Я с некоторым удивлением начал замечать за собой последнее время возросшее почтение к старому стилю церковного календаря. Прежде я всегда полагал, что старый стиль именно, что устарел, и что необходимо привести его в соотвествие с гражданским общепринятым календарём. Аргументы в пользу этого многочисленны и толковы. Тут и элементарная точность исчисления (ведь, не случайно образовалось расхождение в 13 дней с наблюдаемыми астрономическими явлениями?), и согласие с гражданскими праздниками и значимыми датами (скажем, как праздновать Новый год 1-го января, когда по старому стилю в этот момент идёт рождественский пост?), и опасность создания себе ложного кумира (мы веруем не в календарь, в конце концов, и не календарь нас спасает), и так далее... Доводы противников нового стиля в церкви в основном опираются только на традицию и привычку, но, ведь, традиции обязаны быть гибкими и живыми, дабы не становиться коростой на теле духа.
Но теперь я постепенно превращаюсь в противника нового календаря.
Первоначально я подумал, что просто стал старше и из либерализма юности плавно перетекаю в консерватизм зрелого степенного возраста. Но это объяснение из разряда тех, которые говорят, что с возрастом у человека должно повышаться давление, никак при этом не объясняя: а почему оно, собственно, должно именно повышаться?

Или, что в подростковом возрасте ребёнок непременно должен вступать в конфликт со своими родителями. Но, ведь, не все вступают, и не у всех эти конфликты настолько остры, чтобы их поминать?.. И мне захотелось тогда понять глубже природу этого наметившегося во мне вдруг тяготения ко «святым камням прошлого»? Ведь, раньше так хотелось наоборот, свежего ветра изменений! Да, вобщем-то, я и сейчас всем своим существом жажду изменений, но каких именно?
Вот здесь, и кроется, наверное, разгадка всего! Человеку нужна не просто новизна: поменять одну тюремную камеру на другую — это отнюдь не те изменения, по которым тоскует душа. Новизна должна быть прогрессивной, улучшающей жизнь, подталкивающей тебя вверх интеллектуально, духовно, физически... и даже материально, развивающей тебя. И, вот, как раз, с обновлениями этого типа сейчас, в данный исторический отрезок пути, наблюдается откровенная напряжёнка. Условия сегодняшнего мира заставляют нас меняться часто вопреки своим потаённым мечтам и надеждам. Мир навязывает нам образ поведения и участие в экономических и прочих структурах совсем не провиденциального и не возвышающего характера. Правила игры, которые обязательны для всех, в основе своей всё более напоминают законы Гашшарвы («родного дома» демонов). Это законы хищные, самоцентричные, предполагающие обман, манипуляции, подковёрщину, недоверие, вечную борьбу всех со всеми, нескончаемую грызню себялюбий, комплексов, страхов и пагубных пристрастий, полностью лишённые любви.
И этот мир, столь одемонизированный и нелюбящий, разговаривает на определённом языке (в случае России — на официальном русском) и пользуется всем известным нам гражданским календарём.
И что делать? В церкви хочется другого. Не-мирского, не такого, как по всем прочим местам. Отворяя храмовые двери, ты жаждешь ощутить себя в ином царстве, в ином пространстве, существующим по совсем иным правилам и зиждущемся на иных законах. Всё становится тогда аттрибутами этой «инаковости»: и одежда, и язык, и календарь... Ты начинаешь чувствовать, что праздновать Рождество 7-го января в сегодняшних условиях это благо, ибо сам этот факт уже в какой-то мере отделяет тебя от общества вне церковных стен. Это другой поток времени. Подобно тому, как на Страстной неделе утрени служат вечером, что символизирует собой «переворот» естественного хода жизни в предверии Распятия Христа, точно также и празднование некоей даты, которая по гражданскому календарю прошла ещё 13 дней назад, выражает собой отделённость реальности церковной от реальности мирской. При сегодняшнем положении дел, реальности божественной от реальности демонизированной.
Вот, в чём истинная причина тяготения к традиции! Нелюбовь к законам мира сего, как они проявляют себя в современную эпоху. Стремление укрыться от них за стеной другого, альтернативного распорядка и ритма. Рассказывают, что на Афоне до сих пор монахи живут по «византийскому времени», где день начинается с восхода. Так, как астрономический восход постоянно меняется, то и часы приходится подводить каждую неделю. Занятие не простое и для человека внешнего — достаточно курьёзное, но с духовной точки зрения, как раз, желанное, ибо ищущему уединения, психологически гораздо легче отойти от своих злободневных мотивов и переживаний в ситуации, когда даже само время в его священном окружении начинает работать по иному!
Консерватизм — это не всегда заскорузлость. Иногда это стремление избежать погибельной новизны, которая явно влечёт человека в пропасть. Когда самолёт современности самонадеянно спешит пролететь сквозь облако вулканического пепла дабы сократить себе путь, гораздо разумнее «консервативно» пересесть на поезд или на автобус.