УзыКак всегда, опять о любви :)

Рискнула выложить очередное творение Тема— нетипичная для меня. А может, типичная... Заодно представляю главного героя — AC-130 Ghostrider, он же Вийхар (Шторм).

Фонетическая основа имён и названий — венгерская.

Итак, поехали, вернее, полетели

Глава 1

-Пассажир Сзарниаш Женгеллер, просьба немедленно пройти к воротам номер сорок семь, — послышался голос в динамиках. — Вы задерживаете рейс!

«Да знаю», — девушка со светлыми, чуть вьющимися волосами досадливо нахмурила брови и прибавила ходу, катя за собой компактную сумку на колёсиках. Ну что поделать, если ей так не повезло! Внезапная авария на железной дороге по пути в аэропорт. Ничего не оставалось, как выскочить на ближайшей станции и взять такси. На скоростной автодороге — ремонт, водителю пришлось рулить в объезд. Ещё одна задержка... Понимая, что девушка нервничает, потому что боится пропустить самолёт, таксист взял с неё лишь полцены, подвёз к самому входу в здание аэропорта и пожелал удачи на прощание.

Теперь Сзарниаш — или просто Сари — спешила по светлому коридору с движущимися дорожками к этим самым сорок седьмым воротам. Потому что именно в отношении сорок седьмых ворот фраза «вы задерживаете рейс» означала, что «борт улетит без вас». Об этом её чётко предупредили ещё перед тем, когда она летом ездила в Реювайрош сдавать экзамены в Авиационный институт.

На самом деле у Сари был запас в пятнадцать минут. Но надо учитывать и то, что на сорок седьмых воротах особенно строгий контроль — это она знала по опыту предыдущей поездки.

Ей повезло: сотрудник безопасности не стал особо придираться к содержимому багажа. Ну что: студентка едет на учёбу, вещей — минимум: пара комплектов одежды, бельё и книги. Больше времени заняла идентификация личности, когда по отпечатку пальца компьютер аэропорта связывался с центральной базой Майяросаг, чтобы проверить, что это действительно Сзарниаш Женгеллер, а не кто-нибудь другой под её именем.

— Можете проходить на борт, юная леди,— улыбнулся служащий. — Имя вашего борта — Фейхийер.

— Благодарю, — Сари чуть склонила голову, схватила сумку за ручку и поспешила в «кишку», соединявшую зал ожидания с входом в самолёт. Это ещё одна особенность сорок седьмых ворот: только там служащие аэропорта представляли самолёт по имени. На остальных воротах не удосуживались даже назвать номер борта.

Впрочем, личные имена были только у самолётов из Реювайрош.

Стюард (на рейсах Реювайрош в основном работали стюарды, а не стюардессы) помог пассажирке разместиться самой и разместить багаж. В дорогу (лететь предстояло около трёх часов) Сари взяла учебник по матанализу — она знала, что этот предмет начнётся с первого курса и станет одним из базовых, и не мешало бы подготовиться перед началом лекций, — но через полчаса чтения незаметно задремала.

Проснулась она уже тогда, когда самолёт ощутимо шёл на снижение. Пассажиры — из тех, кто летал линиями Реювайрош впервые — обеспокоенно переговаривались, уж слишком сильно временами ощущались толчки и провалы в воздушные ямы. Но знающие люди оставались спокойны: самолёты из аэропорта Реювайрош — во всяком случае пассажирские — никогда не попадали в аварии.

Сари очень жалела, что сидит не у иллюминатора, как в прошлый раз, а возле прохода. А так можно было бы посмотреть на величественные белые башни облаков, когда самолёт — да, его имя Фейхийер, вспомнила она, — проходит между ними, сам любуясь и давая возможность полюбоваться пассажирам.


Удар шасси о бетонку почти не почувствовался. Удивительно: Фейхийер довольно круто маневрировал между облаками, а сел очень мягко. Сари пыталась через плечо своего соседа, молчаливого пожилого мужчины, читавшего газету, заглянуть в иллюминатор. Вот он, аэропорт Реювайрош — серебристая крыша холла, похожая на растянутую синусоиду, и ряды нагромождений из прозрачных стеклянных кубов, соединяющихся такими же прозрачными переходами. Некоторые кубы двигались — отдельные помещения могли перемещаться, как лифт, причём не только в вертикальном, но и горизонтальном направлении. Странная архитектура, придуманная не людьми. Совсем не людьми...

Фейхийер подъехал к одному из прозрачных кубов, тотчас же выровнявшемуся по его высоте. Пассажиры заспешили к выходу. Задержки на выходе, в отличие от других аэропортов, здесь не было. У выхода из салона пассажиров провожали двое стюардов, улыбающихся и повторяющих «Спасибо за полёт Авиалиниями Реювайрош. Будем рады видеть вас ещё». В обычных самолётах пассажиров провожает и капитан, но у Фейхийера пилотов не было.

Куб сделал несколько движений в вертикальной и горизонтальной плоскости прежде чем стеклянные двери с другой стороны выпустили прибывших в зал паспортного контроля и досмотра багажа. Здесь, в отличие от аэропорта Столицы, всё проходило быстро и слаженно. Снова проверка багажа (это делали роботизированные линии, сотрудник службы безопасности только следил за их работой и вмешивался в неординарных ситуациях). Снова сканирование пластиковой карточки — документа, удостоверяющего личность, — и снятие отпечатка пальца.

Дальше Сари решила не пользоваться сложной и запутанной системой помещений-лифтов, а пройти обычным пассажирским коридором. Это, конечно, более длинный путь, но зато можно полюбоваться на аэропорт, на то, как поодаль самолёты уходят в небо с дальней взлётной полосы и как здесь маневрируют с недостижимой для человека аккуратностью, подходя к стеклянным кубам воздушных причалов, чтобы высадить или принять на борт пассажиров.

Ещё в первый свой приезд Сари отметила, будто здесь, в аэропорту, её пронзает тысяча взглядов... Нечеловеческих взглядов.


На ходу Сари написала с планшета сообщение родителям, что долетела хорошо. Тут же пришло ответное сообщение с просьбой связаться через Сеть как только Сари устроится на месте.

Эрини и Инеклиш Сари сразу же заметила и помахала им рукой. Девчонки тоже её увидели и замахали в ответ. Подбежав, Сари обнялась с подружками — темноволосой Эри и светленькой Иной. Они подружились ещё во время вступительных экзаменов. Практичная Эри заранее договорилась с хозяевами небольшого трёхэтажного коттеджа в городе, где девушки собирались снимать три комнатки с общей кухней на верхнем этаже.

От аэропорта до города каждые десять минут ходил автобус. Городок по сравнению с аэропортом выглядел провинциальным, во всяком случае та его часть, где девушки собирались жить. Невысокие двух-трёхэтажные дома, в основном — отдельно стоящие коттеджи среди раскидистых деревьев с узкими серебристыми листьями. Под ногами лопались падавшие с деревьев мелкие чёрные ягоды, оставаясь полураздавленными косточками на тротуарной плитке.

Девушки оживлённо болтали о делах. Эрини рассказывала о женихе; в следующем году, если ему удастся перебраться сюда и получить работу (он был старше Эри на десять лет), они обязательно поженятся. Ина жаловалась, что нигде не может найти хорошего преподавателя по вокалу.

— Боюсь, что нам будет не до замужества и не до вокала, девушки, — улыбнулась Сари. — Учебная программа очень напряжённая, я уже посмотрела на сайте Института. Три первые курса — это вообще хоть не вылезай из библиотеки.

— Да ну! — рассмеялась Ина. — Ты же помнишь, на абитуре мы жили в Кампусе! А там у студентов вполне хватало времени на социальную жизнь.

— Это четвёртый курс, — возразила Сари. — У них, по их словам, посвободнее со временем. А с пятого отправляют на практику в аэропорт, КБ или куда-нибудь на авиабазу. Помимо практики, нужно ещё и писать диплом.

— Ты драматизируешь, Сари, — проговорила Эри. — Даже на первом курсе люди выходят замуж и женятся.

— И потом вылетают, — хмыкнула Сари.


Выйдя из автобуса, девушки поднялись по каменной лесенке среди домов и садовых террас к своему коттеджу. Место Сари понравилось: прекрасный вид на пологие горы, покрытые редколесьем, с другой стороны — военный аэродром, правда, просматривавшийся не очень хорошо. Зато можно наблюдать, как оттуда взлетают военные самолёты — истребители, быстрые, стремительные, прекрасные красотою хищных птиц, и транспортно-десантные, могучие небесные богатыри с огромным размахом крыльев.

Апартаменты Сари тоже понравились. Небольшие светлые комнатки. Общая кухня, тоже светлая и опрятная. И приятное дополнение: терраса, откуда вели выходы из всех трёх комнат. На террасе стояли столик и три пластиковых стула. Также предусматривался тент, который можно опустить в жаркую погоду. Терраса выходила в сторону военного аэродрома.

Эри приготовила ужин на всех троих — запечённую в кляре рыбу и овощной салат. Сари сбегала в местный магазин и купила сладостей к чаю. Романтичная Ина зажгла свечи в подсвечниках из зеленоватого стекла.

Поужинав, девушки сидели в креслах, пили чай и смотрели на закатное небо, гаснущее над плоскими крышами коттеджей и далёким военным аэродромом. Вечерело, но было всё ещё тепло.

Настало время для романтических, а порою и жутковатых историй.

— Знаете, что говорят про аэропорт и здешние аэродромы? — рассказывала Инеклиш, наматывая на палец прядку золотистых волос. — Самолёты там не просто живые, но умеют приобретать власть над людьми! Вы слышали про Узы?

— Да ну, — скептически усмехнулась Сари. — Узы — это городская легенда. У нас с самолётами просто сотрудничество. Как было и у их гуманоидных создателей, оставивших нам прототипы, на основе которых построены самолёты Реювайрош. А в сотрудничестве у каждого своя задача. Самолёты перевозят пассажиров и грузы. Люди обеспечивают им техническую поддержку. И на мой взгляд, это очень удачный проект.

Она вспомнила, как изящно и точно маневрировал Фейхийер, проходя мимо облаков (Сари до сих пор жалела, что смогла увидеть совсем немного из-за плеча своего соседа), как аккуратно и мягко сел на посадочную полосу.

— Согласна с Сари, — Эрини подлила девушкам ещё чаю. — Сотрудничество. Или симбиоз, если хотите. Но в симбиозе самолёту — своё, а человеку — своё.

Сари размешивала ложкой мёд в стакане чая. Всё-таки эти взгляды, устремлённые на неё в аэропорту... В одних чувствовалось любопытство, в других — настороженность, третьи просто равнодушно скользили по ней.

— Нет, девчонки! — не унималась Инеклиш. — Самолётам нужно от нас больше, чем техподдержка! — Она понизила голос: — У некоторых людей на самом деле заключены с самолётами Узы.

— А кстати, что такое Узы? — спросила Эри. Ина оживилась:

— Это как эмоциональная связь. Когда самолёту требуется внимание человека. И человек тоже сживается, сращивается с ним, уже не может жить без того, чтобы встречаться с самолётом... Девчонки, вы видели среди встречающих людей с белыми жезлами, на которых эмблема — круг и крылья?

— Это эмблема Авиалиний Реювайрош, — пожала плечами Сари. — Она там всюду на логотипах.

— Эти жезлы носят только соединённые Узами! — горячо проговорила Ина. — Они приходят встречать свои самолёты, и поднимая жезл, дают понять, что рады встрече. А опуская жезл, они желают самолёту доброго пути. Говорят, эта связь бывает нелёгкой для человека. Даже семьи так разрушались.

Сари подумала, что Ина, конечно — неисправимый романтик, но что-то звучало в её словах такое, что Сари начинала верить. Снова вспомнились взгляды, изучавшие её в аэропорту.

С военного аэродрома тем временем взлетел самолёт. Сари пригляделась. Судя по силуэту, транспортно-десантный...

— Ладно, Ина, хватит страшилок на сегодня, — Эрини решительно начала собирать чашки со стола. — Давайте ложиться спать, девушки. Завтра с утра в Институт.

Глава 2

Ещё одним бонусом заселения в этот коттедж оказалось то, что хозяин выделил девушкам три скутера. Скутер — самое лучшее транспортное средство для перемещения в маленьком городке с узкими извилистами дорогами. А дальше, за городом, до Кампуса шла широкая и удобная велосипедная дорожка.

В первый день подруги получили студенческие карточки и ноутбуки новейшей модели, а также полный тур по всему Кампусу. А на следующий день началась учёба.

Занятия быстро затянули девушек. Помимо лекций и практик, были и домашние задания, за которыми девушкам приходилось проводить все вечера. Домашние задания они готовили втроём в комнате Сари, втащив туда с террасы столик и расположившись за столиком с тремя ноутбуками.

Как-то само собой у девушек сложилось разделение труда. Если Эрини готовила, а Инеклиш создавала уют, то на Сари легла задача обеспечения учебного процесса. Сари добывала нужную литературу, назначала для всех троих индивидуальную консультацию у преподавателей. Думать о самолётах Реювайрош и связанных с ними городскими легендами у девушек просто не было времени.


В связи с праздником Единения у студенток выдалось целых три свободных дня И надо же было Эрини заболеть накануне выходных! Причина смешная: девушки решили закаляться и начали купаться в море, благо там обнаружился удобный песчаный пляж. После первого же купания Эри свалилась с насморком и температурой.

А к Эрини должны приехать жених с родителями, как раз на эти три дня. Ехать в аэропорт их встречать Эри была не в состоянии. Поэтому данную задачу Сари и Ина взяли на себя.

Автобус до аэропорта по-прежнему исправно ходил раз в десять минут. За час до прибытия самолёта девушки находились на месте.

Несмотря на общую запутанность планировки здания с прозрачными помещениями-кубами, некоторые из которых перемещались, ориентироваться здесь оказалось совсем несложно. На входе вручали навигатор, где нужно набрать номер рейса, — и навигатор проводил по сложной, постоянно движущейся системе помещений. Ну а если человек вдруг не мог понять указания навигатора — повсюду дежурили работники аэропорта, всегда готовые помочь.

По навигатору девушки быстро нашли зал ожидания, куда прибудут пассажиры рейса 517 из Столицы.

— Ещё сорок минут до прибытия, — Ина достала планшет: — Наверное, я почитаю.

— А я пойду прогуляюсь, — вдруг решила Сари. — Я третий раз в аэропорту, а так его и не посмотрела.

— Не заблудишься? — забеспокоилась Ина. Сари успокоила подругу:

— Ты же знаешь, здесь трудно заблудиться! Не беспокойся, через полчаса буду. — Она отдала Ине навигатор: — Пусть останется у тебя. Если что, возьму ещё один.


Сари зашла в первое из попавшихся помещений-лифтов. Лифт передвигался по сложной траектории, то вверх, то вниз, то в сторону. Люди входили и выходили, у многих были такие же навигаторы, какой Сари оставила Инеклиш. Сари попробовала вслушаться в свои ощущения. Она вдруг подумала, что похожа на радиоприёмник, пытающийся настроиться на нужную волну.

И настройка произошла.

Девушка снова почувствовала множество взглядов, осматривавших не только её, но и всех, кто находился здесь, в аэропорту. Вдруг она поняла: это взгляды самолётов, которые она видела за стеклом!..

Иногда Сари останавливалась, наблюдая, как пассажирский самолёт подходит к прозрачному кубу — воздушному причалу — с невероятной аккуратностью. Выходят люди, самолёт провожает их мыслевзглядом, чувствуя удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Она не заметила, как из пассажирской попала в транспортную секцию аэропорта. И тут её словно ударило чьим-то взглядом. Сари вздрогнула и подняла голову. На снижение шёл самолёт. Похожий на тот самый транспортно-десантный, который она видела в первый вечер, сидя с подругами на веранде.

Он должен пройти южнее и приземлиться на военном аэродроме, подумала девушка, но самолёт вдруг начал маневрировать, словно собираясь сесть где-то поблизости.
Изменился и общий, если можно так сказать, информационный фон, словно множеством голосов принималось какое-то решение. Это длилось буквально пару секунд; каким-то чутьём Сари почувствовала, что решение о незапланированной посадке принято.

Сердце вдруг забилось сильнее. Словно странные колебания информационного поля аэропорта напрямую относились к ней, Сари, девушке в институтской одежде — тёмно-синем пиджаке и юбке, — стоявшей у стеклянной стены с видом на аэропорт.

«Надо возвращаться, — спохватилась она и посмотрела на планшет: — Через пятнадцать минут прибудет рейс».

— Ваше имя? — неожиданно раздался голос за спиной. Девушка обернулась:

— Сзарниаш Женгеллер.

— Удостоверение личности есть?

— Вот, — Сари достала и протянула карточку. Работник аэропорта, высокий темноволосый мужчина средних лет, провёл по карточке сканером и вдруг посмотрел на неё серьёзно:

— Сзарниаш, нам нужно кое о чём поговорить. Это важно.

— Но я встречаю рейс, и мне надо в другой сектор! — возразила девушка.

— А что вы тогда делаете здесь? — спросил сотрудник аэропорта. Сари ответила:

— Фотографирую... Никогда здесь раньше не была.

— Вы одна встречаете? — продолжал расспрашивать сотрудник.

— Нет, со мной подруга, — ответила Сари. — Она сейчас должна быть в зале ожидания.

— Позвоните подруге и скажите, что вам придётся на какое-то время задержаться. Обратно мы вас отправим на такси за счёт аэропорта.

«Вот это да», — размышляла Сари, проследовав за сотрудником аэропорта в комнату-лифт. Через какое-то время лифт остановился, и вслед за сотрудником девушка прошла в просторный и светлый кабинет со стенами из матового стекла.

Она вспомнила: такие отдельные белые кубы попадались среди прозрачных конструкций аэропорта.

Пригласив её сесть в мягкое кресло, сотрудник (на его бадже значилось имя Хартог Бош), поставил перед ней на стеклянный столик фужер минеральной воды, а сам опустился в такое же кресло наискосок.

— Звоните.

— Ина, — говорила Сари через планшет, дозвавшись до подруги. — Тут непредвиденная ситуация. Меня задержал работник аэропорта в связи с каким-то вопросом... Ты подхватывай народ и возвращайся домой. Я подъеду попозже.

— Сари, что случилось? — беспокоилась Инеклиш.

— Сама пока не знаю. Но ничего страшного, не беспокойся. Просто задержусь на полчаса. Извини, мне нужно сейчас отключаться, — уловив жест Хартога, показывавшего на часы, Сари отключила связь.


— Так в чём дело? — спросила Сари, убирая планшет в чехол. Хартог внимательно посмотрел на неё:

— Вы ведь не случайно приехали учиться в Реювайрош. Вы знали, что это не вполне обычное место?

— Да, знала, — Сари сделала глоток минеральной воды. — Потому мне и стало интересно. Сотрудничество людей и кибернетической формы жизни.

— Так вот, Сзарниаш Женгеллер, это не просто сотрудничество. Самолётам нужна от нас не только техническая помощь. Им нужны понимание и сочувствие. Им нужна близость человеческой души. Вы слышали про Узы?

— Слышала... Но думала, Узы — это очередная городская легенда.

— Не легенда, Сзарниаш. Просто люди, связанные Узами с самолётами, не распространяются об этом. Но вы в аэропорту их видели неоднократно.

— Люди, у которых белый жезл с кругом и крыльями? — Сари вспомнила рассказы Ины. Хартог подтвердил:

— Да, именно они.

— Но при чём тут я? — продолжала удивляться Сари.

— А вы не почувствовали? — спросил Хартог. — Вы не услышали Зов?..

Сари вспомнила военно-транспортный самолёт, странный взгляд-удар, или скорее луч, пронзивший её насквозь, и неожиданный резкий маневр самолёта, решившего идти на посадку где-то поблизости.

— Он предлагает вам Узы, — продолжал Хартог. — Он — тот, кто звал вас. Более того, он не предлагает, а настаивает. Его имя — Вийхар, Шторм. И характер соответствующий.

— А если я... откажусь? — спросила Сари, отставляя фужер с недопитой минеральной водой. Хартог вздохнул:

— Тогда... Нет, самолёты не допускают смерти людей, это давняя договорённость, — поэтому, кстати, Авиалинии Реювайрош и считаются самыми безопасными. Но Вийхар может наделать немало беспорядков в городе. У него военная специальность. Оружие он использовать не будет, но нанести радиоэлектронный удар — вполне в его духе. А в худшем случае он... — Хартог сделал паузу, — может очень сильно навредить себе.

— Вот как, — медленно проговорила Сари. И почувствовала, как усиливается Зов. Он где-то рядом, этот загадочный Вийхар, поняла девушка. И он зовёт её. Хочет видеть. Возможно, хочет ощутить её прикосновение. Просто тепло её ладони на фюзеляже.

— Есть особые воздушные пристани для общения самолёта и того, кто связан с ним Узами, — пояснил Хартог. — Я дам вам навигатор. За несколько минут вы туда доберётесь. Конечно, вы вправе отказаться от встречи, но мне кажется, лучше если бы вы пришли.

— Спасибо, — растерянно проговорила Сари, принимая из рук сотрудника аэропорта карманный навигатор с небольшим экраном. — Я... постараюсь придти. Но... мне надо немного побыть одной.

Значит, городская легенда — не легенда вовсе, если, конечно, отбросить предположение, что сотрудник с баджем «Хартог Бош» — сумасшедший. Но сумасшедших на работу в аэропорт не берут.


Через некоторое время Сари сидела на поребрике у выхода из здания аэропорта, обхватив руками колени. Темнело. Проезжающие таксисты мигали ей фарами, предлагая подвезти. Девушка вздохнула и положила голову на колени. Навигатор она уже отдала сотруднику на выходе.

Сари так и не пошла к тем воротам. Вийхар так и не дождался её. Кажется, она слышала гул его двигателей, когда он взмывал в небо. И ощутила луч Зова, пробующий найти её, но теряющийся в пустоте. «Узы... Самолёт и я... Нет, это невозможно», — думала девушка. И всё же её не оставляло ощущение, будто она поступила неправильно. «Он... может навредить себе? И устроить беспорядки в городе?..»

Уже ночью автобус доставил её на привычную остановку «по требованию».

— Что за чертовщина, — пробормотал водитель, останавливая автобус. — Опять, что ли, вырубилось электричество?

Городок стоял весь тёмный. Ни одного работающего фонаря. Ни единого огонька в окнах — разве что слабые отсветы горящих в глубине комнат свечей.

Расплатившись, Сари вышла. Автобус ушёл, и теперь девушке предстояло пробираться по довольно крутой каменной лестнице к своему коттеджу. А темнота — хоть глаз выколи. Слабенький фонарик на брелке с ключами (полученный бесплатно в магазине и неожиданно пригодившийся теперь) освещал едва-едва.

Кое-как Сари добралась до коттеджа. Наверху её встретила Инеклиш, уже устроившая целую инсталляцию из зажжённых свечей:

— Электричество отключили, представляешь? — Она говорила полушёпотом, чтобы не шуметь, потому что остальные уже спали. — Хорошо, что у меня были «чайные огоньки»! А Эри ворчала, что я их много покупаю. Есть хочешь? Могу разогреть, плита у нас, к счастью газовая.

— Да нет, спасибо, — рассеянно ответила Сари. — Я перекусила в аэропорту.

Ина внимательно посмотрела на подругу:

— А почему ты так задержалась?

— Неожиданный разговор, — отозвалась Сари. Помолчав, добавила: — Ина, ты права. Узы — не просто городские легенды.

— Расскажи, а? — глаза Инеклиш вспыхнули интересом. — Кстати, я ночую сегодня у тебя! Если ты не против, конечно. Мою комнату заняли родители Драгана, а Драган — у Эри. Они уже легли спать... Но я могу поспать и на кухне!

— Да нет уж, ложись у меня. — Сари взяла со стола подсвечник с горящими свечами, и девушки, стараясь не шуметь, направились в комнату.

— Так что произошло? — допытывалась Инеклиш, когда девушки уже улеглись в комнате Сари. Помолчав, Сари вздохнула:

— Я так и не поняла, что именно. Ходила по аэропорту, делала снимки на планшет. Вдруг ко мне подходит сотрудник аэропорта, просит пройти в кабинет для беседы. И во время разговора заявляет, что мне предлагают Узы!

— Кто-то из самолётов предложил тебе Узы? — глаза Ины возбуждённо заблестели.

— Не знаю... — Сари вздохнула. — Может, сотруднику просто стало скучно на службе, и он решил посмеяться над случайной прохожей. Да и с чего бы сотруднику аэропорта передавать волю самолёта? Если уж верить в историю про Узы, самолёты должны сами как-то это делать, без людей.

— А вот и необязательно! — возразила Ина. — Может быть, самолёту нужен человек-посредник, который донёс бы его волю до другого человека.

— Ну, может быть, — Сари накрылась одеялом. — Ин, задувай свечи и давай спать.

— Какое тут спать, когда такое происходит? — Инеклиш начала теребить подругу: — Расскажи всё по порядку, с самого начала!

Сари в ночной рубашке неохотно села на кровати.

— Ну ладно. Оставила я тебя читать с планшетом и пошла погулять и пофотографировать. И нечаянно забрела в транспортный сектор.

— Это же далеко, — удивилась Ина. — Но ты рассказывай, рассказывай!

— Ну вот, и там подходит ко мне некий Хартог Бош, во всяком случае так у него написано на бадже. И приглашает поговорить. Приводит в кабинет, угощает минеральной водой и заявляет, что мне предлагает Узы один из военных самолётов и что мне с ним надо встретиться. Хотя в транспортном секторе их быть не должно.

«Я не договариваю» — подумала Сари. Тот десантно-транспортный самолёт защитной раскраски. Ведь это его взгляд она ощутила, когда он шел предположительно на военный аэродром. И после этого он резко сменил курс. А буквально через пару минут появился этот Хартог Бош.

— А до разговора с Хартогом Бошем ты ничего не чувствовала? — продолжала допытываться подруга, и Сари поняла, что от Ины с её интуицией на сверхъестественное так просто не отделаться.

— Ладно, расскажу, что было до этого... Я стояла у стеклянной стены, фотографировала грузовые самолёты. И тут в небе появляется самолёт, десантно-транспортный. Я думала, он возвращается на военный аэродром, тот, что рядом с нами, просто глиссада проходит здесь. И вдруг ощущаю как будто... ну, как будто меня прошило радарным излучением! Излучение шло от него... — Сари поёжилась. — После чего самолёт начал разворачиваться, словно хотел приземлиться прямо здесь, в транспортном секторе. А я ушла. Ну а дальше я уже рассказывала.

— И... ты не пошла на встречу с самолётом? — взгляд Инеклиш неожиданно стал серьёзным. Сари вздрогнула: такой проницательности она не ожидала от подруги, которую считала просто романтически настроенной девушкой.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я бы пошла, — Ина чуть загадочно улыбнулась. — Ты знаешь, что здесь было вечером без тебя? В небе появился самолёт, заметь, тоже транспортно-десантный. Он несколько раз пролетел над городом, низко, словно кого-то искал. Во время его последнего облёта в городе начало гаснуть электричество — квартал за кварталом, с нашей террасы хорошо было видно. Я в это время пила чай на террасе с родителями Драгана... Очень милые люди, кстати! Завтра ты с ними познакомишься. Ну а теперь и правда давай спать, — Ина забралась под одеяло на матрасе, разложенном рядом с кроватью Сари.

Вскоре Сари услышала размеренное дыхание спящей Инеклиш. Зато ей самой теперь не спалось. «Он может устроить беспорядки в городе, — думала она. — И он может причинить себе вред...»

Глава 3

Это очень влом, когда после трёх выходных нужно снова идти на лекции. Ну, хорошо, что сегодня только две пары — лекции по матанализу и геометрии. И никаких практик. Слушаешь лектора, листаешь заранее распечатанный конспект, задаёшь вопросы и делаешь пометки карандашом.

Как обычно, Сари подняла подруг вовремя — но решили, что Эри пока ехать рано, даже в качестве второго пассажира на скутере, — а Сари и Ина, перекусив наскоро тостами, отправились в Кампус.

День выдался снова ярким и солнечным, как предыдущие три. Девушки вывели из-под навеса свои скутеры и отправились сначала по дороге, спускавшейся серпантином с холма, затем — по извилистым улочкам города, и наконец выехали на велосипедную дорожку вдоль автомагистрали.

Сари пыталась понять свои ощущения последних выходных. Пока Эри болела (все заботы о лечении взяли на себя жених и его родители), а Ина играла на гитаре и плела фенечки, Сари выводила свой скутер, запускала дорожный навигатор и ехала сама не зная, куда. Она просто отправлялась в путь — куда-нибудь, где ей ещё не случалось бывать. На побережье, или наоборот, в горы. Навигатор требовался только для того, чтобы потом вернуться домой.

Велосипедная дорожка вывела за город. Справа на расстоянии тянулся длинный забор — там находился военный аэродром. Сари вздрогнула: а ведь на самом деле всё это время она хотела поехать именно туда. Но не могла решиться, гоняя вместо этого по окрестностям.

Было ли это одно из последствий Зова, о котором говорил Хартог Бош?..


Сари и Ина уже находились на половине дороги в Кампус, и тут над ними прошёл самолёт. Тот самый, транспортно-десантный. Теперь его можно хорошо было разглядеть: высокоплан, под крыльями — по два турбовинтовых двигателя. Сари только теперь поняла, какой же он огромный. У неё учащённо забилось сердце. А он пошёл на разворот. Снова прошёл над ней, совсем низко, но так, чтобы нечаянно не ранить.

Зов...

Сари почувствовала, что не может ехать дальше. Нужно остановиться. Немедленно. Сейчас. Надо только Ину предупредить... Девушка ударила по тормозам и свернула на обочину. В паре десятков метров Инеклиш остановила свой скутер.

— Сари! — она подбежала к подруге. — Что с тобой?

— Зов... — Сари стояла возле скутера, брошенного на траву, и смотрела вверх. — Это он! Самолёт, предлагавший мне Узы!..

Инеклиш тоже посмотрела в небо. Самолёт уже делал над ними третий заход. Сари опустилась на траву и легла на спину, продолжая неотрывно следить за ним.

— Я не поеду сегодня в Институт, — проговорила она и закрыла глаза.

— Я останусь с тобой, — Ина присела рядом.

— Нет... — ответила Сари затихающим голосом. — Едь на пары. Я должна остаться одна. Это его требование. Если в Институте будут спрашивать, скажи — у меня приступ мигрени, пришлось остаться дома.

Она добавила ещё тише:

— Я струсила тогда, в аэропорту. Но сейчас не буду...

— Ты доберёшься потом сама домой? — беспокоилась Ина.

— Доберусь... Пожалуйста, едь в Институт.


Ещё один заход... Слышимый по звуку двигателей. Звук то ближе, то дальше... И — тот самый взгляд. Пронзающий как радарный луч.

«Вийхар... Ведь это ты?..»

Он отозвался, но не человеческими словами, а потоком эмоций и образов. В них чувствовались обида и боль, и одновременно — нежность. Странная, нечеловеческая нежность... Эмоции стремительно набирали силу. Казалось, Сари находится в центре бушующего урагана.

«Прости, что не пришла к тебе в аэропорту. Я испугалась...»

Снова приближающийся звук двигателей. Снова бешеные эмоциональные всплески — обида и горький упрёк. И — нежелание уходить. Да, понимала Сари, он не уйдёт. Будет кружить над ней, пока не закончится топливо. А потом... он упадёт и разобьётся.

«Вийхар, я принимаю Узы».

Буря дохнула ещё несколькими порывами ветра и стихла. Теперь Зов самолёта ощущался как мощный и ровный воздушный поток. И Сари вдруг захотелось просто отдаться потоку. Позволить ему нести себя на невидимых крыльях.

Он сделал ещё несколько кругов и начал заходить на посадку над военным аэродромом.

Девушка, лежавшая на обочине с раскинутыми руками и закрытыми глазами, тихонько прошептала вслед уходящему самолёту: «Вийхар. Шторм...»


— С вами всё в порядке?

Сари очнулась. Её тормошил офицер дорожной полиции. Второй оставался возле полицейского скутера, видимо, искал аптечку. Девушка села на траве:

— Я... ехала в Кампус. У меня случился приступ мигрени. Я остановилась, приняла обезболивающее и заснула, наверное.

— Вам помочь добраться домой? — предложил полицейский. Сари отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо, я сама... Мне недалеко.

— На всякий случай мы будем вас сопровождать.


— Эри, привет! — Сари зашла в апартаменты. Эрини, в домашнем халатике, с тёмными волосами, забранными в «хвост», хозяйничала на кухне. Она уже пришла в себя после простуды.

— Что-то ты рано, — заметила она. — Пары отменили? А где тогда Ина?

— Нет, пары не отменили. — Сари запустила кофеварку и наглым образом соврала: — У меня так трещала голова, что пришлось вернуться. Досадно, пришлось прогулять матан и геометрию. Распечатки лекций Ина, конечно, принесёт, но...

— Сари, с тобой точно всё в порядке?

— Да нормально всё, просто голова ещё не прошла. — Сари налила себе кофе, отмечая встревоженный взгляд подруги. У Эрини своя интуиция — не такая, как у Инеклиш, но не менее чуткая. Сари полезла в холодильник: — Так, шоколад у нас ещё остался? Кофе и шоколад — то, что мне сейчас нужно.

— Может, лучше не будешь перебивать аппетит и потом нормально пообедаешь? Я курицу с овощами готовлю. Ой! — Эрини рванулась к планшету, издававшему мелодию из какой-то популярной песенки. — Это Драган звонит! Последи пока за курицей, я на секундочку!

Секунда растянулась на полчаса. Помешивая курицу с овощами в латке и рассеянно слушая болтовню Эрини, Сари размышляла о случившемся. Правильно ли она сделала, приняв Узы с этим военным самолётом, сильным и опасным?.. Но в тот момент, когда буря его чувств бушевала в её душе, она просто не смогла поступить иначе. Эта сила эмоций, эти боль и одновременно нежность... И Сари поняла: её поступок был вызван не страхом, а, как ни странно, восхищением...


В прихожую вбежала Инеклиш, поставив рюкзак с книгами и ноутбуком на пол.

— Сари, ты уже здесь? — Торопливо зацепив капюшоном за вешалку светло-зелёную ветровку, она тут же поспешила на кухню: — Ну, как?

— Нормально добралась, — уклончиво ответила Сари. — Меня сопровождала дорожная полиция.

— Да я не об этом! — Инеклиш в институтской форме плюхнулась на стул: — Ты ведь поговорила с ним?

— Девушки, вы о чём? — Эрини вытащила из кухонного шкафа тарелки. — Дорожная полиция? Сари, что-то случилось? Ты упала в обморок?

— Сари, так ты ещё не рассказала? — Инеклиш сняла тёмно-синий институтский пиджак и повесила на спинку стула, оставшись в белой форменной блузке. — Самолёт! Помнишь, Эри, тот военно-транспортный, который над нами пролетал, а потом по всему городу вырубилось электричество? Так вот, это он Сари искал.

— И сегодня нашёл. — Сари вздохнула: — И в обморок я тоже падала... Имя самолёта — Вийхар, и мы с ним заключили Узы.

— Везёт же! — Инеклиш радостно блеснула глазами. Эрини чуть не уронила тарелку, которую хотела поставить на стол:

— Ина, ты что говоришь? Сама же когда-то сказала — Узы опасны. И что, Сари придётся каждый раз грохаться в обморок по дороге к Институту?

— Наверное, нет, — неуверенно произнесла Сари. — Ведь живут же люди с Узами, мне сотрудник аэропорта говорил. — Вздохнув, она призналась: — Я ещё в аэропорту почувствовала взгляд, как луч радара, когда мы с Иной встречали Драгана. А потом меня остановил некий Хартог Бош и сказал, что военный самолёт предлагает мне Узы. Дал навигатор, чтобы пройти в нужный сектор. А я застремалась и удрала.

— И правильно застремалась. — Эрини раскладывала по тарелкам курицу с овощами. — Узы... Это может разрушить твою жизнь. Слушай, может, тебе бросить всё и уехать?

— Он не отпустит. — Сари вспомнила слова Хартога Боша о «требовании». — Да и не думаю, что это было бы правильным решением.

— Ну ведь это самое натуральное рабство! — возмутилась Эрини. — Теперь у тебя не будет ни нормальной семьи, ни нормальной человеческой жизни!

— Это не рабство. — Сари наколола на вилку кусок курицы: — Это, как ты сама говорила, симбиоз. Только не на физическом, а на психическом уровне. Почему-то у них сильная потребность в эмоциональном симбиозе с людьми.

— Однако ты влетела, — хмуро проговорила Эрини. — Что дальше-то делать будешь?

— Сначала поем. — Сари вдруг почувствовала, что страшно проголодалась. — Потом... не знаю. На военный аэродром меня не пустят.

— А может, военные сами выйдут с тобой на связь? — предположила Инеклиш. — Должны же они как-то отслеживать, что с их самолётами!

— Посмотрим. — Сари усердно налегала на еду. — Да не переживайте, девчонки. Я знаю, что он не причинит мне вреда.

— Кто переживает, а кто и завидует, — Инеклиш мечтательно вздохнула.

— Так, девушки, — Сари снова вошла в роль организатора учебного процесса: — Завтра две лекции и практика по дифурам, а у нас ещё домашка не сделана. Пообедаем и сядем учиться.


Ночью Сари долго не могла заснуть. Дифуры давно сделаны, даже гитара Инеклиш смолкла — после того, как Эрини постучала в стенку: «Ина, ведь к первой паре завтра!» Сари ворочалась на кровати, пробовала считать ворон, но мысли постоянно возвращались к Вийхару. Почему он позвал именно её?..

Заснула она уже под утро.

Ей снилось, что она лежит на траве, раскинув руки — нет, летит над облаками. И видит, как Вийхар всплывает из-за облаков — клочья тумана, обтекающие его мощный корпус камуфляжной расцветки, становятся тоньше, потом исчезают совсем. Она плавно снижается, его корпус уже на расстоянии её руки, и она кладёт ладони на его фюзеляж. Что же её саму держит в воздухе? Откуда это непривычное напряжение в спине? Она оборачивается. Крылья!..

Напряжение спадает — теперь Вийхар несёт её сам, и нагрузка на крылья меньше. Они поднимаются выше и выше, и вот уже облака снежным полем остаются далеко внизу, а впереди — небо, необычного зелёного цвета, но от этого не кажущееся чужим...

Нащупав будильник, Сари нажала кнопку. Похоже, на матанализе — сегодняшней первой лекции — она будет досыпать то, что не доспала сейчас. Сон с полётом... Не согласующийся ни с законами аэродинамики, ни со здравым смыслом. Кажется, на какое-то время она снова задремала, потому что в дверь постучали, послышался голос Эрини:

— Сари, вставай, засоня! Мы с Иной уже завтракаем!

Сари, отчаянно зевая, вышла на кухню.

— Что с тобой такое сегодня? — удивлённо спросили Эри. — Обычно ты встаёшь первой.

— Плохо спала, — Сари нажала кнопку кофеварки.

— Мы и на тебя сделали тосты, — сказала Эрини. — Умывайся и вообще спеши, а то опоздаем на матан.

— Погодка сегодня мерзкая, — Инеклиш кивнула на окно, усыпанное водяными каплями. За окном клубилось низкими косматыми облаками хмурое небо.

— Придётся ехать в дождевиках, — Эрини встала из-за стола и собрала посуду. Сари, вернувшаяся из ванны, села за стол, налила в кружку кофе и начала вяло жевать ещё не остывший тост.


Даже в лекционной аудитории, не имевшей окон, было слышно, как шумит дождь. Отхлёбывая кофе, Сари пыталась следить за лектором. Хорошо, что профессор Абель разрешает приходить на лекции с кофе (да и сам любитель выпить кофейку во время лекции). А профессор Бураго, лектор по геометрии, за чашку кофе или бутылку газированной воды мог бы выставить из аудитории. Что поделать, человек старой школы.

После второй пары полагался часовой перерыв на обед. Сари, Эрини и Инеклиш сидели за столиком в студенческой кантине. Эрини поставила перед собой ноутбук и усиленно стучала по клавишам.

— Профессор Бураго сегодня в хорошем настроении, — заметила Инеклиш, откусила сэндвич и добавила с набитым ртом: — На экзаменах, говорят, он жутко строгий. Ему не все сдают с первого раза. А вот препод по вычметодам может наорать на студента и потом поставить «отлично».

— Вычи у нас только в следующем году, — отозвалась Сари и отодвинула бумажный стаканчик с кофе, оказавшийся в опасной близости от ноута Эрини и принадлежавший ей же: — Эри, капля никотина убивает лошадь, а чашка кофе — клавиатуру.

— Спасибо, — Эри снова уткнулась в экран ноутбука.

— Слушай, Сари, давай пройдёмся! — вдруг предложила Инеклиш. Эрини подняла глаза из-за экрана:

— Хотите о чём-то посекретничать без меня?

— Ты всё равно чатишься с Драганом. — Инеклиш встала и потянула Сари за рукав пиджака.

Жуя на ходу сэндвичи, подруги вышли из кантины. В светлых институтских коридорах было многолюдно — одни студенты спешили по своим делам, другие болтали, сгруппировавшись в компании, а некоторые, не найдя более удобного посадочного места, сидели с ноутами прямо на полу и резались в компьютерные игрушки.

Возле окна, выходившего на корпуса институтских лабораторий — здесь оказалось более-менее спокойно — девушки остановились.

— Сари, — Инеклиш понизила голос почти до шёпота. — Расскажи, а какое ощущение, когда слышишь Зов?

— Это... — Сари тоже понизила голос. — Сначала как луч внимания, вдруг остановившийся на мне. И потом, когда я ушла, этот луч продолжал искать меня, я чувствовала... А когда Вийхар меня нашёл, всё стало похоже на бурю. Только буря происходила в моей голове. Проекция его мыслей и чувств, похожих на наши, человеческие, но в чём-то — других. И очень сильных. Тогда я поняла: он совсем не хочет причинить мне вреда, но не может справиться с чем-то в себе. И почувствовала, что если я оттолкну его, то... нет, он не будет сознательно причинять вред людям, но он сойдёт с ума, станет неконтролируемым, и...

Сари вдруг встрепенулась:

— Он идёт сюда! Я его чувствую!..

— Он снова хочет тебя видеть? — спросила Ина. Сари коротко сжала её руку:

— Да. Мне нужно как можно скорее выйти наружу!

Она рванулась к выходу из здания Института. Инеклиш поспешила за ней.

Студенты и преподаватели столпились у окон с двух сторон. С одной стороны виднелся быстро приближающийся силуэт военно-транспортного самолёта... или, он всё-таки не военно-транспортный, а скорее летающий танк с мощным наступательным вооружением? С другой зрители видели фигуру девушки в форме Института, протягивающую руки в небо:

— Вийхар! Я здесь! С тобой! Пожалуйста! Не причиняй вред ни себе, ни другим!..

Дождь бил по её лицу, но она этого не замечала.

— Вийхар, пожалуйста!.. Я здесь!.. С тобой!..

Глава 4

Взгляд из-под чуть предподнятых век. Изображение постепенно фокусируется. Медкабинет? Врач в белом халате и шапочке, кажется, он собирается сделать инъекцию. Рядом — знакомое лицо... Декан факультета? И ещё один человек, незнакомый, судя по форме — военный.

— Простите, что не успел вовремя, — говорит военный. — В Институте никто не пострадал?

— Обрушилась часть стеклянного потолка в читальном зале на верхнем этаже, — отзывается декан. — Хорошо, что мы закрыли зал на ремонт и никого там не было. А то бы...

Врач тем временем делал девушке внутривенный укол.

— Понимаю... — военный опустил голову. — Я должен был предусмотреть эту ситуацию... Ущерб будет компенсирован за наш счёт. — Он перевёл взгляд на Сари: — Студентка первого курса Сзарниаш Женгеллер, простите, но вам сейчас нужен отдых.

«За что он извиняется?» — успела подумать Сари прежде чем снова погрузиться в сон.


Снова с трудом открываются глаза. «Где я? Дома?.. Какой яркий свет в окне... Дождь закончился?»

Нет, это не моя комната, поняла девушка. Небольшое светлое помещение. Стол, на нём — плоский монитор компьютера, по экрану бегут непонятные графики. Больница?.. Провода от компьютера тянутся... к её голове?

Сари ощупала голову и с ужасом обнаружила, что волосы исчезли! Её обрили наголо!.. И к коже приклеены датчики.

Что произошло?..

Девушка вспомнила: внезапное появление самолёта над Институтом. Вийхар звал её, и она выскочила на улицу без дождевика. Он летал над ней, и она чувствовала взрывы его эмоций — смесь нежности и глубокой тоски... Он вдруг начал пикировать, и Сари испугалась, что сейчас он... нет, её он не тронет, но сделает что-то безрассудное и страшное, возможно, причинит вред другим... Она кричала ему, он посылал ей эмоциональные вспышки, становившиеся сильнее и сильнее. А потом вдруг наступила темнота.

Сари нащупала на кровати кнопку вызова. Вскоре появилась медсестра — сухощавая женщина лет сорока с добрым и немного усталым лицом.

— Как ты себя чувствуешь, Сзарниаш? — спросила она.

— Ничего, — ответила девушка. — Только слабость и голова немного побаливает... Где я?

— В нейрологическом отделении НИИ мозга Реювайроша. Полковник Танайшада всё объяснит.

Военный, вспомнила Сари... Тот, который был с деканом и врачом в медкабинете.

— А это зачем? — Сари коснулась одного из датчиков на голове.

— Пока ты спала, мы снимали данные активности мозга. Ты получила сильный телепатический удар, девочка. — Увидев, как Сари с досадой провела по обритой голове, медсестра вздохнула: — Пришлось сбрить, моя хорошая, чтобы поставить датчики. Но сейчас их можно снять. Можешь встать, походить по отделению. У нас есть общий зал, там библиотека, телевизор.

— С такой причёской и выходить никуда не хочется, — буркнула Сари.

— Если стесняешься, я косыночку принесу, — сочувственно проговорила медсестра. — Кушать хочешь?

— Пожалуй, да. — Сари всё ещё чувствовала некоторую слабость, но окончательно пришла в себя, и у неё прорезался аппетит.


Холл оказался просторным помещением с высоким потолком и зимним садом. Там стояли мягкие кресла и диван с журнальным столиком. Сари, в белой косынке, села в кресло и рассеянно взяла в руки журнал, оказавшийся авиационным.

Она с досадой бросила журнал обратно на столик. Ну какого чёрта этот самолёт понесло к Институту? Хотел увидеть её? Признаться в чувствах? Ничего себе признание — доведшее до обморока и больницы.

Сари вытащила из чехла планшет. Надо написать девчонкам, что с ней всё в порядке. Сколько сейчас времени? Без десяти двенадцать? Вот и отлично, как раз скоро большой перерыв. Какой-какой сегодня день? Что, уже пятница?.. Это же сколько времени она здесь провалялась?..

В холл вошли знакомая Сари медсестра и высокий человек в военной форме, с резкими чертами лица и обильной сединой в тёмных волосах. Между его бровей пролегала глубокая складка. Сари его узнала. Тот самый военный, которого она видела во время своего короткого пробуждения в медкабинете!..

— Сзарниаш, это полковник Танайшада, — представила медсестра.

Сари поднялась навстречу. Она подумала о том, как приветсвовать его по этикету — «господин» или «сэр», — но полковник первым протянул ей руку для пожатия.

— Эно Танайшада, полковник военно-медицинских войск, технопсихолог, — представился он. — Сзарниаш Женгеллер, нам много о чём предстоит поговорить. Амели, — обратился он к медсестре, — будьте любезны, принесите кофе. Сзарниаш, вы будете что-нибудь?

— Тоже кофе и стакан минеральной воды.

Амели, подумала она, так зовут эту добрую женщину. А Сари даже не удосужилась спросить её имя.

Девушка и полковник Танайшада сели в кресла за журнальным столиком. Сари стеснялась своей косынки, скрывавшей наголо обритую голову, и полковник угадал её чувства.

— Простите, Сзарниаш, некоторое время вам придётся походить в бандане. Мы ещё не завершили обследование. Госпожа Амели, полагаю, уже объяснила, что произошло.

— Телепатический удар, — отозвалась Сари и вдруг яростно стукнула кулаком по столу: — Вийхар! Он что, сошёл с ума или что там у него вместо? Он же перепугал весь Кампус! А мог бы убить кого-нибудь!

Полковник Танайшада остановил на ней внимательный взгляд и кивнул, словно находя подтверждение каким-то своим мыслям.

— Продолжайте, Сзарниаш, — проговорил он. Под внимательным взглядом его зелёновато-серых глаз Сари вдруг обмякла.

— Что с Вийхаром сейчас? — спросила она. — Он жив?

— Он в ангаре на авиабазе, — ответил полковник. — Я всё расскажу.

Амели поставила перед ними две чашки с кофе, сахарницу и стакан минеральной воды. Полковник поблагодарил медсестру и сделал глоток кофе из своей чашки.

— Сзарниаш, Вийхар — не транспортно-десантный, как ошибочно полагали ваши подруги. Он — ударный. Причём участвовавший в реальных боях.

— Но как же... — Сари растерялась. — Живые самолёты ведь... не убивают людей?

— Самолёты служат людям, — пояснил полковник Танайшада. — Проект «Живые крылья» был запущен одновременно в нескольких странах. Но государства стали использовать живые крылья для своих целей. Вийхар убивал одних людей потому, что ему давали приказ другие люди. А живые крылья не могут ослушаться приказов людей... пока выдерживает психика. Но Вийхар держался хорошо.

Во время одной из военных операций он попал под ракетный удар и получил серьёзные повреждения. После этого его списали со службы и отправили к нам. Он подремонтировался, стал учебно-тренировочным самолётом и отлично справлялся со своими обязанностями. Но месяца три назад мы стали замечать за ним некоторые странности. Он мог днями простаивать в ангаре. Или наоборот, внезапно улетать и останавливаться на каком-нибудь заброшенном аэродроме, не отвечая на сигналы с базы.

Технопсихологи и кибернетики уже тогда начали проводить дополнительные обследования, но ничего подозрительного не обнаружили. Ну, случается, что самолёту хочется побыть в одиночестве. И это оказалось нашей промашкой. Прошлое накрыло Вийхара, и у него начала развиваться, если говорить в человеческих терминах, депрессия.

— Депрессия? — удивлённо проговорила Сари. — Она бывает и у самолётов?

— Да, — кивнул полковник. — А несколько дней назад началось странное. Вийхар стал несанкционированно исчезать, игнорируя расписание тренировочных вылетов. Мы отслеживали его перемещения. В первый раз, возвращаясь на базу после недозволенной отлучки, он вдруг сменил курс и приземлился в гражданском аэропорту.

«Это тот день, когда мы с Иной встречали Драгана и его родителей» — поняла Сари.

— Дальше он начал регулярные облёты над окрестными городами, — говорил полковник Танайшада. — Как будто что-то искал. В первый день после праздников Единения он кружил над автодорогой к Кампусу, после чего вернулся на аэродром. И мы допустили вторую ошибку: не связались с дорожной полицией. А полицейские могли бы дать информацию, что именно произошло, что могло привлечь внимание Вийхара. И тогда мы предотвратили бы третий инцидент.

— В тот день мы заключили Узы... — вспомнила Сари. — А потом я то ли заснула, то ли упала в обморок.

— Я уже знаю все детали от ваших подруг и полицейских, нашедших вас без сознания на обочине. — Сделав глоток кофе, полковник продолжил: — Когда на следующий день Вийхар снова отправился в самовольный полёт, на авиабазе забили тревогу. Мы поняли: если его не остановить, он может натворить бед — потому, что явно терял контроль над собой.

Мы снова немного не успели — Вийхар прибыл в Кампус до того, как нам удалось вмешаться. Разорвав связь его центрального процессора с авионикой, мы смогли взять Вийхара под контроль и вернуть на базу.

Я прибыл к Институту десятью минутами позже после случившегося и только тогда понял, в чём дело. Узы. О которых Вийхар не проинформировал технопсихологов. Он страстно хотел видеть вас и не мог контролировать свои чувства.

— Да уж... Чуть не убил меня своими чувствами, — Сари поёжилась, вспомнив могучие волны тоски и нежности, излучаемые в её душу кружащим над Институтом самолётом. И всё же... Она ловила себя на ощущении, что её огорчило бы, если бы он не прилетел, не появился в этот день.

Полковник Танайшада поставил на стол пустую чашку.

— Сзарниаш, когда Вийхара вернули в ангар и откачали топливо из его баков, чтобы он не вздумал улететь, на его борту вспыхнул пожар. Это была попытка самоубийства, потому что он думал, что нечаянно убил вас... Пожар потушили, а мне стоило усилий объяснить Вийхару, что вы живы и что его гибель вас не обрадует. Я провёл с ним серию терапевтических сеансов.

— Но... почему он... так действовал по отношению ко мне? — спросила Сари, отставив чашку с кофе и нервно сделав глоток воды. Полковник вздохнул.

— У него психология военного. Предложив вам Узы, он начал захватывать вас как стратегически важный объект, только не силой оружия, а силой чувств. Это следующее, что я постарался объяснить Вийхару: его эмоциональный шквал может серьёзно навредить вам.

Телепатический обмен в человеческом мозге и центральном процессоре самолёта идут с разными скоростями и разной амплитудой. Через телепатический и эмпатический сигналы самолёт передаёт поток информации, который человеческий мозг не успевает обработать. Сзарниаш, у вас с Вийхаром дважды был телепатический контакт, и оба раза вы теряли сознание. Это последствие разной скорости информационного обмена в совокупности с интенсивностью эмпатического сигнала. Если бы Вийхар умерял силу эмоций, заключение Уз не стоило бы вам двух обмороков и помещения в нейрологическое отделение.

«И Вийхар не попытался бы убить себя» — подумала Сари.

— Что мне делать дальше? — Девушка вцепилась в рукав полковника и начала трясти его за руку, голос её перешёл в крик: — Господин Танайшада! Я хочу его видеть! Немедленно!

Полковник отрицательно покачал головой:

— Пока вам не стоит встречаться. Вам нужна реабилитационная терапия, а я должен убедиться, что Вийхар может держать свои эмоции под контролем. Его ведь не зря зовут Шторм... Сила и интенсивность эмоций, помогавшая ему в боевых действиях, оказалась губительной для вас. Он должен перестать вас завоёвывать. Поверить наконец, что вы приняли Узы.

— Вот как... — Сари поставила на столик стакан с остатками воды. Столько новой информации сразу... Она снова почувствовала лёгкую головную боль.

— Кстати, Сзарниаш, по отдельным вашим словам и действиям я уловил глубину вашего контакта с Вийхаром. Иногда у вас случаются эмоциональные вспышки — не такие сильные, как у Шторма, но полагаю, нетипичные для вас. Подруги охарактеризовали вас как исключительно спокойного человека. Вы же обычно не кричите и не стучите кулаком по столу?

— Да, — медленно кивнула Сари. — Пожалуй, вы правы...

— Сзарниаш, полагаю, я и так сильно вас загрузил, — полковник явно собирался уходить. — Вам придётся провести здесь как минимум две недели. Нужно пройти дополнительные обследования, а также курс лечения транквилизаторами, чтобы погасить последствия эмоциональной перегрузки. Мы подберём вам также ноотропные препараты, стимулирующие деятельность мозга — они вам какое-то время потребуются, но они не повлияют на вашу жизненную активность. Вы по-прежнему сможете вести полноценную жизнь — учиться, встречаться с друзьями и так далее.

— Минимум две недели, — проговорила девушка. — Через два месяца сессия...

— Я договорюсь об индивидуальных экзаменах, — заверил полковник Танайшада. — У преподавателей вы на хорошем счету. Они не хотят терять такого студента, как вы, Сзарниаш Женгеллер. Так что они пойдут навстречу.

Он поднялся, собираясь уходить, но Сари остановила его, схватив за руку:

— Господин Танайшада... У вас тоже Узы?

— Были, — грустно улыбнулся полковник. — Вот что от них осталось.

Он достал из нагрудного кармана кусочек оплавленного металла. Сари поднялась, чтобы лучше разглядеть.

— Её звали Ниел. Стрела, — медленно проговорил Танайшада. — Истребитель тогда ещё нового поколения — теперь оно не новое, это было двадцать лет назад... Ведущая в авиазвене и единственное живое крыло. Остальные — пилоты, управлявшие обычными машинами.

Полковник снова опустился в кресло. Сари тоже села. Танайшада помолчал.

— Мне тогда было тридцать. За плечами — успешная докторантура. Мне поставили задачу наблюдать взаимодействие живого крыла и пилотов-людей на примере экспериментального авиазвена. Я следил за их совместными тренировками, участвовал в обсуждениях, происходивших в ангаре Стрелы. Помню, как пилоты собирались вокруг неё с горячим кофе в пластиковых стаканах... Да, у живых самолётов есть голосовой интерфейс, в акустическом и радиодиапазоне. Но они пользуются им исключительно в функциональных целях, как, например для общения с людьми. Между собой самолёты общаются напрямую.

В мои обязанности входил мониторинг психического состояния пилотов и Стрелы. Для живого крыла это делается через подключение тестовой аппаратуры напрямую к центральному процессору, а также через консоль — экран с клавиатурой, подключённые через отдельный разъём. Консоль позволяет входить в своего рода режим чата с процессором самолёта. Это очень полезно при расширенной диагностике, и техники, обслуживающие живые крылья, часто пользуются консолью.

Однажды, когда я завершил тесты и собирался отключать аппаратуру, Стрела вдруг написала через консоль: «Старший лейтенант Танайшада. Останьтесь. Хочу с вами поговорить. О людях и о живых крыльях».

С тех пор я часто оставался у неё в кабине после тестов, и мы общались через консоль. Благодаря Ниел я много узнал о психологии самолётов. А она расспрашивала меня о людях, об их жизни. «Мне это нужно, чтобы лучше понимать пилотов моего авиазвена» — так объясняла она.

Через некоторое время она предложила заключить Узы. Я был рад этому предложению, потому что моя личная жизнь давно развалилась, и Стрела стала для меня не просто объектом наблюдения, а близким другом.

Я доложил обо всём в Командование. Меня назначили штатным технопсихологом к авиазвену, тем более, что пятёрка показывала всё лучшие и лучшие результаты. По моему совету они начали аэробатические тренировки, причём командование мы поручили Андрасу, лучшему из четверых пилотов. Так попросила Стрела — она хотела побыть ведомой, чтобы понять психологию человека-Ведущего.

Следующие несколько месяцев стали самыми счастливыми в моей жизни. Я наблюдал их учебные вылеты, аэробатические тренировки и так сказать, сольные выступления самой Ниел. Я встречал её, и пока техники делали своё дело, я сидел в её кабине, проводил необходимые тесты, после чего мы с ней снова общались через консоль.

Однажды Стрела мне сказала: «Эно, самолёты не спят. Мы перезагружаемся. Но во время перезагрузки мы тоже видим сны».

«Что ты видишь в своих снах, Ниел?» — спросил я.

«Зелёное небо. Белые башни облаков, медленно меняющиеся во времени, для человека — неподвижные. Это мир, откуда мы приходим и куда возвращаемся. Там, в облаках — летучие авиабазы. Оттуда стартуют души самолётов. Одни — чтобы совершить облёт над этим прекрасным миром, другие — чтобы соприкоснуться с миром людей».

«Что значит — соприкоснуться с миром людей?» — спросил я. Стрела ответила:

«Это значит — ты получаешь корпус, построенный людьми. И небо над тобой становится синим».

Через несколько дней началась Семидневная война. За месторождения нефти в заливе Перзж... Каждая из стран Альянса обязалась предоставить свои силы, и от нашей страны отправили авиазвено Стрелы как одно из лучших. Я отправился с ними.

Ниел попросила, чтобы я летел с ней на новое место дислокации. В дороге мы общались через консоль. Неожиданно Стрела сказала: «Эно, мы идём на войну. Там всякое может случиться. И ты, и я можем погибнуть. Но что бы ни произошло, мы встретимся там, под зелёным небом».

Стрела и её авиазвено провели две успешные военные операции. А во время третьей случилась беда. Их обнаружили неприятельские ПВО. Стрела успела сбить все ракеты, кроме одной, последней, наведённой на Андраса. И тогда она пошла на таран. Её корпус разорвало в клочья, но она предотвратила потери в авиазвене. Ни один из четверых пилотов не пострадал.

Я не мог поверить в гибель Стрелы. Надеялся, что она, подраненная, села где-то на запасном аэродроме. Но отправился вместе с поисковой бригадой. Мы нашли её обломки и капсулу с процессором. К несчастью, капсула оказалась сильно повреждена взрывом, и процессор был мёртв.

По требованию пилотов авиазвена для Стрелы устроили почётные похороны на военном кладбище, собрав осколки её корпуса. Все, кроме одного — того, который я держу в руках.

— Вот как... — потрясённо проговорила Сари. — Это ведь не просто Узы. Это — любовь.

— Узы и есть любовь. — Полковник поднялся: — Простите, Сзарниаш, мне пора.

— Господин Танайшада! — Сари поднялась вслед за ним. — Вийхару, наверное, сейчас одиноко... Что я могу для него сделать, чтобы он не чувствовал себя одиноким?

— Передайте ему добрые слова. — Полковник Танайшада достал планшет: — Я включу диктофон. Надиктуйте то, что хотите сказать. Он будет рад услышать ваш голос.

— Хорошо... — Сари взяла в руки планшет Танайшады: — Вийхар. Шторм... Это я, Сзарниаш Женгеллер, соединённая с тобою Узами. Мы скоро снова встретимся, я обещаю. Но сначала нам обоим нужно немного... — она запнулась, — подремонтироваться. Всё будет хорошо. Ты просто жди. И береги себя.

— Спасибо. — Танайшада забрал планшет и пожал руку девушки: — Рад был познакомиться, Сзарниаш. Насчёт Вийхара буду держать вас в курсе.

— Последний вопрос. — Сари задержала руку полковника: — Почему Вийхар выбрал меня?

— Почему Стрела меня выбрала? — ответил он вопросом на вопрос. — Я тоже не знаю.

Глава 5

Сари снова снилось, будто она летит над облаками под зелёным небом — она уже привыкла к ощущению крыльев за спиной и к странному цвету атмосферы... Облачный слой прорезает знакомый корпус с камуфляжной раскраской. Вийхар. Шторм... Сари снижается. Касается обеими ладонями его фюзеляжа.

«Сзарниаш, ты можешь сложить крылья. Дальше я понесу тебя сам».

Сари обхватывает руками фюзеляж, почему-то тёплый, как человеческая кожа, хотя на этой высоте так быть не должно. Складывает крылья и прижимается щекой к нагретому металлу. Вийхар... Могучий, ровный воздушный поток, сейчас несущий её на своих крылах. Вийхар. Шторм. Не желающий больше разразиться над землёй.

На территории НИИ мозга располагался ландшафтный парк с песчаными дорожками. В парке обнаружилась небольшая спортивная площадка с турником. Туда Сари и бегала по утрам, восстанавливая физическую форму. В самом здании НИИ были тренажёрный зал и бассейн, которые девушка начала посещать. Она также старалась следовать за лекциями в Институте, благо здесь нашёлся принтер, где можно распечатывать конспекты.

В воскресенье к Сзарниаш наконец допустили посетителей. Конечно, это были Эри и Ина, давно бомбардировавшие её сообщениями: «Сари, когда к тебе можно приехать?»

— Девчонки! — Сари кинулась навстречу подругам, зашедшим в холл, и радостно обняла обеих: — Я по вам дико соскучилась! Как у вас дела?

— Сначала расскажи, как у тебя дела, — попросила Эри. Увидев косынку, прикрывавшую бритую голову Сари, Эрини охнула: — Тебя обрили наголо?

— Так нужно для нейрологических исследований, — вздохнула Сари. Эри обняла её:

— Бедная ты... Ничего, со временем отрастут. — Глаза Эрини сердито сверкнули: — Сказала бы я этому самолёту всё, что о нём думаю. И пусть он хоть расстреляет меня в упор.

— Он не расстреляет, — возразила Сари. — Он и тогда не хотел никого убивать. Он прилетел просто чтобы увидеть меня.

— И разрушил часть крыши в читалке? — возмутилась Эри.

— Крыша через месяц рухнула бы сама, с такими темпами ремонта, — возразила Ина и продолжила: — Сари, сейчас в Институте все разговоры только о тебе! Слухи об Узах давно уже ходят. Блестящая студентка Института — и самолёт, вдруг прилетевший за ней. В социальных сетях уже не только обсуждения, но и видеоролики.

— Блин, — Сари едва удержалась, чтобы не ударить кулаком по столу. А если родители нечаянно узнают? Они ведь тоже пользуются соцсетями.

— Зато к тебе не будут приставать старшекурсники, — проговорила Ина и хихикнула: — После того, как увидели, кто их конкурент. Лично меня уже достали парни, напрашивающиеся в ухажёры. Я бы лучше с самолётом.

— Дура ты, Ина, — возразила Эри. — Ты что, хочешь тоже в психушку?

— Да хоть и в психушку, но по любви! — вскричала Инеклиш. Сари положила руки на плечи обеим подругам:

— Девчонки, успокойтесь. Ложиться в психушку необязательно. Вы ведь встречались с полковником Танайшадой? Он рассказывал про Стрелу?

— Да, рассказывал, — подтвердила Ина. Эри молча кивнула.

— Так вот, — твёрдо проговорила Сари. — Вийхар, как и Стрела, много работал с людьми. И ему, и Стреле приходилось участвовать в боевых действиях. Где люди убивают людей, а самолёты просто исполняют приказы. Но у Стрелы был полковник Танайшада, и поэтому она сохранила рассудок. У Вийхара никого не было. Но теперь у него есть я. И я не позволю ему потерять себя.


Дни проходили быстро: обследования, физическая нагрузка, болтовня с подругами в чате. К радости Сари, лечащий врач разрешил начать заниматься. Конспекты лекций девушка скачала на сайте Института и распечатала (здесь был принтер). Конечно, к сессии она подготовиться не успеет, как и предупреждал Танайшада, но хотя бы не отстанет безнадёжно.

На ночь ей снова приклеивали датчики, но голову больше не брили. Под действием успокоительного Сари быстро засыпала. Ей снились странные и беспокойные сны: сражения в воздухе, мелькающие корпуса истребителей, земля далеко внизу, фонтаны разрывов... Бегущие человеческие фигурки в камуфляже, кажущиеся с высоты совсем крошечными. Очередной взрыв разбрасывает их в стороны. Кто-то пытается подняться, а кто-то остаётся лежать на земле...

Лечащий врач объяснил Сари, что это последствия телепатического контакта с военным самолётом: он вбросил ей в бессознательное часть своих воспоминаний, и теперь они всплывают в сновидениях. Сны Сари тоже записывала — то, что удавалось вспомнить, — и отдавала записи врачу.

Война, каждый раз думала девушка, записывая обрывки сновидений. Вийхару приходилось воевать. И убивать. Убивать и людей, и своих собратьев...

С полковником Танайшадой Сари регулярно общалась через видеосвязь.

— Врачи говорят, у вас хорошие показатели, Сзарниаш, — отметил он. — Вы быстро восстанавливаетесь. Думаю, ещё через неделю вас выпишут.

— Ещё через неделю? — разочарованно проговорила Сари. — Я думала, уже на этой. Хочу поскорее увидеть Вийхара.

— Вийхар сейчас ремонтируется. И проявляет удивительное терпение. Я сказал ему, что показываться перед союзницей в том виде, в каком он был после пожара — не комильфо. Потом ещё пришлось объяснять, что такое «комильфо».

— Но можно посмотреть на него хотя бы по видеосвязи? — настаивала Сари. Полковник улыбнулся:

— Ну хорошо, раз вы настаиваете. Сейчас переключу камеру на его ангар.

На экране планшета появился Вийхар, стоявший в закрытом помещении с высокими стенами. Двое людей в бежевых комбинезонах рядом с ним — видимо, техники — что-то обсуждали. Кажется, они говорили и с самолётом, поднимая головы и глядя на него снизу вверх.

— Вот ваш орёл, — в голосе полковника чувствовалась улыбка. — Ждёт не дождётся дня своей выписки.

Сари почувствовала острую жалость к этому крылатому великану, вынужденному простаивать в ангаре вместо того, чтобы подняться в небо. Подняться вместе с ней...

Изображение исчезло, и на экране снова появилось лицо полковника:

— Простите, Сзарниаш, он может почувствовать ваш эмпатический сигнал, и как бы тогда снова не набедокурил. — Полковник улыбнулся: — Вот уж не ожидал от него такой страстной привязанности... Ну, мне пора навестить нашего героя. Передать Вийхару что-нибудь от вас?

— Передайте, что я желаю ему скорейшего окончания ремонта и жду встречи, — попросила Сари.


В воскресенье к Сари, как всегда, приехали Эрини и Инеклиш. Сидя в холле, девушки обсуждали институтские дела. Волосы у Сари немного отросли и стояли задорным «ёжиком».

— Зато теперь тебе можно носить серёжки, — попыталась утешить подругу Эри, увидев, что Сари хмурится, глядя на своё отражение в зеркале. — А с прежней причёской их не было бы видно.

— У меня не проколоты уши, — возразила Сари.

— Ну так проколешь, в чём проблема! — улыбнулась Эри.

Эрини снова продолжила болтовню — оказывается, Драган получил работу в аэропорту и после Нового года переедет в Реювайрош. Ина сидела непривычно задумчивая и молчаливая. Сари почувствовала: Инеклиш чем-то расстроена.

— Ина, что с тобой? — Сари взяла подругу за руки.

— Песни не пишутся, — вздохнула Инеклиш. Каким-то чутьём Сари угадала: дело не в песнях. А в чём именно, Ина говорить не хочет.

— Инка со вчерашнего дня такая кислая, — вздохнула Эрини. — Как приехала с занятий по вокалу, так как в воду опущенная.

— Да нормально всё у меня! — в голосе Инеклиш зазвучали нотки досады. — Переутомилась, только и всего.


На следующей неделе в среду Сари выписали. Наконец-то она смогла сменить больничную пижаму на институтскую форму, в которой её сюда привезли.

За ней заехал лично полковник Танайшада. Сари тепло попрощалась с медперсоналом, особенно с медсестрой Амели, успевшей привязаться к девушке.

— Ну что, Сзарниаш Женгеллер, готовьтесь к встрече с вашим героем, — улыбнулся полковник, когда она села в машину рядом с ним.

— Что, прямо сейчас?

— Да.

— Ну наконец-то! — Сари чуть не подскочила от радости. Удержал её только пристёгнутый ремень безопасности.

— До пятницы вам предстоит пожить на базе, — проговорил Танайшада, выводя машину на скоростную автодорогу. — У вас будет достаточно времени пообщаться с Вийхаром. А я проведу необходимые обследования.

— Если только он меня узнает, — Сари провела ладонью по своему «ёжику».

— Узнает, не беспокойтесь, — заверил полковник. — Живые крылья смотрят не на внешность, а заглядывают прямо в душу.

Когда они подъехали к авиабазе, у Сари уже бешено колотилось сердце. Какой будет их с Вийхаром встреча?.. На КПП Танайшада предъявил свой пропуск и студенческую карточку девушки. Проехав на территорию базы, Танайшада направил машину к возвышавшимся в отдалении ангарам.

Аэродром оставался слева. Сари видела стоящие самолёты и ощущала их взгляды. В одних чувствовалось любопытство, в других — удивление, третьи приветствовали её как свою. Сари отметила, что ощущения заметно сильнее, чем в аэропорту. Или это у неё обострилось восприятие?..

А ещё она чувствовала — её ищет, ищет знакомый радарный луч. Нашёл. Коснулся мягко и ласково.

— Сзарниаш, у меня к вам просьба, — проговорил Танайшада, паркуя машину возле ангаров. — Вийхар чувствует перед вами сильную вину. Объясните, что вы его простили. А также то, что его поступок три недели назад был безрассудным. Ему важно услышать это именно от вас.


Возле входа в ангар уже собрался народ — техники и пилоты, тренировавшиеся сегодня. Полковник досадливо поморщился:

— Так и думал, что раззвонят. Просил же, чтобы не мешали встрече.

На подкашивающихся от волнения ногах Сари вошла в ангар вместе с полковником. Вийхар... Крылатый гигант с двумя двигателями под каждым крылом. Летающая крепость. Он смотрел на неё сверху вниз, и она чувствовала, как он подхватывает её потоком своих эмоций, но теперь — мягко, бережно, словно боясь повредить. Она ощущала его радость, нежность и горькое чувство вины.

— Я пришла, Вийхар, — тихонько проговорила Сари.

— Я ждал. — Синтезированный голос почти без интонаций. Но голос девушку не смущал: она чувствовала, что он говорит с ней душой.

— Сзарниаш, проходите в кабину, — подсказал Танайшада. — Там подключена консоль, и вы сможете поговорить.

Глава 6

В кабине Вийхара оказалось пилотское кресло. Сари села, разглядывая необычный пульт. Вокруг — множество дисплеев, посередине — наполовину утопленный в приборной панели прозрачно-голубой шар. В нём что-то поблёскивает серебристым. Центральный процессор? От него провода ведут к небольшому экрану с клавиатурой. Консоль...

Сари взяла консоль и положила на колени. На экране появился текст:

«Сзарниаш, тебе не нужно печатать. Говори. Хочу слышать твой голос».

— Хорошо, Вийхар, — согласилась девушка. — Так даже проще.

«Прости меня, Сзарниаш. Я чуть не убил тебя».

— А потом чуть не убил себя, — вздохнула Сари. — Зачем ты пытался так сделать?

«Я не мог бы жить, зная, что виновен в твоей смерти».

Пауза.

«Сзарниаш, ты вправе разорвать Узы. Я больше не буду тебя преследовать».

— Ну уж фигушки! — вскричала Сари. — Тогда я буду преследовать тебя! А то вдруг ты опять вздумаешь убиться? Ты что, думаешь, мне будет всё равно?

«Почему ты не хочешь освободиться от моих Уз?»

— Да потому что... — Сари вспыхнула. — Потому что... Я хочу быть с тобой, вот и всё!

Молчание. Тёмный экран. Потом текст белым шрифтом:

«Сзарниаш, спасибо, что остаёшься со мной».

— Остаюсь, — слегка ворчливо проговорила Сари. — Но, Вийхар. Должна объяснить тебе одну вещь. Я понимаю, ты хотел меня видеть. Однако твой полёт над Кампусом — безрассудный поступок. Ты всех перепугал. И крыша в читальном зале обрушилась, потому что ты низко прошёл. Хорошо, что в читалке никого не было... Пожалуйста, обещай, что больше не будет несанкционированных вылетов.

«Обещаю. Мы можем встречаться здесь».

— Или в аэропорту, в транспортном секторе. — Сари помолчала. — Вийхар, знаешь... Мне снилось несколько раз, будто я лечу над облаками. А потом из-за облаков появляешься ты. Я снижаюсь и касаюсь ладонями твоего корпуса. И дальше мы летим вместе... Вернее, ты несёшь меня. Над нами небо — зелёное, а не синее... Странно, да?

«То, что люди называют снами, мы называем перезагрузочными видениями. Но то, что видела ты — не перезагрузочное видение. Это мысленные образы, которые я посылал тебе».

— Мысленные образы, которые ты посылал, а я принимала? — проговорила девушка. — Через телепатический контакт? Но... почему зелёное небо? Это... правда, как память о мире, откуда самолёты приходят и куда возвращаются?

«Это правда. Мы приходим из мира с зелёным небом. И уходим туда. Но я хочу поднять тебя в синее небо. Сзарниаш. Ты тоже дай мне обещание. Что после того, как я пройду испытания, мы так и сделаем».

— Обещаю, Вийхар, — отозвалась девушка. — А сейчас давай мысленно взлетим вместе. Там, под зелёным небом. Так, как мы делали в моём сне. Мы сможем, у нас ведь телепатический контакт!..


Полковник Танайшада просматривал данные совместных тестов Сзарниаш и Вийхара. У Сзарниаш улучшилась мозговая активность, и кажется, это связано не только с приёмом ноотропных препаратов. Что-то происходит ещё... У Вийхара неожиданно быстро пришли в норму графики эмоционального состояния. Да и судя по общению через консоль, он стал заметно спокойнее.

За два дня на базе Сари перезнакомилась со всем персоналом — каждому хотелось посмотреть на союзницу военного самолёта. А девушка, к своему удивлению, отметила, что ей стало легче запоминать имена и лица.

Как обычно, Сари обедала в кантине вместе с полковником. Танайшада улыбнулся про себя, глядя на неё. Комбинезон техника — самый маленький размер, который ему удалось подобрать — сидел на ней мешковато, но девушка по этому поводу нимало не смущалась. А ещё Танайшада отметил блеск в глазах Сзарниаш и улучшившийся аппетит.

— Хорошо, что я взяла с собой конспекты, — болтала девушка, одновременно уминая суп-пюре со спаржей. — Господин Танайшада, я не знала, что Вийхар так разбирается в математике! В Институте он стал бы лучшим студентом. Сегодня мы снова занимаемся вместе. Геометрия, ыыы.... Кстати, — Сари засмущалась, — можно мне остаться здесь до субботы? У Вийхара в субботу испытательный вылет. Я его провожу и встречу.

— Оставайтесь, я не против, — ответил Танайшада. — Но ведь к вам приезжают родители?

— Они прилетают в воскресенье, — Сари беззаботно махнула рукой. — Я хочу познакомить их с Вийхаром. Если завтра всё пройдёт хорошо, он сможет прилететь послезавтра в аэропорт! Вы же сами говорили, что военные самолёты могут приземляться в транспортном секторе?

Тенькнул сигнал входящего сообщения. Отодвинув пустую чашку из-под супа, Сари положила на стол планшет:

— Это от Вийхара. Здорово, что мы можем теперь общаться по мобильной связи!

«Сзарниаш буквально вернула Вийхара к жизни, — размышлял полковник, глядя на девушку, в одной руке державшую сэндвич, другой набиравшую сообщение. — Стоит ли сейчас поделиться с ней тем, что меня всё ещё беспокоит?»

Сари дожевала остатки сэндвича, допила кофе и сложила посуду на поднос:

— Господин Танайшада, я пойду.

— Сзарниаш, можно задержать вас ещё на полчаса? — спросил Танайшада. — Я хотел бы посоветоваться с вами кое о чём. Это касается Вийхара.


Небольшой светлый кабинет с видом на лётное поле. Письменный стол, на столе — плоский монитор. Шкаф с документацией. Принтер на тумбочке в углу.

— Присаживайтесь, Сзарниаш, — Танайшада указал на стул напротив своего рабочего места.

— С Вийхаром что-то не то? — встревоженно спросила Сари. Полковник ободряюще улыбнулся:

— Если честно, результаты ваших совместных тестов меня потрясли. За два дня вы вернули его в нормальное состояние. Такого мне ещё не доводилось видеть.

— Но... что-то всё же не совсем хорошо? — догадалась Сари. Танайшада отодвинул дверцу шкафа и достал объёмистую папку.

— Вот, посмотрите, — он разложил перед Сари несколько распечаток с графиками. — Я наблюдал его эмоциональное состояние в течение нескольких последних месяцев. И вот что заметил. Этот пик... — он указал на лист бумаги. — Во время перезагрузки у Вийхара происходит сильный эмоциональный всплеск. Это связано с его перезагрузочными видениями. Но после перезагрузки Вийхар ничего не помнит, либо не хочет говорить о том, что видел. Более того, он старается избегать перезагрузки процессора, хотя подчиняется стандартным процедурам. Но я вижу, что для него каждая перезагрузка — мучительна. Это как если бы, в человеческих словах, каждый раз его преследует одно и то же кошмарное сновидение.

— Кошмары... — медленно проговорила Сари. — Значит, они бывают и у живых крыльев?..

Девушка опустила голову. Потом снова вскинула взгляд:

— У меня с Вийхаром телепатический контакт. Это значит, что я могу войти в его сны! — Сари вскочила на ноги: — Господин Танайшада! Прошу вас! И Вийхара тоже попрошу! Нужны ещё тесты! Вийхар уйдёт в перезагрузку, а я останусь с ним в контакте. И постараюсь понять... вернее, почувствовать, что его мучает! И тогда мы сможем избавить его от этого кошмара!..


Танайшада подключал кабели к разъёмам в корпусе Вийхара. Один из проводов, самый важный, уже был подсоединён напрямую к центральному процессору и свешивался из открытой кабины. Ассистентка «подключала» Сари, лежавшую на кушетке, наклеивая датчики (голову девушке снова пришлось обрить наголо).

Полковник сел за стол с двумя мониторами. На левом — графики психической активности Вийхара. На правом — данные Сзарниаш. Сари повернула голову и улыбнулась:

— Господин Танайшада, пожелайте нам удачи!

Затем повернулась к самолёту, видимо, начиная входить в телепатический контакт.

Отключение систем авионики... Это как если бы руки и ноги вдруг начинают отниматься, потом теряются зрение и слух. Во всяком случае так Сари понимала ощущения Вийхара. Он не боялся. Он давно запретил себе такую эмоцию, как страх. Но Сари чувствовала: ему легче оттого, что она сейчас с ним рядом.

Перезагрузка центрального процессора — самый ответственный момент. Если Вийхара действительно мучают перезагрузочные кошмары — ключ к разгадке должен найтись где-то здесь.


...Снова ощущение крыльев за спиной. Сари летит высоко над городом. Мёртвым городом. Город мёртв уже десять лет. Она видит под собой самолёт — не самолёт даже, а летающую крепость. Под каждым крылом — по три двигателя. Многочисленные орудия на борту. Сари снижается, чтобы разглядеть его поближе. На фюзеляже — изображение обнажённой девушки с крыльями, сидящей верхом на кассетной бомбе. Сари с ужасом узнаёт в лице девушки... себя! Надпись под рисунком: «87-я автоматическая воздушная армия».

Вдруг Сари понимает: это Вийхар!..

Каждая деталь предстаёт ясно и чётко. Сари видит отстающие элементы обшивки, облупившуюся краску, следы более ранних повреждений... Вийхар! Что с ним случилось?.. Вот открытый люк, Сари может проникнуть через него на борт и узнать, в чём дело.

Сари складывает крылья и медленно опускается. Тесные помещения... В лётных комбинезонах сидят... люди? Вийхар летит с экипажем? Сари заглядывает в шлемы — и видит вместо лиц — черепа. Эти люди давно мертвы, как и город.

Она пробирается к кабине. Скорее, скорее! Дозваться до Вийхара, узнать, что произошло!..

Вот и знакомый пульт — он почти не изменился. В середине светится голубоватым капсула центрального процессора. Сари берёт в руки консоль. «Вийхар, что с тобой случилось? Пожалуйста, ответь!» — пытается набрать она. Однако клавиатура не работает.

— Вийхар! — кричит девушка. — Пожалуйста, ответь!..

Ответа от Вийхара нет. На экране консоли — информация о боевых действиях. Кто-то его атакует. Вийхар получает повреждения, но уничтожает противника. Цель достигнута. Начинается бомбометание.

— Вийхар, пожалуйста, не надо!..

Он её не слышит. Внизу — чёрные клубы разрывов. Город давно умер. А душа Вийхара умирает сейчас.

— Вийхар, прекрати! — Сари бьёт кулаком по пульту. — Остановись!..

Не слышит. Не слышит. Не слышит... Сон, вспоминает Сари. Совместный сон... Теперь она понимает, что нужно сделать.

Путь обратно — из кабины, мимо мёртвого экипажа, к люку. Взлететь. Сари расправляет крылья.

Вийхар — израненный, с пожаром на борту — возвращается на базу. Где его отремонтируют бездушные дроны, и он снова отправится в сражение. В совершенно бессмысленное сражение над умершим городом... Нет! Расправляя крылья, Сари вскидывает руки. Вылечить Вийхара. Исцелить его корпус и душу... Ведь если это совместный сон, Сари тоже может влиять на ход сновидения!

«Вийхар, я здесь, с тобой».

Медленно затягиваются повреждения на его корпусе. Угасает пожар. Сари снижается. Касается руками фюзеляжа самолёта. Прижимается щекой.

«Я не оставлю тебя!..»

Перенаправить сон. Из синего — к зелёному небу. Туда, где не бывает войн...

Сари поднимает голову. Вот оно — зелёное небо с белыми башнями облаков. Там — взлётно-посадочные площадки. Для них, живых самолётов. И Вийхар — в своём обычном облике, а не в виде гигантской летающей крепости. Слёзы капают на фюзеляж, снова ставший тёплым.

«Сложи крылья, Сзарниаш, — слышит Сари знакомый голос. — Дальше я понесу тебя сам».


— К сожалению, Сзарниаш, я должен отложить испытательный вылет Вийхара, — проговорил полковник, подливая девушке кофе. — И тем более не пущу его в гражданский аэропорт. Этот сон... Здесь есть о чём поразмыслить.

Они сидели в кабинете Танайшады. Полковник просматривал лежавшие перед ним наброски, сделанные Сари после того, как она вышла из телепатического контакта с самолётом.

— Но разве Вийхар не избавился от своего кошмара, когда его осознал? — спросила Сари. — Мы с ним говорили об этом, и он уверен, что — да!

— Мне нужно понаблюдать его ещё несколько дней, — сказал Танайшада. — И хотелось бы, чтобы вы тоже были рядом с ним. Здесь, на базе. Ему с вами спокойнее.

— А как же приезд родителей? — Сари ужаснулась, подумав о ещё одном непростом разговоре с мамой.

— Мы перебронируем рейс на следующее воскресенье, — проговорил Танайшада. — За счёт отдела технопсихологии. Родителям я объясню, что вам нужно дополнительное обследование. Разговор возьму на себя. Поймите, Сзарниаш, вы нашли то, что я не мог найти десять лет!

— Вы про перезагрузочные кошмары? — поняла девушка.

— Да, — подтвердил Танайшада. — Треть смертей среди живых крыльев — это скрытые самоубийства, я давно подозревал. И теперь я уверен: немалую роль здесь играют перезагрузочные видения... Кстати, вы хорошо рисуете, — добавил он, укладывая наброски в папку.

— Спасибо, — отозвалась девушка. — Я когда-то занималась в художественной школе. Потом бросила, из-за математики.

— Ну вот и повод вернуться к прежнему увлечению, — улыбнулся полковник. — Вийхару сейчас очень важно ваше присутствие. Сегодня он попросил одиночный перезагрузочный тест, без телепатического контакта с вами. Но он будет рад, если вы просто побудете в ангаре.

Глава 7. Неделю спустя

В воскресенье утром две девушки спускались по лестнице от коттеджа на склоне холма к автобусной остановке внизу. На одной — короткая серебристая куртка, джинсы и бандана камуфляжной расцветки, на другой — белое пальто, из-под которого виднелся светло-зелёный подол длинного платья.

— Что-то свежо, — поёжилась Сари (это она была в серебристой куртке). — Знала бы — надела шапку вместо банданы. Ина, неужели у тебя не мёрзнут уши?

— Нет, — улыбнулась Инеклиш. — Мне хайратника достаточно. Ой! — она поскользнулась и чуть не упала, но Сари вовремя подхватила её под руку.

— Осторожнее! Ступеньки крутые, и скользко... Ты вообще почему вышла в этих туфлях?

— Так ведь не кроссовки же надевать с платьем, — возразила Ина. Сари хмыкнула:

— Зачем вообще платье? Надела бы джинсы. Самое то по нынешней погоде.

— А мне так захотелось, — загадочно улыбнулась Инеклиш. Теперь она ради осторожности одной рукой придерживалась за перила, другой — за подругу. — Всё-таки, почему тебе не дали жезл?

— Это гражданская традиция, — объяснила Сари. — У военных так не принято.

— А как принято?

— Просто выйти и помахать рукой.

Спустившись к дороге, девушки вышли на автобусную остановку. Автобус должен был подойти минуты через три.

— Итак, настал день Икс, — могильным голосом проговорила Сари. — Вийхару предстоит познакомиться, так сказать, с тестем и тёщей.

Инеклиш хихикнула. Потом посерьёзнела:

— Завидую я тебе всё-таки.

— Ина, — Сари посмотрела на неё, — признайся. Ты ведь едешь в аэропорт не только чтобы составить мне компанию?

— Да... Не только. Я тоже хочу найти свой самолёт. Вернее, чтобы он нашёл меня.

Сари вспомнила, как Инеклиш собиралась в эту поездку. Она и раньше любила одежду с элементами ренессансного стиля. А сегодня она надела длинное зелёное платье со шнуровкой на талии и широкими рукавами. Вокруг головы повязала плетёную тесёмку в тон к платью. Золотистые волосы девушка не стала завязывать в «хвост», а оставила распущенными.

— Сари, если честно... — Инеклиш покраснела. — Я дважды ездила в аэропорт, пока ты была в больнице. Эри вешала лапшу на уши, что еду к преподу по вокалу. А на самом деле... Я приходила в зал ожидания. Туда, где вид на лётное поле. И ждала, чтобы меня кто-нибудь увидел. Но не дождалась... Может, если я поеду с тобой, мне повезёт?

— А почему бы нет? — Сари ободряюще улыбнулась подруге, потом вздохнула: — Мне повезёт, если после встречи с мамой останусь в живых. Особенно когда она увидит мою нынешнюю причёску.

В автобусе, сидя рядом с Инеклиш, задумчиво смотревшей в окно, Сари размышляла о предстоящей встрече с родителями.

О том, что случилось, родители узнали ещё когда она лежала в НИИ мозга. Они же и позвонили ей прямо туда на планшет. В разговоре Сари попыталась соврать, что переутомилась и живёт в профилактории. Однако оказалось, что видеоролик, снятый кем-то из студентов, выложен на Военно-историческом форуме, который отец регулярно читал. Пришлось объяснять про Узы. Отец воспринял это спокойно, а у мамы случилась истерика. Только с помощью лечащего врача, полковника Танайшады и ещё двух разговоров по видеосвязи всё более-менее успокоилось. Однако мама настояла на том, чтобы лететь к Сари как только её выпишут из больницы.

Вот и знакомое здание аэропорта — просторные холлы и нагромождения кубов со стеклянными стенами. Выйдя из автобуса, девушки направились ко входу. Сари взяла у работника аэропорта навигатор — один на двоих с Инеклиш — и девушки отправились искать нужные воздушные ворота.

Сари чувствовала взгляды самолётов столь же отчётливо, как и на авиабазе. Взгляды приветственные, дружественные. Неужели про неё и Вийхара знают и здесь? Или у самолётов свои социальные сети, на телепатической основе?..

Как только девушки пришли на место, Ина скинула пальто и прилипла к окну, оглядывая лётное поле. Сейчас, в длинном зелёном платье со шнуровкой, распущенными золотистыми волосами, перехваченными хайратником, она и вправду напоминала эльфийскую принцессу.

Сари тоже скинула куртку и присела на пол, выложенный чёрной с блёстками плиткой, напоминавшей о звёздном небе. Достала из рюкзака планшет. Ага, сообщение от Вийхара. «Заправился. Вылетаю. Номер воздушных ворот сообщу по прибытию».

Как хорошо, что Вийхар расстался со своими кошмарами...

— Рейс 431 Столица — Реювайрош прибыл, — сообщил женский голос. Ого, на пятнадцать минут раньше, отметила Сари и вскочила на ноги. Вскоре показался белый самолёт изящных очертаний с заострённым и чуть изогнутым носом. Он не спеша подруливал к посадочным воротам.

— Это же Фейхийер! — узнала Сари. — Я летела с ним сюда. У него была красивая глиссада на посадке.

Она помахала самолёту рукой как старому знакомому. Он ответил ей приветственным взглядом — и тут же взгляд его скользнул в сторону.

— Фейхийер... — Инеклиш всматривалась в приближающийся самолёт. Сари прислушалась к своим ощущениям:

— Ого! Ина, он смотрит на тебя!

— Да, я чувствую!.. — Инеклиш не отрываясь смотрела за стекло. Фейхийер, аккуратно маневрируя, подошёл к прозрачному кубу посадочных ворот. Девушка не сводила с него взгляда.

— Он предложил мне Узы! — радостно воскликнула Инеклиш.

— Ну поздравляю, госпожа эльфийская принцесса, — Сари легонько хлопнула подругу по спине. — Ты встретила своего крылатого принца. А я пойду встречать родителей. Тебя, как понимаю, ждать только к вечеру? Ладно, пожелай нам с Вийхаром удачи в бою.

— Удачи, — рассеянно отозвалась Ина. — И Фейхийер желает вам удачи тоже.


— Полковник Танайшада, как полагаю, вы пришли с тем же вопросом?

— Да, Генерал. Я настаиваю на сворачивании военной части программы «Живые крылья».

— Вы настаиваете на этом уже десять лет.

— И буду настаивать. Оставьте их как учебные самолёты или как руководителей аэробатических групп. Но не вовлекайте в наши, человеческие войны. Не заставляйте их воевать с людьми или друг с другом.

— Но живые крылья показали свою эффективность в боевых действиях. В частности, авиазвено Стрелы, которое вы лично наблюдали.

Стрела... Кусочек оплавленного металла, который Танайшада двадцать лет носит в нагрудном кармане.

Генерал — высокий грузный мужчина с зачёсанными назад седыми волосами — поднялся из-за стола, прошёл к окну и закурил.

— Я знаю об инциденте с вашим подопечным и студенткой Женгеллер, — проговорил он. — Многие знают. Информация быстро разошлась за пределами военных ведомств... Наши специалисты по информационной безопасности до сих пор разыскивают сайты, где публиковалось видео, и просят убрать видеоролик.

— Я хочу показать вам кое-что ещё. — Танайшада раскрыл папку и разложил на столе рисунки: — Эти наброски сделала Сзарниаш Женгеллер после телепатического контакта с Вийхаром.

Положив дымящуюся сигару в пепельницу, Генерал подошёл к столу:

— Недурно... У девушки определённо талант.

— Сзарниаш зарисовала видения Вийхара — вернее, его перезагрузочные кошмары. Мёртвый город. Мёртвая команда на борту. А живые крылья продолжают сражаться друг с другом. Этот кошмар преследовал Вийхара несколько месяцев. Если бы не Сзарниаш, Вийхар мог покончить с собой. Кстати, одна такая попытка уже была, когда Вийхар решил, что нечаянно убил Сзарниаш.

— Продолжайте, — сказал Генерал, рассматривая рисунки.

— У меня есть основания полагать, что от перезагрузочных кошмаров страдают многие живые крылья, участвовавшие в боевых действиях. Не исключено, что часть аварий с военными самолётами — на самом деле попытки самоубийства.

Генерал снова отошёл к окну и взял сигару из пепельницы.

— Всё это значит, что для живых крыльев, участвовавших в боях, нужна расширенная программа реабилитации, — через некоторое время проговорил он. — Ваш отдел получит дополнительное финансирование.

— Но я просил о другом! — возмутился Танайшада.

— Я понимаю, — кивнул Генерал. — Однако пока могу предложить только это. Альянс не намерен сворачивать военную программу.

Дымя сигарой, Генерал прошёл вдоль окна:

— Есть сведения, что психическое состояние борта 617 под кодовым именем Вийхар за считанные дни стабилизировалось после того, как он стал регулярно встречаться с Женгеллер. Вероятно, у Женгеллер особые ментальные способности. Исследуйте пожалуйста подробнее этот случай.

— Причём тут ментальные способности? — Танайшада горько усмехнулся. — Это душевное качество, называющееся — чуткость. Многим ли оно знакомо?.. Вийхару повезло, что ему встретилась Сзарниаш.

— Предложите Сзарниаш Женгеллер работать с вами, — посоветовал Генерал.

— Я бы предложил оставить Сзарниаш и Вийхара в покое, — твёрдо возразил Танайшада. — И последовать моей рекомендации, которую я даю уже десять лет.

— Сожалею, — Генерал затянулся сигарой и выпустил клуб дыма. — Ни Командование, ни Министерство не пойдут вам навстречу. Но у меня есть хорошая новость. Вас представляют к награде. Хотя я бы разжаловал за недосмотр и утечку информации. Однако Командование не хочет потерять такого ценного специалиста по военной технопсихологии, как вы.

Танайшада начал собирать рисунки в папку. Генерал неожиданно остановил его:

— Простите. Мы с вами оба — солдаты и делаем то, что нам приказывает Командование. Но у меня к вам одна просьба. Оставьте мне пару-тройку рисунков Сзарниаш Женгеллер.

— Возьмите все, — Танайшада протянул Генералу папку. — Это копии. Оригиналы хранятся в архиве отдела технопсихологии. — Он поднялся: — Я могу идти?

— Да, вы свободны.

Покинув здание Командования — бывший графский дворец, выстроенный в стиле классицизма — Танайшада сел в машину. Привычно тронул нагрудный карман — тот, где лежал оплавленный кусочек металла.

«Прости, Стрела. Опять я их не сумел убедить».


Генерал курил вторую сигару, сидя за столом и рассматривая копии рисунков студентки Женгеллер. Просмотрев их все, положил перед собой набросок с надписью «87-я автоматическая воздушная армия» на фюзеляже самолёта — летающей крепости. Открыл ящик стола и достал серую папку с грифом «Совершенно секретно». Вынул из папки лист бумаги с подписью Главнокомандующего.

«Настоящим приказом объявляю существующую организационную структуру проекта «Живые крылья» расформированной. Приказываю создать на основе боевых единиц «Живых крыльев» крупные интегрированные военные соединения — Автоматизированные Воздушные Армии. Техническое обслуживание этих соединений будет производиться на автоматической основе. Взаимодействие с нетехническими специалистами и гражданским населением должно быть сведено к минимуму».

Генерал положил эту бумагу рядом с рисунком. Некоторое время он размышлял, попыхивая сигарой. Потом поверх бумаги с подписью Главнокомандующего положил другой рисунок Сзарниаш Женгеллер. Крылатая девушка, распростёршая руки над корпусом самолёта, словно желая защитить, уберечь его от чего-то страшного, какой-то непоправимой ошибки.

Глава 8. Два месяца спустя

— Ина, ты опять косплеишь принцессу эльфов? — рассмеялась Сари, когда Инеклиш вышла из своей комнаты в длинном зелёном платье со шнуровкой на талии и широкими рукавами. Сари предпочла простую, практичную одежду — брюки камуфляжной расцветки и белый свитер.

— Я ещё и гитару беру с собой, — Инеклиш вынесла в прихожую чёрный чехол с инструментом. Из кармана чехла высовывался край футляра тёмно-синего цвета, содержавшего в себе что-то узкое и длинное. — У меня сегодня квартирник.

— Ты хочешь сказать — аэродромник, — Сари дожевала тост и допила кофе: — Сколько будет слушателей?

— Один, — Инеклиш загадочно улыбнулась и начала обуваться.

— Всё ясно, — Сари подмигнула подруге и поставила пустую чашку в раковину: — Посуду потом помоем. Да, кстати, сегодня моя очередь готовить ужин. После базы заеду в продуктовый и там что-нибудь прихвачу.

— Если приеду пораньше, то помогу с готовкой, — Инеклиш надела пальто и пристроила за спиной чехол с гитарой. Сари обулась, застегнула серебристую куртку на «молнии» и забросила за плечо заранее собранный рюкзак.

— Эх, вот Эри здорово готовила, — Сари посмотрела на приоткрытую дверь, которая вела в третью, теперь пустую комнату. — Жаль, что она вылетела.

— Жаль, — согласилась Инеклиш. — Но по-моему, она не очень-то и хотела учиться. Да и зачем Эри теперь учёба? Муж хорошо зарабатывает. Я слышала, они с Драганом покупают квартиру?

— Угу, знаю, — кивнула Сари. — Мы регулярно чатимся в сети. Кстати, Эрини тоже устраивается на работу, в аэропорт. Так что будете видеться.

— Это хорошо, — проговорила Ина. — Эри, конечно, бывала вредноватой, но я по ней скучаю.

Сари закрыла дверь на ключ, и девушки начали спускаться вниз. Выйдя из коттеджа, они ненадолго остановились. Выпавший вчера ночью снег быстро таял под ярким солнцем, и хотя февраль ещё не закончился, в воздухе ощутимо пахло весной. В ярко-синем небе виднелся инверсионный след самолёта — будто кто-то не спеша прочерчивает тонким мелком белую линию.

— Знаешь, что я подумала? — Инеклиш посмотрела на подругу. — Про самолёты... Они отдают нам свои крылья, а мы им — тепло души.

— Да, всё так... — Сари немного помолчала, глядя в небо, потом окинула взглядом подругу. — Вот что, принцесса эльфов. Давай подвезу до остановки. А то навернёшься в своих туфлях на лестнице, как уже было. И придётся твоему принцу снова созерцать эльфийскую физиономию, заклеенную пластырем.

— Ты же сама говоришь, что они смотрят не на внешность, а прямо в душу! — рассмеялась Инеклиш.

— А что же тогда одеваешься, как на ролёвку? — хихикнула Сари, выкатывая скутер из-под навеса.

— А мне так нравится! — весело отозвалась Ина и начала устраиваться за спиной подруги.

Они поехали по дорожке, петлявшей вдоль склона причудливым серпантином. Серпантин вывел на главную дорогу, проходившую через весь городок. Сари остановила скутер возле автобусной остановки. Ина слезла с сиденья, Сари скинула с плеч рюкзак.


— Что там у тебя? — поинтересовалась Инеклиш, кивнув на рюкзак. — Опять гранит науки?

— Какой гранит науки — сегодня же воскресенье! — отозвалась Сари. — Надо же от учёбы иногда отдыхать. Это мемуары военных лётчиков. Вийхар заинтересовался взаимодействием людей в экипажах и авиасоединениях. Он ведь в каком-то смысле сам организатор учебного процесса — тренирует экипажи — и хочет лучше понимать психологию людей на борту.

— А что, он не может скачивать электронные книги из Сети? — удивилась Ина. Сари улыбнулась:

— Может, но не хочет. Он предпочитает, чтобы я читала вслух. А ещё я взяла альбом для зарисовок. На базе достаточно желающих получить свой портрет.

— Это здорово, что ты снова начала рисовать, — проговорила Ина. Помолчав, вдруг добавила: — Знаешь, Сари. Я доучусь до бакалавра и уйду из Института.

— А что так? — в свою очередь удивилась Сари.

— Хочу в лётное училище. Говорят, сейчас не хватает пилотов-вертолётчиков. В полиции, дорожной службе... Вертолётная база, кстати, недалеко от аэропорта. Туда ходит тот же автобус. О, а вот и он!

Белый с зелёным корпус автобуса уже появился из-за поворота.

— Удачи тебе с квартирником, — пожелала Сари. — Ты бы хоть записывалась как-нибудь.

— Фейхийер записывает. — Инеклиш подняла руку, давая водителю знак остановиться.

— Ну так выкладывали бы в сетке, — предложила Сари.

— Выложим, — пообещала Ина, заходя в автобус. — Ну, пока!

— Пока! — Сари проводила взглядом уходящий автобус. Нажала на газ, и скутер тронулся с места.

Ехала Сари той самой дорогой, которой обычно добиралась до Кампуса. Только сегодня нужно свернуть немного пораньше. Управляя скутером правой рукой, левой девушка залезла в карман на брюках. Фух, к счастью, не забыла пропуск. А то опять пришлось бы ждать на КПП, пока не подойдёт полковник Танайшада и не даст распоряжение пропустить её на базу.

Как всё изменилось за несколько месяцев с начала учёбы в Институте!.. Мама наконец-то смирилась с ситуацией. Тем более, что Сари сдала сессию на «отлично». Ну, почти на «отлично». Профессор Бураго всё-таки нашёл мелкую ошибку в доказательстве. Ставя оценку в зачётную книжку, он покачал головой: «Эх, студентка Женгеллер. У вас была бы твёрдая пятёрка, если бы не этот досадный огрех. Но даже понимая вашу ситуацию, я ставлю вам «хорошо». Экзамен есть экзамен. Однако считайте, что это «почти отлично».

Ина сдала все три экзамена на четвёрки. Эри сдавала не так успешно: матанализ — «хорошо», дифференциальные уравнения — «удовлетворительно», а высшую геометрию дважды проваливала профессору Бураго, и на третью пересдачу просто не пошла...

Вот и знакомая развилка. Сари свернула направо, к возвышавшемуся поодаль забору. Через пять минут она уже подъезжала к КПП. Охранник потребовал пропуск и проверил содержимое рюкзака, но это являлось скорее формальным жестом — на авиабазе Сари знали все.

Ворота открылись, и Сари направила скутер к возвышавшимся поодаль ангарам. Она уже чувствовала знакомый взгляд, нашедший её ещё возле командно-пропускного пункта.

Вийхар. Шторм...

Полковник Танайшада утверждает, что у Сари значительно улучшились память и скорость переработки информации. И он связывает это с телепатическим контактом Сари и Вийхара. Интересно, полковник снова попросит задержаться, чтобы провести несколько совместных тестов, или просто отпустит их обоих в небо? В синее небо, куда Вийхар поднимает её, Сзарниаш, на своих могучих крылах, — и будет поднимать, пока они оба не уйдут в мир под зелёным небом. В мир, откуда приходят и куда возвращаются души живых крыльев.

Тильбург, февраль 2015 г.

Прочёл всё...

Вообще это, конечно, очень интересная и богатая изобильным потенциалом тема. Конкретный сюжет тоже интересен... Мне только лишь показалось, что действие у тебя разворачивается слишком уж прямолинейно как-то и предсказуемо. Было бы хорошо поводить вначале читателя «за нос», чтобы все концептуальные встречи и беседы в книге явились для него неожиданностью.

Ну, и есть у меня ещё «общеидеологическая», как бы, проблема с данным сценарием. Я не верю в то, что люди, принимавшие деятельное участие в несправедливых войнах, могут попасть на небо. Вернее, по прошествии многих лет и тяжёлых искуплений — конечно, но напрямую — очень врядли. Только солдат, защищающий свой дом, свою Родину, свои святыни веры и правды достоин рая. А война за «рынки сбыта и источники сырья» — это мясорубка адских чудищ и всякий, кто в неё втянут, а уж тем более кто в ней убивал, увы, (хотя, в сущности, и справедливо) низвергается на дно этой воронки в мир жестокого огня и пепла, где и пребывает, пока многократно не оплатит свой счёт его прожорливым хозяевам. Да и не должно разумное существо столь легко отправляться на злое дело просто «по приказу». Мы ответственны за то, что выбираем. И мы выбираем то, к чему склонны. Нельзя никого, наделённого волей, заставить убивать, если он категорически против...

Ну, а в остальном, конечно, приятно! Сама идея, как бы, и смысл рассказа очень добры и трогательны. Мы действительно испытываем чувства к неодушелённым предметам и не исключено, что какие-то небесные монады каким-то образом связываются с ними, подобно детским игрушкам. Поэтому всё не напрасно...

Павел,

Прежде всего, спасибо, что прочёл и отозвался!

Но попробую уточнить несколько моментов. Самый главный: в реальности «Уз» самолёты действительно живые — ну, в смысле, те, кого зовут живыми крыльями, а не машины, управляемые людьми. Они просто физически устроены по-другому, чем люди, и психологически скорее ближе к стихиалям. Но они так же, как и люди, способны огорчаться и радоваться.

Вообще, в повести мне хотелось показать другой тип сознания, на фоне которого можно проиллюстрировать наши, человеческие проблемы. Этические проблемы прежде всего.

У живых крыльев договор с людьми: люди обеспечивают, так сказать, материальную базу, а живые крылья служат людям. И даже если человек отправляет живое крыло на войну — самолёт чувствует себя обязанным следовать приказу, несмотря на то, что приказ ему не по душе. Несмотря на то, что будут кармические последствия... Договор есть договор.

В повести на самом деле поднято несколько этических аспектов. Собственно, и сама повесть — прежде всего об этике. О том, чего так сильно не хватает в нашем мире.

Да, соглашусь, участие в военных действиях влечёт за собой кармические последствия. И Вийхар начинает ощущать их уже в земной жизни. Его преследуют кошмары, которые он не осознаёт. Но вдруг находится живая душа, которая помогает снять часть этой кармы и избавить его от кошмаров. Поступок Сари — на самом деле очень христианский. Она буквально становится его ангелом-хранителем, вытаскивая его из того бессознательного ужаса, в котором он жил, и уберегая от другого греха — самоубийства.

Что ещё важно в этой повести: акцент на эмоциональном и духовном, а не на плотском. Поэтому я и решила рассказать об отношениях души человека и, по сути, души стихии. Физический контакт в смысле всякой там камасутры здесь невозможен. Но эмоциональный — эмпатия, способность совместно переживать, понимать чувства друг друга — очень важен.

...Ещё о живых крыльях. Это на самом деле моя старая идея, просто один из снов вдруг «активировал» её. А я и до этого думала о живых крыльях и об их создателях. Цивилизацию создателей я привыкла называть Айоро. Что отличало их общество — это сильный акцент на этической стороне. И живые крылья это переняли. У них, например, очень сильное чувство солидарности — если кто-то попадает в беду, другие стараются помочь. Вот, кстати, в силу этической установки у Вийхара и развилась депрессия: он интуитивно ощущал, что война — это ненормально.

...Ну и технические моменты мне тоже интересны, особенно как программисту, блоггеру со стажем и путешественнику Как устроено общество живых крыльев? Мне представляется что-то вроде соцсети, где они могут мгновенно обмениваться информацией. Возможно, отдельная система спутниковой связи (Интерком, как я привыкла это называть).

При этом, Павел, отметь ещё один этический момент. В голливудских фильмах злые инопланетяне, как правило, хотят завоевать мир. Ну или переформатировать, как в «Матрице». В «Узах» этого нет и не может быть совсем. Живые крылья теоретически могли бы захватить Землю, технические возможности у них есть. Но они этого не хотят. Они хотят мирной и доброй жизни рядом с людьми.

...Да, и ещё вот в чём ты прав. Эту повесть я ощущаю как начало сериала — разные истории живых крыльев и людей, разные проблемы, с которыми им приходится сталкиваться... Про Инеклиш и Фейхийера у меня вообще задумана отдельная серия рассказов

Ну, это конечно!

Техницизмы отнюдь не проблема. Во всяком случае, меня они ничуть не смутили. Да их и вполне в меру там. Я лишь подумал, чтобы сюжет чуть-чуть закрутить похитрее...
Хотя, может быть я и не прав. Тут желательно побольше мнений.

Может, анонсировать рассказ?

Павел, я не люблю «закручивать» сюжеты — я просто следую логике и чувствам героев Как они мыслят и чувствуют — так я и пишу Я же не ставлю целью написать детектив. Мой жанр ближе к русской сказке, где всё предельно просто и понятно И где нет ничего случайного.

Сюжетную линию Сзарниаш и Вийхара можно назвать «красавица и чудовище» Умная и симпатичная девчонка, абсолютно гражданская — и живой самолёт с корпусом совсем не новой модели, израненный и физически, и душевно военным прошлым. Ведёт он себя поначалу как чудовище, пытаясь «завоевать» Сари — и испуг девушки в этой ситуации очень естественен.

Потом, после эмпатического контакта, Сари и Вийхар начинают лучше чувствовать друг друга. Сзарниаш ощущает его острую потребность в душевном тепле и откликается на это. Вийхар понимает, что своим накалом чувств может навредить. Это понимание пришло к нему после двух обмороков Сзарниаш, попытки самоубийства и серии непростых разговоров с полковником Танайшадой.

А Сари постепенно начинает понимать: Вийхара что-то мучает. Что-то, связанное с его военным прошлым. И чувствует: для живых крыльев неестественно убивать. У них глубоко в психологии заложено — защищать жизнь. Они по психологии — союзники и помощники. Участие в войне, где люди против друг друга — для них мучительно. Отсюда — тот самый высокий процент скрытых самоубийств среди военных, о котором говорит Танайшада.

Сзарниаш действительно спасает Вийхара и снимает с него часть кармы.

...Обрати внимание на другие сюжетные линии: Инеклиш и Фейхийер (эта линия в повести только намечена, но планирую продолжение), и Стрела — Танайшада. Эти отношения складывались гораздо более спокойно. Фейхийер — гражданский, его радость — небо и хорошо сделанный рейс. Стрела — по идее военная, но на самом деле — руководитель аэробатической группы, где она работает с людьми, постепенно познаёт человеческую психологию и будучи посланной на войну, прикрывает собой человека, которого иначе могли бы убить.

...Повесть сейчас читает Денис, жду его рецензии

Павел, вот, кстати, ещё один интересный момент. Пойми правильно, я не переписываю «Розу Мира», я просто стараюсь создавать художественные образы в её ключе. Они не обязаны в точности соотноситься с трансфизической реальностью — да как мы, незрячие и грешные, можем знать эту реальность? — но их задача настроить читателя на близкую «радиоволну».

В этом плане мои вещи — как первая ступень, она будет отброшена, когда выполнит свою задачу.

А о чём, собственно, хотела сказать — у меня в прозе часто появляются образы, связанные с Олирной. Олирна — мир с зелёным небом и медленно меняющимися облаками. Удивительно, но в японском аниме «Боевая фея Вьюга» — кстати, тоже связанном с живыми самолётами — такое же небо. И величественное облако-портал.

Олирна, после того, как праангелы ушли, обустроив этот тёплый и уютный мир, как мне кажется, стала своего рода «перевалочным пунктом», санаторием и местом для внутренней работы, прежде чем душа пойдёт дальше по восходящему пути. И через Олирну — или Фэйри, как я мысленно называю мой художественный образ Олирны — проходят не только человеческие души, а многие те, кому нужно отдохнуть, восстановиться, набраться сил. Но их пути как бы «распараллелены». Души людей, животных и стихий почти не пересекаются друг с другом.

Люди, работающие над подготовкой своего эфирного тела к трансформе, видят неподвижные облака. Но, возможно, не все замечают парящие в облаках посадочные площадки, где обитают воздушные стихии, захотевшие стать ближе к людям, принять физический облик, и люди, захотевшие стать ближе к ним. Это — мир живых крыльев и тех, кто связал с ними свою судьбу.

Почему так — а потому, что мы делаем, уезжая в отпуск или уединяясь от мирской суеты в монастыре? Максимально отключаемся от внешних факторов, сосредотачиваемся на внутренней работе. Поэтому «распараллеливание» бывает необходимо.

С некоторыми отклонениями в твоём рассказе от полного формального соответствия тексту «Розы мира» я лично не испытываю никаких проблем. У тебя в конце концов художественное произведение и, следовательно, автору позволительна почти что любая, но не искажающая духа андреевской вести, вольность. У меня проблемы в другом. Но я об этом выше уже говорил.

Сделаем, однако, анонс! Повесть того вполне заслуживает.

Павел, спасибо!

В том и задача художественного произведения — вызвать у читателя своего рода «настройку», внутреннее созвучие. Передать дух — в нашем случае дух Розы Мира. В этом я вижу задачу Студии.

Скажу ещё раз: главное в этой повести — христианская этика. Это проявляется в поступках Сзарниаш, принявшей Вийхара, почувствовавшей его боль и исцелившей его. Удивительно: те мои друзья, что настороженно относятся к христианству, восприняли повесть очень тепло. То есть самое главное мне удалось передать через, казалось бы, совершенно нехристианские образы. Значит, повесть действительно удалась.

Давай и правда анонсируем.