Читая Руми...

А вот можно тоже послушать исполнение суфийской песни на стихи Руми:



Художественного перевода я не знаю, но смысл, вроде бы, такой:

Нет, я не брожу бесцельно по улицам и базарам,
Я — влюблённый, ищущий свою возлюбленную...
Господи, помилуй меня! Нет мне покоя:
Я поступил плохо и согрешил, и теперь хожу израненным.
Я испил вина страсти и не могу найти свою возлюбленную,
И, хотя выгляжу пьяным, на самом деле я трезв...

За 100%-ю точность не ручаюсь...

Павел, спасибо!
Я так понимаю, это поют суфии, связанные с дервишским орденом Мевлеви (Маулавия), которые, декламируя и напевая стихи Руми, вводят себя в экстатическое состояние.
Диковато, конечно, звучит на наш европейский вкус но вполне искренне...
«Возлюбленный Друг» в суфийской мистике — это Бог.

Иной мир
То, что ты видишь, зависит от того, кем ты являешься. Мысль, впервые встреченная мной у Льюиса, и вполне разделяемая Руми. Пока человек отягощен грехами и пороками, мир поворачивается к нему самыми темными и грязными своими сторонами. Ничего светлого такой человек не может увидеть, потому что чужд свету он сам. Но стоит ему преобразиться — и он начинает видеть то, что недоступно обыденному взору, да и сам мир перед ним предстает совсем в необычном обличье.

Один отшельник веселился в год,
Когда случился страшный недород.
Ему сказали: "Всякий мусульманин
Стенает, слезы льет, и смех твой странен.
От нас свой лик отворотил Аллах,
И зной спалил созревшее в полях.
А высохшие лозы винограда
Напоминают нам картины ада.
Нещадный зной на муки всех обрек,
Как рыб, что выброшены на песок.
Как не стенать о страждущих невинно,
Все мусульмане — тело, что едино.
Страдает тело все, когда больна
Его какая-либо часть одна!"
Сказал дервиш, что был душой безгрешен:
"Куда ни погляжу, я всем утешен.
На склонах злаки стебли тянут ввысь,
В садах зеленых гроздья налились.
И зной не жжет, теплом посевы грея.
Пшеница в рост идет, сочней порея.
Все это истинно, поскольку сам
Я стебли рву и подношу к глазам.
Вы ж отошли от Божьего закона,
Неправедные слуги Фараона!
И потому на вас нашла беда
И стала кровью нильская вода.
Идите ж следом за Мусой, чье слово
Водою Нила кровь содеет снова!"

Меджнун (Кайс) и Лейла — своего рода Ромео и Джульетта исламского мира. Но Руми использует эти образы для другого...

Когда Лейла в чертог царя вошла,
Тот ухмыльнулся: «Ты и есть Лейла?
А где ж красы твоей невиданная сила?
Чем ты Меджнуна разум так пленила,
Невзрачная... обычная вполне?
И лик, и стан твой безразличны мне!»
Лейла ему: «О царь, не зарекайся,
Ведь ты меня не видишь взором Кайса,
Темны и тяжелы глаза твои:
Ты в вечной не клянешься мне любви,
Мне сердцем не свершаешь поклоненье,
От страсти не впадаешь в опьяненье.
Твой трезвый ум в гордыне вознесен,
Но эта трезвость — самый тяжкий сон.
Лишь человек, с ума сведенный страстью,
Над высшей явью обладает властью.
Хотя в твои закрытые зеницы
Свет Правды и пытается пробиться,
Но ты сквозь сон, что камня тяжелей,
Печешься лишь о выгоде своей.
Увы! Тому, чье сердце к страсти глухо,
Вовеки не взойти к вершинам духа:
Ты преуспел в своих земных делах,
Но в вышнем мире обретешь лишь прах.
Твой взгляд за тенью призрачной следит,
Сама же птица по небу летит.
Ты за стрелой стрелу пускаешь смело
Туда, где тень, а не туда, где тело,
И лишь тогда почувствуешь печаль,
Когда поймешь: конец — и пуст колчан!..»

Загадочное
Есть у Руми и притчи, смысл которых ускользает. Толкователей, разумеется, у них много, но толкование — это часто то, что приносит в притчу читатель, а не то, что хотел сказать Руми. А вот что он хотел сказать... кто ж его знает

Женитьба шута
Спросил правитель: «Для чего жениться
Тебе, о шут мой, на такой блуднице?
Да я тебя, едва лишь захочу,
С девицей непорочной обручу!»
А тот: «Я девять раз успел жениться,
Брал за себя девицу за девицей, –
Но каждая девица, в свой черед,
В блудницу превращалась через год!
Теперь задумал я остепениться:
Быть может, будет мне верна блудница?
С умом я пропадал, судьбу кляня…
Быть может, глупость выручит меня?»

Ядущий и ядомый
Едва лишь птица изловила мошку,
Ту птицу за крыло схватила кошка.
Так два обеда меж собой совпали:
И птица ела, и ее съедали.
Кто сам себя считает веществом –
Всегда вкушает и всегда ядом!

Хочу тоже внести свою лепту...

Нижеследующее стихотворение, «Всадник и спящий», я слышал однажды по радио и его идея с тех пор запала мне в мозг. Стихотворение даёт очень поучительное и весьма близкое мне по нутру раскрытие вопроса о природе того, что мы обычно называем несчастьем, злом или бедствием.



РАССКАЗ О ВСАДНИКЕ И СПЯЩЕМ

Однажды всадник по степи скакал
И спящего в пустыне увидал,
К которому ползла змея, — и вот
Полезла спящему в открытый рот.

Тот всадник отогнать змею хотел,
Хоть торопился он, но не успел.
А так как был он турок с головой,
Он спящего ударил булавой,

Взялся его нещадно избивать.
Тот завопил, проснулся — и бежать,
Пока, битьем безжалостным гоним,
Он не упал под деревом одним.

Там были груды яблоков гнилых.
И всадник крикнул: "Ешь, проклятый, их,
Ешь до сыта". При этом сильно бил,
И тот червивой гнили проглотил

Такое множество, что скоро вспять
Проглоченное начал извергать.
— "О повелитель! В чем вина моя? –
Кричал несчастный, плача и блюя. —

Что причинил я милости твоей?
О, пощади меня или убей!
Любой разбойник лютый никого
Не станет мучить без вины его!

Да лучше бы мне прежде умереть.
Чем страшное лицо твое узреть!
Да разрази тебя небесный гром!
Воздай злодею, Боже, поделом!"

А всадник загремел ему: "Вставай!
Беги по этой степи, негодяй!"
Страдалец под ударами бежал,
Пока лицом на камни не упал.

И пищу из себя изверг свою
И вместе с пищей — черную змею.
И ужаснулся — так была она
Толста и безобразна и гнусна.

И ниц пред избавителем упал
И со слезами так ему сказал:
— "Ты вестник милосердья, Гавриил!
Ты сам Аллах, сошедший с трона сил!

Был мертв я, но меня ты увидал
И новую мне душу даровал!
Как мать ребенка, ты меня искал!
А я, как мул, от палки убегал.

Блажен идущий бедственной тропой,
Коль по дороге встретится с тобой!"


Стихотворение учит нас, что Бог может использовать даже злые силы мира таким образом, что они в итоге приносят благо. Однако, для того, чтобы осознать эту мысль в каждой конкретной ситуации, требуется взглянуть на вещи в очень широком и объёмном контексте. Тогда всё обретает свой смысл и своё законное место, и уже не остаётся в сердце возмущения или гнева, а возникает только глубочайшее удивление и чувство преклонения перед мудростью Всевышней провиденциальной воли!


Примечание: Хочу анонсировать эту тему и вынести её в «Избранное». По моему, это очень хорошая тема!

Павел, спасибо за картинку! Я как раз думал о том, что портрета Руми этой ветке не хватает, и вот, пожалуйста!
Наверное, он таким и был в последние годы жизни: почтенным старцем, уважаемым наставником, в отличие от вечных странников Саади и Хайяма. Что, впрочем, не мешало Руми тоже быть странником, только странником Духа.

Мысль о том, зло может быть «мнимым», «кажущимся», и на самом деле вести нас к добру, высказывали еще стоики. Согласен, Руми ее здесь развивает в русле монотеистического видения мира: в самом деле, часто бывает так, что Бог, лишая нас чего-то, на самом деле спасает нас от грозящих нам опасностей или дарует несравненно большее. Руми эту идею развивает еще в нескольких притчах разными способами. Вот, к примеру:

Башмак Пророка
Пред тем, как вознести свои моленья,
Пророк свершил святое омовенье:
Омыл ступни, поставив обувь рядом,
И занялся молитвенным обрядом.
И тут-то ловкий вор, дождавшись срока,
Успел схватить один башмак Пророка.
Пророк свернул своих молитв шатер
И сразу руку к обуви простер,
Как вдруг орел — о Неба тайный знак! –
Ниспав, схватил оставшийся башмак.
Когда ж взлетел он с ним под облака,
То выпала змея из башмака!
Пророк, узрев, что сотворил орел,
Был изумлен. Когда же речь обрел,
Сказал: «Орел, я понял лишь сейчас,
Что ты, как друг, меня от смерти спас!
Поскольку ж я отвлекся от моленья,
То на меня напало ослепленье:
Я думал, ты мне причинил утрату, –
А ты ко мне отнесся, словно к брату!..»
…Не слишком сетуй, потеряв что-либо,
Ведь без потерь и жить мы не могли бы.
Подумай — чем ты менее богат,
Тем меньше и грозит тебе утрат.
Немного я встречал таких, признаться,
Кого б счастливым сделало богатство!

Но у «Всадника», кроме того, есть еще один смысл, Руми его поясняет в заключительных строках, которые есть в том переводе притчи, что имеется у меня:

…Ты притчу услышал? Так помни же впредь:
От смерти спасает нас мудрого плеть, (Павел, в твоем варианте — булава )
Меж тем как дурак добротою своей
Нас тянет в пучину несчетных скорбей!

Я тут сразу управленческие опыты на ВС вспомнил. Добрые-предобрые...

Дальше и выше
Земная жизнь — лишь часть огромного пути, ведущего душу все выше и выше. Похоже, Руми было известно учение о перевоплощении и, похоже, он вполне его разделял. Одно из самых его прославленных стихотворений (уже не из «Маснави», а из «Дивана Шамса Тебризского») очень напоминает прекрасно нам всем известное стихотворение Д.А. «Я умирал травой и птицей...» И, быть может, Д.А. писал его как раз под влиянием Руми...

Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас,
Она бессмертна — а умрет лишь то, что видит глаз.
Не жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук затих:
Исчезли вовсе не они, а отраженье их.
А как же мы и наша суть? Едва лишь в мир придем,
По лестнице метаморфоз свершаем свой подъем.
Ты из эфира камнем стал, ты стал травой потом,
Потом животным — тайна тайн в чередованье том!
И вот теперь ты человек, ты знаньем наделен,
Твой облик глина приняла, — о, как непрочен он!
Ты станешь ангелом, пройдя недолгий путь земной,
И ты сроднишься не с землей, а с горней вышиной.

Странствия души завершаются ее слиянием с Богом, с тем Высшим Началом, к которому устремляется всякое творения, где уже нет различия между Я и Ты.

Я и Ты
Хозяин дома, слыша громкий стук,
«Кто?» — вопрошает. — «Я, твой близкий друг!»
«Ступай же прочь, неверен твой ответ:
Двум „я“ за этой дверью места нет!
По миру странствуй в скорби и тоске,
Очистись — и вернешься налегке,
Познав пути сокрытые свои,
Где „я“ сгорает в пламени любви!..»
И тот ушел, огнем любви томим,
И образ Друга реял перед ним.
Он испытал немало горьких бед,
Немало миновало зим и лет.
И вот опять раздался громкий стук,
И снова вопросил незримый Друг:
«Кто?» — И в ответ из внешней темноты
«Открой, — раздался голос, — это Ты!»
И Друг сокрытый двери отворил,
И в сердце странника заговорил:
«Теперь ты понял тайну бытия:
С твоею сутью слита суть Моя.
Ты — это Я. Теперь вопрос решен:
Неразделимы корень и бутон!»

Хотел найти какие-нибудь художественные картинки, созвучные по духу вышеприведённым стихам Руми, но ничего не нашёл. Видимо, чтобы выразить в форме рисунка то, что живописал словами персидский мистик, надо сделаться подобным ему.

Всё-таки, дабы не оказаться совсем уж бесплодным в попытках принести свою дань признательности персидскому автору, я помещаю сюда немного чисто познавательной информации и снимков:

Усыпальница Руми в городе Конья (Турция):


В этом городе Руми провёл большую часть своей жизни и там же он умер.

Мавзолей Руми в Коньи:


Как рассказывают, каждый год 17-го декабря в усыпальнице Руми совершается торжественное празднование, посвящённое этому поэту и мистику. Там же находится и серебряная ступень, к которой последователи Мевланы прикасаются лбами и которую целуют. Ступень открыта для доступа только в дни помяновения Джелаль Эддина Руми.

Информация взята отсюда: http://sacredsites.com/middle_east/turkey/...rumi_konya.html

Ещё один вид того же самого мавзолея:


Кстати, Мевлана — это что, второе имя (прозвище) Руми?

P.S. Все ездят в Турцию, в Анталью, а этот самый город Конья тоже расположен в Антальи, только в горах, в стороне от побережья. Желающие могли бы вполне его посетить с познавательными, а возможно даже и с мистико-религиозными целями!

Ну, коли жив я только буду, то и Конью навещу, у Руми я погощу Ежели, конечно, когда-нибудь окажусь в Турции...


Полное имя Руми — Мавлана́ Джалал ад-Ди́н Мухамма́д Руми́.
Мевлана (Мевляна) и Руми — на самом деле прозвища. Руми — означает «ромеец, византиец», поскольку Конья располагалась на бывших византийских землях и земли эти по традиции назывались «Рум». А «Мевляна» — «Наш господин», так звали Руми его ученики.
И чтили его так не только мусульмане. В биографическом романе Р. Фиша «Джалаладдин Руми» есть эпизод, когда пришедших на похороны Руми христиан и иудеев собирается прогнать местный правитель.

— О повелитель милостивых! — ответствовал настоятель православного собора отец Стефаний. — Как солнце освещает своим светом весь мир, так Мевляна осветил светом истины все человечество. Солнце же принадлежит всем. Разве не сам он сказал: «От меня узнают о тайне семьдесят два народа. Я — флейта, что в каждой ноте таит по сотне звучаний!» Если бы мы и приказали верующим уйти, они бы нас все равно не послушались…

— Мевляна как хлеб, — подхватил глава иудейской общины раввин Хайаффа. — А хлеб нужен всем. Где видел ты, эмир, чтобы голодные сами бежали от хлеба?

Сам роман можно посмотреть здесь.