кто-то на тебя пристально смотрит. Но окружающие смотрели на только что прибывший борт. Эрбас А320, принадлежавший компании «Петербург Аэро». С личным именем — Руслан.
— Простите, — обратился к ней мужской голос. — Можно вас побеспокоить?
— Да, пожалуйста. — Лена обернулась. Перед ней остановился высокий крупный мужчина в форме сотрудника аэропорта. Было что-то благородное в его лице с крупными чертами, в тёмных вьющихся волосах, тронутых сединой.
— Владислав Григорьевич Свиридов, технопсихолог, — представился он. — Вы, как я понимаю, Елена Короленко.
— Да, — несколько растерянно ответила Лена, пожимая широкую ладонь технопсихолога. — А вы откуда знаете?
— По профессии положено. — Владислав Григорьевич немедленно перешёл к делу: — Вы слышали про живые крылья, работающие в нашем аэропорту?
— Да, конечно. Мои родители сегодня возвращаются с живым крылом. Вот он, — девушка кивнула в сторону борта с именем «Руслан».
— Так вот, — продолжал Свиридов, — Руслан хочет поговорить с вами. Вы ему понравились.
— А... как же родители? — растерялась девушка, несколько ошарашенная предложением. — Я обещала их встретить.
— Родителей мы предупредим, что вы немного задержитесь, — успокоил её технопсихолог. — Доставку к Руслану и обратно организуем.
Так Лена познакомилась с живым крылом. Руслан ей понравился. Открытый, лёгкий в общении, он напоминал мальчишек-приятелей её детства. Наверное, поэтому Лена сразу согласилась, когда Руслан чуть смущённым голосом (у гражданских живых крыльев был очень тонко настраиваемый речевой интерфейс) предложил ей Узы.
Родители, как люди в целом либеральные, отнеслись к идее Уз спокойно. Хотя отец спросил:
— Лена, ты хорошо подумала? Помнишь, что сказал Владислав Григорьевич? Живые крылья — не только эмпаты, но и почти все — однолюбы. Если вдруг решишь Руслана бросить, он будет очень тяжело переживать.
— Не брошу! — заверила Лена. — Он такой чудесный! Как можно его бросить?
— Только не говори в университете про Узы, — предупредила мама. — Ты же знаешь, в обществе к этому отношение неоднозначное.
По телевизору как раз выступал депутат Милованов — рыжеволосый пухленький мужчина средних лет, в очках и с редкой бородкой. Не так давно он прославился тем, что предложил внести Узы в список запрещённых к пропаганде «нетрадиционных отношений». Инициатива не прошла, потому что закон предполагал сексуальные отношения, а секс человека и живого крыла невозможен по причине разной физической природы обеих сторон. Милованова потом высмеяли российские блоггеры, даже инициировали петицию за проверку его на вменяемость. А кое-кто из дотошных журналистов раскопал сведения, что сам Милованов предпочитает летать в отпуск с живым крылом, а не обычным бортом.
Лена согласилась, что лучше об Узах не распространяться. Через три дня она снова приехала в аэропорт. Там в присутствии технопсихолога и начальника аэропорта она подписала кучу бумаг, только на чтение которых ушло полчаса.
Пожав руку, Владислав Григорьевич неожиданно вручил девушке маленькую бархатную коробочку:
— А вот вам подарок от союзника.
— Что это?
— Откройте и взгляните, — улыбнулся технопсихолог.
Лена открыла коробочку и ахнула. Серебряное кольцо тонкой, изящной работы. С самолётиком в качестве украшения. Явно сделанное на заказ.
— Это... мне? — поражённо проговорила девушка. — От Руслана?
— Да, — улыбнулся Владислав Григорьевич. — Он сам придумал дизайн и сделал заказ через Интернет. Ну а на каком пальце носить, думаю, вы знаете.
Лена надела кольцо на безымянный палец правой руки.

...Вот оно, это кольцо, на безымянном пальце. Лена никогда его не снимала. Она до сих пор не понимала, как Руслан угадал, что серебро — её любимый металл? Золото она не носила и не признавала. Когда-то даже отказалась от золотого крестика, который мама хотела подарить ей на совершеннолетие. Вместо этого попросила серебряный, иерусалимский.
Девушка погладила пальцем самолётик на кольце. Скоро она снова будет сидеть в бывшей пилотской кабине Руслана. Болтать и смеяться вместе с ним. Показывать на смартфоне селфи, которые сделала, пока он был в рейсе. И обязательно сделает себяшечку у него в кабине.
По дороге Лена забежала в «Шоколадницу». Там один из столиков уже оккупировала компания, тусовавшаяся в аэропорту по субботам. В основном — фотоспоттеры с навороченными камерами. И всегда — девушка с длинными тёмными волосами, одевавшаяся в стиле бохо. Нимродель, знакомая Лене по блогосфере. С неизменной подписью к аватарке: «Эльф-техномаг». Ним работала курьером, в свободное время пела в фолк-группе «Феаноринги», а по выходным приезжала в Пулково играть на скрипке для самолётов. Иногда её сопровождал парнишка с барабанами, тоже из фолк-группы.
В отличие от Лены, Ним не заключала Узы ни с кем из живых крыльев. И не собиралась. Она говорила, что все самолёты — живые. И что любит их всех, вне зависимости, управляются ли они квантовым процессором, как живое крыло, или пилотами, как обычный борт.
Ним первая заметила её и помахала из-за столика:
— Лен, давай на секундочку к нам! У нас новенькие!
Девушка присела за столик рядом с Нимродель. Ним тут же её представила:
— Лена, студентка СпбГУ. У неё Узы с Русланом, нашим живым крылом.
— Круто! — отозвалась девушка с волосами, спереди остриженными коротко и выкрашенными в малиновый цвет, а на затылке собранными в тонкий «хвост». Эту девушку в компании субботних посетителей «Шоколадницы» Лена видела впервые. Как и мужчину лет тридцати пяти, с небольшими залысинами в каштановой шевелюре.
— Юля, авиаспоттер, — представила Ним девушку с малиновыми волосами. — Недавно познакомились. А это, заметь, почётный гость из Москвы — Артём Кашин, — Нимродель повернулась к мужчине. — У него очень известный фотоблог по авиаспоттингу в Инстаграме.
— Приятно познакомиться, — Артём пожал руку Лены: — А можно будет сфотографировать вас с Русланом? Не беспокойтесь, меня пропустят в «чистую зону».
— Конечно, можно, — разрешила Лена и пожала узкую холодную ладошку Юли.
— Везёт же, — проговорила Юля, отвечая на рукопожатие. — Я тоже хочу Узы. Только не с гражданским, а с военным.
— А чем гражданские хуже? — спросила Лена и снова подумала о Руслане. Скоро она увидит его. В привычной триколорной ливрее «Петербург Аэро». Руслан... Светлый, добрый, хороший. Там, на лётном поле, он дожидается её, и она скоро к нему придёт.
— Ну... не знаю, — смутилась Юля. — Мне просто военные нравятся больше.
— Все самолёты прекрасны, — решительно вступила Нимродель. — Но Узы — это как сложится. Есть эмпатический контакт — или нет, только от этого всё зависит. Тип самолёта здесь не имеет значения.
— Народ, я побегу, — Лена встала из-за столика, взяв с колен сумочку: — Руслан ждёт... Артём, когда захотите фотографировать, киньте смс, Ним даст мой мобильный. Ну, всем пока!

Глава 2. Арагорн

В этом учебном году у Лены начался новый предмет — «Аналитическая психология». Лекции читал молодой доцент Артур Эдуардович Штерн. Помимо острого ума и яркого стиля подачи материала, Артур Эдуардович обладал ещё и эффектной внешностью. Высокий, с длинными тёмными волосами, забранными в «хвост», и короткой аккуратной бородкой, он напоминал романтического героя. Говорили, что когда-то в ролевых играх он был Арагорном, но потом от толкинистской тусовки отошёл и в ролёвках больше не участвовал. От игрового прошлого осталось только прозвище.
На лекции Артур Эдуардович надевал голубовато-серый костюм, странным образом гармонировавший с его «арагорновской» внешностью. Но на семинарах мог появиться в джинсах и рубашке навыпуск.
В Артура Эдуардовича постоянно влюблялись. Поклонницы оставляли массу комментариев на его странице в Facebook, где он был зарегистрирован под ником Arthur Aragorn. Всё это Лена узнала от Илоны, приехавшей учиться в Петербург из Вильнюса. Илону не обошло общее поветрие, и теперь она только об Артуре Эдуардовиче и говорила.

Вместе с Илоной Лена посещала семинар по аналитической психологии. Но семинар нравился Лене не потому, что его вёл Артур Эдуардович, а потому что привлекала сама тема. Особенно Лену интересовали юнгианство и пост-юнгианство.
Свой первый доклад на семинаре она сделала по книге Дэвида Фонтаны «Тайный язык сновидений». И доклад неожиданно заслужил похвальный отзыв от преподавателя.
— Ленка, ты ему нравишься, — вздохнула Илона, когда подруги сидели в университетской кафешке после семинара. — Везёт же.
— Да брось. — Лена сделала глоток капучино из чашки с эмблемой факультета: — Просто доклад удался. Юнгом я интересовалась ещё в школе.
— Ну не скажи, — не унималась подруга, накручивая на палец прядку прямых светлых волос. — Как он на тебя смотрел!
— Он будет точно так же смотреть на тебя, когда выйдешь к доске со своим докладом. Кстати, ты с темой определилась?
— Да. «Анима и анимус». Только пока не знаю, что почитать.
— Почитай Эмму Юнг, — порекомендовала Лена. — У неё много по этой теме. Могу даже кинуть ссылку.
— Спасибо... — Илона думала, однако, не о теме доклада: — Лен, а тебе правда всё равно, как Арагорн к тебе относится?
— Да, — подтвердила Лена, допивая капучино.
— А почему? — допытывалась подруга.
— Он не в моём вкусе, — уклончиво ответила Лена, погладив самолётик на кольце.

Решили не ограничиваться Эммой Юнг, и на следующий день Лена помогала Илоне в библиотеке подбирать дополнительную литературу для доклада. Воодушевлённая Илона, заказав нужные книги через электронный каталог, убежала в читалку готовиться, а Лена немного задержалась за экраном. Она просматривала, что имеется в библиотеке из книг самого Карла Юнга, выбирая, какую бы взять почитать на досуге.
— Я вижу, вы всерьёз интересуетесь Юнгом? — неожиданно послышался знакомый голос. Лена вздрогнула. Рядом с ней стоял Артур Эдуардович — не в костюме, а в просторной джинсовой рубашке навыпуск со шнуровкой на вороте, сегодня он лекции не читал.
— Да, — кивнула Лена. — Юнга я считаю не только психологом, но и одним из самых глубоких мыслителей прошлого столетия.
— То есть вас он интересует как личность? Тогда могу посоветовать «Воспоминания, сновидения, размышления». Давайте помогу найти.
Придвинув стул, он подсел к девушке и взял в руку «мышь». Лена почувствовала тонкий запах мужского одеколона.
— Эта вещь должна вам понравиться, — проговорил Артур Эдуардович, выводя на экран информацию о книге. Повернулся и внимательно посмотрел на неё тёмно-серыми глазами: — Да, хочу сказать ещё раз: на меня произвёл впечатление ваш доклад.
— Темой юнгианского толкования сновидений я интересовалась давно, ещё со школы, — призналась Лена. — Поэтому и выбрала Дэвида Фонтану для доклада.
— А кстати, — Артур Эдуардович чуть наклонился к ней, — вам в этом году предстоит писать курсовую. Не хотите взять тему по аналитической психологии у меня?
— Э... — Лена замялась, слегка ошарашенная предложением. — А кто ещё на факультете даёт темы курсовых по юнгианству?
— Пока никто. Все, кто может — заняты. В следующем году, возможно, освободится профессор Граневская, она выпускает аспиранта. А в этом году можете делать курсовую под моим руководством.
— Я подумаю, — ответила Лена. Похоже, Илонка права и Арагорн на неё «запал». Только этого ещё не хватало... Артур Эдуардович поднялся:
— Приятного чтения! Если появятся вопросы — смело обращайтесь ко мне.

«Вот чёрт, — размышляла Лена, стоя на эскалаторе в метро. — Илонка расстроилась... А я даже не смогла остаться её успокоить».
Дело происходило в среду вечером, после семинара. Несмотря на все старания подруг, доклад Илоны не произвел такого эффекта, как выступление Лены неделю назад. Более того, после занятия Артур Эдуардович подошёл к Лене и напомнил насчёт курсовой. Увидев расширившиеся глаза подруги, Лена пробормотала, что ей нужно убегать, торопливо покидала вещи в рюкзак и выскочила из аудитории.
Звонок от Илоны застал её уже в маршрутке на Пулково.
— Почему ты не сказала, что он предлагал тебе курсовую? — голос Илоны дрожал от обиды и возмущения.
— Илона, извини... Забыла. Выскочило из головы.
Конечно, выскочит, когда мысли не только об учёбе, но и о выходных с Русланом — о предстоящем рейсе в Краков. Куда Лена и слетала, прогуляв субботние пары.
— Я попросила у него курсовик, — Илона всхлипнула. — После того, как ты ушла.
— И что он сказал? — поинтересовалась Лена.
— Что подумает. — Илона всхлипнула громче: — Ленка, он влюбился в тебя!
Лену вдруг озарило:
— Слушай, а если нам взять курсовую у Штерна на двоих? Я буду периодически прогуливать консультации и вообще всячески изображать, что у меня есть парень. И ты сможешь общаться с ним наедине!
— Давай попробуем, — кажется, Илона начала успокаиваться. — Лена, а у тебя разве нет парня?
— Тут всё сложно, — уклончиво ответила девушка. — Потом как-нибудь объясню. Ну, пока! Мне надо выходить.
Лена отключила связь. Маршрутка уже подъезжала к освещённому вечерними огнями терминалу Пулково-2. От Руслана пришёл смс — он благополучно приземлился. «Скоро буду, мой крылатый» — успела набрать Лена ответ и заторопилась к выходу.
Жаль, что Илонке нельзя рассказать про Руслана. Мама взяла с Лены честное слово, что в университете она будет молчать про Узы. И теперь Лена даже не может показать подруге фотографии из путешествий, потому что возникнет логичный вопрос: как это раз в месяц она выбирается в Европу на выходные?
Фотографии, правда, Лена выкладывала на Яндексе, но под другим ником. И не публиковала ни на Facebook, ни в блоге. Руслану она объясняла это тем, что знакомые будут завидовать. А он не понимал, что такое зависть.
Руслан... Чистый, добрый мальчишка с дюралевым корпусом и крыльями. Как многое ему непонятно в человеческом мире!..

Глава 3. Алхимия искушений

О курсовой договорились на следующий же день.
Артур Эдуардович предложил снова тему о снах. Вернее, о связи сновидений с алхимическими образами в работах Юнга. Илона была удивлена, узнав, что Юнг увлекался алхимией, вроде бы лженаукой. Но Лена пояснила, что Юнг рассматривал алхимические трактаты с позиций аналитической психологии. Образы в работах алхимиков — это архетипы коллективного бессознательного, а знаменитое получение философского камня — символическое отображение процесса индивидуации, самостановления души.
Артур Эдуардович слушал и одобрительно кивал. Потом проговорил:
— Ну что ж, с темой мы определились. Теперь давайте подумаем над названием. Можно, конечно, придумать что-нибудь в академическом духе: «О связи образов алхимических трактатов с архетипами в юнгианской интерпретации сновидений». Но я предложил бы что-нибудь короткое и звучное. Например — «Алхимия сновидений».
— Здорово! — с восторгом проговорила Илона, то и дело бросающая восхищённый взгляд на преподавателя.
— Да, это лучше, чем академическое, — сдержанно согласилась Лена и глянула на лежавший перед ней смартфон, как будто ждала от кого-то смску. Вот и ещё одно удобство придуманной Леной тактики: можно перебрасываться смсками с Русланом в перерывах между парами, и Илона не будет любопытствовать, кому это Лена пишет.
— Хорошо, с названием определились тоже. — Артур Эдуардович сделал пометку в блокноте: — Консультации предлагаю проводить по субботам после лекций. Начнём в эту субботу. Пока даю первое задание: ознакомиться с работой Иоганна Валентина Андреа «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459-м».
— Это сложная работа, — засомневалась Лена. — Но она подробно разбирается у Юнга в «Психологии и алхимии». Может, сразу с Юнга и начать?
Артур Эдуардович загадочно улыбнулся:
— Мне хотелось бы, чтобы вы для начала прочувствовали специфику языка и образов алхимии. В субботу поделитесь впечатлениями. Елена, вы, как я вижу, с работой знакомы. Если что, помогите Илоне. Текст и вправду непростой.

— Опять он смотрел только на тебя, — с досадой проговорила Илона, когда подруги вышли из кабинета Штерна. — Даже за помощью по тексту отправил меня к тебе.
— Ладно, в субботу наверстаешь упущенное, — успокоила её Лена. — Главное, ознакомься с самим текстом.
Подруги направлялись в библиотеку, чтобы взять рекомендованные Артуром Эдуардовичем книги. Вообще-то «Химическая свадьба» была и в Интернете, но в качестве текстов из сети Штерн сомневался, потому посоветовал девушкам раздобыть академическое издание.
— Слушай, а может, мне заболеть? — поразмыслив, предложила Лена. — Правда, болеть две субботы подряд — это как-то подозрительно.
Своё отсутствие в прошлую субботу Лена объяснила именно плохим самочувствием, хотя на самом деле она не валялась в постели, а гуляла по осеннему Кракову и фотала для Руслана себяшки. Илона задумалась:
— Мда... Пожалуй, ты права, второй раз не прокатит.
— Ну значит, выделись как-нибудь на моём фоне, — посоветовала Лена подруге. — Надень что-нибудь необычное.
— А что бы могло ему понравиться? — озадаченно проговорила Илона. — Как ты думаешь?
— Слушай, ты добиваешься внимания Арагорна или я? — Лена вздохнула. — Ну... как бывший ролевик, он может любить стиль фолк. У тебя что-нибудь есть в этом стиле? С традиционной вышивкой, например. У вас в Литве красивые вышивки.
— У меня есть блуза с вышивкой! — оживилась Илона. — С чем скомбинировать — придумаю. Ленка, спасибо тебе за идею!

Вечером Лена болтала с Русланом по скайпу. Руслан скоро должен отправляться в рейс, так что решили — чем Лене ехать в аэропорт, проще соскайпиться из дому. Сидя у себя в комнате за письменным столом перед экраном, Лена пила чай с бергамотом и рассказывала про университетские дела.
— Сегодня мы с подругой взяли курсовую и получили первое задание. До субботы нужно прочесть некий текст.
— А почитай мне вслух, — предложил Руслан.
— Хорошо, — согласилась Лена. — Только там... в общем, это совсем не Крапивин, которого ты любишь.

— Интересно, но непонятно... — проговорил Руслан, когда через некоторое время Лена спросила, как ему «Химическая свадьба». — И много про смерть... Но ты читай дальше!
Лена продолжила:
Дева так просто вела себя, что я отважился спросить ее имя. Улыбнувшись на мое любопытство, она ответила:
— Мое имя содержит в себе 6 и 50, однако состоит только из 8 букв. Третья буква есть третья часть пятой, которая, будучи сложена с шестой, образует число, сумма цифр которого превышает третью ровно на величину первой и которое есть половина четвертой. Пятая и седьмая равны, так же как первая и последняя. Первая и вторая равны в сумме шестой, которая на четыре больше, чем утроенная третья. Теперь скажите, как меня зовут?
— Это я разгадаю! — оживился Руслан. — Алфавит латинский, да? Там есть подсказка хотя бы на одну букву? А то система уравнений получается неполной.
— Есть. Сейчас прочту.
Такой вопрос был слишком сложным, но я не прекратил расспросов и сказал: «О благородная и добродетельная Госпожа, не могу ли я узнать хоть одну букву?»
— Да, — сказала она, — это можно.
— Тогда чему равна седьмая буква? — продолжал я.
— Она равна, — ответила она, — числу присутствующих здесь.
— Понял! — воскликнул Руслан и напечатал на экране ответ.
— Правильно, — подтвердила Лена, уже заглянувшая в комментарии к тексту. — Ты честно сам сосчитал, а не гуглил Яндексом?
— Честно-честно! — заверил Руслан и добавил: — Я вообще-то гуглил, но про птицу Феникс. Она там упоминалась несколькими абзацами раньше. Сгорающая и возрождающаяся из пепла. Уже и картинок накачал.
— Так ты меня даже не слушал? — с шутливым упрёком спросила Лена. Она, конечно, знала, что живые крылья могут делать несколько дел одновременно, но так хотелось дать понять, как важно ей внимание союзника.
— Слушал, конечно, — отозвался Руслан. — Лена, извини, сейчас нужно отключиться. Дали разрешение на взлёт.
Ого, подумала Лена, а он ещё одновременно и рулил на взлётную полосу.
— Ты хоть всё проверил, что нужно перед взлётом?
— Естественно. Ну, я пошёл!
— Чистого неба тебе и безопасного полёта! До связи.
Лена посмотрела на часы. Проговорили без малого два часа. Но с Русланом всегда время в разговоре пролетает незаметно. А сейчас Руслан идёт над Пулково в набор высоты. И уже виден на флайтрадаре... По совместным полётам Лена знала, что на взлёте и посадке он становится совсем другим — сосредоточенным, предельно внимательным. Никаких лишних действий. Никаких разговоров не по делу. К безопасности полёта живые крылья относятся очень серьёзно.

По закону подлости получилось ровно наоборот, нежели хотели подруги — Илона заболела и не смогла придти в субботу на пары. То есть и на консультацию со Штерном Лене придётся идти одной. И ведь уже не отвертеться, раз появилась на лекции.
Так что после лекций Артур Эдуардович и Лена вдвоём сидели в пустой и гулкой аудитории, обсуждая «Химическую свадьбу».
— А вы разгадали загадку Девы в третьей главе? — неожиданно поинтересовался Артур Эдуардович. — У вас, мне кажется, сильные аналитические способности.
— Мой друг разгадал, — ответила Лена, закрывая тетрадку с записями.
— Посмотрел ответ в Гугле или сам сосчитал?
— Сам сосчитал. Составил и решил систему уравнений.
Лена посмотрела на экран смартфона — нет ли сообщений от Руслана. Нет, новых смс пока не было.
— Что ж, Елена, можете начинать с Илоной «Психологию и алхимию», — сказал Артур Эдуардович, укладывая ноутбук в рюкзак. — Когда Иванаускас выздоровеет, конечно.
– А... вы не собираетесь отдельно поговорить с Илоной о «Химической свадьбе»?
— Я хотел поручить это вам, — неожиданно ответил Артур Эдуардович. — Но если вы возражаете...
— Возражаю, — решительно заявила Лена. — Курсовую мы пишем вдвоём. Мнение научного руководителя ей нужно так же, как и мне.
— Уговорили! — Артур Эдуардович улыбнулся: — Но тогда попрошу вас об одном небольшом одолжении. В Эрмитаже сейчас идёт выставка средневековой европейской гравюры. Насколько я знаю из описания, там есть кое-что и по алхимической тематике. Предлагаю сходить на выставку вместе.
— Когда? — Лена достала ежедневник, просматривая список рейсов Руслана на следующей неделе. Назначить день, чтобы не помешало встрече с союзником. Позвать Илону, пойти втроём, и потом как-нибудь незаметно смыться... Но Артур Эдуардович вдруг предложил:
— Почему бы не сходить сегодня?
— Это как-то... неожиданно, — Лена закрыла ежедневник. — Почему сегодня? Логично было бы пойти потом, с Илоной, когда она поправится.
Артур Эдуардович развёл руками:
— Выставка работает предпоследний день. Можно было бы и завтра, но до завтра Иванаускас навряд ли выздоровеет. А вам не ездить лишний раз в центр.

Лена сама не понимала, каким образом Арагорн её уговорил. И теперь они шли по Дворцовому мосту в сторону Эрмитажа. Первая суббота октября выдалась ясной и солнечной, но с Невы дул прохладный ветер, и Лена надела на голову повязку. Артур Эдуардович тоже повязал бандану. Надо сказать, что в длинном чёрном плаще, с банданой на голове, вид у него был совсем не академический.
«Дура я, что согласилась» — корила себя Лена. Больше всего на свете она боялась, что по пути встретит кого-нибудь из знакомых авиаспоттеров. Или, ещё хуже, Нимродель. Все они знают, что Лена — союзница живого крыла. А тут она разгуливает по Питеру с молодым человеком... Что про неё подумают?
Впрочем, все фотоспоттеры сейчас тусуются в Пулково. Нимродель-то уж точно там. От этой мысли стало немного легче.
Уже стоя в очереди за билетами, Лена получила смс от Руслана. Опять какие-то перетасовки с бортами, и его ставят рейсом позже. То есть вернётся ночью. Зато следующий рейс из Пулково — в воскресенье вечером. Значит, завтра можно к нему приехать — ура!.. Лена ответила, что сейчас она в Эрмитаже, собирается на выставку европейской гравюры. Руслан, как обычно, попросил сделать селфи, а потом — поделиться впечатлениями от выставки.

На выставке оказалось не так уж много работ, связанных с алхимией. Но в целом было интересно. Лена даже пыталась делать фотографии смартфоном, хотя фотографировать не разрешалось. Однако ей на помощь неожиданно пришёл Артур Эдуардович. Он каким-то образом отключил в её смартфоне звук фотокамеры, а потом подсказывал, когда смотритель в зале отворачивается и можно безопасно сделать фото.
После Эрмитажа они зашли в «Кофе Хауз» и ещё два часа обсуждали выставку. Затем Артур Эдуардович проводил Лену до входа в метро. На прощание он неожиданно поцеловал ей руку:
— Спасибо. Это был хороший день. — И улыбнулся: — Может, повторим как-нибудь?
— Может, — неопределённо ответила Лена. — До свидания.

Илоне Лена позвонила уже из дома. Рассказала про консультацию. Про то, что было после консультации, она рассказывать не стала, чтобы не огорчать подругу. Ладно, успокаивала себя девушка, у Илоны будет шанс в следующую субботу. А Лена умотает куда-нибудь с Русланом на все выходные.
Она дождалась прибытия Руслана из Вены в половину первого ночи, и они ещё два часа просидели в скайпе. Конечно, союзнику Лена рассказала всё, включая поход в Эрмитаж с научным руководителем.
— Руслан, хочу посоветоваться с тобой вот о чём, — Лена старалась говорить тихо, чтобы родители в соседней комнате не слышали. — По-моему, научрук за мной ухаживает. Как ты думаешь, что мне делать?
— Вообще-то в таких случаях нужно советоваться с технопсихологом, — отозвался Руслан. — Но Владислав Григорьевич сейчас в отпуске. До шестнадцатого октября. Со всеми вопросами нужно обращаться в московский отдел технопсихологии... А что, он сильно тебя достаёт?
— Я же рассказывала — сегодня после консультации пригласил в музей. И не факт, что не пригласит в следующую субботу... Хуже, что в него влюблена моя подруга, а мне никак не удаётся оставить их вдвоём.
— Да, это сложнее, чем «Химическая свадьба», — озадаченно проговорил Руслан. — Так тебе нужно исчезнуть на следующие выходные? Ага, посмотрел: есть возможность на субботу поменяться с другим бортом. Рейс в Ригу, суббота десять утра. Обратно — в воскресенье, половина шестого. Пойдёт?
— Пойдёт! — обрадовалась Лена. — «Арбузик», ты меня крепко выручишь!
В дверь постучали, и в комнату заглянула мама:
— Узы — это хорошо, но режим дня сбивать не нужно. Завтра наговоритесь в аэропорту. А сейчас передавай привет Руслану от нас с папой, закрывай скайп и ложись спать.

Глава 4. Ложь

В субботу, как и планировалось, Лена улетела с Русланом в Ригу. Илоне она сказала, что «заболеет» согласно их заранее обговоренному плану. А где именно будет, она, конечно, не уточняла.
В столице Латвии буйствовала красками золотая осень, да и с погодой пока везло. Девушка вдоволь нагулялась с фотокамерой по городу, не забывая делать снимки и смартфоном, чтобы тут же пересылать скучавшему в аэропорту Руслану.
Кстати, зеркалка — полупрофессиональный Canon — тоже подарок Руслана. Лене было неудобно принимать от союзника такие дорогие подарки. А Руслан не понимал, почему неудобно. «Ну и подумаешь, что дорогая, — говорил он. — Ведь полезная же?» Владислав Григорьевич потом объяснил, откуда у Руслана свои денежные средства. Живые крылья помогают людям отнюдь не бесплатно. Доходы идут в общий бюджет, откуда каждое живое крыло может взять нужную сумму — ну, например, на расходы, связанные с союзником.
Во второй половине дня пошёл дождь, и Лена решила укрыться в кафе. Заказала скромный обед. В ожидании заказа девушка подключила ноутбук к сети (она специально выбрала столик рядом с розеткой) и начала переписывать фотографии с камеры на ноут. Минимальная обработка в Фотошопе — и закинуть фото на второй аккаунт в Яндексе. Отправить ссылку Руслану, а потом выйти в скайп и смотреть фотографии онлайн, вместе с ним.
Пока фотографии переписывались, Лена просмотрела сообщения на смартфоне. И обнаружила смс от Артура Эдуардовича. В прошлую субботу они с Арагорном обменялись мобильными номерами, и это произошло тоже как-то само собой... С нехорошим предчувствием Лена открыла смску.
Артур Эдуардович спрашивал, как самочувствие, и сообщал, что в связи с её болезнью сегодняшнюю консультацию отменил. Лена чертыхнулась. Весь её план помочь Илоне пошёл насмарку.
Отвечать на смс она не стала. Вместо этого зашла в скайп в «невидимом» режиме, как часто делала, разговаривая с живым крылом. Написала Руслану, что сидит в кафе, обрабатывает фотографии, и что ночевать будет не в гостинице, а в аэропорту.
В воскресенье утром Лена снова погуляла по солнечной Риге, пофотографировала, послушала уличных музыкантов. Но почему-то даже в чудесный погожий день бродить по городу одной, вдалеке от Руслана, было неспокойно, и Лена вернулась в аэропорт задолго до вылета.
Пока Руслан готовился к рейсу, Лена читала ему вслух Крапивина — на этот раз «Оранжевый портрет в крапинку». Ну а на рулёжке и взлёте, конечно, она не мешала живому крылу работать.

Вот так бы всегда, думала девушка, откинувшись на спинку кресла и слушая переговоры Руслана с диспетчером. Чтобы только она и живое крыло. И чтобы никакая сила не могла отобрать их друг у друга.

В понедельник Илона появилась мрачная и с опухшими глазами. Видимо, плакала всю ночь. А может, и не одну.
— Илонка... Прости, что мой план не сработал, — тихонько сказала Лена, подсев рядом.
— Он сработал, — зло отозвалась Илона. — В обратном направлении.
Забрав свои вещи, она демонстративно встала и пересела в другой ряд, к рыжеволосой Тане Тямушевой. «Вот блин, — с досадой подумала Лена. — Илонка обиделась... Или Штерн что-то ей рассказал про субботу?»
Надо бы рассказать Илоне про Руслана, это развеяло бы все недоразумения. Но... Лена же обещала маме никому в университете не говорить про Узы.
На перерыве Лена всё-таки решилась:
— Илона, мне нужно кое о чём тебе рассказать.
— Не нужно мне ни о чём рассказывать! — резко ответила Илона. — Я знаю достаточно. Как вы с Арагорном ходили на выставку... Не ожидала от тебя такой подлости! Пиши сама курсовую у Штерна, гуляй с ним по Питеру! Предательница!..
Лена молча отошла в сторону. Нахмурилась. И решительно направилась в сторону кафедры онтопсихологии, где располагался кабинет Штерна.
Дверь в кабинет Артура Эдуардовича была приоткрыта. Возле входа Лена остановилась и задумалась. А что, собственно, она скажет? «Моя подруга ревнует вас ко мне?» И это студентка заявляет преподавателю? Дурость. Лена совсем уже было собралась развернуться и пойти обратно, но Артур Эдуардович сам вышел ей навстречу:
— Елена, вы ко мне?
— Ну... в общем, да, — призналась девушка.
— По поводу Иванаускас? — понял преподаватель. Лена кивнула:
— Да.

— Простите, что навлёк на вас неприятности с подругой, — говорил Артур Эдуардович, сидя за столом наискосок от Лены. Сегодня он был в костюме, но пиджак снял, повесив на спинку стула. — Я видел, что Иванаускас неравнодушна ко мне, поэтому и пытался всё, что связано с ней, поручить вам. Что касается моего отношения к вам — прежде всего, мне интересно работать с вами. Ваш доклад по Дэвиду Фонтане поразил меня не потому, что вы молодая симпатичная девушка. Вы умеете проникать в сущность сна. И становиться проводником в мире сновидений. Вы же знаете, что главным толкователем сна является сам сновидец, а психолог — всего лишь проводник? Проводник может подсказать направление, но не выбрать его.
— Ну... да, согласна, — Лена размешивала ложкой мёд в кружке с чаем. — Но зачем вы рассказали про Эрмитаж?..
— А что я должен был сделать? Соврать или что-то скрыть? Илона спросила меня, как прошла предыдущая консультация. Я рассказал, о чём мы беседовали в аудитории и что обсуждали в связи с тематикой курсовой работы на выставке в Эрмитаже.
«Соврать или что-то скрыть, — думала Лена. — А я ведь и вру, и скрываю... Скрываю Узы с Русланом. Вру, что заболела, вместо этого гуляя с фотиком по европейским городам».
— Ложь разрушительна, Елена, — проговорил Артур Эдуардович. — Она разрушает прежде всего нас самих. — Он помолчал. — Не скрою, вы мне симпатичны, и я хотел бы стать вам не просто наставником, а другом. Но это ни в коем случае не должно осложнять вам жизнь. А что касается Иванаускас — это её решение обидеться на вас. Вы тут не можете ничего изменить. Да, кстати. Не хотите подготовить доклад по Иоганну Валентину для семинара? Заодно и отвлечётесь.
— На эту среду? — встревожилась Лена. — Не успею...
— На следующую, — уточнил Артур Эдуардович.
— Хорошо... — Лена подумала о том, как будет сидеть с книжками и ноутбуком в кабине Руслана. Или в бизнес-классе. Она так готовилась к летней сессии на борту живого крыла. От этой мысли сделалось уютно и спокойно.

Ко всем неприятностям сегодняшнего дня добавилась какая-то непонятная поломка у Руслана во время рейса. Посадку в Мюнхене, конечно, он провёл хорошо несмотря и на поломку, и на скверную погоду. Но теперь ему предстояло застрять на некоторое время в мюнхенском аэропорту.
— Дня три, не больше, — говорил он Лене по скайпу. В голосе его звучали виноватые нотки: — Извини, что так получилось.
— Да что извиняешься, ты ведь ни при чём, — успокаивала его Лена. — Поломки у всех бывают. Ты, главное, ремонтируйся, «арбузик».
— Препод не пристаёт? — спросил Руслан. Лена вздохнула:
— Да вроде сегодня объяснились.
— Если что, Владислав Григорьевич в субботу выходит из отпуска, — напомнил Руслан. —Посоветуйся с ним.
— Да, спасибо, буду иметь в виду.
Поболтав ещё немного с живым крылом, Лена закрыла скайп и вздохнула. Скайп — это, конечно, хорошо, но... Сейчас бы приехать в аэропорт. Посидеть у Руслана в кабине. В бывшем кресле КВС. У него на борту Лена всегда чувствовала себя спокойно... Но Руслан вернётся только в четверг, а до четверга ещё дожить надо.

Вторник и среду Лена всеми силами старалась себя занять. Она с головой ушла в подготовку доклада — всё-таки это важная часть её курсовой. С Артуром Эдуардовичем она общалась теперь гораздо чаще. И ловила себя на ощущении, что ей приятно внимание мужчины чуть ли не вдвое старше её.
Руслан, что ни говори, всё-таки мальчишка. Артур Эдуардович — взрослый.
Конечно, про неё со Штерном немедленно поползли слухи, но Лена не обращала внимания. Гораздо неприятнее были злые взгляды Илоны, шушукавшейся с Таней в третьем ряду.
В среду выяснилось, что Руслана задержат в Мюнхене до пятницы. Во время разговора голос живого крыла был грустным. На прямой вопрос Лены Руслан ответил, что расстроен из-за задержки. Но Лена опасалась: а вдруг Руслан как эмпат чувствует, что большая часть её внимания уходит на доклад и на... научного руководителя?.. На разговоры с Артуром Эдуардовичем не только по теме доклада?..
«Надо рассказать Артуру Эдуардовичу про Узы» — думала девушка, но каждый раз находила повод отложить разговор.
В четверг Артур Эдуардович пригласил Лену пообедать с ним на кафедре (он предусмотрительно захватил ещё одну порцию круассанов с сыром). Конечно, это не осталось незамеченным, и с Леной перестали разговаривать ещё несколько девчонок в группе.
Руслан должен был вернуться в пятницу с мюнхенским рейсом. Лена собиралась встретить его в аэропорту, но у неё дико разболелась голова. Так что после университета вместо Пулково Лена поехала домой. Написала Руслану смс, что неважно себя чувствует и позвонит по скайпу. И поймала себя на мысли, что головная боль — всего лишь отмазка. Чтобы не ехать в Пулково. В другой раз она бы съела лишнюю таблетку пенталгина и всё равно рванула бы в аэропорт.

— Жаль, что ты не смогла приехать, — голос Руслана в скайпе звучал расстроенным. — Но если плохо себя чувствуешь...
— Уже лучше, — сказала Лена. Голова и вправду болела меньше. — Только ехать в аэропорт сейчас поздно.
— Если хочешь, могу прислать такси, — предложил Руслан.
— Да ты что! — воскликнула Лена. — Это же дорого! Даже для вас, живых крыльев.
— Деньги — не проблема. — Руслан помолчал. Потом добавил тихо: — Я тебе разонравился, да?
— Ну что ты, мой крылатый! — горячо возразила девушка. — Как ты можешь разонравиться? У меня просто нервная неделя. Да ещё и подготовка к докладу... Сейчас, наверное, приму успокоительное и лягу спать.
— У меня завтра рейс на Кипр, — проговорил Руслан. — Там солнце, море... всё, как ты любишь. Ты бы развеялась... Но ты, наверное, не захочешь прогуливать пары.
— Ну... да, неудобно слишком часто сачковать, — пробормотала Лена и поспешно пообещала: — Я в воскресенье тебя встречу, в аэропорту. А завтра перед рейсом напишу смс.
— Спасибо. — Кажется, Руслан немного повеселел: — Лена... Когда я ремонтировался в Мюнхене, делать было нечего, и я осваивал цифровую живопись... Сейчас вышлю ссылку на то, что получилось. Посмотришь, как будет время... Доброй ночи!
— Доброй ночи, «арбузик».
Лена закрыла скайп. Сходила на кухню, выпила таблетку. Расстелила постель на диване. Но спать не хотелось. Девушка зашла в почтовый ящик, нашла письмо Руслана. Открыла ссылку в письме.
На экране появился рисунок, сделанный как будто в Фотошопе. Странное существо — то ли птица, то ли самолёт, — в языках пламени. Над ним — звёздное небо... Контраст тёмно-синего и оранжевого вызывал тревожное ощущение. Внизу — подпись золотистыми буквами: «Феникс. Умирающий в пламени и возрождающийся из пепла». И совсем мелким шрифтом проставлена дата: вчерашний день.

Глава 5. Путь феникса. Огонь

Лена с детства записывала сны — она видела их часто и запоминала хорошо. Но после встречи с Русланом и заключения Уз сны частично заменились тем, что технопсихологи называли «совместные видения». Девушка записывала их так же регулярно и обсуждала с Владиславом Григорьевичем. Он и научил её различать совместные видения и обычные сны.
Но то, что Лена увидела сегодня ночью, было трудно классифицировать.
Ей привиделись Артур Эдуардович и Руслан. Артур Эдуардович — как Арагорн, в кольчужном доспехе, с мечом. Руслан — в своём обычном облике А320. Кажется, они договаривались о дуэли. Несмотря на то, что Арагорн был гораздо меньше Эрбаса, Лена ощущала исходившую от него опасность для самолёта. Если дуэль случится, Руслан может погибнуть!.. Лена бросилась к самолёту, словно желая прикрыть его собой, и... проснулась.
Она взяла лежавший рядом смартфон. Пять минут до звонка будильника. Да, смс. Отправить Руслану смс... И — вставать, собираться на пары.

— Елена, вы какая-то усталая сегодня, — заметил Артур Эдуардович по окончании консультации. Как обычно, они сидели в лекционной аудитории.
— Есть немного, — призналась девушка. — Тяжёлая неделя.
— Так давайте отвлечёмся, — предложил Артур Эдуардович. — Прогуляться по городу, правда, не получится — дождь. Но можно сходить в музей, на выставку или концерт. В Капелле сегодня вечер фортепианной музыки Сергея Рахманинова. У меня абонемент, добыть второй билет — не проблема.
Лена вздохнула:
— Артур Эдуардович, вы знаете, что про нас уже сплетничает весь факультет?
— Для вас это имеет значение? — напрямую спросил он.
— Ну в общем, нет, но... — Лена опустила глаза и сжала пальцами кольцо с самолётиком. И не заметила внимательного взгляда Артура Эдуардовича, направленного на неё.
— Тогда давайте посидим в ресторане, — предложил научный руководитель. — Там точно не будет лишних глаз, раз уж вы беспокоитесь за вашу репутацию.
«Это же дорого» — хотела возразить Лена, как пыталась возражать Руслану, когда он делал ей подарки. Но вместо этого согласилась:
— Хорошо...

Поехали они на белой «Хонде» Артура Эдуардовича. Уже в машине Лена получила смс от технопсихолога: «Елена, срочно позвоните. А ещё лучше — подъезжайте в аэропорт. Это касается Руслана».
— Простите, Артур Эдуардович, — проговорила Лена, когда он припарковал «Хонду» возле итальянского ресторана. — Мне нужно позвонить.
— Что-то личное? — шутливо поинтересовался Арагорн.
— Ну, в общем, да, — смущённо ответила Лена. — Я быстро.
— Что ж, пока займу столик. — Артур Эдуардович закрыл машину и поставил на сигнализацию. — Какое будете вино?
— Я вообще-то не пью, но... Пусть будет красное сухое.

— Владислав Григорьевич, вы просили позвонить, — взволнованно говорила Лена, стоя под навесом у входа в ресторан с вывеской «Mamma Mia».
— Да, просил. — Голос технопсихолога звучал сухо. — Но лучше если бы вы подъехали в Пулково.
— Я не могу, — оправдывалась Лена. — У меня сейчас встреча с научным руководителем. В среду делаю доклад по своей курсовой работе.
— Могу остаться в Пулково до вечера. Или встретимся в городе. Во сколько вы освободитесь?
— Не знаю... Скажите сразу: с Русланом что-то не так?
— Руслан очень расстроен, — сурово проговорил Владислав Григорьевич. — Из-за вас. Он чувствует, что вы к нему охладели.
— Неправда! — вскричала Лена. — Мы с ним вчера только говорили в скайпе! Я сказала...
— Неважно, что вы сказали, — перебил её технопсихолог. — Живые крылья — эмпаты. Они тонко чувствуют всё, что происходит в их отношениях с союзниками. Скажите честно: у вас кто-то есть? Молодой человек?
— Да нет у меня никакого молодого человека! — рассердилась Лена, снова оправдывая себя, что не то, чтобы соврала. — Я устаю в университете, у меня подготовка к докладу, я дико нервничаю, да ещё и вы лезете в мою жизнь! И с Русланом я объяснюсь сама, без посторонних.
Владислав Григорьевич помолчал.
— Обещайте, что завтра встретите Руслана в аэропорту, — проговорил наконец он.
— Обещаю завтра быть в Пулково, — отозвалась Лена. — До свидания.

— Ну что, решили личные проблемы? — с улыбкой спросил Артур Эдуардович, когда Лена села за столик и положила рядом смартфон. Увидев грустное лицо девушки, он добавил серьёзно: — Что-то случилось?
— Нет, ничего, — пробормотала Лена. — Нервы...
— Ну раз нервы, примите лекарство, — он подал девушке бокал с красным вином. — Уверяю вас, поможет.
После половины бокала Лена почувствовала тепло и приятное головокружение. Все проблемы отодвинулись в сторону. Просто было хорошо сидеть за столиком со свечой в вазе из тёмного стекла и разговаривать с Артуром Эдуардовичем... Артуром, они решили перейти на «ты».
Артур действительно в прошлом активно участвовал в ролевой тусовке, да и вообще знал многих питерских неформалов. В разговоре всплыло имя Нимродель.
— Признаться, когда-то я к ней был неравнодушен, — говорил Артур. — Но она предпочла Арагорну крылатого витязя... Да, он был военным. Тогда ещё живые крылья не работали в гражданской авиации. Отец Наталии... Нимродели был начальником авиабазы. Там Нимродель и познакомилась со своим союзником.
— У Нимродели были Узы с военным самолётом? — поразилась Лена.
— Да, — кивнул Артур. — И судьба отвела им несколько лет счастья.
— А потом? — встревоженно спросила девушка. Мужчина помолчал.
— Потом он умер... Живые крылья не живут вечно. Срок их жизни короче, чем у людей... Амрот был уже немолод, когда встретил свою эльфийку. После его ухода Нимродель несколько лет лечилась от депрессии... Так она тоже тусуется среди авиаспоттеров в аэропорту? Не знал.
— Она играет на скрипке для самолётов, — пояснила Лена. — Так мы и познакомились.
«Самое время рассказать Артуру про Узы» — подумала девушка и... опять не решилась. Возникла неожиданная пауза, как будто Артур ждал, что Лена добавит что-то ещё. Лена не нашла ничего лучшего, как посмотреть на экран смартфона:
— Ой, поздно уже... Я, наверное, пойду.
— Давай посидим ещё немного. Потом подвезу тебя на машине. Не беспокойся, алкоголь уже выветрился.
— Ну... хорошо, — согласилась Лена. — Сейчас только отвечу на смс.
Руслан уже на Кипре, долетел благополучно. «Очень рад, что тебе понравился феникс» — добавил он в конце смски. Лена быстро набрала ответ. Артур тем временем заказал два капучино.
— Кстати, можно спросить, откуда у тебя кольцо? — поинтересовался он, когда Лена отложила мобильник. — Никогда не видел колец с самолётом. Кто-то из фотоспоттеров подарил?
— Ну... да, — уклончиво ответила Лена.
— А почему носишь на безымянном пальце?
— Потому что на этот палец подходит лучше всего.
— А, вот как. — Артур сделал глоток капучино из своей чашки: — Завтра тоже едешь с ними тусоваться?
— Да, — ответила Лена. — Договорились встретиться в шесть часов.
— Слушай, у меня идея, — Артур поставил чашку с капучино на блюдце. — Давай завтра с утра сгоняем в Гатчину! Погуляем по парку, посидим в кафе. Назавтра обещают хорошую погоду. А потом из Гатчины ты — сразу в Пулково.
— Гатчина — это же далеко, — засомневалась Лена.
— Пятьдесят минут на маршрутке от «Московской», — уточнил Артур. — Маршрутки ходят часто, идут прямо до парка.
— Хорошо, — подумав, согласилась Лена. «Вот завтра в Гатчине и расскажу про Руслана» — решила она, почувствовав облегчение от того, что снова отложила важный разговор.

Договорились встретиться завтра в девять утра у памятника Ленину на Московском проспекте. Артур расплатился за ужин, они вышли из ресторана и направились к парковке. Дождь так и не прекращался. Лена хотела раскрыть свой зонтик, но Артур сказал, что обойдутся одним. Так они и шли вместе под чёрным мужским зонтом. Лена держала Артура под руку.
В машине Лена прочла последнюю смс от Руслана. Он сообщал, чтобы Лена не беспокоилась, если он не сразу выйдет на связь — у него планировался разговор с технопсихологом по скайпу. Убрав смартфон в сумочку, Лена, сидевшая в переднем кресле, молча смотрела то на мокрую дорогу, то на лицо Артура, время от времени освещаемое отблесками света фонарей. Рядом с ним было легко и спокойно. Как с Русланом. Или... всё-таки по-другому?
Артур остановил «Хонду» прямо возле подъезда, где жила Лена. На прощание он легонько взял её за плечи и поцеловал в макушку:
— До завтра, Леночка.

Родителям Лена сказала, что засиделась в кафе с друзьями, и что завтра с утра поедет в аэропорт.
— Почему так рано? — удивилась мама, доставая из холодильника миску с сырниками. — Руслан, ты сказала, прилетает в шесть. Поспала бы хоть в воскресенье.
— Хочу немного пофотографировать для Руслана, — ответила Лена, вытащив пакетик «Эрл Грей» из чашки. Размешивая ложкой сахар в чае, она посмотрела на дверцу холодильника, завешанную магнитиками, привезёнными из совместных рейсов с Русланом.
Нет, завтра она совершенно точно объяснится с Артуром. Раз и навсегда. Она — союзница живого крыла. Нельзя предавать союз.

В девять утра Лена вышла из метро на «Московской» и торопливо зашагала к бронзовому Владимиру Ильичу, указывавшему рукой с кепкой на проспект своего имени. День обещали прохладный, и в поездку девушка предусмотрительно надела под куртку голубой мохеровый свитер. Как всегда, она немного подкрасилась.
Артур уже ждал её возле памятника. Он улыбнулся, махнул ей рукой и зашагал навстречу. На нём был длинный чёрный плащ. Из-под плаща виднелась вышитая тёмно-зелёная рубашка со шнуровкой, видимо, оставшаяся со времён ролевых игр. Волосы Артур не стал завязывать в «хвост», а оставил распущенными, перехватив их вокруг головы чёрной банданой с вышитым изображением Белого Древа.
— Не замёрзнешь? — на взгляд Лены, Артур оделся слишком легко.
— Я холодоустойчивый, — с улыбкой ответил Артур. Они направились к остановке маршруток, располагавшейся напротив бывшего Дома Советов.
Бандану Артур не стал снимать и в маршрутке. Они сели с левой стороны по ходу движения, Лена — к окну. Почему-то ей не хотелось садиться справа, с той стороны, где располагался аэропорт. Словно бы самолёты в Пулково могли её заметить.
— Смотри, идёт на снижение, — Артур указал на яркий белый огонёк в небе, хорошо заметный даже солнечным днём. Лене захотелось спрятаться, укрыться за широкой спиной Артура, чтобы самолёт нечаянно не увидел её. Она почувствовала облегчение, когда он прошёл над маршруткой и пропал из поля зрения.

В Гатчине они зашли во дворец-музей, а потом отправились бродить по парку. Лена покормила с руки голубей семечками. Вместе с Артуром покрошила с моста уткам хлеб, захваченный им же — оказывается, он тоже любил кормить птиц. Пройдя немного вдоль озера, они свернули с песчаной дорожки и пробрались к воде. Артур положил рюкзак на траву и достал флейту.
— Ты умеешь играть на флейте? — удивилась Лена.
— Да, немного, — проговорил Артур. — Ещё со времён толкинистской тусовки.
Он приложил флейту к губам и заиграл какую-то ренессансную мелодию. Это было так чарующе и волшебно — небо, постепенно окрашивающееся цветами заката, и звуки одинокой флейты над озером... Однако девушка не забывала про своё обещание.
— Артур, мне пора, — напомнила она. Арагорн отнял флейту от губ:
— Да, верно. Ты же собиралась в аэропорт.
Он убрал флейту в матерчатый чехол и положил в рюкзак. Закинул рюкзак за спину. Лена направилась было к дорожке, но Артур неожиданно её остановил:
— Подожди. — Он взял её за плечи и осторожно развернул к себе. Наклонился и припал губами к её губам.
Они, наверное, целовались несколько минут, прежде чем Лена спохватилась: «Боже мой, что я делаю?» Она мягко отстранила Артура:
— Прости. Мне действительно пора...
«Что я натворила! — сокрушённо думала Лена, быстро шагая к выходу из парка. — Я позволила, чтобы меня поцеловали... Что я теперь скажу Руслану? Как вообще буду разговаривать с ним?»
— Может, зайдём на полчаса в кафе возле парка? — предложил Артур. — Выпьем по бокалу вина. А потом на маршрутку, там остановка рядом. До шести успеешь в аэропорт. Ну, может, опоздаешь на пятнадцать минут.
— Хорошо, — согласилась Лена. Она надеялась, что вино поможет набраться храбрости для решающего разговора.

Бокал уже опустел, а Лена всё никак не могла решиться.
— Ну что, по второму? — предложил Артур. Лена кивнула:
— Угу.
Артур заказал ещё два бокала красного сухого. «Руслан должен приземлиться, — спохватилась Лена. — Нужно написать ему смс, предупредить, что задержусь». Рука её потянулась к смартфону, лежавшему на столике, но Артур положил ладонь на тонкие пальцы девушки. Потом взял её руку в обе ладони. Тронул кончиком пальца кольцо с самолётиком:
— Лена... Мне кажется, ему лучше быть на среднем пальце. Давай попробуем.
— Не надо, — Лена вдруг ощутила сильное беспокойство. Будто сейчас произойдёт что-то страшное. Но Артур уверенно снял кольцо и с некоторым усилием надел девушке на средний палец:
— Вот видишь, подошло. А на этом, — он тронул безымянный палец Лены, — будет другое кольцо.
Он продолжал держать руку девушки в своих ладонях:
— Леночка, ты... я давно не встречал людей, настолько близких по духу. Я делаю тебе предложение.
— Нет, я не могу... — Лена высвободила руку. Попыталась снять кольцо со среднего пальца, чтобы вернуть на прежнее место, но оно, как назло, застряло. — Артур, прости, я правда не могу... Я хотела сказать тебе сегодня, для этого и поехала в Гатчину... В общем... У меня Узы с живым крылом. Это кольцо — его подарок.
Артур посмотрел на неё как-то растерянно:
— Но... я же тебе нравлюсь, разве нет?
— Нравишься. Но люблю я Руслана. — Лена торопливо оделась, кинула мобильник в сумочку и положила на стол пару купюр: — Это за вино. Прости... Мне нужно срочно в аэропорт.
— Чёрт... — пробормотал Артур, когда Лена выскочила из кафе. Не допив вино, он бросил на стол ещё несколько сторублёвок, надел плащ, схватил рюкзак и ринулся следом за девушкой.
По дороге он споткнулся, упал и больно ударился коленом. И поэтому немного опоздал: «сотка», в которую только что заскочила Лена, замигала левой фарой, отходя от остановки.

Лена пробралась к задним сиденьям и съёжилась в кресле у окна. Достала смартфон, попробовала позвонить Руслану. И услышала то, чего боялась: «Абонент временно недоступен».
Может, Руслан прибывает с опозданием и сейчас переговаривается с диспетчером? Нет, живые крылья опаздывают только если их задерживают на вылете. А он вылетел вовремя, от него был смс. Тревога нарастала, усиливалась. Перед внутренним взором словно разгоралось пламя пожара... Лена хотела было убрать мобильник в сумочку, но он зазвонил в её руках.
Звонил Владислав Григорьевич.
— Елена, где вы сейчас? — резким тоном спросил он. — Почему не приехали встретить Руслана?
— Я еду! — поспешно ответила девушка. — Сейчас я в маршрутке.
— Где именно?
— Только что выехала из Гатчины.
— Что вы там делали, интересно знать? — Не дожидаясь ответа, технопсихолог сообщил: — С Русланом плохо! Пожар на борту, сейчас спасатели тушат. В общем, так. Выходите из маршрутки на остановке «Аэропорт». Там вас будет ждать машина до Пулково.
Технопсихолог отключил связь. Лена согнулась в кресле и разрыдалась.

Глава 6. Путь феникса. Возрождение

— Что случилось, доченька?
К Лене подсела какая-то сердобольная женщина и обняла её за плечи.
— Он горит! — сквозь рыдания говорила Лена. — Из-за меня... Пожар на борту!.. Мне нужно в аэропорт!..
Тут уже забеспокоился весь салон:
— У девушки что-то стряслось?
— Аэропорт? Что, опять теракт?
— У кого-нибудь успокоительное есть?
— Водка есть. Сейчас открою.
Мужчина интеллигентной внешности, похоже, врач, прошёл к заднему сиденью и протянул Лене упаковку таблеток:
— Это феназепам, примите одну таблетку. К сожалению, запивать нечем, придётся глотать так.
— На, барышня, — дядька с трёхдневной щетиной протянул Лене открытую бутылку «Столичной». — Пей прямо из горла.
— Да вы что — мешать водку с феназепамом! — возмутился мужчина.
— Ну так запить чем-то надо! — настаивал небритый дядька.
Отказавшись от водки, Лена судорожно проглотила таблетку. Добрая женщина продолжала гладить плечи девушки:
— Всё будет хорошо, доченька... Тебе где выходить?
— Лена! — В маршрутку, сделавшую короткую остановку, ворвался Артур. — Лена! Ты здесь?
Не дожидаясь ответа, он прошёл к задним сиденьям. Среди пассажиров маршрутки пронёсся облегчённый вздох. Всего-то навсего — девушка повздорила с молодым человеком.
— Простите, — Артур попросил сердобольную женщину подвинуться и сел рядом с Леной. Девушка попыталась его оттолкнуть:
— Зачем ты пришёл? Чтобы снова... — она осеклась. Судорожно сглотнула и продолжила: — Руслан умирает, у него пожар на борту. Из-за того, что я... — Лена закрыла лицо ладонями. — Что я изменила ему... с тобой...
— Лена, — серьёзно проговорил Артур. — Я пришёл, чтобы вернуть тебя Руслану. Выйдем на остановке «Аэропорт», возьмём такси до Пулково... Кстати, какой терминал?
— Пулково-2, — слабо проговорила Лена. — Такси не нужно. Меня встретят на остановке.
— Вот и хорошо. До остановки уже недалеко. И главное, Лена. Раз ты любишь Руслана, он выживет. Амрот умер бы гораздо раньше, если бы не встретил свою Нимродель... На тот момент ему прочили отсилу два года жизни, а он прожил целых семь. Она мне потом рассказала, после его ухода.

Маршрутка остановилась. Артур вышел вместе с Леной и буквально сдал её на руки Борису Михайловичу, пожилому технику из аэропорта, чей потрёпанный «Фольксваген» стоял тут же на аварийке.
— Руслан... живой? — первым делом спросила Лена. Хоть феназепам и притупил чувства, но слёзы снова подступили к глазам.
— Живой, — успокоил её техник, открывая дверцу машины. — Эх, что ж вы его огорчили-то так? Да и сами теперь расстроены.
Лена не ответила. Слёзы неудержимо лились из глаз. Перед внутренним взором стоял рисунок, сделанный Русланом в четверг. То ли птица, то ли самолёт, умирающий в пламени. Феникс... Что же она не забеспокоилась ещё тогда? «Руслан, милый, — мысленно обращалась к нему девушка, — ты можешь разорвать Узы, можешь вообще послать меня лесом. Только живи! Прошу тебя, живи!»

Через четверть часа Лена сидела в кабинете Свиридова.
— Ну и что мне с вами делать, малолетними дурами? — Технопсихолог прошёл вдоль стола, заложив руки за спину. — Заключаете Узы с самолётами, а потом их бросаете? Изменяете им с парнем? Честное слово, ввёл бы на Узы возрастной ценз.
Лена тихонько всхлипывала, утирая бумажной салфеткой катящиеся по щекам слёзы. А Владислав Григорьевич продолжал:
— Живое крыло — не игрушка, надоела — выбросил. Это личность с очень сложной психической структурой. Заключая Узы, живое крыло становится зависимым от человека-союзника. И потому уязвимым. Вы думаете, почему вспыхнул пожар на борту Руслана? Потому что Руслан не хотел жить. Узнав о вашей измене, он решил покончить с собой.
— Но... я же ничего ему не говорила, — потерянно пробормотала Лена. — То есть, хотела рассказать, сегодня... Попросить прощения...
— «Ничего не говорила...» — Владислав Григорьевич остановился напротив поникшей девушки: — Я же сотню раз повторял: живые крылья — эмпаты. Они могут не знать, но всё чувствуют. Руслан чувствовал, что вы увлеклись этим вашим... Артуром. А вы ещё и не приехали его встречать. Чуть не убили крылатую душу... Хорошо, что топливные баки были пусты. А то рвануло — и не стало бы нашего Руслана.
Лена всхлипнула громче. Владислав Григорьевич сурово проговорил:
— Я рекомендовал живым крыльям внести вас в «чёрный список».
— Это что ещё такое? — вздрогнула девушка.
— Список тех, кто предавал союз с живым крылом, — жёстко пояснил технопсихолог. — Чтобы с этим человеком никто не заключал Узы. Вам там самое место, барышня.
— Но я люблю Руслана! — воскликнула Лена.
— Любили бы — не мотались в Гатчину с вашим толкинистом. А приехали бы в аэропорт и встретили Руслана вовремя. Поговорили бы с ним и со мной. И обошлось бы без эксцессов.
Лена подняла на Свиридова заплаканные глаза:
— Я могу его увидеть?
— Сейчас узнаю. — Владислав Григорьевич взял со стола допотопный мобильник: — Андрей, как там дела у нашего витязя? Пожар полностью потушен? Диагностическую аппаратуру подключили? Нет, не перезагружайте без меня! — взревел технопсихолог. — Он может не выйти из перезагрузки! Да, подъеду сам, — добавил он уже спокойнее. — И привезу горе-союзницу.
— Идёмте, — распорядился Свиридов, убирая мобильник в карман. — Посмотрите своими глазами, что вы натворили. Кстати, у вас кольцо на другом пальце. Вы носили его на безымянном.
— Сейчас верну на место. — Лена попыталась снять кольцо со среднего пальца, но технопсихолог остановил её:
— Дома снимете. Осторожно, с мылом. А то ещё, не дай Бог, потеряете.

Служебный микроавтобус подвёз Свиридова и Лену к ангару, в котором вокруг Руслана суетились техники. Выйдя из автобуса, Лена горестно вскрикнула. С корпуса самолёта, ещё покрытого остатками огнетушащей пены, стекала вода. Передняя дверь выломана, вся носовая часть — в разводах сажи. Пахло горелой изоляцией и чем-то химическим.
— Пожар начался в кабине, — пояснил техник, молодой светловолосый мужчина в зелёном жилете. — Там вся приборная доска выгорела. Осталась только фотография.
Да, вспомнила девушка. Та самая ламинированная фотка Лены в летнем платье, которую Руслан когда-то попросил укрепить над приборной доской в кабине.
— Капсула не повреждена? — встревоженно спросил Владислав Григорьевич.
— Слава Богу, нет, — отозвался техник. — Процессор цел. Внешние разъёмы работают, мы уже подсоединили аппаратуру.
Из-под приподнятой дюралевой пластины в носовой части Эрбаса провода тянулись к многочисленным приборам на тележке. Не выдержав, Лена бросилась к самолёту — прямо по лужам и остаткам пены. Подбежав, обхватила руками переднюю стойку шасси:
— Руслан! Родной мой, прости меня! Пожалуйста, прости!
— Он не слышит, — негромко проговорил подошедший Владислав Григорьевич и протянул девушке наушники с микрофоном. — Сейчас с ним можно говорить только через гарнитуру.
— Спасибо... — Лена поспешно надела наушники и пристроила микрофон: — Руслан, это я... Прости меня, мой хороший!..
— Лена... Ты пришла!.. — Голос живого крыла был тихим, как у тяжелобольного. — Не вини себя. Ты не виновата, что живые крылья любят только один раз.
— Руслан, я... — Лена всхлипнула, — скверно с тобой поступила. Поддалась слабости. Обманула тебя... Но... я хочу быть с тобой.
— Правда? — спросил голос Руслана. Лена погладила стойку шасси:
— Правда!.. Я люблю тебя, Руслан.
Самолёт помолчал. Потом Лена снова услышала в наушниках его голос:
— Прости, что тебя напугал. Я просто... не смог бы жить без тебя.
— И я не смогла бы... Если бы ты умер, я бы этого не пережила. Бросилась бы под поезд или...
— Не надо о смерти, Лена. Мы живы и остались вместе. Я подремонтируюсь, и всё будет как раньше. Будем встречаться в аэропорту, говорить по скайпу. Вместе летать.
Лена улыбнулась сквозь слёзы:
— Будет лучше, чем раньше... — Она прижалась щекой к холодному металлу стойки шасси: — Хочешь, пока тебя ремонтируют, я буду с тобой?
— Это займёт неделю. А могут и вовсе отправить в Реювайрош... Как же твой доклад?
— Да пошел он нафиг, этот доклад! Я вообще думаю забрать документы из универа.
— Но... что же ты будешь делать дальше?
— Есть одна идея, потом расскажу... — Лена устроилась на колёсах шасси и обняла обеими руками стойку: — Если хочешь, перезагружайся. Я побуду рядом.
— Спасибо... — Руслан помолчал. И вдруг добавил: — Лена, я хотел спросить... Тебе сильно попало от Владислава Григорьевича?
— Попало, — призналась Лена.
— Не беспокойся, — в голосе Руслана зазвучали весёлые нотки. — Мне тоже.
Владислав Григорьевич, сидевший за экранами неподалёку, облегчённо вздохнул. Состояние Руслана стабилизировалось. Пожалуй, теперь можно его перезагрузить. Испереживался мальчишка, пусть немного отдохнёт. Подняв взгляд от экранов, технопсихолог посмотрел на Лену в наушниках, сидевшую на колесе и обнимавшую переднюю стойку шасси. Улыбнулся. Он так и не сказал Лене, что живые крылья единогласно отказались включать её в «чёрный список». Более того, дали ему рекомендацию — пройти курсы повышения квалификации.

— Вы точно решили учиться в Реювайрош?
— Да, Владислав Григорьевич.
Разговор происходил в кабинете технопсихолога. Лена, в джинсах и белом джемпере с эмблемой «Петербург Аэро», сидела на стуле, скрестив ноги по-турецки. Эта привычка появилась у неё недавно, отметил Владислав Григорьевич. Как и привычка снимать обувь, поднимаясь на борт Руслана. Как и резко увеличившаяся сила эмпатического контакта девушки и живого крыла.
Кольцо с самолётиком Лена носила, как обычно, на безымянном пальце.
— Надеюсь, это решение не такое же поспешное, как ваше с Русланом заключение Уз, — для порядка проворчал технопсихолог.
— Но ведь мы с Русланом Узы сохранили! — теперь Лена говорила со Свиридовым гораздо смелее. — Я выучусь на технопсихолога, вернусь и буду работать в Пулково!.. Вы напишете мне рекомендацию в Реювайрош? Я уже узнавала, там есть экспресс-программы, индивидуальные занятия с преподавателями... Я смогу выучиться за три года!
— Пожалуй, напишу, — согласился Владислав Григорьевич. — Мне нужен помощник. На всех безответственных союзниц одного технопсихолога не хватит... Как, по вашим ощущениям, Руслан?
— Он... очень повзрослел, — помолчав, проговорила Лена.
— Живые крылья, если приходится, взрослеют быстро, — задумчиво отозвался технопсихолог. И добавил про себя: «Вы тоже повзрослели, Елена. А мне, похоже, и правда нужно повышать квалификацию. Во всяком случае второй технопсихолог в штате должен быть».

По всему факультету прошёл слух: студентка второго курса Елена Короленко, почти отличница, забирает документы. Сама Елена появилась в четверг. Нужно зайти в деканат и всё-таки... Невежливо было бы улететь, не попрощавшись с Артуром.
Как раз начался большой перерыв. Лена зашла на кафедру онтопсихологии. Артур Эдуардович был у себя в кабинете. Дверь неожиданно оказалась закрытой, и Лена деликатно постучала. Артур ей открыл.
— Здравствуй, — обрадовался он. — Не ожидал, что зайдёшь.
— Извини, что не предупредила.
— Да ладно... Я даже рад, что так, без предупреждения. Чай, кофе, потанцуем?
— Танцевать буду в деканате, а от чаю не откажусь.
— С бергамотом, как обычно?
— Да, с бергамотом, — Лена села на стул. Артур поставил перед ней кружку с пакетиком чая и включил кипятильник:
— Всё-таки забираешь документы?
— Ага. Еду в Реювайрош учиться на технопсихолога.
— То есть переквалифицируешься на работу с живыми крыльями... Это хорошо, но... жаль, что твоя курсовая пропадёт. Начало, хочу сказать, было блестящим. И вне связи с курсовой... Мне тебя будет очень не хватать.
— Прости, Артур. И... ещё раз спасибо, что вернул меня Руслану.
— Да что я сделал? Ну, тормознул таджика на «Жигулях», догнал твою маршрутку, убедился, что тебя отвезут в Пулково... Я же видел, что ты не в себе.
— За это отдельное спасибо. — Лена помолчала. — Но главное: ты помог мне понять, что я люблю Руслана. Извини, если тебе неприятно это слышать.
Кипятильник щёлкнул. Артур налил кипятка в две чашки: Лене и себе. Придвинул девушке банку с мёдом — сахар он не ел.
— Лена, это мне нужно перед тобой извиняться, — проговорил он, садясь напротив. — Я догадывался, что у тебя Узы. Трудно было не догадаться: твоё кольцо с самолётом на безымянном пальце, твои постоянные смски кому-то... Грешен, но я тешил себя надеждой: может, мы с живым крылом как-нибудь поделили бы тебя? Ведь Оксана Сельчак заключила Узы и живёт при этом с цивильным мужем.
Лена сердито блеснула глазами:
— Шведская семья, ага...
— Да причём тут шведская семья? Я помню Нимродель после ухода Амрота. Ей смерть союзника стоила нескольких лет тяжёлой депрессии. Я не смог ей помочь. Но я не хочу, чтобы это произошло с тобой.
— Артур, спасибо тебе, — Лена сделала глоток чая из кружки. — Правда, спасибо. Я знаю, что Руслан уйдёт раньше меня. Но я не буду впадать в депрессию. Как технопсихолог, я буду помогать молодым живым крыльям. И их союзникам. Предостерегать от тех ошибок, которых не избежала сама. И... я не хочу, чтобы меня делили. Я знаю, как это было бы больно — и тебе, и Руслану. А Ксюша Сельчак мне не пример. Она не думает о чувствах ни своего мужа, ни Виндлифтера, которого переманила в Питер из Америки и использует для самопиара.
— Хотел бы я познакомиться с твоим Русланом, — Артур отпил чая из своей кружки.
— Да запросто, — отозвалась Лена. — Он у меня в друзьях на Фейсбуке. Под ником Ruslan A320.
— А почему триста двадцать? — удивился Артур.
— Потому что корпус на основе Эрбаса A320. Хотя, возможно, в Реювайрош ему дадут новый корпус. Но он собирается остаться триста двадцатым.
— Кстати, когда улетаете?
— В понедельник. — Лена поставила пустую кружку на стол и поднялась, снимая куртку со спинки стула: — Мне пора. Спасибо за чай... и вообще за всё.
Девушка вышла. Артур отставил чашку с чаем в сторону и придвинул ноутбук. Зашёл на страницу Лены в Фейсбуке. Да, вот он, Ruslan A320. Самый активный комментатор записей Лены. Артур щёлкнул «мышью» по его нику и отправил запрос на добавление в друзья. Через пару секунд получил ответ: «Ruslan A320 и Arthur Aragorn стали друзьями».

— Руслан, ты классно рисуешь!
Сидя в кабине живого крыла, Лена просматривала на ноутбуке его рисунки, только что загруженные на Яндекс-аккаунт. Иллюстрации к «Летящим сказкам» Крапивина, которые Лена перечитывает ему сейчас. Антошка Топольков, лётчик для особых поручений — любимый персонаж Руслана. И неожиданно — девушка с крыльями, сидящая на крыле Эрбаса.
— Это что... я? — удивилась Лена. — Почему с крыльями?
— Потому что ты — крылатая душа. Ты помнишь наше крайнее совместное видение?
— Да, конечно. Я же всё записываю, «арбузик».
Руслан хихикнул:
— Каждый раз прикалываюсь над этим прозвищем. Лена, может, мне попросить соответствующую ливрейку? Под арбуз?
Тут уже хихикнула Лена, представив Руслана в арбузной раскраске:
— Нет, Руслан, «Петербург Аэро» тебе идёт больше всего.
— Ну ладно. А то было бы прикольно... Лена, мне пора заводить движки. Ну и стандартные процедуры перед тем, как вырулить на взлётку.
— Знаю. — Лена положила руки на штурвал самолёта: — От винта!

Спасибо, Ольга!

Повесть получилась небольшая, но живая и динамичная. Возможно, за счет стиля, все построено на диалогах.

Немного странно видеть такую реализацию идеи о живых крыльях. Для меня это скорее было бы на основе живого или псевдоживого организма. Здесь же механический самолет и процессор с эмпатией.

Александр,

Люди — тоже «механические» существа, просто у нас «механика» другая. А вообще это повесть-притча. Для меня живые крылья — это образ существ, свободных от эйцехоре. А поэтому особенно уязвимых при вступлении в тесный контакт с теми, кто заражён эйцехоре. Кульминация — совместное преодоление тёмного начала. Образ феникса — не случаен. Сгорая сам, Руслан взрослеет сам и одновременно освобождает Лену от чего-то, что мешает ей на её пути.

Ну а Артур-Арагорн не виноват, что он всего лишь человек

Как описано в повести, Руслан А320 — это робот, с процессором и механической частью. Но это робот, обладающий эмпатией в добавок к доступу к планетарным базам данных. Наивный робот, который не прожил и не пережил еще в себе то, что он может легко почерпнуть среди доступных источников информации. Свободен ли этот робот от эйцехоре? Возможно, но эта тема в повести явно не раскрыта. Есть лишь краткие намеки на его эмоциональные переживания. Скорее Руслан по эмоциям и поведению более походит на комплексующего подростка, чем на существо, свободное от эйцехоре.

Для меня кибер-мозг и роботы скорее олицетворяют несколько другую сторону, описанную в РМ. Это более похоже на прообраз воплощения игв и им подобных рациональных существ в нашей реальности. Легко себе представить, как высокоинтеллектуальное существо, пропитанное логикой, может контролировать и ограничивать свою эмоциональную сферу. Разве что могут быть сбои, или отключения, приводящие к сбоям.

Отсутствие эйцехоре возможно и у существа с развитым интеллектом. Однако в таком случае другие стороны психического и эмоционального развития были бы, вероятно, гораздо сильнее. Все таки интеллект— это лишь инструмент, не более того.

Александр,

Для меня нет такого понятия, как «робот». Вернее, есть, но как — «программа с определённым алгоритмом действий». Нечто ограниченное, не способное ни к самообучению, ни к творческому саморазвитию.

Живые крылья в моих повестях — это форма жизни. Физическая основа может быть какой угодно — хоть кремниевой, хоть квантовой, суть не в этом. Суть в тонкоматериальном. Там, где начинается привязка души к физическому.

По сути все мои повести о живых крыльях — это притчи о любви. А вот отними у любви физический аспект. Возможность физической близости. Что остаётся после этого? Какое содержание? Что такое любовь? Возможность создавать семью и заводить детей? Или что-то большее?

А если одна из сторон не может завести детей — что тогда? А если обе стороны, вне зависимости от способности деторождения, могут дать что-то важное друг другу — и окружающему миру?..

...А если, через такие не-детородные отношения, и детородные отношения начинают переосмысливаться в более глубоком ключе: что ты можешь дать в духовном плане юной душе, приходящей в мир через тебя?..

Что касается роботов, можно вспомнить Азимова и его знаменитые три закона роботехники. Кстати, он же ввел понятие робопсихологии, и его первым робопсихологом была Сьюзен Келвин. Кстати, это тесно перекликается с понятием технопсихологии в вашей повести. Только в повести законы роботехники не предусмотрены, и Руслан решил сгореть вследствие своего внутреннего конфликта. Хорошо ещё, что не решил упасть на кафе со своей неверной возлюбленной.

Физическая основа тоже имеет значение. Недаром Д.Андреев в РМ так много уделял внимания различиям во внутреннем строении материи демонических миров и другими мирами. Механическое или электронное сознание будет обладать меньшим количеством степеней свободы, хотя и может быть более эффективным.

Человек тоже в какой-то мере является «роботом», так как запрограммирован судьбой на определённый механизм поведения в течении своей жизни. Недаром тема робота, который становится человеком, так популярна в творчестве некоторых тврцов искусства. Вспомним например фильм Кэмерона «Чужие», там робот выглядит намного духовнее людей и в конце концов спасает главную героиню ценой своей жизни, или фильм Спилберга «Искуственный разум», совершенно удивительный фильм, где мальчик-робот становится одухотворённым подвижником и получает в конце концов ответ на свою молитву из рук пришельцев-богов...
Д.А писал, что даже игрушки, которыми долго пользовались как бы одухотворяются некой энергией, а в последствии принимают монаду и начинают жить совершенно настоящей жизнью.. Робот является только более сложной игрушкой, но если его тоже полюбить, то даже такой бездушный механизм сможет стать живым мысялящим существом, пусть и в другом мире... Вот какова сила любви! Она даже из бездушного куска материи творит жизнь.

Живые крылья — хотелось бы видеть их действительно живыми. Управление искусственным разумом вряд ли для этого достаточно. Были же попытки создать нечто подобное. Например, «Ча́йка по и́мени Джо́натан Ли́вингстон», написанная Ричардом Бахом. Столкновение с жестокой реальностью — универсальная проблема, и дело не только в недостатке любви между двумя людьми,и далеко не только в отсутствие физического аспекта.

Кстати об аспекте. Необходимо учитывать, что если разум воплощен в Энрофе (каким бы он ни был в тонкоматериальном плане), то между его физическим и тонким телом возникает взаимосвязь. А любые физические ощущения — это уже физический аспект любви, уже некоторый вариант физической близости. Вероятно, возможности такой физической близости ограничены по сравнению с обычными людьми, но тем более ценными они могут рассматриваться самим существом, при прочих равных условиях.

Оля, я, в принципе, многое тебе уже высказал в письмах, но вот этот момент хотелось бы поднять на форуме.


А разве попытка самоубийства не есть как раз-таки проявление этого самого «эйцехоре»? Разве Руслан не понимает, что, кончая с собой, он причиняет боль Лене?

Хороший вопрос, на самом деле. Я подумаю...