Не убий: нравственно-богословский аспект проблемы отнятия чужой жизни.

Все мы, понятное дело, согласны, что убивать кого бы то ни было нехорошо и акт убийства в общем случае представляет из себя один из тягчайших грехов. Тогда можно спросить: а в чём же проблема, что тут обсуждать?

А дело вот в чём. Давайте возьмём для примера не наш физический мир, не Энроф, а миры более высокие и светлые, населённые существами, многократно превосходящими нас, как нравственно, так и по своей энергетической мощи и провиденциальной мудрости. Однако, с чем сталкиваются время от времени эти существа? С необходимостью оборонять самих себя и то святое и ценное, что присутствует в их мирах. А каким образом это можно сделать? Мы, разумеется, не знаем конкретных приёмов, методов, средств и технологий ведения войны в иноматериальном энергетическом пространстве, но, как ни крути, борьба есть борьба — сам филососфский смысл этого понятия уже подразумевает противопоставление силы силе: а где противоборство сил, там в итоге и принуждение.

Мы несомненно способны измыслить красивую формулу «принуждения к миру» гуманными способами, без причинения ущерба проигравшей стороне, но, боюсь, что в реальном мире, пусть даже и намного превосходящем наш по уровню этики, без нанесения ущерба противнику обойтись удаётся далеко не всегда. Андреев, рассказывая нам о битвах демиургов с уицраорами, использует такие термины, как «серьёзно ранил» или «парализовал творческую способность» (см. Яросвет vs. Жругр-2 и Жругр-3). Но «ранить» или «парализовать» и означает нанесение физического или энергетического ущерба потерпевшему. Стало быть, светлое воинство имеет право на силовое подавление противника и причинение ему, так образно скажем, неприятностей.

Вот отсюда и произрастает вопрос: если им можно, то почему людям нельзя?

Я, разумеется, имею ввиду убийство из соображений самозащиты или защиты своих близких или чего-либо святого и высокоценного. Но, ведь, нас учат всё-таки иначе. И справедливо учат иначе! Нам говорят, что да, верно — иногда убить преступника или насильника означает предотвратить больший вред, то есть, ценой одной жизни злого человека, спасти жизни многих незлых. Но(!) сам акт убийства всё равно является грехом и совершивший его обязан каяться, поститься и творить добрые дела любви, чтобы отмыть душу от тяжести содеянного. Иными словами, всё серьёзно. Простой формальной логикой или оправдательной арифметикой здесь не отделаешься.

Но тогда продолжим наши рассуждения. Если для нас, людей, так всё сложно, что даже убив негодяя, можно угодить потом в Мород на искупление, то почему же для жителей затомиса так всё просто? Они же не отправляются в чистилища в следствии своих ратных дел против сил шрастров и Гашшарвы? А, ведь, они кому-то там наверняка «попортили визаж», выражаясь по людски!

Что же, действуют разные законы, разные порядки? Что позволено Юпитеру...

Но так было бы несправедливо. А в чём же дело?

Разберём аргументы. Первый аргумент. Если я убил, то я отнял жизнь, а отнятие жизни, не мной дарованной и не мной созданной, страшное дело! Но на этот упрёк имеется простой ответ в духе диалога Арджуны с Кришной: ты убиваешь только тело, душа бессмертна и не претерпевает никакого ущерба. Никакой подлинной смерти нет. Каждый из «убитых» тобой продолжает жить в тонком теле.

Второй аргумент. Убивая другого, ты причиняешь этому человеку страдания и должен ответить за них. Но и на это тоже имеется вполне нехитрый ответ. Если я не садист, а умелый и сноровистый воин, то мой меткий удар, хотя бы и фатальный для физической жизни противника, реально причинит ему меньше боли, чем пломбирование зуба или укус собаки. Я говорил с людьми, которые попадали в тяжкие катастрофы (например, падение бронетранспортёра с горной дороги) — они просто теряли сознание от удара и совершенно были не в курсе того, что происходило с ними потом. Никакой боли они не испытывали. Боль приходила уже позже, когда к ним возращался рассудок.

Третий аргумент. Нельзя уничтожать сиайру. Сиайра, из которой сформировано тело, обладает великой ценностью... Ответ: Верно! Конечно же, оно обладает ценностью и нехорошо уничтожать сиайру, но во первых, тело человека в любом случае не вечно и через несколько лет или десятков лет его сиайра сама собой распадётся на неодушевлённые кусочки, а во вторых, мы же ведём речь не об убийствах из хулиганских или садистских побуждений, а ради самозащиты: стало быть, не убей я его сиайру, он убил бы мою — какая разница? — для круговорота светлого вещества в природе урон одинаковый!

Четвёртый аргумент. Если ты убиваешь человека, то ты испытываешь к нему ненависть и эту ненависть ты обязан искупить, ибо ненависть противна Богу... Аргумент хороший, но, кто сказал, что я непременно должен испытвать ненависть к нападающему на меня или на моих близких бандиту? Ничего я к нему не испытваю: просто выхватил клинок на автомате, а дальше руки сами всё сделали. Мы часто гораздо интенсивнее и гораздо более жгуче ненавидим, отнюдь даже не прикасаясь к другому человеку и пальцем! Нередко даже вовсе не видя его воочию! Но мы же не несём за эту ненависть той меры ответственности, какую бы понесли в случае убийства человека?

Так в чём же дело-то? Почему так строго всё в людком мире? Где вообще грех? Почему нельзя переводить никого с физического плана на нефизический без горестного покаяния и наложения епитимий? Неужели мировые религии ошибочны?

Нет, мировые религии правы! Но почему убийство в Энрофе столь нежелательно? Почему сказано «не убий» в одном из самых древних и самых высоких кодексов человеческой нравственности?

Мне на ум приходит следующее объяснение. Дело просто в том, что всякий человек: хоть садист, хоть маньяк, хоть спившийся, хоть кто — не до конца плох. Даже рецидивист, сам отнявший жизни десятков жертв. Он всё равно, как ни трудно в это поверить, сохраняет в себе ту живую сущность, которую в христианстве называют «образом Божиим» в человеке. Она может быть повреждена, замутнена, задвинута куда-то в неведомые бездны подсознания, но она всё равно всегда жива и всегда есть. А, поскольку она есть, то у каждого человека остаётся шанс к покаянию и исправлению своих путей. Убивая человека, мы одним махом лишаем его возможности покаяться в условиях Энрофа, а эти условия неповторимы.

По этой причине я против смертной казни. По этой же причине, даже обороняясь, даже защищая святыню, надо стремиться всеми силами не допускать смертельных ран в отношении нашего визави. Разумеется, на практике это часто не реализуемо, а промедление может стоить гораздо больше жизней других людей, но всё-таки это именно та причина, по которой в убийстве следует каяться и искупать его особыми поступками и образом поведения. По этой причине никогда нельзя радоваться убийству даже врага или гордиться им и смаковать своё умение в схватке, приведшей к смерти противника.

А что же в затомисах? Какая тут разница? Дело в том, что сражения светлых воинств с демонами, рарругами или игвами не происходят в пространствах, обладающих условиями для покаяния последних. В Гашшарве не каются. А те, кто кается, делают это не благодаря Гашшарве, а вопреки ей. Аналогично дело обстоит и с Крагром и со шрастрами. Перевод кого-либо из их мира в иной тёмный мир в результате убийства конкретного тела, никак не сказывается на возможности убитого к обращению к Богу. В данном случае не наносится ущерба способности потерпевшего к использованию своего шанса на просветление. В смысле перспектив спасения души, как мы это называем на земле, нет разницы между шрастром и магмами или Дном. А страдание там не очищает демонов или игв и не открывает им никаких дорог наверх. Духовного «социального лифта» там нет. А те случаи обращения, которые всё же имеют место и в демонических мирах, продиктованы совсем другими причинами: не переходом из одного тёмного мира в другой и не вкушением горькой чаши страданий (ибо страдание не воспринимается демонами в качестве повода к очищению), а внутренней эволюцией конкретных существ или некоторыми грандиозными потрясениями в их судьбах, неожиданно вдруг «включающими» в них зачатки способности любить и жертвовать собой.

А Энроф это иное. В Энрофе осуществляется целый «проект», если можно так выразиться, заселения его высокоразумными существами, существами в сущности своей светлыми — людьми. Ради этого были принесены большие жертвы. Мы знаем, например, что многие виды млекопитающих претерпели остановку в своём эволюционном развитии ради того, чтобы обеспечить резкий рывок к восхождению человека. Мы, живя в Энрофе, до конца, до последнего вздоха обладаем некими возможостями, которые окажутся недоступными за пределами этого мира. По этой же причине мы осуждаем и эвтаназию (хотя, безусловно, существуют обстоятельства, когда очевидно более гуманным является прерывание жизненного процесса, но это особый набор случаев и о них следует говорить отдельно). В целом же, Энроф для всякого человека — это великий дар свыше! Даже если жизнь кого-либо кажется нам никчёмной или даже вредной, всё равно этот человек, дыша воздухом Энрофа и сталкиваясь с его условиями и энергиями, движется по дороге, с которой имеется доступное ответвление в провиденциальную сторону. Ради этих «ответвлений» мы призваны беречь жизнь человека. В них же заключёна и перспектива любви ко всякому встречному: рано или поздно, но пока он здесь, перед ним будут отворятся двери, зовущие к Богу. Войдёт он в них или не войдёт — его дело и его право, но, образно выражаясь, «достоин любви всякий, стоящий на пороге храма», хотя бы просто из чувства святости места, на котором он стоит, ибо в этот момент он разговаривает с Богом. Человек не должен лишать другого права на подобный разговор.

Вот такое объяснение ситуации мне пришло в голову.

Всем привет!
Мы уже нечто подобное обсуждали в ветке «о непротивлении злу». Я тогда был под впечатлением Л.Н.Толстого и М.Ганди. Сейчас мне больше подходит емкая формулировка А.Солженицына: «волкодав — прав, людоед нет».
Окончательно разрешить этот вопрос мне помог В.Соловьёв в «оправдании добра». Когда стоит вопрос обо мне и человеке, который мне угрожает, я могу распоряжаться своей жизнью как мне угодно. Я могу не сопротивляться или что-то в этом духе. Конечно, больше чести мне делает то, что если я сильнее противника и не делаю ему вреда только из любви к нему. Но если речь идет обо мне, насильнике и жертве, то усмиряя насильника, я тем самым выбираю из двух зол наименьшее, т.е. спасаю жертву. И тут разговоры о непротивлении или не убий, отходят на второй план. Более того, я обязан применить все силы для спасения жертвы.

Есть еще и такой интересный диалектический аспект борьбы с противником — «диалог». Чтобы победить противника надо понимать его, проникнуть в суть его мотивов
и действий, «почувствовать» его, и в этом опасность любой борьбы со злом, потому что следы этой борьбы могут оставаться в подсознании.
Любая борьба требует последующей работы над собой, примирения, возвращения к целостности.

Об этом известная песня —

http://www.youtube.com/watch?v=jhdFe3evXpk

Сообщение отредактировал Динендиль - 19.11.2014, 16:36

Я хочу только пояснить один момент: речь в данной теме идёт в основном не о насилии в целом, и, следовательно, не о проблеме сопротивления/непротивления злу насилием, а более конкретно об убийстве, то есть именно о принудительном и недобровольном переводе какого-либо живого существа с одного физического плана бытия на другой. Ведь, светлое воинство затомисов и даже более высоких миров совершает подобные вещи время от времени, правильно? Но у них по этой причине не нарабатывается тяжёлая карма и их не забирают в Мород для искупления. А у человека нарабатывается, его забирают. И вот я пытался понять: в чём же дело? Почему там так, а у нас эдак?

По моему Вы ичерпывающе ответили на этот частный вопрос, но что касается психологического вреда убийства врага, тут диалектика тоже в силе —
с одной стороны убивая человека, в котором еще что-то человеческое осталось, я словно убиваю в нем себя и свое человеческое, мы все люди невидимо скреплены,
мы одна семья, братья, несмотря на все различия. С другой стороны, если вспомнить первобытные представления некoторых народов — когда воин убивает врага,
он забирает его силу, эта идея представлена в известном фильме «Горец» , а на деле убивший дракона может стать драконом, он навсегда связывает себя со своей
жертвой, несет ее в себе. Иногда это видно и в более широкой перспективе — страна победитель может унаследовать «дух» проигравшей стороны, «наполеоновский» дух
мог к удивлению всего мира возродится в такой рациональной стране как Германия, а после разгрома Германии, кажется, эту чуму подхватили США.

Сообщение отредактировал Динендиль - 19.11.2014, 17:19

Привет, Павел!



1. Не факт, что в светлых мирах борются до смерти противника (развоплощения). Не помню, чтобы это было указано в «РМ». Там много об ограничении, подавлении, усмирении, изгнании из, и т.д. — это аналогично тюремномму заключению на земле, когда рецидивисту физически перекрывается возможность упорствовать в злодеяниях.

2. У демонов — каррох, а не сиайра, то есть в развоплощении демона нет нарушения Божьей воли (формально, как минимум). И даже наоборот, если вспомнить карм. следствия самоубийств в дем. мирах.

3. Груз кармы на 90%, наверное, определяется личным мотивом, поэтому сытая кошка, подпитывающая убийством мыша жажду крови, отвечает лично, а голодная кошка — отвечает за род. С людьми так же. Груз души совсем разный — убил из-за личного эго, или убил защищая жертву от агрессора.

4. Осуждать или ненавидеть — это всё равно что убивать — для души («на тонком плане») разницы нет. Поэтому все не-праведники формируют себе этот груз постоянно, а убийство лишь закрепляет актом тенденцию души. В светлых мирах нет, наверное, осуждения и ненависти к противнику («кипения принижающих душу эмоций»).

5. Убийство — по определению неадекватное наказание. Пожизненная изоляция — адекватное для всех больших злодеев. Поэтому даже внутреннее согласие на убийство преступника наказывается кармически.

Максим,

«Изгнание», мне кажется, может подходить под категорию развоплощения. Во всяком случае, во многих ситуациях. Ибо изгнание представляет из себя насильственное удаление из конкретного мира/слоя или вообще из брамфатуры. Как, допустим, было на планете Дайе, на Солнце или в некоторых галактических системах, перечисляемых Андреевым. При этом имеет место смена или трансформа материального обличия изгоняемого, что аналогично убийству в Энрофе, с той, лишь, разницей, что у нас плотнее отделяющие нас от прочих миров границы и поэтому «удаление» сопряжено с полной потерей физической плоти.

Говорят, сейчас в России законодательно разрешили применять оружие для самообороны.
Про российское законодательство, тут много зацепок. Как только человек совершает что то преступное он попадает в поле зрения служителей закона-полицейских и судебно-следовательской, уголовной машины, которая может трактовки придумать какие угодно, лишь бы была им выгода.
Поэтому и девушку стрелявшую в метро из травматики, в целях самообороны осудили на 3 года. Она уже отсидела часть срока когда её выпустили недавно.
Зачем тогда законодательство разрешало ношение травматического оружия, если применять его по закону наказуемо?
В данном случае девушка явно хотела помочь своим знакомым и стреляла из самообороны.
Что будет дальше, в нашей пост коммунистической стране, с материалистическим и алкоголистическим менталитетом остаётся только гадать.
Возможно будет увеличение смертности от несчастных случаев, убийств по пьянке, потому что «бес попутал», «случайно выстрелили» и вообще любая причина.
Сегодня сообщают, как убили старичка-профессора, на остановке, когда он сказал водителю чтобы он убрал припаркованную машину.
Разве нормально, что в ответ на просьбу убрать с остановки машину мешающую движению, в пожилого человека стреляют из травматики и убивают?
Не нормально, и теперь работа над созданием покрытий спиц для медицинского аппарата Илезарова, возможно затормозится.
Профессор занимался нужной обществу работой, он был незаменимым работником.
Вспоминаются «темные вестники», задача которых уничтожать людей со светлыми миссиями.
В любом человеке есть образ Божий, как он есть в во всем что есть на Земле.
Потому что везде присутствует прана— Дух БОЖИЙ пронизывающий всю вселенную, и все нормализуется во благо.
Убийство — грех несомненно, жизнь должна быть священна, а её отнятие преступно.
Потому что жизнь— это чудо, дар Божий, необъяснимая благодать. Жизнью дорожат все, и почти во всех сложных жизненных условиях, кроме самых невыносимых, когда люди теряют интерес к жизни.
Отсутствие ощущение ценности жизни — психическое расстройство, которое возникает например, у военных бывавших в горячих точках.
Когда видишь террористов которые убивают ради своей идеологии, чувство как у них система нравственных ценностей перевернута, демонизирована, неправильна.
А им так не кажется, они заучили свои криминальные постулаты, и продолжают свою деятельность, к сожалению.

Сообщение отредактировал Ваконда - 20.11.2014, 1:18

ОФФТОП

ИМХО, все законы написаны гопниками 90-х под их собственные интересы, а теперь уже и под интересы их детей или внуков. Поколение конца СССР искало кайфа и слагало в своём уме фантазии о кайфовом западном рае, которого аскетический Советский Союз им не позволял достичь. А что есть кайф в глазах этого поколения? Тачки, тёлки, бабки, музон, бухло, крутизна — ну, вобщем, то, что показывали в голливудских фильмах. А крутизна доказывается в том числе наличием стволов. Как в средние века меч у дворянина (высший класс общества), так и теперь пистолет у «крутого». Простолюдин не имел права носить меч. А если он вдруг откуда-то его доставал, а ещё хуже пускал в ход, то простолюдина потом строго наказывали. Так и ныне. Обычному человеку не позволено палить из травматики для самозащиты. Это удел «господ». Они могут в простого человека стрелять (точно также, как и давить его на своих внедорожниках, будучи в стельку пьяными), а простой человек — не может.

Поэтому стволы никогда не запретят (точно также, как и «курительные смеси», и мягчайшие условные приговоры за наезд на пешеходов с нанесением тяжкого вреда здоровью, и выгораживание педофилов, развратников и осквернителей, и много чего другого). Пока не сменится состав «хозяев жизни». А скорее, пока их не сменят принуждением.

А запретить на мой взгляд надо всё: и боевое оружие, и травматическое, и охотничье, и игрушки-стрелялки, которыми детишки дырявят друг друга во дворе, и самострелы-самоделы, и луки-арбалеты и прочее-прочее-прочее... Ни у кого не должно быть права на использование оружия, кроме особо уполномоченных государственных служб. Для всех остальных оружие — это кулак-рука-нога. Хочешь выяснить отношения — выясняй ими. А вынешь другое — получишь срок (даже за одно только вынимание).

Решить проблему в принципе очень просто. Но это решение потребует отказа от кайфа со стороны «хозяев». А они не могут отказаться от кайфа, ибо они за кайф всю жизнь свою положили и душу продали. А теперь у них новое поколение-пополнение подросло: детишки-мажоры, внучки-торчки итд. Как они могут запретить?

Легко сказать. Но у преступника всегда найдётся оружие кроме его кулака. Он не сможет его приобрести в магазине? Тогда он сделает его сам или закажет его сделать знакомому специалисту. При этом преступник всегда будет вооружён, а жертва беззащитна, так как ВЫ запретили применять адекватный ответ законопослушным гражданам.