Царь Давид

Давно хотелось написать небольшую работу о древнееврейском царе Давиде. Для людей, изучающих наследие Даниила Андреева, личность царя Давида может быть в частности примечательной по причине абсолютного отсутствия какой-либо информации о нём в «Розе Мира» и в Черновиках. Вместе с тем, ведь, фигура это крупная и настолько значимая, что даже и по сей день псалмы Давида постоянно поются во время церковных богослужений, а Псалтирь считается образцом и классикой божественного молитвословия. Первые подвижники монашеского делания в своём правиле «ora et labora» («молитва и труд»), истово адресуясь к Богу в жажде стяжания благодати Царства небесного опирались прежде всего на покаянные тексты ветхозаветного Давида и на его восторженные сердечные славословия. А отцы церкви называли псалмы «Евангелием Ветхого Завета».



Централен образ царя Давида и в нескольких других важнейших аспектах духовной истории и, пожалуй, даже метаистории человечества. Во первых, именно Давиду было дано в конце концов Провиденциальное обетование о рождении Мессии, Спасителя мира (и прежде всего Израиля) из числа его потомков. Ни великие пророки, ни родоначальники колен, ни священство, ни судьи-законники — никто из них не удостоился подобного завета с Богом — но именно Давид оказался избранником и сопричастником великого божественного плана. Во вторых, именно Давид сделал город Иерусалим столицей своего царства и с так с тех пор и повелось вплоть до нынешних дней. Именно Давид распорядился перенести туда Скинию завета, а позже его сын, Соломон, построил там же и первый в истории Израиля величественный храм по образу данного в видении пророку Моисею.

Земной Иерусалим почитают священным городом три мировые религии: Христианство, Иудаизм и Ислам. Для каждой из них в этом городе находятся свои «святые камни». А переводится название города, как «город мира» («мира» в смысле спокойствия, умиротворённости). Легендарный Мелхиседек, царь и первосвященник, неизвестно откуда появившийся и непонятно куда потом исчезнувший, приносит патриарху Аврааму дары хлеба и вина, прообраз будущей Евхаристии. Мелхиседек именутся в книге Бытия «царём Салема», что означает «царь мира», а многие интерпретаторы священных текстов утверждают, что Салем здесь это и есть Иерусалим, ибо таким в глубокой древности, со ссылкой на египетскую клинопись, было название города.

Итак, этот великий город игравший и до сих пор играющий столь выдающуюся роль в мировой духовной истории, был сделан столицей государства и главным местом поклонения Единому Богу-Творцу именно царём и псалмопевцем Давидом. Могут ли подобные события происходить без Провиденциальной воли? Очевидно, что в лице данного ветхозаветного владыки мы имеем важнейшую и значительнейшую фигуру, носителя и исполнителя велений высочайшего духа, человека, избранного для совершения уникальных дел. Но мы совсем ничего не слышим о царе Давиде из андреевских источников! Как же так? Разве не интересно нам знать дальнейшие пути и дороги этого человека, извлекая опыт как из его незаурядных достижений, так и из его грехов и ошибок?

Единственное упоминание этого имени, которое я пока отыскал — лишь краткая строфа из «Русских богов», там где рассказывается о видениях/сомнениях молодого Ивана Грозного в попытках последнего осознать суть его государственности:

А оно, вращаясь и безумствуя,
Багровеет, пухнет до небес;
Сам Давид не знал бы, многодумствуя,
Кто в сем вихре: ангел или бес?

Но этот отрывок, увы, не проливает нам никакого света на смысл миссии и облик метаисторического портрета царая Давида, а лишь повторяет в сущности известную сентенцию о его мудрости. Однако, глядя на историю жизни царя-псалмопевца и читая его возвышенные и полные отчаянной душевной жажды тексты, не может не посетить мысль, что мудрость, как таковая, не являлась наиболее характерной чертой этой выдающейся личности.

Что же это был за человек?

Младший сын в пастушеской семье в горах Иудеи. Поэт. Певец. С ранних дней не расстающийся со струнными инструментами. «Руки мои сделали орган, персты мои настраивали псалтирь», рассказывает о себе Давид (Пс.150). Это он был избран услаждать музыкой слух болящего царя Саула... Храбрый и находчивый воин. Истово надеющийся на Бога победитель Голиафа. Он много воевал и дальше: был и любимцем царя, а позже, выражаясь языком современности, сделался «полевым командиром» оппозиционных царю Саулу сил. Попадал в плен. Несколько раз жизнь его висела на волоске, но всякий раз та или иная причуда судьбы, или же Всевышняя воля избавляли его от меча врагов. На каком-то этапе Давид примкнул к филистимлянам и, желая снискать доверие и доказать преданность, совершал набеги на свой же народ Израиля, не щадя ни женщин ни детей. Однако, ещё позже, когда без его приказа был ночью убит гнавший его столько лет царь Саул, Давид покарал убийцу и написал примечательную элегию-эпитафию на смерть своего недавнего недоброжелателя.

«Горы Гелвуйские! да [не сойдет] ни роса, ни дождь на вас, и да не будет [на вас] полей с плодами, ибо там повержен щит сильных, щит Саула, как бы не был он помазан елеем. 22 Без крови раненых, без тука сильных лук Ионафана не возвращался назад, и меч Саула не возвращался даром. 23 Саул и Ионафан, любезные и согласные в жизни своей, не разлучились и в смерти своей; быстрее орлов, сильнее львов [они были]. 24 Дочери Израильские! плачьте о Сауле, который одевал вас в багряницу с украшениями и доставлял на одежды ваши золотые уборы. 25 Как пали сильные на брани! Сражен Ионафан на высотах твоих. 26 Скорблю о тебе, брат мой Ионафан; ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской. 27 Как пали сильные, погибло оружие бранное!»

Примечание: Ионафан был сыном Саула и большим другом Давида даже в период опалы последнего.

Удивительно, какой богатой и щедрой душой должен обладать человек, чтобы столь горячо оплакивать и петь возвышенные и проникнутые искренней печалью строфы в адрес того, чьей смерти он имел все основания радоваться! Так не говорят о врагах. Так не пишут о недругах. Так не поминают притеснителей!..

Вскоре после гибели Саула Давид становится новым помазанным царём Израиля. В этот момент ему примерно тридцать лет от роду. Он будет править ещё долго, сорок лет, страна его сделается сильной и независимой, и потомки назовут его лучшим из царей. Однако, отнюдь не безоблачным предстаёт нам исторический фон его правления и этический облик его собственной жизни. Начать перечисление здесь, видимо, следует с наиболее известной и хронологически предшествующей прочим событиям, истории отношений царя Давида с его ближайшим военноначальником и другом, Урией, чью жену, Вирсавию, Давид возжелал, наблюдая её купание с крыши своего дворца. Далее история рассказывает нам о грехе прелюбодеяния, а ещё далее Давид отправляет Урию на очередную битву с тайным указанием оставить его в одиночестве на переднем крае сражения. В результате Урия погибает, а царь Давид берёт овдовевшую Вирсавию себе в жёны. Однако, грех Давида оказывается облечённым пророком Нафаном, а в наказание за вероломство умирает вскоре по рождению и первый сын Давида от Вирсавии. Ещё пророк Нафан, накануне своего ухода от царя, предрекает, что на Давида «воздвигнется зло из его же собственного дома». Как мы увидим ниже, это предсказание сбылось в полной мере.

По прошествии некоторого количества лет в семействе Давида и вправду начинают твориться предосудительные вещи. Старший его сын, Амнон, силой овладевает своей сводной сестрой Тамарой, дочерью Давида от другой жены. В отместку по прошествии двух лет его другой сын, Абсалом, «полный» брат Тамары, убивает Амнона, снискав на свою голову гнев царя Давида и трёхлетнее изгнание. Возвратившись затем ко двору и будучи официально «прощённым» он, тем не менее, ещё несколько лет испытывает «поражение в правах» со стороны своего отца. Быть может это, быть может что-то иное толкает его далее на открытый мятеж против Давида и провозглашение себя «властителем Хеврона». Давид вынужден спасаться бегством из Иерусалима, однако дальнейшее развитие конфликта складывается для Абсалома неудачно и в одном из сражений он оказывается убит, запутавшись в ветвях дерева своими длинными волосами.

А ещё позже в 24-й главе Второй книги царств Ветхий Завет повествует нам о гневе Господнем, который разгорелся на Давида за проведённую последним перепись израильского и иудейского населения. Библейский текст не позволяет нам с ясностью осознать причины, по которым поступок царя Давида был столь неугоден Богу — казалось бы, перепись, что в ней такого? — однако, за ней последовало весьма суровое наказание: моровая язва, унесшая жизни 70 тыс человек! Наиболее распространённое толкование заключается в том, что в данном случае царь Давид отвернулся от Бога, полагаясь скорее на многочисленность своих подданных, чем на помощь свыше. Иная интерпретация предполагает, что в Давиде вдруг взыграло корыстолюбие: жажда более эффективно собирать налоги и обогащаться от них. А я сам, как знакомый с «Розой мира» человек, подумал даже о гипотетическом желании Давида завести для своей страны уицраора (ведь, именно примерно в эту эпоху, X-XI вв.д.н.э., начали появляться в Шаданакаре подобные существа!) и тем самым придать прочности и незыблемости своему государству. Ведь это и вправду могло бы явиться великим грехом и соблазном!.. Но, однако, все подобные мысли есть лишь умственные спекуляции, а с точностью мы ничего здесь утверждать не можем, кроме лишь констатации того факта, что царь Давид и в самом деле чем-то серьёзно провинился перед Богом и в итоге, осознав свою ошибку, воскликнул: «Тяжко согрешил я!»

И, всё-таки, несмотря на все эти небогоугодные поступки, которые столь открыто и честно освещает нам библейская летопись, царь Давид предстаёт перед нами великим человеком и провиденциальным правителем. Почему великим человеком? Потому что вся жизнь его наполнена удивительной по своей силе темой «увлечённости» Богом! Бог для Давида уже не только и не столько творец вселенной или непреклонный судия, сколько родной отец и возлюбленный друг. Впервые мы слышим отчётливо произнесённые и прочувствованные нотки совершенно иных, близких, как будто «семейных» отношений человека с Богом.

«Я помазал царя Моего над Сионом, святою горою Моею; возвещу определение: Господь сказал мне: ты сын мой, Я ныне родил тебя, проси у Меня и Я дам народы в наследие тебе...» (Пс. 2:6-7).

«Служите Господу со страхом и радуйтесь пред Ним с трепетом. Почтите Сына, чтобы он не прогневался и чтобы вам не погибнуть в пути вашем...» (Пс. 2:11-12).

Эти слова обладают глубоким пророческим смыслом, как свидетельства о грядущем Христе, поэтому мы называем Давида не только псалмопевцем, но и пророком, однако, они имеют также и своё собственное «сиювременное» значение — ведь именно «царём над Сионом» был помазан Давид и, видимо, в каком-то смысле он также ощущал и свою духовную и словно сыновнюю сопричастность Богу. Аналогично смотрим далее — тут уж он явно говорит о самом себе:

«Знайте, что Господь отделил для Себя святого Своего; Господь слышит, когда я призываю Его...» (Пс. 4:4).

Это снова пророчество, но одновременно и знак тех особых отношений, которые имел с Богом Давид. Да и какой бы человек без этих «особых отношений» оказался способным произнести следующее: «...отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня» (Пс.26:10), или: «Возлюблю тебя, Господи, крепость моя! Господь — твердыня моя и прибежище мое, избавитель мой, Бог мой, — скала моя; на Него я уповаю, щит мой, рог спасения моего и убежище мое...» (Пс. 17:2-3) или «Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать святой Храм Его...» (Пс. 26:4) или «Боже! ты Бог мой, Тебя от раней зари ищу я, Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя... ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь...» (Пс. 62:2-4).

«Милость Твоя лучше, чем жизнь...» Задумаемся об этой фразе.

Необычайным светом и хрустальной высотой духовного прозрения звучат также, например, и такие его строки: «Кто взойдёт на гору Господню или кто станет на святом месте Его? Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душею своею напрасно и не божился ложно ближнему своему...» (Пс.23:3-4) и «Господи, кто может пребывать в жилище Твоём? Кто может обитать не святой горе Твоей? Тот, кто ходит непорочно и делает правду, и говорит истину в сердце своём, кто не клевещет языком своим и не делает искреннему своему зла и не принимает поношения на ближнего своего...» (Пс. 14:1-3). Это прямо-таки образы из затомиса, из небесной страны праведных и ответ на вопрос: кто же наследует путь в это духовное небо, какие люди оказываются достойными войти в его священные обители...

В конце концов, именно эта «семейная» близость царя Давида к Богу и делает в итоге возможным обетование рождения Мессии из числа его потомков. Здесь Давид совершенно уникален, ибо никакого иного пророка или правителя Бог не посвящает в Свои тайны, говоря: «сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня доколе не положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» и «... из чрева прежде утренней звезды Я родил Тебя» и «Ты священник вовек по чину Мелхиседека» (Пс.109). Обратите внимание: здесь все местоимения пишутся заглавными буквами — то, что открылось Давиду, было не о самом Давиде, и не о его сыне, Соломоне, а о грядущем Спасителе мира, ибо сам Давид называет его Господом, а также пишет, что тот «поразит царей и совершит суд над народами» (Там же).

Почему же был царь Давид провиденциальным правителем?

Ну, во первых, пожалуй, только провиденциальный правитель способен считать одной из своих главных царственных обязанностей заботу о бедных и вставать на сторону справедливости. «Боже! Даруй царю Твой суд и сыну царя Твою правду!.. Да судит он нищих народа, да спасёт сынов убогого и смирит притеснителя...» и далее «Ибо он избавит нищего, вопиющего и угнетённого, у которого нет помощника. Будет милосерд к нищему и убогому, и души убогих спасёт; от коварства и насилия избавит души их ибо драгоценна будет кровь их пред очами его...» (Пс.71). Вот так — драгоценна кровь нищих (то есть, жизнь нищих, ибо кровь здесь употребляется, как синоним жизни) перед очами мудрого и благословенного свыше царя! Такой царь стремится умножить и обогатить свой народ, сделать его быт безопасным и благополучным. Достойно упоминания здесь и то, что столь распространённая на сегодняшний день практика выдачи кредитов под проценты, открыто осуждается царём Давидом: «Господи! Кто может пребывать в жилище Твоём?.. Тот, кто серебра своего не отдаёт в рост и не принимает даров против невинного...» (Пс.14).

Сильным, обширным и единым стало при Давиде израильское царство! Карты историков демонстрируют нам границы его владений от нынешнего Эйлата на крайнем юге у берегов Красного моря, до Финикии на севере (где-то в районе нынешнего Ливана). Оно охватывало почти всё побережье Мёртвого моря, а на северо-востоке приближалось к сирийскому Дамаску. Всегда впредь, говоря о царстве Израиля, и пророки и учёные, и просто люди, интересующиеся вопросом, будут ссылаться на территорию именного этого государственного образования, каким оно сделалось при царе-псалмопевце... Давид заложил основы будущего благосостояния своей страны. Он перенёс свою столицу в Иерусалим и туда же перевёз Скинию завета, сделав этот город полным и неоспоримым центром как политической, так и религиозной жизни Израиля... К периоду правления царя Давида историки относят и время освоения израильтянами технологии получения железа и овладения искусством изготовления железных изделий и прежде всего оружия. Раньше этим славились соседи филистимляне, что неизменно давало им преимущество на поле боя. Однако, при царе Давиде ситуация изменилась и филистимские секреты успешным образом перекочевали на израильскую почву и позволили евреям овладеть военной мощью, не уступающей по качеству их соперникам. Грядущий век Соломона, сына Давида, называют «золотым веком» давидова дома, веком мира и процветания, исполнения грандиозных строительных проектов и развития наук. Основы всему этому были заложены именно в период правления Давида.

Даниил Андреев определяет родомысла, как человека, «чья деятельность оказывает решающее и благотворное влияние на народную судьбу и судьбу государства и кто направляется в этой деятельности волей демиурга сверхнарода». Он также отмечает, что к таким людям с самой их юности (реже во взрослом возрасте) посылается даймон, который становится для них проводником Провиденциальных начал. Эти характеристики находят, как будто, своё выражение и в жизни царя Давида. Ощущение его раннего особого избранничества, его выдающийся поэтический дар, его необычайно чувственная, но не теряющая своей высоты любовь к Богу — не есть ли это всё признаки присутствия светлого крылатого спутника-наставника в его судьбе? А его грядущее собирание израильской нации, укрепление её границ, сил и богатств, консолидация её религиозного монотеистического культа и опыта — не есть ли задача очевидно Провиденциального толка, направленная на приуготовление путей и рождения в будущем Того, кто сделался Источником Благой Вести, Избавителем от смерти, Победителем преисподней и Царём мира для всех народов человечества?.. Ведь, обратите внимание: Давид жил на три столетия уже после египетского фараона Эхнатона, тоже родомысла, чьи религиозные реформы, однако, не увенчались успехом, и поэтому выбор рождения Мессии был сделан в пользу народа Израиля...

Однако, рассуждая о царе Давиде, меня всё же не перестаёт мучить и чисто личный духовно-нравственный интерес. Вопрос, который я в этой связи постоянно обращаю к самому себе таков: могут ли быть прощены все грехи человека если он устремлён душой к Богу? И какие именно грехи? И при какой именно силе стремления?.. В образе царя Давида мы видим перед собой личность с весьма горячей, увлекающейся душой, человека страстного и часто безрассудного, в ком желание нередко затмевало доводы разума и заповеди веры. Но, при этом, и человека, с ранних лет удивительным образом словно «очарованного» Богом! Его жажда и страть по Богу едва ли не превосходила все его земные страсти и устремления. «Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи утра, более нежели стражи утра!» — восклицает царь Давид (Пс.129:6). Или: «Не войду в шатёр дома моего, не взойду на ложе моё, не дам сна очам моим и веждам моим дремания, доколе не найду места Господу...» (Пс.131:3-5). Или: «От конца земли взываю к Тебе в унынии сердца моего; возведи меня на скалу, для меня недосягаемую... Да живу вечно в жилище Твоём и покоюсь под кровом крыл Твоих!» (Пс.60:3-5). Даниил Андреев в своей главе, посвящённой Александру Блоку, говорит: «Какие бы грехи ни отягчали карму того, кто создал подобные песнопения, но гибель духовная для него невозможна». Не относятся ли подобные слова и к царю Давиду? Ведь, даже умирая, в наставлениях сыну своему и наследнику, Соломону, Давид фактически призывает его к пролитию крови и отмщению некоторым из своих прежних обидчиков (см. 3 Царств, 2). Впрочем, здесь можно усмотреть и просто политический момент государственной целесообразности, а не личное желание поквитаться, ибо эти люди могли представлять собой опасность для всего царственного рода и лишь ждали смерти прежнего владыки, чтобы наброситься на его потомка. Однако, как бы там ни было, но много крови было пролито легендарным царём, что и явилось причиной запрета Давиду со стороны Бога строить Храм в Иерусалиме, ибо только человек неповинный в гибели других считался достойным осуществить подобный величественный проект.

Кармическая арифметика в самом деле очень странная арифметика. Ведь и Александр Невский тоже проливал кровь! И Владимир Святой, и Владимир Мономах, и Ярослав Мудрый... Любовь и доверие к Богу покрывают множество грехов — сказал апостол Пётр (см. 1 Пет 4:8). Точно также, как и любовь и доверие к человеку, когда они истинные, находят прощение в лице прежде обиженного и оскорблённого. А апостол Павел помимо своего замечательно гимна любви (1 Кор.13:1-3) таже и ещё добавляет, что «Любовь... есть совокупность совершенства» (Кол. 3:14). Если в чём-то ином у человека недостача, то любовь восполняет её. Андреев пишет, что даже большевики-революционеры, атеисты, те из них, кто были движимы не жаждой власти, фанатизмом или ненавистью, а любовью к людям и скорбью от созерцания скорбей народа, нашли своё место в Царствии Небесном, то есть, в российском затомисе. А ведь они тоже кого-то лишали жизни и отрекались даже от церкви! Но в своих «Черновиках» Андреев сообщает нам даже и о более потрясающих плодах любви. «Любовь демонов, один из путей к выходу из круга.» — говорит он, а ниже добавляет: «Некоторые демоницы способны даже на самопожертвование. Это один из путей выхода из заколдованного круга демонизма и обращения к свету.»

Впрочем, детская вера, любовь и покаяние царя Давида по своему духовно-эмоциональному наполнению скорее подобны другому эпизоду из андреевских текстов, а именно из его описания картины самосожжения Гоголя. Процитирую: «Те же самые потухающие глаза, те же губы, сведенные то ли судорогой, то ли дикою, отчаянною улыбкой, начинают лучиться детскою, чистой, непоколебимой верой и той любовью, с какой припадает рыдающий ребенок к коленям матери. »Я все Тебе отдал, — прими меня, любимый Господи! Утешь, обойми!« — говорят очи умирающего.» Именно подобные этим слова и ноты слышим мы то и дело в необычайной силой изливающимися со страниц давидовой Псалтири, и, подобно тому, как по слову Андреева, «врата Синклита распахнулись перед Гоголем во всю ширь, как перед любимейшим из сынов его», так же, предполагаем, распахнулись три тысячи лет назад перед царём-псалмопевцем и врата Нихорда, небесного дома еврейства.

Как измерить тот несомненный объём блага, который был привнесён в жизнь, в духовную сокровищницу человечества царём Давидом? Этот объём многогранен и обширен, но позволю себе в завершении вновь заостриться лишь на самом известном его срезе и процитировать мнение величайшего авторитетов Православия, святителя Иоанна Златоуста, нынешнего обитателя Элиты Шаданакара: «...В Псалтири найдешь ты бесчисленные блага, — говорит святитель Иоанн Златоуст. — Ты впал в искушение? — Найдешь в ней самое лучшее утешение. Впал в грехи? — Найдешь бесчисленные врачевства. Впал в бедность или несчастие? — Увидишь там много пристаней. Если ты праведник, приобретешь оттуда самое надежное подкрепление, если грешник — самое действительное утешение. Если тебя надмевают добрые дела твои, — там научишься смирению. Если грехи твои повергают тебя в отчаяние, — там найдешь для себя великое ободрение. Если ты имеешь на главе царский венец или отличаешься высокою мудростию, псалмы научат тебя быть скромным. Если ты богат и славен, Псалмопевец убедит тебя, что на земле нет ничего великого. Если ты поражен скорбию, услышишь утешение. Видишь ли ты, что некоторые здесь недостойно наслаждаются счастием, — научишься не завидовать им. Видишь ли ты, что праведные терпят бедствия наравне с грешными, — получишь объяснение этого. Каждое слово там заключает в себе беспредельное море мыслей» (Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на Послание к Римлянам. Беседа 28).

Благословенна и светла его память. Жаль, что мы не знаем никакой конкретики о посмертной дороге царя Давида. Предполагаю на своё собственное ощущение, что он конечно же не был отягощён никаким искуплением в шеолах, а взошёл вскоре и прямой дорогой в Нихорд, затомис еврейства, а далее, в Аэ, далее (кто знает?) — в Небесный Иерусалим, ибо влияние молитв, псалмов и даже просто поучительных эпизодов из жизни Давида на христианскую духовность огромно. Даже Христос приводит его в пример на страницах Евангелия!.. Ещё далее же, предполагаю, великий дух Псалмопевца достиг и Синклита Человечества. Разумеется, все данные построения являются лишь моим собственным умозрением и вполне могут быть оспорены. Однако, в светлости и необычайной высоте нынешнего положения царя Давида, я думаю, врядли кто усомнится.

Павел, спасибо, с большим удовольствием прочитал!
Полностью согласен с твоим определением царя Давида как родомысла, и оценкой его роли в метаистории.
Давид еще и очень «человечный» персонаж Ветхого Завета, которого понимаешь и которому сочувствуешь, сила и слабость которого тоже вполне понятны.
Лично мне близки два эпизода из его богатой событиями жизни, которые служат и примером, и предостережением.
Первый эпизод связан с отречением от гордыни.

Когда входил ковчег Господень в город Давидов, Мелхола, дочь Саула, смотрела в окно и, увидев царя Давида, скачущего и пляшущего пред Господом, уничижила его в сердце своём.
...
И сказал Давид Мелхоле: пред Господом, Который предпочёл меня отцу твоему и всему дому его, утвердив меня вождём народа Господня, Израиля; пред Господом играть и плясать буду;
и я ещё больше уничижусь, и сделаюсь ещё ничтожнее в глазах моих, и пред служанками, о которых ты говоришь, я буду славен.
И у Мелхолы, дочери Сауловой, не было детей до дня смерти её.

А второй, думаю, близок нам всем — это реакция царя Давида на то поношение, которому подверг его Семей.

И сказал Авесса, сын Саруин, царю: зачем злословит этот мёртвый пёс господина моего царя? пойду я и сниму с него голову.
И сказал царь: что мне и вам, сыны Саруины? пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида. Кто же может сказать: зачем ты так делаешь?
И сказал Давид Авессе и всем слугам своим: вот, если мой сын, который вышел из чресл моих, ищет души моей, тем больше сын Вениамитянина; оставьте его, пусть злословит, ибо Господь повелел ему;
может быть, Господь призрит на уничижение моё, и воздаст мне Господь благостью за теперешнее его злословие.

Очень актуально, не правда ли?

Сообщение отредактировал Наблюдатель - 24.8.2012, 7:51

Денис, спасибо!

То, что ты привёл выше, есть очень ценное дополнение к статье и превосходный штрих к портрету царя Давида!

Кстати, некоторые рассматривают данный танец Давида перед ковчегом завета, как прообраз нынешней нашей традиции почитания икон и церковных реликвий. Вот, мол, естественное человеческое поведение духовно одарённого и крепко преданного Богу подвижника: он не может просто сухо и сдержанно взирать на святыню или молиться тайно «в душе» — напротив, его переполняет радость! он весь здесь! его любовь к Богу требует не только умственного, но и физического выражения в виде знаков очевидной радости и очевидного почтения, которые совершенно натуральным образом льются наружу и принимают форму танца, или поклонов, или поцелуев, или каких-то особенных прикосновений... Это почти, как порыв Марии Магдалины, бросившейся в объятия воскресшему Христу, едва догадавшись, что это действительно Он. Настолько живо, настолько честно и трогательно, настолько по человечески близко и согревающе!..

Интересно то, что подобные публичные проявления чувств не помешали Давиду, однако, успешно командовать своими подданными и не умалили его авторитет в качестве лидера и «надёжи-государя». Вероятно люди прошлого были в чём-то богаче нас душой, раскованнее, и умели ценить спонтанные выплески своих чувств...


Вторая выдержка тоже актуальна...

Ну, Давид, будучи человеком, породить уицраора не смог бы...
Вообще, мне кажется, что применительно к библейским событиям уицраор появляется чуть раньше — с момента возникновения института царской власти (с царя Саула). Учреждения этой власти не хочет Господь, против нее он предостерегает, но сердца народа (и решение Демиурга) склоняются в пользу уицраора.

И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму,
и сказали ему: вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов.
И не понравилось слово сие Самуилу, когда они сказали: дай нам царя, чтобы он судил нас. И молился Самуил Господу.
И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всём, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними;

Тогда период Давида и Соломона — недолгий период сотрудничества Демиурга и уицраора, а затем начинается война уицраора (царской власти) против Демиурга и Господа (пророческого движения). И те темные стороны правления Давида и Соломона, о которых говорит Библия — есть результат воздействия уицраора.


Сложно сказать... насколько вера и преданность Давида Богу могли защитить его от неизбежного искупления? Ведь восточный правитель того времени поневоле должен был действовать жестоко, и Давид жестоким бывал, проливая кровь. Но даже если спуска в шеолы ему избежать не удалось, он все равно давно поднят в верхние миры силами Света. Шрастр Древнего Израиля был разрушен при Адриане, и в любом случае, думаю, там никого не осталось...

Здесь я столкнулся с трудностями. Дело в том, что период от воцарения Саула до смерти царя Соломона в чём-то напоминает период становления древнерусского государства от Владимира «ясно солнышко», далее через Ярослава Мудрого, сына его Всеволода, далее Владимира Мономаха итд... Расширялась территория, успешно отбивались от внешних врагов (половцев, поляков), воцарился относительный мир и стабильность внутри, состоялся знаковый символический строительный проект — Собор Святой Софии в Киеве (чем не аналог Храма Соломона?). Оформились и порядки («русская правда», «устав о резах»), создана первая летопись «Повесть временных лет» (опять же, чем не аналог 1-ой, 2-ой, и 3-й книг царств в Ветхом Завете?)... Однако, как мы знаем, никакого уицраора при этом на Руси не существовало!

Но это одна сторона проблемы. Вторая сторона состоит в том, что неизвестно, когда именно вообще появился первый в истории уицраор. Андреев нам говорит об Ассирийской империи, но это довольно длительный исторический период буквально чуть ли не в целое тысячелетие! Очевидно, однако, что первый израильский уицраор не мог возникнуть прежде ассирийского, а царь Давид жил в X-XI веках до нашей эры (царь Саул в XI). Я не историк, поэтому не знаю, имеются ли основания считать, что Ассирия к тому моменту уже представляла из себя уицраориальное государство или нет? Если да, то в принципе действительно еврейский уицраор мог существовать и во времена Давида.

Третья сторона проблемы заключается в том, что царствование Саула и его бесконечные усобицы, а также факт служения Давида филистимлянам (то есть, врагам Израиля) против Саула, не вызывает ли некоторые сомнения в наличии державного духа? А позже и сам Давид был на время свергнут своим сыном Абсаломом и вынужден был бежать из своей столицы...

Опять-таки, мне трудно с определённостью что-либо тут утверждать. Все мои мысли есть лишь поверхностные впечатления от изложенных в исторических хрониках событий. Может быть, еврейский уицраор во времена Давида и вправду существовал. Косвенно в пользу такой гипотезы говорит следующая фраза из «Розы Мира»:

«... первый же уицраор, сначала выполняя волю демиурга, вскоре затем переродился в трансфизического носителя великодержавной государственности Вавилона. Его агрессивность толкнула демиургов других сверхнародов на крайние меры защиты своих стран в Энрофе против завоевателя. Меры эти состояли в порождении ими подобных же существ, способных оказать сопротивление Вавилонскому уицраору. Таким образом, эти чудовища появились в Иранской и Еврейской метакультурах, а затем и во всех остальных.»

Согласно этому отрывку, появление еврейского уицраора напрямую связано с рождением Ассиро-Вавилонского и не слишком далеко отстоит от него по времени. Если посчитать, что заметное обретение силы Ассиро-Вавилонской империей приходится на XIII в. до н.э. (???), то достаточно логичным кажется и мысль о наличии уицраора в Давидовом царстве.

Альтернативой вышесказанному может явиться другая, также довольно стройная версия.

Единое царство Израиля распалось на Северное (Израиль) и Южное (Иудея) приблизительно в 930-м году до н.э., то есть сразу после смерти Соломона.

Северное царство было захвачено Ассирией в 720-м году до н.э. Отсюда происходит легенда о «десяти потерянных коленах» Израиля, ибо население бывшего израильского царства полностью ассимилировалось в ассирийское общество и растаяло в нём, утратив свою идентичность.

В VII веке до н.э. Иудея являлась вассальной провинцией могущественого Ассирийского государства. Однако, в последних декадах века Вавилон (тогда тоже провинция Ассирии) восстал против своей метрополии и победил, сделавшись новой империей на Тигре и Ефрате. В результате Ассирия утратила часть своих прежних территорий, а Иудея отошла к Египту. Тем не менее, вскоре Вавилон нанёс Египту ответный удар и возвратил прежние земли, включая и Иудею. Последняя вновь сделалась вассальным княжеством — на этот раз Вавилонии.

Вопрос 1: Об этом ли Вавилоне говорит Андреев, указывая на первого в истории уицраора? Если да, то речь идёт о VII веке до н.э... Или он имеет ввиду более древнее Ассиро-Вавилонское царство?

В 597 году до н.э. Иерусалим был взят вавилонянами (император Навуходоносор II), а всё население Иудеи депортировано в Вавилон.

В 538 году до н.э. Персидский царь Кир Великий взял Вавилон и положил конец старой имеперии, заменив её новой — своей, то есть, персидской.

Вопрос 2: Не персидского ли (иранского) уицраора имеет ввиду Андреев в цитате выше, говоря что после Вавилона «эти чудовища появились в Иранской и Еврейской метакультурах»? Ибо персидский «жругр» победил вавилонского.

Кир Великий также разрешает евреям возвратиться назад в свою историческую землю, то есть в Иудею.

Вопрос 3: Возник ли первый еврейский уицраор уже после возвращения из вавилонского пленения, то есть, после 532 года до н.э.?

А позже из великих империй явно уицраориального толка мы имеем имприю Александра Македонского, победившего персов, и, наконец, Рим... В период жизни Христа, то есть, при вассальном положении Израиля по отношению к Риму, мы знаем, что еврейский уицраор (какой по счёту?) всё же существовал.

Да, ситуация, правда, запутанная... так что можем только гадать
Назову аргументы, которые лично для меня служат доказательством существования уицраора уже во времена Саула и Давида.
Аргумент 1. Недовольство пророков учреждением царской власти, ее осуждение как таковой с самого начала — и после Давида и Соломона она это осуждение полностью «оправдала». Вряд ли бы Господь Израиля столь резко высказывался, если бы речь шла всего лишь об эгрегоре.
Аргумент 2. Если еврейский уицраор сущестовал, когда он вообще мог сущестовать? Это либо «империя Давида и Соломона», либо царство Хасмонеев. Но Хасмонеи появляются слишком поздно с точки зрения хронологии: давно рухнула Ассирия (605 г. до н.э.), а западной ойкуменой правит Форсуф и К., в то время как РМ четко привязывает возникновение еврейского уицраора именно к агрессивной политике Ассирии. Нововавилонское царство Навуходоносора II — это тоже не Ассирия, это ее главный враг и победитель, в том числе и в области культуры от нее несколько отличающийся. И оно тоже погибает намного раньше Хасмонеев.
Есть, правда, одно «но». Ассирия стала настоящей угрозой Палестине только после Давида и Соломона, во времена своего последнего («уицраориального») расцвета. Хотя я думаю, что уицраор мог сущестовать и раньше, в XII-XI вв до н.э., но непосредственной угрозой был не он, а его многочисленные отпрыски, наводнившие Сирию. Тогда все «сходится»: уицраор Израиля был призван защищать Палестину от «унидритов», ну а потом один из его потомков создал царство Хасмонеев.
И у нас, как минимум два израильских уицраора: Фошц I (империя Давида и Соломона) и Фошц II (Хасмонеи).
Впрочем, все это чистые умозрения... Кто его знает...

Нашёл интересную статью по поводу времени возниконовения самого первого в Шаданакаре уицраора, написанную Иоанном в 2007-м году. Там, правда, надо сохранять RAR-архив файла с текстом статьи, а потом читать. Но разбор подробный, информативный и рассказывающий немало об истории Ассирии и Вавилона. Однако, чёткого ответа на поставленный вопрос статья всё равно не даёт — там также, как и у нас выше, фигурируют две конкурирующие версии: Нововавилонская империя (7 в. до н.э.) или Ассирийское государство (9-10 вв. до н.э.). Но и в том и в другом случае выходит уже позже царя Давида...

Впрочем, есть ещё один вариант. Ассирия же, но ещё раньше — где-то в 13-14 вв до н.э. Андреев нам говорит, что первый уицраор был создан для защиты от агрессиных эгрегоров Египта и Мидии. Насчёт Мидии я пока ничего не видел, а, вот, Египет действительно вёл многократно захватнические войны в Междуречьи (см. хронологию, например, тут). Очень давно, ещё в 15 в до н.э (1446 год) войска Египта покорили хеттов и Вавилон. Причём в хронологии сказано, что это была восьмая(!) по счёту кампания Египта в Азии!..

А позже Ассирия, вроде бы, воспрянула и стала способной отстаивать свои границы. Если первый Унидр возник именно в те века, то вся схема обретает логику. Позже рождаются «уицы» у персов (?) и у еврееев (времена Саула-Давида-Соломона)...

А, быть может, тогда второй грех Давида (эпизод с переписью) как раз и заключался в «выходе на связь» с уицраором, в поклонении этому существу наряду с его поклонением Богу? Вдруг идея переписи была инспирирована именно Фошцем? В этом и суть греха! Давид сделал нечто, на вид вполне безобидное, но по воле не Бога, а подземного имперского духа! Книга Царств не сообщает нам подробностей, но характер наказания — моровая язва и 70 тыс умерших — свидетельствуют о суровости проступка. Да и специфика кары — как бы, «числом за число» — не связана ли с порицанием именно веры в объём, количество, размах, «крепость рядов», которые столь типичны для уицраориальных государств?

Да, может быть. А еще мне кажется, что в этом есть что-то в духе уицраора: все исчислить, всех контролировать, все учитывать. Если за точку отсчета взять, скажем, III Жругра, то он ведь прямо возгласил: «Царство Жругра есть учет и контроль!» Полный и абсолютный.


Месопотамия, насколько я помню, очень долго страдала от набегов горцев Элама, грабивших ее города, включая Вавилон, и конец этим набегам вавилонские цари положили в XII веке. Так что это еще один «плюс» в пользу «ранней» версии Унидра, поскольку позднее ни Египет, ни горцы уже Месопотамии не угрожали серьезно.

Павел, а продолжение о Соломоне будет? А то картина неполная...

Насчёт Соломона не знаю... Хотя, представляется интересным рассмотреть причины его непротивления язычеству во второй половине своей жизни. Вернее, даже не столько непротивления, сколько активного благословения языческих культов. Одним из правдоподобных объяснений этому может явиться отпадение еврейского уицраора от воли демиурга и вдохновление им Соломона на антибожескую деятельность. Примечателен здесь и факт распада единого еврейского государства сразу после смерти Соломона — то есть, тогдашний уицраор, видимо, был уничтожен своими отпрысками, из которых «северный» отпрыск вскоре также подвергся умерщвлению могущественным уицраором Ассирии (см. хронологию выше).

Но царь Давид мне гораздо милее и ближе душой, чем Соломон! Одной из причин, почему я взялся открыть тему именно о Давиде, была попытка выяснить, какие грехи могут быть прощены человеку при условии его горячей любви к Богу? Я, всё же, склонен по прежнему полагать, что царь Давид не имел нисходящего помертия. Слишком уж много обетований связано с его именем и слишком уж светлая память. Обычно посмертные судьбы известных людей как-то сказываются на характере восприятия их народной традицией: Владимир Мудрый, Иосиф Грозный, Никита Чудотворец, Леонид Блаженный... В иронии здесь заключается всё-таки достаточно правдивое и точное ощущение роли и пути каждого из этих советских вождей. Но данные эпитеты — это шутка эпохи 70-х годов! А в тридцатых образ Ленина воспринимался иначе: говорили «Сталин — это Ленин сегодня», то есть, основатель советского государства виделся в качестве подобной Сталину фигуры — революционной, динамичной, жесткой, беспощадной к врагам социализма итд...

Царь Давид же, вроде бы, с самого начала воспринимается иначе. Конечно, крайне трудно судить сейчас о настроении в народе Израиля три тысячи лет назад. Практически невозможно. Но мы способны в частности, например, отметить такой факт, что имела место благоприятная преемственость трона и задуманных проектов. Давид не был наказан судьбой. Он умер и его сын, Соломон, стал его последователем и продолжателем дела, и отмечается, что «царствование его было очень твёрдо» (3 Цар, 2:12). Что означает «твёрдо»? Вероятно то, что народ его единодушно принял. Но молодого сына обычно принимают во имя отца... Мудрость Соломона вскоре стала легендарной, он также сумел выполнить желанный замысел Давида и построить Храм. В первой половине своего царствования Соломон характеризуется исключительно с положительной стороны, являясь при этом, как бы, «мыслью и руками» Давида. То, что он творит — это давидово творение, исполнение завета своего отца... Мне кажется, что подобные обстоятельства косвенно намекают на восходящее посмертное движение души царя Давида, ибо его начинания получают не только благословение свыше, но и всяческое покровительство в реальном их осуществлении. Если, для сравнения, «дело Ленина» достаточно быстро извратилось и переформатировалось в нечто совсем иное (см. «Письмо к съезду» — завещание Вождя), то «дело Давида» наоборот имело явный исторический успех. Причём, в этом успехе очевидна Провиденциальная рука.

Думаю, так его ощущают все. Я на самом деле тоже не очень люблю Соломона, насколько его личность можно ощутить через книгу Екклезиаста. Настроение этой книги разительным обазом отличается от настроения псалмов. Если псалмы — горячая вера, искренняя надежда, упование, то Екклезиаст переполнен усталой и циничной мудростью человека, всему знающего цену и все на этой земле немного презирающего.
Потому мало кто любит Екклезиаста.
Зато псалмы...
Вот недавно вычитал, что Елизавета Тюдор, узнав, что она стала королевой, — после многих лет жизни буквально «под топором», под постоянной угрозой смерти, — преклонила колени и прочла 118 пслом — «сети нечестивых окружили меня, но я не забывала закона Твоего».
В XVI веке в Англии псалмы Давида любили, похоже, точно так же...