В темнице

Запуская машину в ход, занимая движеньем каждую клетку, чтобы ни на миг не смогло отвлечь, остановить тебя, позвать к себе это земное тело — ты отпускаешь себя. Отпускаешь туда, куда рвется, вдруг расслабив путы, связующие с телом, душа, которая сейчас бьется в этой движущейся, дышащей, бездумно бегущей вперед машине. Бьется, натыкаясь на ее углы, изгибы и провалы — заточенная, полуслепая, потерявшая… Ах, если б не знать ей того, что она потеряла, что оставила там, за далеким горизонтом времен! Если бы золотолазурные ореолы закатов не распахивались в глазах сполохами узнавания, и не плавилось сознание в их немом величии, если бы не помнила она…
Но покров молчания с изнанкой из одиночества лежит, как нетающие снега вечной зимы, ибо заточение здесь и есть такая же зима для иззябшей, в чужом мире неприкаянной души, и ничего никому рассказать она не может, беспомощна, хоть так отчаянно тоскует порой в своем теплом, человечьем теле-застенке. Со-бытие ее здесь случилось негаданно и память о прошлом светлоогненном образе дана ей, но память о вине милосердно-ли стерта, и не знает она, почему мается и живет, выдирая себя порой из этой теплой тюрьмы телесной… И только ждет, когда же освободится, когда машина задохнется наконец последним своим коротким глотком воздуха, когда распахнутые глаза незряче и изумленно уставятся в мир иной, тот, откуда пришла и куда устремится довременная пленница — душа свободная, вольная, вечная.

Сообщение отредактировал Wolfox - 3.10.2012, 0:29

«Машина» тоже хорошая... Ибо в новом веке на новой земле людям предстоит жить в своих телах, хотя и преображённых, но не отчуждённых от душ. Даже человечество синклитов с радостью воспримет этот облик! Хотя, он и не будет больше знать ни смерти, ни болезни, ни старости, ни страданий... Есть, кажется, какая-то великая правда за мыслью о том, что развоплощение души и тела — это, вобщем-то, нежелательное событие, даже при условии восходящего движения души. А истинно верным здесь явилось бы преображение: не смерть тела и не наш отказ от него, а трансформа и вознесение его в более совершенные и светлые «гавани» и обители. Счастливы те, кто испытают подобное! Наверное, для этого мы и живём на земле...

Прекрасно!

Возвращение туда, где когда-то жил и где остался источник силы.
Понимание, что всю жизнь живешь на грани сказки, возвращение снов, в которых ты — истинный, чувство полета и крыльев за спиной, связь с землей, ветром, рекой настолько, что хочется упасть на колени — в буквальном смысле, и пить, впитывать силу, сливаться…
Тугие жгуты воздуха рвутся в ладони, словно это твоя стихия, о которой ты почему-то забыл, почти на всю долгую жизнь, и вдруг внезапно тебе открыли глаза, и ты увидел… себя кем-то другим, но которым ты был изначально, всегда, с самого рождения.
Понимаешь, что для этого нужно быть одним. Твоей истинной сущности не нужен другой человек. Родные люди — они есть, здесь, рядом, но как бы за гранью тебя истинного. Любовь к ним — словно из другого мира.
И возвращается, с невиданной силой накрывает то, что всегда жило в тебе — тоска по себе настоящему, тому, на которого ты, твое тело, твой возраст — ни разу не похож. Это не твоя сущность. Это не ты.
И только она. Окружающая тебя природа, которую ты видишь сквозь изуродованный, грязный, холодный город. Только с ней ты ощущаешь связь, как с чем-то родным, близким, в чем ты можешь раствориться без остатка.
Ты понимаешь, что выбрал свою неустроенную судьбу, жизнь, то, что у тебя сейчас есть, когда за плечами уже столько десятилетий — это и есть следствие той вечной тоски. Но почему же тогда ты не тот, не там, где должен быть по праву — по праву чего?... Ты столько забыл! Почему то, что ты вершишь на этой земле, это совсем не то, для чего ты действительно был призван? Что же ты сотворил со своей Дорогой?
Куда теперь деться от этого знания. Как вернуться обратно в свою жизнь. Как втиснуть материальность обратно в распахнутую душу, когда дома кажутся клеткой, и тебе смешно и нелепо входить в подъезд….

Это пройдет. Ты привыкнешь. Опять привыкнешь. Оденешь привычные цепи. Но как же больно.

Как бы там ни было, всё же правда состоит в том, что земная жизнь — это светлый дар и мы просто обязаны его использовать на благо. Даже если отправка сюда была для нас «понижением по статусу», это всё равно светлое свершение. Мы, может быть, неплохие по натуре люди, но в своих прежних условиях жизни не могли раскрыть в себе надлежащие душевные достоинства. И тогда нас отправили на Землю, ибо её условия, не смотря на их суровость и, порой болезненность, именно побуждают к их раскрытию. Так и царских детей отправляют временами прочь из дворца в какой-нибудь тренировочный лагерь в лесу, где они несколько месяцев едят простую пищу, спят на жёстких подстилках, умываются холодной водой и где их учитель-наставник постоянно гоняет на тренировки и наказывает палкой за непослушание. Но тогда они и возвращаются назад обогащёнными и развитыми, способными отзываться на чужую боль, как на свою, и отдавать, быть может, последнюю рубашку ради своих друзей или родственников. А в условиях, когда всё в изобилии, как можно научиться подобному? Или, как можно научиться сопереживать, когда вокруг никто не страдает? Или как удержаться от беспечности, когда вокруг так много свободы? Либо человек всё же учится, тонко внимая подаваемым ему сигналам, либо он застревает в развитии и тогда его отправляют сюда, учиться насильно, ибо «по возрасту положено» обладать некими знаниями, способностями и опытом.