Надежда

Только не бейте за отрицательную художественную ценность — написано под влиянием шаввогонки Своего рода продолжение «Приговоренных».

Не прорвались через стужу,
Не дожили до утра.
В черном ветре Велги кружат
Клочья нашего «вчера»,

На развалинах державы —
Пляска вестников чумы,
И гремят, гремят расправы
Надо всем, чем жили мы.

Обуздать же их потеху
Не дерзнет ничья рука:
Атлантического Рейха
Власть над душами крепка.

Все. Конец. Надежды смяты.
Пройден родины зенит...
Но, низвергнута, распята —
Тлеет, держится, стоит.

Много лет ее ломали,
И казалось, что вот-вот...
Но внезапно прошибает
Фюрера холодный пот.

Что-то снова в этих русских
Дышит, пробуя себя:
Ярость им в сердца подпустит,
Гордость вновь расшевеля,

Президентом то и дело
Вертит, отклоняет крах;
Умирающее тело
Приподнялось на локтях,

И уже выходят люди
С полицаями на бой.
Кто посмел им править судьбы,
Покусился на устой?

Гауляйтер весь трясется,
О победах позабыв —
Род проклятый не пресекся,
Русский уицраор жив!

"Избежав расправы нашей.
Где-то спрятался жругрит.
Мал пока и слаб, но жаждой
Мести он уже горит.

Дверь на ключ! Друккарг — под купол!
Не давать людей ему!
Наглецам заклеить губы,
Всех, кто дернется — в тюрьму!

Кто мечтает о реванше,
О величии страны,
Дух народа будоражит
И развеивает сны,

Кто заикнется о чести,
Помянет патриотизм —
Пусть попляшет под арестом
За фашизм и экстремизм!

Русский — вечный раб, ублюдок,
Каяться его удел,
Каждый русского поступок —
Свинство или беспредел.

Русские должны стыдиться
Всей истории своей!
Оккупанты, кровопийцы,
Осквернители церквей!"

Но народ устал от грязи.
Болью щерится в груди
Пустота, и что-то властно
Не дает ей зарасти,

Обрисовывает форму
Поля будущих боев,
Страстно, жадно ищет корма
Среди выжженных краев.

Год Дракона. Вечер. Город.
В строки падают слова,
И за ними слышен голод
Двойственного существа.

Что еще тебе, владыка?
Прикажи — и я возьмусь.
...Полночь. Тьма не кажет лика,
Только сильный, мерный пульс.

Сообщение отредактировал Виктор Д. - 10.4.2012, 19:00