Звезда моих странствийПутешествия родониста

Звезда моих странствий

Я считаю, что мне очень повезло — мои свёкор и свекровь интересуются историей и культурой, и регулярно совершают путешествия в разные страны, чтобы самим приобщиться к культурным, духовным основам других цивилизаций. Они приучили к этому и меня с мужем. Мы посетили много стран в Европе и Азии, от Норвегии до Японии. Благодаря им и блестяще составленной программе экскурсий я смогла увидеть земное воплощение великих метакультур — и прикоснуться сердцем к их духовным истокам.

И тогда путешествие превращалось в паломничество. Я молилась вместе с буддистами и синтоистами. С уважением и внутренним трепетом входила в мусульманскую мечеть и подходила к еврейской Стене плача. А в этом году Богу было угодно, чтобы я побывала в Ассизи, прошла по тем местам, где жил святой Франциск Ассизский, основатель ордена францисканцев.

Каждое путешествие-паломничество приносит что-то новое. Япония помогла мне вспомнить нечто важное из далёкого, далёкого прошлого. Испания вдохновила на сказочную дилогию, — возможно, тоже отблеск памяти о прошлых жизнях. Норвегия говорила со мной через Фрама, уникальный корабль, совершивший дрейф в полярных льдах — и рассказавший о Владыке снегов. Америка дала почувствовать два полярных начала: светлую силу Монсальвата и «мерзейшую мощь» его антипода — Мудгабра.

Ну и Россия — Петербург, Псковщина... Это — дом, куда возвращаешься после долгих странствий.

Всё увиденное, всё пережитое яркими нитями вплетается в творчество, в жизнь и действие. Из этого тонкого узора вырастают новые произведения, новые дела. Без этих странствий не сложилась бы идея Студии ТИНТО как проекта, ориентированного и на Россию, и на другие страны. Может, не случайно идея проекта пришла именно в Роттердаме. Ведь Роттердам, его огромный порт, его многонациональное население — это словно перекрёсток множества дорог.

И плавучий маяк, указавший мне путь, я встретила в Роттердаме.

...Из Ассизи я привезла два складня со святым Франциском и святой Кларой, его сподвижницей, основавшей женский монашеский орден. А у надгробья святого Франциска я просила помощи для Студии. Теперь, когда складная икона со святым Франциском и святой Кларой стоит на моём рабочем столе, я верю: они помогают мне.

А впереди — новые странствия, новые дороги... И новые повороты моего творческого пути.

Ольга, очень красивый рассказ, спасибо!

Оля, а где ты в Америке была?

* * *

Я встречал интересные мнения людей, не родных США (из русской метакультуры), но которые прожили там большое количество лет. Например, Исаич Солженицын (по воспоминаниям его духовника, Александра Шмемана) Нью-Йорк не переносил: приезжал туда обычно с большой неохотой и подолгу там не задерживался, считая этот город городом зла, маммоны, блудодействия итд... (сравните с Максимом Горьким — «город жёлтого дьявола» — а это писалось ещё в начале XX века!).

Сам отец Александр Шмеман, чьи духовные заслуги я высоко уважаю, говорил о Нью-Йорке противоречивые вещи. Он с одной стороны рассказывал, что любит этот город, но тут же через пару страниц своих Дневников сообщал, что небоскрёбы и банки — это своего рода капища поклонения сатане... А, ведь, весь Нью-Йорк в его «сердцевинной» центральной части и состоит по преимуществу из небоскрёбов, банков, биржи разных прочих организаций аналогичного толка — то есть, именно из таких капищ...

Заметки Ильфа и Петрова, «Одноэтажная Америка» были прочитаны мною здесь с совершенно другим уже вкусом и пониманием. С огромным удвилением я обнаружил, что всё, описанное ими, это не «злобная красная пропаганда», а действительная правда! Не столь многое в сущности изменилось с тех лет (конец 30-х XX века). Они часто сравнивали Нью-Йорк и Сан-Франциско (в то время крупнейший американский город на тихоокеанском побережьи) и я, который побывал и там и там, с неожиданным для себя чувством могу отметить, что полностью разделяю их впечатления! Обычно я довольно скептичен, но так всё по существу и есть. Какие-то второстепенные детали, возможно, разнятся, но общее ощущение именно такое: Нью-Йорк — это зловонная гнусная клоака, где лишь проблесками встречается что-либо возвышающее, а Сан-Франциско — весёлый город у синего моря, в котором нет зимы, и где даже нищета не лишена своего достоинства и шарма...

А в целом, всё-таки, замечаешь, как поразительно мало в глубине своей изменилась эта страна за почти сто лет. Здесь радость и любовь, красота и свет — это, как бы, вопреки общему потоку жизни и традиции. Это то, что либо ещё не успели убить, либо что оказалось на удивление сильным и способным восстать и закрепить за собой небольшой плацдарм провиденциальности. А так — это усталая наигранная «счастливость», «не-свет», как говорилось в ЧКА, имитация света, его ирзац, который довольно быстро можно раскусить, если приглядеться.

* * *

Впрочем, прошу прощения за столь агрессивное навязывание собственных впечатлений. В конечном счёте, сколько людей, столько и мнений... На самом деле хотелось спросить Ольгу, что ей удалось увидеть и какие интересные места в Америке посетить?

Ольга, прекрасно! Но набы хотелось видить отчет о Ваших странствиях в виде фотографий, как Иван это делает к примеру.

Оля, спасибо за рассказ!


Для меня тоже теперь каждая поездка, что служебная, что личная — это если не паломничество, то своего рода творческая командировка. Например, в Стамбуле мой путь пересекся с путем Арго, который как раз сейчас подходит к Симплегадам. Заметку об Андалусии, надеюсь, многие видели, и эти творческие посевы уже дают первые всходы.


Я заметил, что поездки в Россию для меня стали значить намного больше, чем 3-4 года назад. Например, я был под сильным впечатлением от Сибири. О Томске планирую еще написать репортаж, возможно, с помощью Юнии. Даже в Москву я возвращаюсь теперь с совсем другим настроением, несмотря на всю неприютность городской среды.