Корни руссофобии и генезис «малого народа».

Явление руссофобии сейчас выплёскивается на поверхность с какой-то необычайной силой и откровенностью. Во весь голос начинают выражать себя круги, воспевающие распад России, марширующие под знамёнами Степана Бандеры, иногда напрямую уже ссылающиеся на нацистов (в частности Геббельса), заходящиеся в экстатических радениях во имя иностранных вооружённых сил, экономических санкций и политических угроз. Всё это заставляет ещё раз обратиться к рассмотрению темы руссофобии и попытаться выяснить, откуда происходит это явление и кто является его носителем.


Истоки происхождения «малого народа».

Шафаревич в своей известной работе «Руссофобия» развивает идею так называемого «малого народа», который на каком-то этапе исторического движения выделяется из среды «большого народа» той или иной страны или культуры и затем противопоставляет себя ему, стремясь в итоге использовать «большой народ» в качестве, как бы, глины, материала для достижения своих собственных «малонародных» целей. Так как «малый народ» ненавидит «большой народ» и в глубине души боится его, то мы имеем дело с явлением «фобии». В применении к русскому народу это будет руссофобия, о чём, собственно, и повествует нам работа Шафаревича.

Несправедливо полагать, что в «Руссофобии» речь идёт о сугубо этнической проблеме, как это часто делают. Шафаревич начинает свой анализ бытия «малого народа» отнюдь не с этносов, а с радикальных религиозных групп. Это были прежде всего протестантские общины, верующие в свою особенность и отличность от прочих людей и в свою избранность, которая давала им некие преимущественные права по отношению к окружающим. Разумеется, далеко не все протестанские группы сдвигались в своём мировоззрении столь далеко в область маргинальности, но, однако, не вызывает сомнений, что первые за прошедшую тысячу лет в европейской истории «малонародники» пришли именно из среды протестантов.

Шафаревич, однако, в своей работе не раскрывает нам полностью основ возникновения и причин появления на свет тех групп, которые позже приобрели силу и влияние и которые мы ныне объединяем понятием «малого народа». Что это за группы? Какой исторический процесс привёл их к жизни?

Мне думается, что основной причиной, создавшей основу для возникновения зачатков «малого народа» в недрах «большого народа» явился наметившийся переход от традиционного общества к обществу, так называемого, Модерна, или иными словами к эпохе развития капиталистических отношений. Частная собственность существовала всегда, но именно где-то в районе 15 века в Западной Европе стали формироваться слои достаточно зажиточных свободных людей: торговцев, ремесленников-цеховиков, мелких землевладельцев (типа английских «фрихолдеров»). Все эти люди понемногу обучались грамоте: умели читать, писать, считать. Отталкиваясь от своего прежнего неимущего и необразованного класса подневольных крестьян и городской голытьбы, они испытывали ненависть и презрение к нему, ибо этот класс выражал для них то, что они хотели искоренить в себе и забыть. Одновременно эти люди были охвачены жгучей завистью к дворянам и аристократии. Последние являлись предметом их преклонения, они в глубине души стремились сами сделаться лордами, графами и князьями, но социальная иерархия традиционного общества не позволяла им осуществить это — простолюдин в те времена не мог получить дворянство, герб и титул — и тогда они начали ненавидеть и дворян.

Итак, эта прослойка, поначалу немногочисленная, но всё крепнущая в связи с развитием технологий, городов и торговли, как бы, «застряла» между основными классами всевластной аристократии и подневольного полурабского крестьянства и испытвала острую нелюбовь, как к первым, до кого они не способны были дотянуться, так и ко вторым, которых они с презрением от себя отталкивали. Но поскольку на одной ненависти долго прожить нельзя, то этой прослойке населения требовалась некая новая идеология, придающая их мироощущению философско-религиозное оправдание и вселяющая в них жизненные силы. Такой идеологией и явились различные радикальные вариации протестантизма.

Делу весьма способствовало и развитие в ту пору книгопечатания. Первый печатный станок Гуттенберга в Германии заработал в 1440-х годах, резко увеличивая доступность книжной продукции для простолюдного населения. И это, ведь, в первую очередь были книги именно религиозного содержания, и главная из них — Библия! Тогда же начались и переводы библейских текстов на национальные языки: немецкий, английский, фламандский итд... Обучившиеся грамоте ремесленники и свободные зажиточные крестьяне начали читать такие переводы и с удивлением обнаруживать для себя, как многое в официальном учении Церкви разнится по отношению к первоисточнику Священного Писания. Будучи людьми неискушёнными в богословии и не представляющими даже, что ни Христос, ни апостолы, ни первые христиане не разговаривали по немецки или по английски, а всякий перевод содержит в себе множество мелких неточностей в передаче смыслов, он брали буквальные фразы из Евангелий и Пророков и напрямую прилагали их к своей жизни. В этой обстановке, в отсутствии авторитетов-интерпретаторов текста, в ситуации отвержения наставлений прежних отцов Церкви, новоявленный протестант обладал свободой собственного произвольного толкования библейских книг и, разумеется, из более чем тысячи страниц Нового и Ветхого Заветов он всегда мог отыскать сколько-то цитат, оправдывающих конкретно его образ мысли и стиль поведения.

И тогда в прослойке зарождающихся будущих капиталистов, а ныне просто зажиточных крестьян, мастеров и торговцев, начинают складываться некие внутренние центры притяжения. Они привлекают прежде всего тех, кто больше обижен или сильнее завидует и ненавидит. Там им проповедуется радикальная мысль, что весь мир лежит во грехе: народные массы темны и беспросветны и потому обречены, а высшее сословие полностью извратилось и предалось пороку, и только мы — единственная категория населения, которая обладает здоровой моралью и верна Богу: вот, читайте, что сказано в Библии... Поэтому мы, подобно первым христианам, являемся «избранным народом» или тем самым «малым народом», призванным ко спасению и к жизни, в то время, как «большой народ», обречён на погибель в невежестве и грехе. Некоторые проповедники, как Кальвин, шли ещё дальше и призывали во свидетели апостола Павла (одну единственную его цитату, вырванную из контекста обширного духовного наследия апостола), из которой можно сделать вывод, будто не не все люди от самого начала были задуманы Богом ко спасению. А только «избранные». А всем прочим: что ни делай, как ни живи — всё одно смерть...

И тогда получалось гладко — наша ненависть и наша обида на окружающих получили самое высочайшее из возможных оправданий! Дело просто в том, что конкретно нас Бог создал к жизни и ко спасению, а всех остальных — к погибели. Мы — истинные господа жизни и хозяева мира, а они — наш материал, наша глина, из которой мы имеем полное право лепить всё, что нам угодно.

Вот, откуда взялся «малый народ»!

Но в отличии от первых христиан этот «малый народ» не был народом служения. Он не любил окружающих. Если первые христиане видели высший смысл в несении Благой Вести всем людям и приобщении через личный пример этих людей к своей вере, то новый «малый народ» ставил целью лишь, как бы, «пробуждение скрытых избранных» в толще проклятого и безперспективного «большого народа». Затем эти «избранные» присоединились бы к «малому народу спасения», войдя в его ряды и отвергнув от себя и оставив на съедение «геене огненной» весь остальной народ. Отсюда образом действия радикального протестанта, причисляющего себя к «малому народу», стало бегство в некую мистическую «землю обетованную». Подоспевшее к тому моменту открытие Америки дало физическую возможность радикалам отважно устремиться на новый континент и осваивать его, как свою собственность. Альтернативной дорогой было поведение швейцарских кальвинистов, которые вместо бегства за океан сокрылись в горах — другом аналоге обетованной земли, изолировав себя от окружающей Европы.

Должен обратить внимание ещё на такой аспект. «Малый народ» всегда формируется в недрах значительного по численности людского сообщества. То есть, он возникает в больших по населению странах. В маленьких странах «малых народов» нет. Мы можем задать вопрос: почему только в России некая «креативная», как теперь говорят, прослойка столь истово ненавидит всё русское? Ответ: нет, не только в России! Как рассказывает нам тот же самый Шафаревич, подобные настроение имели место и в Англии XVII века, и во Франции перед Революцией 1789 года, и в Германии XIX века. Англичане потом своих «малых» выгнали в Америку, французы убили и переплавили в огне Революции, немцы заставили маршировать строевым шагом и бить в барабан во имя кайзера... А почему не возникло этих настроений, скажем, в Швеции или в Венгрии или в Ирландии? Потому что малая численность населения придаёт жителям этих стран фактор большей сплочённости. Она не позволяет закрепиться в своей среде тому, что потом будет эту же среду презирать и уничтожать.


Вектор развития «малого народа».

Что происходит с «малым народом» далее?

Очень примечателен факт того, что радикальный протестантизм «избранности» и «элитарности» неизбежно со временем вырождается в атеизм и ещё далее в сатанизм. Как это происходит? Дело в том, что всякое притязание на элитарность прямо противоположно качеству смирения. Логика, возводящая элитария на некоторую высоту по отношению к окружающим, продолжает работать и дальше. Элитарий не способен остановиться и сказать, что вот по сравнению с этими людьми я элита, а по сравнению с теми я ничто. Тот, кто уже однажды признал себя неким особым, избранным и обладающим преимущественными достоинствами перед прочими, в глубине души всегда мнит себя самым высшим, и если в данный момент он и не занимает позицию соответствующей высоты, то в его сознании это лишь временное затруднение — в перспективе он всё равно мыслит себя не иначе, как на пике пирамиды — единственного, величайшего и несравненного.

И где в этой логике Бог? Картина мира человека уже не востребует присутствия Божия в его жизни. Бог элитарию мешает, ибо само Его наличие требует признания от элитария своей малости и вторичности, что для него просто нестерпимо.

А что происходило в истории? Мы видим, что примерно в те же века, когда возникли в Европе радикальные протестантские группы «малых народов», достижения точных наук предоставили людям удобную модель мира, как бы, устраняющую Бога из механизма своего функционирования. Исаак Ньютон являлся глубоко верующим человеком, но его Теория всемирного тяготения, благодаря исключительной красоте формул и исчерпывающему описанию наблюдаемых во Вселенной процессов, словно показала всем: смотрите! никакого Бога нигде в космосе нет! всё движется по причине действия естественных природных сил!.. И тогда западная философская мысль провозгласила, как бы, «модель часов» в применении ко Вселенной: мол Бог, однажды сотворив мир, подобно часовщику завёл вселенскую «пружину» и с тех пор её механизм исправно «тикает», а Бог в это «тикание» не вмешивается. Ему, как бы, всё равно. Он дал нам мир, а уже от нас теперь зависит, что мы с этим миром сделаем.

Что мы здесь имеем? Вышеописанное мировоззрение является фактически разновидностью атеизма, ибо выведя Бога за скобки, мы следующим шагом столь же спокойно можем и вовсе сказать, что Его либо вообще нет (ведь мы Его никак не замечаем в нашей Вселенной-часах!), либо что мы не знаем, существует ли Бог, да нам вобщем и не важно. Первое есть позиция строгого атеизма, второе — позиция агностицизма. На практике, однако, и те и другие живут в равно обезбоженном мире. В нем напрочь отсутствует опыт божественного присутствия.

Если внимательно присмотреться, то таковыми атеистами-агностиками сделались по факту все радикальные протестанты от «малого народа». Формально приходя в молитвенные дома и читая Библию, они в сущности своей не верят в Бога. Отсюда и их поиски, так называемого, «исторического Иисуса», который, конечно же, не творил чудеса, ибо чудес не бывает, и не воскресал из мёртвых, ибо это тоже по их мнению невозможно и противоречит здравому смыслу. Отсюда же и их «Библия для геев», «Библия для женщин» и «Библия для афроамериканцев» итд... То есть, у каждого, как бы, своё Священное Писание на собственный вкус и лад.

Скажете, это только лишь современное состояние дел? Вовсе нет. Оно вскормлено философией «малого народа» протестантов минувших веков. Скажем, как верили ли отцы-основатели США? Думается, ну тогда без Библии вообще ни шагу ступить было невозможно в Америке и все клялись на Писании и цитировали Писание день и ночь. Но что мы тем не менее наблюдаем? «Маяки более полезны, чем церкви», говорил Бенжамин Франклин. А его английский друг, химик Пристли, утверждал, что Франклин вообще не был христианином и разубеждал в нём окружающих. Третий президент США, Томас Джефферсон, не признавал божественной природы Христа, считал христианство суеверием и не любил священников. Таким же был и его преемник Джеймс Медисон. Сам Джордж Вашингтон, хотя и считая религию полезной и служащей общественному благу, вместе с тем, врядли воспринимал её глубоко, ибо, известно, например, что он отказался даже допустить пастора к своему умирающему отцу... Я вовсе не хочу всем этим дискредитировать отцов-основателей и выставить их плохими людьми. Вовсе нет — в конце концов они приняли Декларацию прав человека, о которой Андреев говорит, что она проникнута Провиденциальным духом. Я лишь пытаюсь показать, что американские отцы-основатели по всей видмости были далеки от религии, как таковой, и от религиозной картины мира. Они больше верили в разум человека, что как раз и согласуется скорее с моим, сделанным выше утверждением, о тяготении радикальных протестантов «малого народа» к атеизму или агностицизму.

Что касается сатанизма, то он является уже более поздним мировоззренческим этапом, характерным для ситуации внутреннего исчерпания атеизма или агностицизма. Мы начинаем наблюдать его в первой половине XX века в США. «Избранный народ», например, не гнушается сотрудничать с Гитлером, а американские компании работают в плотном содружестве с нацистскими. Сейчас об этом не любят вспоминать... Далее «избранный народ» не постыдился ядерной бомбардировки городов Японии в ситуации, когда война уже и так была в одном шаге от завершения. Ну и ещё позже после смерти Сталина, как мы знаем из «Розы мира», американский «избранный народ» удостоился и высочайшей демонической санкции, тем самым возведя свой ранг сатанослужения на наивысший из возможных в нашем мире уровень... Не обойдём, хотя, здесь молчанием и тот факт, что двумя другими мощными и значительными «избранными народами» и «элитами» объявлялись опорные классы Германского Третьего Рейха и Советского большевизма. Их история также весьма показательна и хорошо всем известна...

Итак, мы наблюдаем характерный путь всякого «малого народа», заявившего о себе, как о лучшей, избранной части человечества:

1. Обида на все прочие окружающие социальные классы и ненависть к ним по причине безуспешных попыток откуда-то оторваться и куда-то дотянуться.
2. Религия исключительности, обосновывающая их ненависть и обиду, как естественную реакцию на чувство избранности свыше.
3. Окончательное обособление от окружающего «большого народа». Отказ «большому народу» в праве на благо и спасение.
4. Возвышение себя и фактическое обращение в атеизм или агностицизм.
5. Исчерпание души и падение в сатанизм.
6. Окончательная гибель и исчезновение из истории.



«Малый народ» в современной России.

А теперь давайте посмотрим на специфику «малого народа» конкретно в ситуации России.

После окончания войны, восстановления народного хозяйства и прекращения массовых репрессий, на фоне постепенного истощения советской идеологии, в СССР, подобно средним векам Европы, стал складываться новый класс нео-буржуазии. Как и тогда, это были люди, выходцы из нижних слоёв советского общества: рабочих, крестьян и работников интеллектуальной сферы, перед которыми, однако, благодаря общему росту благосостояния, начали открываться некоторые возможности и перспективы «красивой жизни» и которые очень хотели обладать всеми теми вещами, что и партийная номенклатура. Но в номенклатуру их не принимали, а свой исходный класс они начинали презирать за его пассивность и нежелание (или неумение) искать «красивой жизни». Из-за невозможности взобраться на «олимп» законными способами, эти люди начинают не брезговать и «серыми» схемами и экономической преступностью. Уже в 60-е годы проскальзывает эта тема в комедийных советских фильмах (в «Бриллиантовой руке», «Иване Васильевиче» итд). А позже Токарев в смешливой форме пел об этой категории: «Мы воры-гумманисты, воруем очень чисто, меж нами есть профессор, писатель и поэт...» Она воистину охватывала все круги советских традиционных классов (рабочих, крестьян, работников умственного труда). Формировался целый новый слой общества, который хотел, по выражению Эриха Фромма, «не быть, а иметь». А поскольку существующая структура власти в СССР полагала этим людям определённый чёткий предел для роста, то они начинали всё более и более крепнуть в своей нелюбви к советской структуре власти.

Постепенно из этого общего класса «искателей красивой жизни» начала выделяться радикальная группа, считающая себя наиболее обделённой и обиженной. Сюда могут приплетаться и разнообразные личные мотивы, и национальная специфика, и религиозные претензии — всё, что угодно. Эти люди оказались превосходным материалом для усвоения новой «религии диссидентства» и последующей её проповеди. Согласно «религии диссиденства», где-то за границей существовал чарующий и совершенный мир красоты и изобилия — аналог рая. Поэтому, всякий, стремящийся ко «красивой жизни» в СССР являлся, как бы, законным членом «избранного малого народа», посланцем этого изобильного рая, его неформальным гражданином, его носителем и «цивиллизатором» для остального отсталого и косного советского «большого народа». Наградой за проповедь «малонародникам» предлагалась заветная мечта — эмиграция на Запад, то есть, вознесение в благословенное «царство небес».

Вновь подчеркну, что далеко не каждый искатель сытой, вольготной, статусной и красивой жизни в СССР ощущал себя в дальнейшем принадлежащим диссидентскому «малому народу» — отнюдь! — но он являлся его питательной средой. «Малый народ» — это удел тех, кто с особой обострённостью ненавидел номенклатуру (аналог средневекового дворянства), куда его не принимали, и с особой силой отталкивал от себя «быдло» — то есть, «большой народ» (аналог средневекового крестьянства), за его, как ему казалось, непролазную глухую тьму, покорность и непонимание того, как это хорошо, желать жвачку-шмотки-рок-н-ролл, колу и «фирмУ» с большой этикеткой! Обращу внимание, речь не шла об интеллигентности в противоположность хамству, как это часто пытаются теперь изобразить. Вовсе не так! Среди «быдла» присутствовало огромное количество людей с высшим образованием и учёными степенями. Не велась речь и о таланте в противоположность бездарности: мол, затирали, не позволяли расти. Снова нет. В недрах тех, кого «малый народ» провозгласил «быдлом», находились и лауреаты премий и международно признанные гении!.. Главный же водораздел проходил именно по жажде до броскости, яркости, статусности, возможности удивить, блеснуть, ощутить себя на ступеньку выше окружающих. И это при условии, когда ты, казалось бы, стоишь всего в одном шаге от желаемого: ведь, все представители «малого народа» — выходцы из вполне обеспеченных кругов советского общества. То есть, как вы видите, это реакция на некий комплекс обделённости, на неудовлетворённые амбиции, на те самые претензии на элитарность, о которых я говорил выше в статье. Вот именно эти-то люди и подсаживались на удобную для них «религию диссидентства» и воспринимали себя в качестве носителей некоего «света с того света» и представителей избранного благородного меньшинства.

И, подобно средним векам, новый «малый народ» СССР также не являлся элитой служения. «Цивиллизатор» не служит цивиллизуемому. Он надстоит над ним, как надстоит селекционер над своим подопытным материалом. Задачей «малого народа» по отношению к «большому народу» по прежнему являлось лишь выявление потенциальных сторонников и единомышленников и присоединение их к «избранным». Все же прочие, подобно утверждению средневековой доктрины Кальвина, не созданы ко спасению, а созданы для вечного проклятия. Стало быть, нет нужды и тратить на них свои силы, пытаясь спасти «неспасаемое».

Итак, что же мы видим? «Большой народ» России, то есть, собственно носитель и зиждитель её культуры — а иначе и быть не может: так дело обстоит в каждом народе — делается автоматически «не созданным ко спасению». Спасается только «малый народ». Но малый народ — это носитель в лучшем случае субкультуры, а не культуры целиком. Стало быть, вся культура России становится подлежащей «вечному проклятию» и уничтожению. Уничтожению или поглощению другими культурами из «райского мира красоты».

Стоит ли удивляться теперь деятельности «малого народа» в России и его руссофобии? Они находятся вполне в своём праве и на своей законной философско-религиозной территории. Согласно их мироощущению, только они — есть некое достойное жизни социальное формирование. Всех остальных просто не должно быть. Ну, или остальных можно использовать какое-то время в качестве слуг, наподобие как американские переселенцы использовали индейцев, когда им требовалось закрепиться на новой территории. Но перспектива именно такова: «индеец» должен со временем исчезнуть. Соответственно, всё, что хоть как-то удерживает «индейца» от исчезновения, вызывает жгучие приступы ненависти и злобы. А уж если «индеец» вдруг начинает подниматься и заявлять о каких-то своих правах!..

Вот, в чём, на мой взгляд истинные корни руссофобии.

Я не согласен с Шафаревичем в части того, что причины кроются преимущественно в национальном факторе. Национальная специфика, конечно же, может вносить свой вклад в ситуацию, но подлинные причины явления руссофобии коренятся в ином. Да и на практике мы можем наблюдать представителей самых разных национальностей в числе российского «малого народа». Реакция на присоединение Крыма очень ярко выявила этих людей и их имена. Ибо присоединение Крыма есть для них акт «восстания индейца», того самого, который уже давно осуждён ими на небытие.


Отношение «малого народа» к религии.

Коснусь теперь кратко вопроса вероисповедания и вообще отношения к религии со стороны нынешнего российского «малого народа». Выросшие из недр благополучной прослойки граждан советского строя, его нарождающейся нео-буржуазии, эти люди, тем не менее, были воспитаны на официальной атеистической системе взглядов, которая в ту пору насаждалась государством. Характерно, однако, то, что «малонародники» не открылись вере и церкви позже, когда атеистическая пропаганда была уже отменена. В них отсутствовала духовная жажда по Богу, столь характерная для очень многих представителей поколения, пережившего Перестройку и распад СССР. По логике вещей это и неудивительно, ибо «религия диссидентства» уже занимала в их сознании то пространство, которое естественным образом должно предназначаться Богу. К окончанию Перестройки «малый народ» подошёл уже сформировавшимся и обладающим вполне определённым «символом веры».

Божеством «малонародников» являлся «Запад», воспринимаемый ими в мифологическом, нереальном свете, как средоточие всего совокупного блага, мыслимого и немыслимого на земле, светочь неиссякаемого прогресса и цитадель добра. Поразительно, что большинство «малонародников» никогда сами не бывали на Западе или бывали очень кратко, видев только лишь его сверкающую витрину и не имея возможности копнуть западную жизнь вглубь. На форуме www.librofum.ru один из ярчайших руссофобов и представителей «малого народа», пишущий десятки хвалебных постингов о Западе в час, стоящий на фотографиях плечом к плечу с Новодворской в пикетах, на самом деле, как выяснилось, ни разу не бывал за границей и не видел своими глазами этого Запада! Он же открыто позиционирует себя и как атеист...

Вера «малого народа» на практике всё та же французская XVIII века «вера в разум», провозглашённая вначале энциклопедистами, а затем подхваченная американскими отцами-основателями. И, поскольку разум не национален по своей природе, а скорее космополитичен, то и исповедники «религии разума» естественным образом делаются чуждыми своей культурной и этнической среде, ощущая себя комфортно лишь в кругу «избранного малого народа». Они — вечные космополиты и «граждане мира».

Другими разновидностями «малонародного» атеизма и агностицизма являются причисления себя к экзотическим, не имеющим исторических корней и традиции в России исповеданиям. Константин Крылов, например, говорит о себе, как о зороастрийце. Но это лишь очередной способ выразить своё действительное безверие, ибо зороастризма, как живой и духовно-окормляющей церкви в России не существует и, насколько мне известно, не существовало никогда.

Особым образом следует упомянуть здесь так называемых «ряженых малонародников». Не желая открыто провоцировать к себе неприязнь со стороны «большого народа» ради достижения собственных целей эта категория маскируется либо под 1) псевдо-националистов — и тогда они начинают якобы исповедовать разные древние славянские языческие культы, которые по факту исчерпали себя ещё тысячу лет назад, либо 2) под «белых монархистов», а на деле власовцев — и тогда они выдвигают вперёд своё ультра-консервативное и оттого обезжизненное раскольническое (то есть, вне канонического общения с остальными церквями) православие. И то и другое не представляет из себя подлинной веры, ибо в нём отсутствует живое движение и страсть по стяжанию провозглашаемых духовных идеалов. На деле это лишь заставка, лубочная картинка, призванная отвлечь внимание наблюдателя и не дать ему проникнуть в суть истинной мировоззренческой концепции этих вариаций «малого народа».

Вот такой обзор.

Павел, спасибо. Качественный текст. Добавляй опилку.

Вы правильно говорите, что корни «малонародности» лежат в недрах протестантизма.
Действительно, что протестантизм породил движение энцеклопидистов, — этот выхолощенный, от любых возможных форм религиозности, способ человеческого мышления, ярким представителем которого, являлся Вольтер. В этом движении, ценился только голый разум, которому, чтобы что-то постигнуть и понять, требовались костыли пяти человеческих чувств, а шестого — они не признавали.
Руссо, был единственным философом, который не побоялся грести против господствующей моды Энцеклопедизма. Его уважали, но не понимали. Это была очень тонко-чувсвовавшая натура, преисполненная любви и мудрости. Достаточно ознакомиться с его «Исповедью», чтобы это полностью понять. Он один встал с открытым забралом, в защиту, по сути, христианских ценностей.
Но, ржавчина энцеклопедизма, ширилась и развивалась, вылившись, в конце концов, в трагедию французской революции.
Атеизм всегда кончается фашизмом, а фашизм — людоедством.
Фашизм — мистичен, по природе, но атеистичен, по духу. Не даром, Гитлер, был мистиком, а в программе «правого фронта», првозглашается вера в Бога, и ненависть к коммунизму — общая линия национализма. Под верой в Бога, они, наверно, понимают некую высшую силу, которая их ведёт и направляет, к торжеству их преступной философии. Не является сомнением то, что сила эта, — это сила Сатаны, а не Господа.
Фашизм — это завуалированная вера в Сатану. Это — сатанизм, — по сути, но не по форме.
Только Антихрист будет исповедовать сатанизми по сути, и по форме. Но, эта система взглядов, не будет, уже, являться чистым атеизмом, — просто Бог подменится Сатаной.
Философия фашизма — это западная философия. Она никогда не сможет набрать, достаточно сторонников, в славянских, православных государствах.
И на Украине, происходит искуственная пропаганда русофобии. Не потому, что все украинцы русофобы, а потому, что за это платятся большие деньги. А, когда перестанут платиться, то весь их «фашизм» сразу «скиснет».
В каждой стране есть свои проценты населения, которые исповедуют какую-нибудь «фобию», и если их искуственно разогревать финансовыми вливаниями, то в любом государстве можно совершить переворот. Националисты как раз для этого дела хорошо подходят, так как у них нет моральных «комплексов». Другой вопрос, сможет ли искуственная политическая формация продержаться достаточно долго? Конечно — нет. Ведь их меньшинство. А когда они опротивят, даже, самим себе, то поднимется украинский «Тарас Бульба», которого пока не слышно, но, который — есть многочисленное и здоровое тело Украины, и сметёт этих западных марионеток в мусорную корзину.
А.Мень говорил, что каждый человек, долже иметь, некую моральную базу, платформу, которую нужно формировать. Если же, у человека, нет такой прочной базы, то люди, особенно молодые люди, начинают, как попугаи, повторять, что фашизм прав и т.д.. Но, они, всего лишь, попугаи в стае, и не более...
Я верю в здоровые силы Украины! Просто, пока не пришло их время.... Но обязательно придёт!

Дописал ещё небольшой раздел внизу об отношении «малого народа» к религии и сам себя анонсировал.

Интересная тема, спасибо!

Я попробую накидать несколько своих мыслей по этому поводу.

На мой взгляд, генезис «малого народа» происходит от самоутверждения самого этого народа. Мы — есть или существуем. Вы не мы, мы не вы! Так самоутверждается младший брат в семье. Он утверждается всеми доступными способами. Старший его игнорирует или смеется, бывает и покалачивает, а для младшего это битва за себя, за свое право быть. Когда говорим о «малом народе», тот момент, когда этот народ начинает самоутверждаться, мы можем называть начало этногенеза этого народа (по Гумилеву). Что, по сути, происходит сейчас с украинским народом. В моих беседах с украинцами (центральной части Украины и Запорожской обл.) этот процесс видно не вооруженным глазом. Мы — есть украинцы, украинцы — это не русские. Мы разные. Для них это битва за право быть. Другие «малые народы», более свободные от русофобии, это, может быть, более старые народы и уже самоутвердившиеся или находящиеся в стадии гомеостаза (по Гумилеву). Поэтому не обязательно «малый народ» должен быть русофобом. Все зависит от стадии его этногенеза. Самоутверждение в определенный момент необходимо. Мне понравилась мысль у В.Соловьева. Он писал, что без самоутверждения невозможно и самоотречение. Т.е. сначала мы самоутверждаемся, затем самоограничиваем себя для служения. Другими словами, нельзя отказаться от того, чего ты не имеешь. Но это лишь речь об этногенезе, который сегодня имеет место быть. На самом деле ситуация на Украине сегодня осложняется и явными демоническими попытками расколоть нацию и оторвать от России.

Говоря о протестантах, то надо не забывать, что само протестантское движение было протестом против католической церкви с ее перегибами. Даниил Андреев писал, что Лютер вместо того, чтобы стать папой и реформировать церковь,Лютер расколол ее. Но это не значит, что они не верили в Бога. Они отбросили иконы, церковные предания, святость и, чтобы получить некую легитимность своих претензий, взяли за основу писание, т.е библию. Можно также говорить об этногенезе протестантов, ведь присутствует, самоутверждение протестантов, но мне кажется, в данном случае это будет не корректно. Откинув всю церковную жизнь, и взяв за основу только библию, протестанты неизбежно начали раскалываться на все большее количество конфессий. Это произошло от разных трактовок библии, но мы должны быть им признательны, за то, что они знают тексты библии и с радостью делятся своими знаниями.

Я, вобщем-то, специально слова «малый народ» всюду брал в кавычки, чтобы показать, что речь идёт не об этносе, а о некоем общественном слое, который по определённым причинам (см. выше) вдруг начинает противопоставлять себя всем остальным слоям того же самого общества.

Украинцы, как этнос, это не «малый народ». Это обычный народ, второй по численности(!), в пределах Российской метакультуры.

А «малый народ» — это, например, российский шоу-бизнес. Ну, в значительной мере, во всяком случае, представители шоу-бизнеса России, судя по их действиям, реакциям, высказываниям, предпочтениям, принадлежат именно «малому народу». Причём, подчеркну: не искусство, а шоу-бизнес!.. Искусство творит великое и прекрасное, а в своём высшем аспекте открывает людям Бога и божественные реалии Вселенной или хотя бы возвышает читателей, слушателей, зрителей в этом направлении. Искусство не может выступать против народа, «большого народа». А, вот, шоу-бизнес — вполне! Ибо задача шоу-бизнеса — развлечение. Он не призван к вестничеству, он эксплуатирует лишь низшие эмоции, которые у всех на земле одинаковы, поэтому шоу-бизнес предельно космополитичен и оторван от собственно народой души.

Тогда лучше назвать это субкультура.

Это не суб-культура, — это суб-продукт.

Термин «малый народ» — это термин Огюстена Кошена времён Великой французской революции конца XVIII века. А в наше время этот термин активно использовался Шафаревичем в его работе «Руссофобия». Собственно, об этом говорится в первых же абзацах моей статьи выше.

Просто в отличии от Шафаревича, который, начиная с ситуации со средневековыми европейскими протестантами, далее обращаясь к специфике России, делает упор на национальную окраску «малого народа», я пытаюсь показать, что национальный фактор здесь вторичен, а первично отношение к собственности и власти, как это и имело место в Средние века. Да и сейчас российская «пятая колонна» состоит из людей самых разных национальностей. Навальный, например, вполне себе славянин. Удальцов тоже. Константин Крылов — аналогично. Тот самый агитатор с www.libforum.ru и сподвижник Новодворской, которого я упоминаю в статье, по национальности белорус. Ксюша Собчак — на 3/4 смесь разных славянских народов... Иными словами, этнический фактор, хотя и вплетает свою лепту в духовный выбор человека по отношению к своей Родине, всё же является не изначальным и не самым определяющим.