Владыка снеговПо мотивам норвежских впечатлений

Владыка снегов

Когда-то давно, в школе, мне дали задание подготовить доклад о полярной экспедиции Нансена в 1893-96 годах. Помню, как ходила в городскую библиотеку, искала информацию, которой тогда было крайне мало. Доклад так толком не подготовила, и, видать, остался за мной кармический должок — потому что неожиданно пришёл сюжет этой повести, и потребовалось снова обратиться к истории той неудачной попытки добраться до Северного полюса.

Представляю главного героя: Фрам, парусно-моторная шхуна. Построен специально для плавания в высоких широтах. Своего рода Слава Курилов среди кораблей, проведший не три дня в океане, а два года во льдах. После экспедиции Нансена совершил ещё два плавания — в Арктике и в Антарктике. Сейчас находится в музее, в пригороде Осло.

Ну а где тут «Роза Мира», догадаться, думаю, нетрудно



Глава 1

Снег — белый, невесомый, — медленно кружит в воздухе, ложится на реи с зачехлёнными парусами, кромку фальшборта, покрывает палубу тонким слоем. На нём тут же остаются следы обуви суетящихся рабочих. Белые снежинки оседают на берег и безмолвно исчезают, коснувшись поверхности воды там, где море свободно ото льда.

Гавань, скрытая в изгибах фьорда, становится белой.

— Смотри, какая большая! — Девочка в стареньком пальтишке, из которого она уже явно вырастает, поймала на рукавицу снежинку. Она стояла на баке корабля возле бушприта, словно не замечая творящейся вокруг суеты. Её чёлка выбивалась из-под капюшона, и на светлых прядках медленно таяло несколько снежинок.

— Красивая... — проговорила она, любуясь своей добычей, и спросила: — Ты любишь рассматривать снежинки?

— Да, — ответил голос, который могли слышать лишь она и ещё один человек, если бы он был поблизости — но он сейчас руководил работами на борту. — Их много, и каждая из них непохожа на другую. Совсем как люди.

— И как люди, они умирают. — Снежинка на рукавице девочки уже начала таять.

— Но ведь люди живут гораздо дольше снежинок, — попробовал её утешить невидимый собеседник. — И даже дольше многих кораблей. Агата, а знаешь, почему снежинки такие прекрасные, что можно на них до бесконечности смотреть? Потому что их создаёт Владыка снегов. Как художник пишет картины.

— А кто это — Владыка снегов? — Агата перелезла через фальшборт, забралась на бушприт корабля и устроилась, свесив ноги. — Фрам, расскажи!

— Он живёт на Северном полюсе... — начал голос, и Агата тут же перебила:

— Как Юлениссен, да? (Примечание: Юлениссен — норвежский Санта Клаус.)

— Нет, — последовало возражение. — Потому что он живёт и на Южном полюсе тоже.

— А, поняла! Он путешествует с Северного полюса на Южный в повозке, запряжённой оленями!

— Нет, Агата. У него нет повозки с оленями и ему не нужно путешествовать. Владыка снегов всегда находится в своих владениях и повелевает оттуда всеми снежными тучами и несущими их ветрами.

— Он что, живёт в двух местах сразу? — удивилась Агата. — Разве так бывает?

— Он не человек.

— Ты тоже не человек, а корабль, — допытывалась девочка. — Но ведь ты не стоишь в двух гаванях одновременно?

— Верно, не стою, — рассмеялся голос корабля и пояснил: — У меня только один корпус и я не могу быть сразу в двух местах. И ты не можешь, потому что у тебя одно тело, а не два. А у Владыки снегов тела в нашем понимании нет.

— Он невидимка? — высказала предположение Агата.

— Нет, — возразил корабль. — Он просто может быть одновременно везде, где нужно. Иначе как уследить за всеми тучами и ветрами?

Агата состроила недовольную рожицу:

— Как-то ты непонятно объясняешь, Фрам.

— Прости, не знаю, как объяснить лучше.

Фрам и сам не мог объяснить, почему, подрёмывая у пристани, он часто видит сны — белые-белые, снежные-снежные. И в этих снах он легко и стремительно скользит над бескрайними льдами, и ветер бросает хлопья снега в туго натянутые паруса. И за снежной завесой Фрам ощущает направленный на него взгляд. Кто-то незримый и могущественный смотрит испытующе и строго, но незло; так глядит учитель на ученика, следя, как тот выполняет ответственное задание.

Девочка всё ещё делала вид, что недовольна, и корабль проговорил:

— Может, вернувшись из экспедиции, я буду знать больше о Владыке снегов.

— А может, ты даже встретишь его! — Глаза Агаты оживлённо заблестели: — Ты же идёшь к Северному полюсу! Фрам, если встретишь Владыку снегов, спроси, может ли он создавать снежинки, которые не тают летом?

— Если встречу — обязательно спрошу, — пообещал корабль. Агата хитро улыбнулась:

— А если Владыка снегов умеет делать снежинки, которые не тают, попросишь, чтобы он сделал для меня хотя бы одну?

— Попрошу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А я обещаю надрать тебе уши, если будешь забираться сюда, — проговорил звучный голос, недавно командовавший рабочими на палубе. Сильные руки подхватили девочку под мышки, сняли с бушприта и поставили на палубу.

Агата подняла глаза на высокого мужчину со светлыми, чуть закрученными вверх усами и строгим взглядом из-под белёсых бровей:

— Херр Нансен, я больше не буду.

— И ступай домой. Нечего тебе здесь делать. Надо бы сказать твоему отцу, чтобы не разрешал тебе приходить сюда.

Девочка, надувшись, развернулась и направилась к сходням.

— Фритьоф, разве плохо, что Агата приходит поговорить со мной? — спросил корабль. Нансен облокотился о его фальшборт:

— Во-первых, здесь опасно. Вот свалилась бы она с твоего бушприта, что бы ты стал делать? Во-вторых... Не приваживай её. И сам к ней не привязывайся. Лишние привязанности только мешают.

Что-то печальное промелькнуло в глазах Нансена, когда он произнёс эти слова. Фрам вспомнил такую же печаль в глазах фру Нансен, спускавшейся по сходням несколько дней назад. Это было после нелёгкого разговора мужа с женой на борту корабля. Фритьоф потом долго сидел в каюте один, сутулый и молчаливый, и Фрам понимал, что сейчас друга беспокоить нельзя.

Фритьоф стоял, опираясь о фальшборт и молча глядя на сжатый скалами залив, всё ещё покрытый большими участками льда. Наверное, думал о неблизкой дороге и льдах, с которыми им придётся дрейфовать, возможно, несколько лет.

План путешествия Нансен не раз обсуждал с Фрамом. По предположениям Фритьофа, существовало трансполярное течение от района Берингова пролива до Гренландии, проходящее рядом с полюсом. Им Фритьоф и собирался воспользоваться, вморозив корабль в льды и дрейфуя с ними. С этой мыслью Нансен и проектировал свой корабль: борта, округлой формы в поперечном сечении, помогли бы избежать разрушения корпуса во время ледового сжатия, — Фрам был бы просто вытолкнут наверх. По крайней мере так надеялись сам Фритьоф и конструктор Колин Арчер, взявшийся за постройку корабля.

Удивительно, что Нансен — строгий, требовательный, временами даже суровый человек — мог слышать голос корабля и более того, стал Фраму другом. С самого начала он попросил обращаться к себе не «херр Нансен», а по имени — Фритьоф. Делился с кораблём всеми деталями предстоящей экспедиции и не скрывал опасностей, которые могли их поджидать.

Но со словами Фритьофа о том, что не нужно лишних привязанностей, Фрам не соглашался. Конечно, ему будет жалко расставаться с Колином Арчером, с рабочими, строившими его корпус, устанавливавшими рангоут и такелаж, и с маленькой непоседой Агатой, дочкой инженера Кристиансена. Но он, Фрам, совершает путешествие и для них — чтобы вернуться и увидеть их счастливые глаза. Ведь его победа — это и их победа.

И всё же в глубине души корабль ощущал беспокойство. «Моя главная цель в жизни — достигнуть Северного полюса», — часто повторял Фритьоф. И Фрам чувствовал, что в этом они оба созвучны. Ведь откуда ещё у Фрама эти сны о далёкой стране снегов и вечного льда?..

А ещё Фрама беспокоило другое. Его маленькая приятельница, выдворенная Фритьофом с бака, конечно же, никуда не ушла. Улучив момент, она скользнула в штурманскую каюту, спустилась оттуда в трюм и спряталась в узком пространстве между составленными в ряд ящиками с провизией и закруглённым бортом корабля. Если её там обнаружат, Фритьоф может и в самом деле рассердиться.


Агата сидела в промежутке между двумя шпангоутами и массивными диагональными балками, упирающимися в бимсы, которые поддерживали палубу над трюмом. Она знала из объяснений отца, что такая конструкция позволяла равномерно распределять нагрузку во время ледового сжатия, и значит, придавала дополнительную прочность кораблю. Она также знала, что борта Фрама — из дубовых досок, а шпангоуты и балки — из норвежской сосны. «Крепкий, как сама Норвегия», — не раз говорил про него отец.

В темноте, рассеиваемой лишь светом из приоткрытого грузового люка, за ящиками с провиантом Агату и в самом деле трудно было разглядеть.

— Фрам! — шепотом позвала девочка.

— Ты что делаешь в моём трюме? — спросил корабль.

— Прячусь! — пояснила Агата, стараясь устроиться поудобнее на закруглённом борту. — Знаешь, что я придумала? Я так спрячусь перед твоим уходом и поплыву с тобой к Северному полюсу!

— А знаешь, что будет, если Фритьоф тебя найдёт?

— Знаю, — ответила Агата. — Надерёт уши. Но если мы будем в плавании, не выбросит же он меня за борт!

— За борт не выбросит, но в дороге может случиться много чего ещё, — строго проговорил корабль. — Это не прогулка под парусом по спокойному морю. Херр Нансен, между прочим, долго тренировался перед тем, как начать готовить экспедицию. И людей отбирал тренированных, способных выдержать полярные холода.

— Я тоже буду тренироваться! — заверила Агата. — Ещё целых два месяца до отправления, даже больше! Буду купаться в заливе, чтобы привыкнуть к холоду!

— Скорее всего, ты простынешь и заболеешь пневмонией, — сердито возразил Фрам. С одним из его рабочих, случайно упавшим в воду, так и произошло. — Да и вообще ты ещё ребёнок. Вырастешь — тогда и станешь полярником.

Агата обиженно закусила губу:

— Когда вырасту, я выйду замуж, буду вести хозяйство и воспитывать детей. И не увижу ни Северный полюс, ни Владыку снегов... А-апчхи! Ну и пылища у тебя в трюме!

— Утром грузили уголь, пыль ещё не осела. Агата, ступай домой, пока тебя не нашли! А то тебе точно попадёт.

— А-апчхи!

— Кто здесь? — в люк заглянул сверху Якоб, круглолицый парень из рабочих, помогавших дооборудовать корабль.

— А-апчхи!

Рабочий отодвинул крышку люка, ухватился за край и спрыгнул вниз. Посветил керосиновой лампой за ящиками с провиантом. Оттуда на него блеснули из-под капюшона два испуганных глаза.

— Какое у нас здесь спрятано сокровище!.. Ну-ка вылезай отсюда!

Агата, продолжая чихать, покорно выбралась из свого укрытия. Якоб строго посмотрел на неё:

— Ну что, отвести тебя к отцу или к херр Нансену?

— Лучше к отцу, — хмуро ответила Агата, понимая, что взбучки теперь не избежать.

Поднявшись по трапу в штурманскую каюту, они столкнулись с темноволосым человеком крепкого телосложения, носившим пышные усы и раздвоенную бороду. Агата вздохнула — ну вот, теперь она ещё и попалась на глаза Отто Свердрупу, капитану.

— Вот, херр Свердруп, конвоирую нашу маленькую разбойницу, — пояснил рабочий. — Случайно нашёл её в трюме. Пряталась за ящиками у правого борта.

— Спасибо. Ты свободен, Якоб, — отпустил капитан рабочего и обратился к девочке. — Агата, разве тебе не сказали идти домой? И зачем ты пряталась в трюме? Или уже собралась с нами в экспедицию?

Агата, насупившись, молчала. Пальто и рукавицы девочки были вымазаны угольной пылью. Отто Свердруп развёл руками и проговорил в пространство:

— Ну и скажите на милость, что делать с этой маленькой хулиганкой?

— Херр Свердруп, отпустите её, — услышала Агата голос Фрама. Свердруп поднял брови, и девочка удивилась: значит, он тоже слышит корабельный голос!

— И пожалуйста, не говорите Фритьофу, — добавил Фрам.

Свердруп вздохнул. Он знал, как его друг не любил нарушений дисциплины на борту, даже если корабль ещё не вышел в море.

— Ладно, просьба корабля — закон для капитана, — сказал он и легонько подтолкнул Агату к выходу на палубу: — Ступай, путешественница. Если попадёмся Фрить... херру Нансену, скажу, что это я водил тебя показывать машинное отделение в трюме.

— Вы тоже можете говорить с Фрамом, херр Свердруп? — спросила девочка, направляясь к сходням.

— Как оказалось, могу, — отозвался Свердруп, размашисто шагая рядом с ней.

Ольга, счастливого плаванья.

Владимир, спасибо!

Ольга, спасибо!
Очень близкий мне текст, ведь я люблю снег. Так что замысел мне нравится, и, надеюсь, что центральным персонажем, в соответствии с названием, будет Владыка снегов. По крайней мере, некая интрига, как ощущается, вокруг него уже закручивается. Так что ожидаем выхода на сцену этого таинственного существа

Денис, рада, что пришлось по душе!

В центре будет, скорее, внутренний опыт Фрама, полученный во время дрейфа во льдах. Тут я сильно вдохновлялась Куриловым Ну а в фокусе внутреннего опыта — конечно, Владыка Снегов Правда, пока точно не знаю, как он появится, и мне самой интересно, что получится.

Забавно, что на данный момент у меня готовы первая глава и эпилог. А для серединки нужно ещё кое-что почитать, включая воспоминания Нансена.

Интересно, что у Фритьофа Нансена это была последняя полярная экспедиция — дальше он ушёл в научную и общественную деятельность. А Фрам ходил ещё в Заполярье, а потом — в Антарктику, с Амундсеном. В общем, необычный корабль с необычной судьбой.