Наброски к «Острию копья»

Вот не знаю, почему, но не умею писать как нормальный человек о нормальных людях. Почему-то обязательно нужно выдумать что-то странное, а иначе — нет творческого импульса, нет «драйва». А без «драйва» произведение не получится настоящим, искренним, живым. А я не умею творить неискренне, не отдавая тому, что делаю, всего огня моей души.

И с кораблями так получилось — через творчество Юнии они пришли ко мне и теперь не отпускают. И у каждого своя история, которую хочется выслушать, понять и записать.

О героине нынешней повести — CV-6 «Энтерпрайз» — я узнала от мужа, увлекающегося военно-морской историей. И судьба этого корабля поразила меня. «Энтерпрайз» прошла всю Вторую Мировую войну, участвовала почти во всех сражениях на Тихоокеанском фронте (кроме двух, кажется), получила самые высокие награды, какие не снились ни одному военному кораблю! И — была банально разобрана на металл, хотя прилагалось столько усилий, чтобы сохранить её как музей! Она словно бы не захотела оставаться символом военной мощи.

Ещё тогда, полгода назад, я решила, что о ней надо написать. Начала смотреть документальные хроники, собирать доступную в Интернете информацию. А в этом году приступила к работе над «Острием копья». Работаю как бы между прочими делами, не торопясь, давая себе время поискать нужную информацию, почитать и поразмышлять. И — хотите верьте, хотите нет — с самого начала у меня возникло ощущение присутствия чистой и сильной души, прошедшей через тяжёлые испытания, но оставшейся верной чему-то очень для неё важному. Продолжавшей идти к своему Граалю. Когда я размышляю о ней, она словно присутствует рядом со мной. Она словно хочет что-то рассказать нам, живущим сейчас. А я просто стараюсь понять и записать.

Здесь я буду выкладывать отрывки из повести — или романа, уж что получится. Страшновато, честно говоря. Главным образом оттого, что могу нечаянно сбиться с курса. И доброжелательная критика форумчан, среди которых немало духовно чутких людей, поможет мне избежать ошибок — или по крайней мере, свести их к минимуму. А ещё «Острие копья» станет для меня каким-то новым этапом в понимании Северо-западной метакультуры, чья судьба, как мне кажется, сейчас очень связана с судьбой России.

Примечания к первой главе: там почти ничего о людях, строивших корабли класса «Йорктаун», просто потому, что пока не нашла информации. Написала специалистам, но они пока не отвечают Конец главы поэтому получился скомканным.

Пролог

Небо... Такое же бескрайнее и бездонное, как океан, и такое же глубоко-синее. И облака — белые острова, лёгкие, воздушные. Они становятся ближе, ближе, и вот она уже плывёт среди облаков, неслышно проходя сквозь их туманную белизну. Нет привычной земной тяжести, и на душе удивительно светло и спокойно. А дорога среди облаков ведёт дальше и дальше... Куда? Она не знает, но чувствует: там, впереди — ответ на какой-то очень важный вопрос...

Глава 1 Рождение легенды

Её разбудили голоса людей. Док, где она стояла на стапелях, освещали яркие огни прожекторов. Небо над верфью было ещё тёмным, ночным. Но несмотря на ранний час, в доке уже суетились рабочие. Фотограф устанавливал камеру на треножнике. Да, сегодня спуск на воду, вспомнила она. Вот почему люди хлопочут вокруг с раннего утра. Спуск на воду, начало нового этапа в жизни корабля... Она не волновалась, она просто знала, что это должно произойти. Да и произойдёт не сейчас, а только днём. Рассеянно слушая разговоры рабочих, осматривающих спусковые дорожки, она снова задремала.

Массивный корпус будущего авианосца, выкрашенный серой краской, возвышался в одном из доков верфи Ньюпорт Ньюс, штат Вирджиния. Было утро 3 октября 1936 года.

Через несколько часов в доке уже собралось много народу. Помимо рабочих, строивших её в течение двух с лишним лет, присутствовали почётные гости — местные политические деятели, военные. Рядом суетились фотографы и репортёры.

Ветер трепал подвешенные на канатах флаги с полосами и звёздами. Вперёд торжественно выступила пожилая дама в шляпке. Это была миссис Люси Свансон, жена Клауда Свансона, министра Военно-морских сил. Она спонсировала строительство нового корабля, поэтому ей и выпала честь дать имя будущему авианосцу. Держа в руках бутылку с шампанским, подвешенную к носу корабля, миссис Свансон звучно произнесла:

— Я нарекаю её Энтерпрайз! Пусть она тоже с гордостью скажет: «Я послужила государству»!

Бутылка с шампанским разбилась, ударившись о нос корабля. Только что окрещённая Энтерпрайз начала медленно скользить кормой вперёд к ожидавшей её голубой поверхности залива. Кто-то из рабочих, находившихся рядом, хлопнул ладонью по обшивке корабля, словно желая удачи. «Государство? Что это такое?» — на мгновение задумалась Энтерпрайз, но её киля коснулась вода, и мысли корабля тут же заняла первая встреча с морем.

Спуск корабля на воду в чём-то схож с рождением человека. Как и человек, корабль покидает «материнское лоно» — стапели, на которых он стоял с момента закладки киля — и переходит в стихию, где отныне ему жить и действовать.

Люди на берегу шумно радовались и апплодировали. Им махали руками рабочие, стоявшие на носу корабля. Огромный корпус будущего авианосца уже полностью находился в воде, чуть покачиваясь на волнах, и Энтерпрайз со спокойным любопытством прислушивалась к новым ощущениям.

Да, именно теперь она почувствовала, что она — корабль. Рождённый, чтобы ходить по морям и океанам. Если раньше она была прикована к месту собственной тяжестью, то теперь её массивный корпус словно поддерживали огромные и сильные ладони, и она свободна двигаться в любом направлении... будет свободна, когда поставят машины. Море... Оно всегда будет держать её в своих добрых руках, каким бы курсом ей не пришлось идти.

И всё же ощущения во сне с полётом через облака были другими, подумала Энтерпрайз. В воде её тяжесть уравновешивалась тем, что люди называли «архимедовой силой». Там же, во сне, тяжести не было совсем, будто бы её корпус не имел веса.

Другие суда наверняка были бы удивлены таким ходом мыслей только что спущенного на воду корабля. Но Энтерпрайз почему-то с самого начала своей корабельной жизни думала о странных вещах и задавалась странными вопросами.

Почётные гости и руководство верфи ушли на банкет. Не то, чтобы Энтерпрайз делалась какая-то особая честь, просто спуск на воду крупного военного судна сам по себе был событием. Никто тогда и не мог подумать, что спущенный сегодня на воду корпус без машин и с недостроенными палубами станет самым известным кораблём Тихоокеанского флота, почти легендой.


Люди праздновали спуск нового авианосца, а к Энтерпрайз тем временем подошли буксиры, чтобы отвести её к достроечному пирсу. Глянув на маленькие однотрубные судёнышки, приближавшиеся к ней, Энтерпрайз удивилась, как же они её потащат, но вспомнила, что в море действуют иные принципы, чем на земле. В любом случае, они знали своё дело, как и рабочие, строившие её в доке, и она доверяла им.

Возглавлял компанию потрёпанный временем и погодой пароходик с одной трубой и ходовой рубкой из дерева, покрытого водонепроницаемым лаком. Он приветливо улыбнулся, и она ответила ему улыбкой.

Вот тут нужно рассказать, как корабли выражают эмоции и говорят друг с другом. У них нет рта и голосовых связок, чтобы произносить слова. Нет губ, чтобы улыбаться и нет бровей, чтобы хмуриться. Тем не менее они разговаривают. И каким-то образом понимают чувства друг друга. Есть и люди, способные услышать корабельный голос, но таких людей мало. А потому неудивительно, что старенький портовый буксир оказался первым в жизни Энтерпрайз собеседником.

— Доброго плавания, Энтерпрайз, — поздоровался он, подойдя ближе.

— Доброго плавания, — отозвалась она, размышляя, как обращаться к новому знакомому, ведь на его борту не было имени, только номер. Словно угадав её мысли, буксир подсказал:

— Так и называй меня — Восьмой. Или Эд, если хочешь. По имени моего капитана. Ну, мои поздравления!

— С чем? — немного удивилась Энтерпрайз.

— Как с чем? — в свою очередь удивился буксир. — Со спуском на воду. Тебе, конечно, ещё машины будут ставить и всё такое. Но на воду спустили — считай, ты уже корабль. Сейчас мы с ребятами отведём тебя к достроечному пирсу.

Моряк из команды Эда уже закреплял на корме буксира трос, брошенный с носовой палубы Энтерпрайз.

— Ещё военный корабль, — заметил один из товарищей Эда, подошедший вместе с ним. — Что-то много их нынче строят. Похоже, дело к войне.

— Типун тебе на язык! — оборвал его Эд, потянув за собой Энтерпрайз на тросе. — Двадцати лет не прошло, как мы выбрались из войны. Наше государство не такое дурное, чтобы влезать сейчас в новую мировую драку. И вообще, Пятнадцатый, не болтай, а занимайся делом.

Буксиры вели Энтерпрайз по акватории гавани. Стоял яркий и солнечный осенний день. На поверхности воды играли светлые блики. Мимо проплывали многочисленные пирсы, некоторые пустовали, возле других стояли строящиеся или ремонтирующиеся суда. За пирсами виднелся берег с рядами длинных низких зданий. Над ними голубело небо. Энтерпрайз с интересом смотрела на открывавшийся перед нею новый мир, но мысли её вернулись к словам миссис Свансон, почему-то продолжавшим волновать корабль.

— Эд, что такое государство? — спросила она. Буксир аж кашлянул мотором от неожиданности.

— Ну ты даёшь — только со стапелей и такие вопросы. — Собравшись с мыслями, Эд пояснил: — Государство — это когда люди, корабли и все живут на одной территории и называют себя одинаково. Например, мы — американцы. Потому что живём в Америке.

— Значит, чтобы быть американцем, достаточно жить в Америке? — задала Энтерпрайз следующий вопрос. Буксир на какое-то время озадаченно задумался. Потом ответил:

— Ну вообще-то нет. Надо ещё жить по американским законам и подчиняться нашему правительству.

— Это и значит — служить государству?

— Нет, служить — это немного больше. Вот вы, военные, с самого начала у государства на службе. Правительство скажет вам патрулировать какой-то район, и вы пойдёте выполнять приказ. Ну а если война — пойдёте воевать.

«Значит, я построена, чтобы служить государству, — поняла Энтерпрайз. — Вот почему леди, крестившая меня, сказала такие слова».

— Эд, а что бывает, когда государства воюют? Как это выглядит?

— Спрашиваешь, что бывает и как выглядит... Люди и корабли убивают друг друга, вот что бывает! — Голос буксира вдруг стал жёстким, в нём зазвучали нотки горечи: — А как выглядит... Не знаю, как для военных, а для меня это так: тянешь на тросе изувеченный корабль, и не знаешь, живой он или мёртвый, поставят ли его на ремонт или сразу отправят на слом. Вот так, девочка.

«Я будто задела его или обидела» — подумала Энтерпрайз и проговорила:

— Наверное, мне не следует задавать такие вопросы.

— Наоборот, хорошо, что ты задумываешься об этих вещах. — Голос буксира смягчился: — Вот что я тебе скажу. Даже если вдруг ты окажешься на войне и тебе придётся драться, не впускай войну и смерть в свою душу.

— Постараюсь, — отозвалась Энтерпрайз. Могла ли она тогда предполагать, что через несколько лет, в одну из чёрных ночей своей жизни услышит эти же слова от самой дорогой и близкой души?..

— Ну вот мы и пришли, — через некоторое время сообщил Эд. Два его помощника начали подталкивать Энтерпрайз в борт, подгоняя к пирсу. Люди на палубе уже бросали вниз швартовы.

— У этого же пирса достраивается твой брат, — пояснил Эд. Его моряки уже отсоединили буксировочный трос. — Сейчас он в сухом доке. Винты ему ставят. Как сделают — отбуксируем его сюда.

«Йорктаун!» — обрадовалась Энтерпрайз. Ещё стоя на стапелях, она слышала, что у неё есть старший брат — головной корабль серии, который начали строить на несколько месяцев раньше неё.

— Какой он, мой брат? — допытывалась Энтерпрайз у буксира.

— Он хороший парень, — с добродушной улыбкой ответил Эд, и помолчав, добавил уже серьёзно: — Но вы не похожи друг на друга.

— Почему? — удивилась Энтерпрайз. — Мы строились по одному проекту.

— Проект-то один. А характеры разные. — В голосе буксира звучала задумчивость. — Ну, пока! Удачной тебе достройки.

Попрощавшись, буксиры ушли. Энтерпрайз стояла у пирса, её огромный корпус чуть покачивался в воде. Люди ходили по её палубам, о чём-то переговариваясь. Она осмотрелась. Вдоль пирса тянулись рельсы, поодаль на рельсах стоял кран, видимо, для достройки её и Йорктауна. Энтерпрайз направила взгляд дальше, пытаясь найти сухой док, где, по словам буксира, сейчас стоял брат. Интересно, как он сейчас? Сколько ему ещё достраиваться? Как скоро он сможет самостоятельно выйти в море? А главное — как скоро они увидятся?..


С этого дня для будущего авианосца начался новый этап жизни у достроечного пирса. Люди почти всё время были у неё на борту, проводя работы внутри — как она поняла, готовили её корпус к установке двигателей.

В гавани жизнь текла своим чередом. Буксиры тянули на тросах направлявшиеся на ремонт или уже отремонтированные суда, или весело бегали налегке. Иногда Энтерпрайз видела среди них Эда. Он сигналил ей фонарём на мачте, а то и сбавлял ход, чтобы переброситься парой слов.

Однажды к пирсу подвезли несколько громоздких устройств, прикрытых рогожей. С помощью крана, ездившего по рельсам, рабочие опустили эти устройства внутрь корпуса Энтерпрайз. Машины, поняла она. Девять паровых котлов и четыре турбины Парсона. То, что сделает её способной самостоятельно ходить по океану. После этого работы на борту будущего авианосца закипели с удвоенной силой. Теперь уже не только Эд, но и другие буксиры, проходя мимо, интересовались, как идёт установка двигателей, чтобы потом разнести эти новости по всей верфи.

А потом произошло ещё одно событие. К причальной стенке через пирс от достраивавшейся Энтерпрайз буксиры подгоняли корабль. Судя по тому, что он был почти без надстроек, его спустили на воду совсем недавно.

— Хей! — воскликнул он, увидев Энтерпрайз. — Привет, плоскопалубник! Я CL-47 Бойс, лёгкий крейсер. А тебя как зовут?

— Энтерпрайз, — просто ответила она.

— Давно здесь?

— Два месяца.

— А я только что спущен на воду, — сообщил крейсер.

— Поздравляю тебя, — проговорила Энтерпрайз, вспомнив, как её саму поздравляли с этим событием.

— Спасибо, — отозвался Бойс и прикрикнул на буксиров: — Эй, вы меня неправильно ставите! Я корабль, я должен стоять носом к морю!

— Как положено, так и ставим, — проворчал буксир, тянувший его на тросе. — А кораблём будешь, когда тебя достроят.

— Завидуете нам, военным, потому что сами не ходите дальше этого болота, — Бойс окинул пренебрежительным взглядом гавань с пирсами. — А я здесь долго не задержусь. Вот достроюсь и пойду служить во флот! Ещё и раньше тебя выйду на службу, — он чуть снисходительно посмотрел на Энтерпрайз.

— Сочувствую насчёт нового соседа, — сказал буксир, обращаясь к Энтерпрайз. Он уже отсоединил трос и теперь разворачивался возле пирса. — Всю дорогу ведь с ним пререкался! Думал оставить дрейфовать этого балабола, да побоялся: врежется кому-нибудь в борт, убытки будут.

— А якорем в корму за «балабола»? — возмутился Бойс, но буксир, сердито дымя трубой, уже уходил прочь.

— Эй, Энтерпрайз! — окликнул Бойс. — У тебя какая проектная скорость?

— Тридцать два с половиной узла, — ответила Энтерпрайз, хорошо знавшая свои технические данные.

— А у меня тридцать три с половиной! — сообщил крейсер, явно довольный тем, что у него скорость немного больше. — А дальность хода какая?

— Двенадцать с половиной тысяч морских миль (23,150 км) при пятнадцати узлах.

— Понятно. — Про свою дальность хода Бойс предпочёл умолчать. — Ты головной корабль серии?

— Нет. Головной корабль — мой старший брат, он сейчас в сухом доке.

— И я тоже не головной. А жаль.

Несмотря на шебутной характер, Бойс оказался неплохим парнишкой. Он живо интересовался происходящим вокруг, и стоя на месте, ухитрялся собирать новости не хуже портового буксира. Естественно, он всё тут же выкладывал Энтерпрайз. Пожалуй, болтливость была единственным его недостатком. Он постоянно то сравнивал данные кораблей, о которых слышал, то обсуждал последние события на верфи, то вслух мечтал, как ему дадут команду (конечно, самую лучшую) и включат в ударную группировку (конечно, самую передовую).

Поначалу Энтерпрайз из вежливости поддерживала разговор, но потом непрерывная болтовня Бойза стала ей надоедать, и она просто уходила в себя, присматриваясь и прислушиваясь к тому, что происходило у неё на борту.

Бойс поначалу обижался на малоразговорчивость соседки, но потом привык. Если ему не с кем было поговорить, он тихонько напевал, и надо сказать, получалось у него неплохо. А Энтерпрайз просто нравилось смотреть на серо-синюю гладь залива, на чаек, планирующих над водой, на зимнее небо с низкими серыми тучами, роняющими мелкие капельки дождя.

В небе иногда пролетали самолёты. Энтерпрайз провожала их взглядом, каждый раз вспоминая, что она — будущий авианосец. Она размышляла, какие они, эти создания, чья стихия — воздух. Будет ли им удобно у неё на борту? Смогут ли без риска для жизни взлетать с её палубы? А садиться? Она помнила из разговора инженеров, что посадка — ещё более сложный маневр, чем взлёт.

Однажды Эд, пробегая мимо, сообщил, что работы над Йорктауном в сухом доке завершены, и что он скоро вернётся к достроечному пирсу. Энтерпрайз с волнением смотрела то в сторону доков, то на залив, ожидая, что вот-вот увидит брата.

И вот этот день настал.

Зимние тучи разошлись, выглянуло солнце, роняя лучи на медленно приближавшийся длинный светло-серый корпус корабля с плоской палубой и надстройкой у правого борта, которую на морском жаргоне называют «островом». Йорктаун! Брат!.. Он тоже заметил её, и над гаванью разнёсся его радостный голос:

— Здравствуй, сестричка!..

Оля, ты почему говоришь о корабле в женском роде? Меня это удивляет. Это совершенно какой то особый, женский что ли, взгляд. Я сколько видел кораблей, тем более военных, для меня это корабль — он.

Мира, здорово, что ты это написала, я имею в виду, эту запись. По-моему, я что-то начинаю понимать о твоём замысле и твоей героине...
Сергей, корабли бывают и «он», и «она». Как люди. Титаник, например, он, а Энтерпрайз (это, кажется, значит «смелость» или что-то в таком духе?) — она.

Здравствуйте, Юния. Рад видеть вас.



Наверное так. Вам виднее. Вы, женщины тоньше чувствуете многие вещи.

Юни, это новая редакция первой главы, на мой взгляд, более удачная, чем та, что ты читала раньше. Не хватает, правда, рассказа о людях, строивших корабль, но пока никак не найду информацию. Как бы не пришлось выдумывать.

Я рада, что Энтерпрайз стала тебе немножко ближе. С тех пор, как я начала работать над «Острием копья», у меня очень сильное ощущение её присутствия. Будто это она рассказывает, а я пытаюсь записать.

Сергей, в английском языке «корабль» — всегда «она» (she). Такая традиция Поэтому я немало веселюсь, читая англоязычные источники информации.

Вообще же, как сказала Юния, они разные по характеру, корабли. Как и люди.

Я имела в виду твоё предисловие. Главу я пока не перечитала.

Ольга, прочитал с интересом. Я вообще люблю читать ваши произведения. В них есть какой-то сильный свет, не сочтите за лесть. Знание вами технических подробностей завораживает. Я на этом всегда срезаюсь. Тонну литературы лопатите небось?

Виктор, спасибо! Да, читаю и смотрю фильмы, а главное, мне очень помогает муж, хорошо знающий военно-морскую историю. В Энтерпрайз «влюбил» меня он, рассказав о необычной судьбе корабля. Ведь, можно сказать, любимица Стэбинга — и награды, и слава, какие не снились другим кораблям. Но вот не оказалась любовь взаимной. Как ни пытались сохранить её в качестве мемориала, она предпочла просто умереть. Не захотела стать символом государственной мощи.

Ольга, спасибо за очень интересный текст! Первая глава оставляет впечатление начала какого-то масштабного повествования о становлении и открытиях отдельной души (в данном случае, души корабля). Люблю такие истории Продолжай! У тебя получается!

Денис, честно говоря, с волнением ждала твоего комментария И теперь вижу, что (пока) иду в верном направлении.

Да, это начало крупной вещи, причём на документальной основе. И да, о становлении и пути одной очень яркой корабельной души. Почему-то эта вещь кажется мне очень сильно связанной с Монсальватом. Поэтому я тебя и спрашивала про замок Грааля.

Ольга прекрасное начало. Желаю продолжать в том же духе.

Спасибо, Владимир! Ох, побаиваюсь я этой вещи, честно говоря. Мало того, что большая, мало того, что нужно перерыть горы литературы... Так ведь ещё и тему отношешний между полюсами метакультуры нужно раскрывать, и тему личности, попавшей в самую напряжённую точку между этих полюсов.

Ольга, менестрелю все по силу.

Но только надо будет очень постараться! (И всё равно страшновато...)