Есть ли в Олирне транспорт?

Я как-то недавно озадачился данным вопросом и вобщем-то неспроста. Не буду погружаться в детали, но давайте вспомним Андреева и его описание Олирны и представим, что произошло бы, скажем, с нами самими, окажись мы в его ситуации. Андреев прожил свою последнюю до России жизнь в юго-западной Индии и, когда умер, то, по его же свидетельству, оказался на той территории Олирны, которая ассоциируется с Индией, и даже не столько со всей страной, сколько непосредственно с местами, среди которых протекала его земная жизнь. Там были, например, озёра (как и у подножья Западного Гата), там был и океан, хотя он лишь несколько раз побывал на берегу моря. Опять же, очень похоже на юго-западное побережье нынешнего штата Керала.

Иными словами, можно заключить, что человек, попадающий в Олирну после своей смерти в Энрофе, географически остаётся примерно там же, где он и жил. И в принципе это кажется нормальным и логичным.

Однако, во времена нынешние, когда люди много передвигаются по свету и не ровен час их судьбы, когда существуют самолёты, корабли, турпоездки, заграничные командировки, гастарбайтерство итд, лего вообразить себе ситуацию, в которой человеку приходится покинуть этот мир в совершенно иной, чуждой ему культурной обстановке, на другом конце земного шара. Что происходит с ним тогда? Мы знаем, например, об убитых в Таиланде туристах или о казнённых ИГИЛ пленных, о разных российских заключённых, посаженных в американские тюрьмы (они, правда, пока живы), об исследователях, погибших при изучении природы, флоры и фауны далёких континентов, о гастрольных артистах. Как совершается их посмертное движение? Неужели они идут пешком из Южной Америки в Москву? Но там, ведь, особенно и не дойдёшь даже, ибо поперёк лежит океан! Или они остаются тогда жить с перуанцами? Тоже маловероятно как-то: что их связывает с Перу?

А как быть членам смешанных семей, оставляющих свою жизнь в стране своего мужа или жены? Ведь, у них в этом случае ещё и моральная привязка действует: на земле продолжают жить их дети, их супруги. Не зря же Андреев отмечает, что первые дни (возможно даже годы) его пребывания в Олирне были в некоторой степени отравлены тоской по оставшимся в Энрофе дорогим и близким? Но как быть, когда дорогие и близкие люди находятся, скажем, в Сирии или в Китае, а сам человек культурно тяготеет только к России? Не может же он разорваться на части и половиной своего существа возвратиться на родину, что для него было бы естественно, а другой половиной остаться со своими детьми, мужем/женой в другой стране и метакультуре? Так, ведь, тоже не может произойти?

Так что же на самом деле совершается? Есть ли в Олирне, быть может, какой-то транспорт, способный перемещать людей в подобных ситуациях с места на место? Или существует там какая-либо иная техника, обеспечивающая контакты ушедшего и возвратившегося в свою родную страну, с теми, кто дорог ему, но продолжает жить за тридевять земель? Органы духовного зрения и слуха, неизбежно раскрывающиеся у каждого обитателя Олирны, позволяют ли видеть/слышать тех, кто далеко? Возможно и даже вероятно, но, ведь, и эти органы тонкого восприятия развиваются отнюдь не сразу. Это тоже может занимать годы. А до этого?..

Да и вообще, каким образом преодалевается проблема «оставания с перуанцами» (или с американцами, австралийцами, африканцами итд)? Чисто практически даже: как добираться назад? Размах-то грандиозный: по километрам выходит столько же, сколько и в Энрофе, все естественные преграды (горы, реки, моря, океаны) в целом сохраняются — и пускай движение там легко и страннику не стоит бояться ни голода, ни холода, ни хищников, но всё же дали-то какие! Так же целый век идти будешь!

Как вы полагаете, что там происходит?

Вопрос интересный. Моё мнение по поводу тех, кто умер вдали от дома — между физической смертью в Энрофе и последующим воплощением в Олирне душа может самостоятельно переместиться в ту область, с которой у неё при жизни больше связей. Как именно это происходит — таинство. И человек появляется там, где ему положено, независимо от места смерти.

А как перемещаются люди, находясь в самой Олирне?



Наверное, какую-то часть времени, после умирания, в течение несколько лет, люди сосредоточивают работу на осознанием пребывания по ту сторону смерти. И постепенно раскрывают свои духовные способности — зрение и слух. До этого момента им и не нужно никуда перемещаться. Ибо их главная задача — развивать свои способности и просто отдыхать от земной жизни. Подойдут разве только пешие прогулки по окрестностям в ближайшие несколько десятков километров.

А если возникнет потребность добраться до какой-либо цели — срок в несколько лет и неспешный шаг приведут туда, куда влечёт душа. Например, из своего земного опыта — гуляя почти каждый день по Москве, могу пройти в день 20-25 километров без какого-либо напряжения.

Ну а после открытия духовных органов восприятия в человеке могут открыться новые способности к перемещению в пространстве с большой скоростью.



Скорее всего техники не существует. Ибо техника помешает раскрытию собственных возможностей. Техника это что-то вроде протезов.



Андреев писал, что другие слои с годами тоже могут развиваться. Возможно, что какие-то новые возможности появились и в Олирне. Например, на Земле появился Интернет, позволяющий общаться людям на разных концах земного шара. А два любящих человека смогут сразу начать общение. Как именно — не знаю. При помощи телепатии или «своей волны».

А если близкие люди попадают в Олирну в разное время, то один из двоих успеет раскрыть свои способности. Как Андреев, который наблюдал за своей женой, оставшейся в Энрофе.

Тут, вообще, вот так подумать: существует достаточно большое различие между возможностями эфирного тела и возможностями нашего физического. Например, Артур Йенсен в своём рассказе о посещении светлого мира усопших, а, судя по его словам, это была именно Олирна, говорит о необычайной ясности зрения — он мог чётко разглядеть каждый листочек дерева на расстоянии более десяти километров, а жители того мира сообщили ему, что они способны бегать целый день и не уставать, плавать в озере и выбираться из воды сухими.

Обращу внимание на ещё один момент. Мы знаем, что эфирное тело остаётся у каждого человека прежним от одного земного воплощения к другому, исключая лишь случаи нисхождения в магмы. При этом _физическое_ тело начинает своё развитие в чреве матери с микроскопического симбиоза клеток. Далее оно постепенно проходит стадии так называемого филогенеза и то напоминает своим обликом рыбу, то низшее млекопитающее, пока по истечении девяти месяцев не оформляется наконец в образ человеческого младенца. Но что происходит при этом с телом эфирным? Ведь, эфирному телу нет нужды заново рождаться и оно выражает собой те тонкоматериальные черты, которые сделались свойственными _взрослому_ человеку в Олирне непосредственно перед новым зачатием на земле. Стало быть, приходится думать, что эфирное тело способно каким-то образом сжиматься и без потери своего сущностного «я», делаться на время маленьким, а затем вновь выростать в полный размер в соответствии со внешностью уже нового физического тела.

Далее. Эфирное тело обладает способностью вырабатывать из себя одежду человека. То, что мы в Энрофе вынуждены заменять изделиями из ткани и привлекать для их производства целую отрасль индустрии, в Олирне вполне обеспечивается собственными телесными возможностями. Примечательно и то, что эфирное тело никуда не исчезает и в затомисах, то есть, в мирах уже не трёх, а четырёх пространственных измерений. Оно каким-то образом адаптируется к новой размерности и превосходно функционирует в условиях, вообще малопредставимых для нашего жизненного опыта.

Пантес Киросон (Степан Сорокин) в своей книге «Три дня и три ночи в загробном мире» рассказывал, как уже отчасти возвратясь в физическое тело, он по прежнему обладал способностью периодически успешно отделяться от него (по всей видимости, на эфирном уровне) и легко перемещаться по зданию НКВД, в котором он в тот момент был физически заключён. Так, он входил в кабинеты сотрудников организации, превосходно видел, кто чем занимается, а один из местных начальников скорее всего даже каким-то образом разглядел его, ибо тут же изменился в лице и отправил караульного проверить, в камере ли Сорокин?

Свойства удивительные, не правда ли? Но все эти свойства по логике вещей должны быть естественными и неотъемлимо присущими даже не только людям, но и самой природной среде эфирной страны, Олирны. Вещи, невероятные для нашей энрофной жизни — как, например, одновременное нахождение в нескольких географических точках — может быть, является нормальным для Олирны? Соответственно, и перемещение может не требовать транспорта, как такового, а лишь направленности сознания и воли? А расстояния, допустим, будут тогда определяться не географической удалённостью места, а какими-то иными, энергетическими(?), факторами...

Простой пример. Все мы пользуемся Интернет. Чтобы переместиться на любой сайт в любой точке мира, достаточно нажатия кнопки. Ни затрат на перемещение, ни расстояний тут не существует. Но при этом 90% пользователей рунета посещают русскоязычные сайты — контакт, соцсети. На западные сайты ходят единицы. И дело тут не только в языковом барьере, а в чём-то ещё.

А почему бы в Олирне не быть транспорту? Он просто другой Помнишь замечательного — замуррчательного Котобуса из «Тоторо» у Миядзаки?

...Мне почему-то представляются летающие поезда, поднимающие тех, кому настало время идти выше. Во второй части «Саги о брате» такой летающий поезд увезёт девочку Мари из Олирны в Александрию (Аримойю). А в неподвижных облаках, мне представляется, живут души самолётов. Но это мои литературные фантазии. А как на самом деле, поживём — увидим

Кота помню...

Но, дело в том, что в Олирне животных нет. Там только люди, стихиали и растительный мир.

Так или иначе, но что-то происходит с нами там. В какую Олирну попала Анна Павлова? В голландскую (она умерла в Нидерландах в 1931-м году)? А каким образом добиралась потом до русской? Ведь, достаточно скоро, уже к 50-м годам, а вероятно даже раньше, она уже жила в Небесной России!

А что случилось с св. Иоанном Шанхайским и Сан-Францизским? А со святым Германом Аляскинским?

Или, приведу пример из другой области, как быть с Халилем Джибраном, автором «Пророка» и ряда других вестнически светлых и ярких произведений? Ведь, он ливанец по рождению и воспитанию, проживший двадцать лет в США и умерший там, но даже толком не владевщшй английским языком (из иностранных он хорошо знал французский)! Что общего у его души с Америкой? Я не встречал у Джибрана ни единой книги или рассказа, где хотя бы вскользь была упомянута Америка. Как он, попав в Олирну, добирался потом назад в Ливан? Но у него, ведь, в США осталась жена — его переводчик и издатель. Не верю, что он сразу же утратил всякую связь с ней. А как же у него это всё тогда получалось?

Вот, что интересно. Примеров, вероятно, миллионы. Найти бы объяснение!

Я думаю, что:

1. Душа после смерти сразу переносится в родную метакультуру (в Олирну или в шеолы — как кому по делам). Думаю, это верно для подавляющего большинства, ведь до жизни и после смерти мы не безродные космополиты, но члены своего сверхнарода, связанного с родным домом тысячами душевных и кармических нитей.

2. В эфирном теле возможен полёт, иначе как объяснить бесчисленные свидетельства полётов людей во время физического сна. Взять хотя бы описание полётов от Курилова, которому мы доверяем полностью. Да и с этого форума многие летали. Возможно, то, что не было доступно более 400-сот лет назад пра-Андрееву, который лишь в Нэртисе ощутил потенции к полёту, — возможно это теперь доступно многим уже на земле в эфирном теле.

То есть если даже уродился в Олирне за тысячи вёрст от дома, преодолеть их будет одно удовольствие.

Да, мне тоже кажется, что душа каким-то образом сразу перемещается в родную ей метакультуру. Быть может даже это некий, своего рода, «тунельный переход», когда после физической смерти в Энрофе эфирное тело, словно по тунелю, летит между мирами, прицельно попадая в точку своего рождения/взросления/личностного формирования.

Однако, совершенно чётким кажется и ощущение присутствия человека в прежней иностранной, но привычной ему земной обстановке. И это тоже не может не являться логичным, если человек провёл в ней значительное количество лет и, более того, оставил там несколько весьма близких друзей, родственников или духовных учеников.

Я вот ещё, о чём подумал. Когда воскрес Христос, то Его новое земное тело позволяло ему совершать вещи, прежде Им не совершаемые. Это было не только эфирное тело, но и физическая плоть, ибо Он не раз ел и пил с учениками уже после Креста, и они ощупывали его руки и ноги. Однако, даже это преображённое и, как бы, облегчённое физическое тело демонстрирует нам, например, способность появляться и исчезать, проходить сквозь непрозрачные преграды (запертые двери, стены) и, внимание(!), быстро перемещаться на большие расстояния! Мы почти не слышим ничего о воскресшем Христе, идущим, как прежде, по дорогам Палестины (исключение лишь эпизод дороги в Эммаус — но это особый случай и особая к нему причина), но мы достаточно слышим о Его внезапных появлениях то в Иерусалиме, то на берегу Тивериадского озера, то на одной из гор в Галилее, то снова в Иерусалиме. Растояние между Иерусалимом и Галилеей порядка ста километров по прямой, а по кривой и все двести — просто так не доберёшься. До Галилейского озера в полтора раз больше. И тем не менее Христа видят там словно взявшегося из ниоткуда. Подчеркну: все эти события происходят в течение первых сорока дней после Воскресения: явлений множество, в различных местах и разным людям — «по обычному» просто сил и времени не хватит — не набегаешься.

Что я пытаюсь этим сказать? Если даже «утончённое» физическое тело в Энрофе способно проделывать подобные невероятные путешествия, то тем более эфирное тело в Олирне должно быть наделено этими свойствами. Хотя, как это выглядит практически, по прежнему не могу себе вообразить.

А что тут сложного вообразить? Ты во сне летал?

Летал!

Я и сейчас иногда летаю. Правда, редко и низенько-низенько...

Интересно, что в «летающих» снах я как правило всегда оказываюсь в Воронеже и обычно в начале спуска с крутого правого берега на улице Степана Разина. А потом я лечу над водохранилищем и над Чернавским мостом на плоский левый берег реки, где, собственно, в глубине массива домов и стояла наша пятиэтажка.
Иногда сон заносит меня в какие-то иные города, но с российским типом застройки. Бывают, однако, случаи, когда я попадаю в красивые готические западные города. Но в них я никогда не летаю, а скорее хожу, или же меня возят там на чём-то вроде трамвая или поезда. А за последние пол года я, словно бы, даже побывал в городах Латинской Америки и Африки! Между прочим, очень впечатляюще!

* * *

Этой ночью мне снилось, будто я путешествовал в Крым. Только это, конечно, был не настоящий Крым, а нагромождение разнообразных пейзажей, построек и образов подсознания, но душевно ассоциировалось всё это со словом «Крым». Я, вроде бы, пытался свозить свою маму в посёлок Малореченское неподалеку от Алушты и показать ей знаменитую церковь-маяк на морском берегу. Я поначалу долго путался в транспортной сети, сел не на тот автобус, потом, мы всё же доехали каким-то образом до места, но никак не могли найти церковь-маяк, хотя это же такое высокое, весьма заметное и знаковое в посёлке сооружение! А вокруг словно была уже отнюдь не деревня, а какой-то смешанный городской бизнес-пейзаж. Выйдя из автобуса на автостанции я всё спрашивал у людей, где же то, что мы ищем. Взгляд натыкался на разные мелкие башенки, довольно изящные по форме, которые, однако, никак по своему размеру и значительности не сочетались с образом того, что мы искали. А потом кто-то ответил: «Да вот же она!» Мы задрали голову и башня церкви-маяка чудовищной высоты, оказывается, возвышалась прямо над нами так, что мы даже не могли разглядеть её вершины, а её основание и совпадало примерно с первым этажом автостанции. Зрелище было потрясающее! Я стоял буквально разинув рот!.. Затем начал интересоваться: а как же на эту башню забраться и есть ли там лифт, и вообще пускают ли туда?.. Позже каким-то образом, мы поднялись на неё. Не на лифте — это точно, но и полёта я не припомню. Поднялись не на самый верх, а на какую-то промежуточную площадку. Оттуда открывался широкий вид на море.
На этом сон оборвался...

А я часто летаю во сне! Временами даже заставляю себя преодолевать страх высоты (он у меня наяву есть) и взлетаю с крыши какого-нибудь высокого здания И сны запоминаются очень отчётливо и хорошо. У меня в сновидениях нередко присутствует элемент осознанности — я дважды осознанно делала «мёртвую петлю»

Олирна мне кажется миром, где самые разные души проходят подготовку к восходящему пути, но их дороги при этом не пересекаются. Думаю, отчасти это связано с многомерностью. Почему там нет животных? Потому, что они, условно говоря, в другом измерении.

...Что меня особенно поразило в описании Олирны — это изменение типа общения между близкими людьми. Общение в молчании — более глубокое, чем общение через слова. Я очень сильно ощущаю в этом правду.

Вот что пишет Даниил Андреев, но не про Олирну, а про один из затомисов:

С негрским затомисом связано также негритянское население Америки. Представители белой расы поднимаются в этот затомис лишь в виде редкого исключения. Гарриэт Бичер-Стоу, например, достигнув Монсальвата, удалилась оттуда в негрский затомис, где ее деятельность долгое время имела огромное значение, а положение ее было схоже отчасти с положением королевы, отчасти — с положением главы священства.

Афроамериканцы (негры по ДА) живут на другом континенте, но поднимаются в негрский затомис. Трудно представить шеренгу негров, идущих пешком в свой затомис. Ещё труднее представить, какой транспорт использовала Бичер-Стоу для перемещения через небесную Алтантику.

Вершины метакультур, называемые затомисами, до некоторой степени совпадают с географическими контурами соответствующих культурных зон Энрофа. Пространство всех затомисов четырехмерно, но каждый из них отличается свойственным только ему числом временных координат.

Сообщение отредактировал александр_3 - 3.7.2015, 1:30