Разговор со стражемрозамирское

Эта зарисовка-размышление, конечно, фантазия. Герой не я И в описанном метаисторическом раскладе я совсем не уверен. Пока нет достаточного трансфизического опыта, предпочитаю от выводов воздерживаться. Но мне хотелось бы, чтобы было так, а не в разы печальнее...
Написано после перечтения Железной Мистерии, акта 9, в котором я увидел не художественное произведение, а зловещее пророчество, сбывшееся через 30 лет.


Мы встретились на тех просторах сна, которые мне видятся как подобие Москвы — похожее, но таинственное, огромное, населенное странными не-людьми, заполненное интенсивно-фиолетовым цветом и осененное рыжими всполохами. Точнее, я встретил его — он бы при всем желании не смог ко мне приблизиться.

Его туша была вся стянута энергетическими путами — я видел их как полупрозрачные, будто пластиковые полоски. Большая часть толстых щупалец — порвана, обожжена, отъедена, а целые лежали плетьми. Только медленное дыхание, раздувание и опадание кожистого тела говорило, что это существо еще живет. Тварь чуть повернулась, демонстрируя отощавшее брюхо, и мое сердце сжалось от отвращения и сострадания. Там, где, по идее, находилась его грудь, зияла кровавая дыра. В ней торчали пучками трубки, выкачивающие кровь. Эти трубки уходили далеко за горизонт. Кто-то, одолевший и пленивший тварь, пожелал ее не убить, а высасывать и истощать.

Я узнал его. Эта мрачная тень жила в моем детстве и питалась моей любовью. Ей была нужна, правда, не всякая любовь: культура, искусство, природа, родные ее не волновали, а иногда и отвращали. Нет, этому существу нужен был тот восторг, что охватывает человека на патриотическом митинге, на параде Победы, при взгляде на грозную смертельную красоту самолетов и ракет, при виде трепета врагов державы. Имя, всплывшее у меня в голове, было слишком сложным для любого из человеческих языков. Я мог примерно перевести его как «Пожиратель», но оно недостаточно описывало природу существа. Вернее было бы назвать его стражем. Потому что таких, как он, было несколько, и они ненавидели друг друга. На их взаимной ненависти зиждилось шаткое мировое равновесие, не давая Земле обвалиться в анархию. Древние культуры молились им, как тираническим богам. Гоббс называл их левиафанами. Евгений Шварц воплотил это существо в образе Дракона.

От гигантского тела исходило тепло. Умом я понимал, насколько страшное и отвратительное лежащее передо мной создание, но моя душа оставалась спокойной. Мутный взгляд скользнул по мне. Я невольно вздрогнул, но щупальца не шевелились. Я не был здесь чужаком. Страж мог бы уничтожить меня одним щелчком даже в этом состоянии, но предпочитал этого не делать. Не потому, что ему было жалко такую козявку, как я — жалость и вообще любая этика были ему незнакомы — просто это было непрактично. Мы нуждались друг в друге. Гекатомбами жертв страж развлекался на пике своего могущества; ослабевший же, он ценил каждую каплю пищи.

Он боролся до конца, до упора, подумал я. Последним его отчаянным ревом о помощи было создание ГКЧП, но щупальца враждебных стражей уже укреплялись на его земле, уже стискивались на горле, уже отшвыривали от его вотчин, как бесполезный хлам. Его слуги, уставшие от тощей жизни и невыполнимых имперских амбиций, одурманенные обещаниями, торжествовали проигрышу господина, расхрабряясь, пинали и щипали поверженного, и поняли, что натворили, только тогда, когда вкусили вместо сытости и мира — беззащитность и хаос.

Мои мысли страж услышал. Я ощутил его горечь поражения, горечь и ярость, которую он мог направить только на себя — на свою леность, косность, недальновидность. А признавать свои ошибки это гордое и самонадеянное создание не привыкло.

Я пока тебя щажу, скажи спасибо, ничтожество. Такие, как ты, мне нужны. Но если ты продолжишь растравлять мне раны, я тебя прихлопну! Спокойствие дороже!

— Я не хотел! — поднял я руки в защитном жесте.

Он держит меня на голодном пайке, мой враг из-за океана, — рыкнул страж и назвал имя, примерно переводящееся как «нападающий со спины». — Он кормит меня ровно настолько, чтобы я не издох. Иначе огромное пастбище станет пустыней. Мои рабы его ненавидят и ни дадут ни капли еды. А сам я и дернуться не могу. Во мне ворочается потомство, его грязные помеси, его верная прислуга. Стоит мне проявить излишнюю строптивость, и он их выпустит, а они меня разорвут.

Я понимал, о чем он говорит. Я видел людей, которые были бы рады принять власть таких помесей. Но ради чего? Разве мы не наелись изобилия? Сколько же можно жрать? Или мы боимся, что опять обнищаем? Нужно быть наивным, чтобы искренне верить, будто с укреплением власти границы захлопнутся обратно, а продукты исчезнут с прилавков. Ошибку, за которую тяжело заплатил кровью, страж повторно не совершит. Неужели просто-напросто психическая мощь противников подавила слабый голос нашего собственного полумертвого стража, сделав русский народ невольными врагами самих себя? Я ощутил себя крохотной песчинкой в борьбе Драконов, песчинкой, неспособной ни на что повлиять, жалость к развенчанному русскому стражу во мне слилась с жалостью ко всей истерзанной и бьющейся в корчах стране, и я сделал то, что логикой, наверное, никогда не смогу объяснить — подойдя к одному из неподвижных щупалец, приложил к нему ладонь.

Присоска алчно стиснулась вокруг моей руки. Я начал лихорадочно вспоминать, чем я мог бы гордиться из новой России. Путин? Какая-то серая шкурка, говорящая голова, пусть даже говорит она приятные вещи. Медведев? Не смешите! Экономический подъем, социальные рекламы, закрытие НТВ и еще пары клоак? Подтверждение анекдота: чтобы сделать человеку хорошо, сделай плохо, а потом так же, как было. Заключение Ходорковского, изгнание Березовского, вяленькая борьба с коррупцией? Теплее, теплее, чувство справедливости есть, но слабенькое. Заморозка Чечни, боевой пес-Кадыров? Еще немного тепла, но все не то. Третье место на Олимпиаде? Вот оно! Пошло! Уже! Зарождается в сердце, распухает, поднимается. Наши — чемпионы мира по хоккею два раза подряд. Наши — выиграли в футбол у сборной Англии, вогнав в транс даже англичан... Наши — в Южной Осетии! Русское оружие, давно молчавшее, но вновь ощерившее жерла, как будто вернулись былые времена! Саакашвили, превращенный в мем сайта Youtube со своим съедобным галстуком! Наши идут на Тбилиси и почти что захватывают его! Наши пишут «Учитесь военному делу, товарищи грузины!! Придем, проверим!!!» на стене военной базы! Наши вызывают за океаном изумление, уважение, страх! Наши! НАШИ!

Моя кровь воспламенилась. Я ощутил, как жар, разбухший в моей груди, перетекает в сжатую щупальцем руку, и оттуда — в тело стража. Тот жадно, довольно содрогнулся, всасывая эту каплю всем своим организмом.

И тут же по открытым энерго-каналам в меня хлынул ответ. Да, я испытывал такое и раньше, но еще никогда я не был на расстоянии вытянутой руки от источника, не касался сам его шершавой шкуры. Это чувство едва не сбило меня с ног. Я мог бы его обозначить скорее как праведный гнев, хотя в нем было все: и горечь поражения, и тоска по былому, и несломленная гордость, и ярость собственника, и неиссякаемое желание мстить, мстить, мстить, залить кровью всех чужаков, что посмели войти в наш дом, встать в миллионную толпу таких же, как я, и превратиться вместе с ней в железный молот. Это чувство было жидким пламенем, сгоравшим в секунды, как бенгальская свеча, наркотиком, которого хотелось еще и еще.

Глаза существа прижмурились. Страж смаковал — видимо, он не ел уже давно. Я ощутил его — нет, не благодарность, на это он тоже способен не был, да и полагал такие поступки моим священным долгом, а снисходительное удовлетворение.

Неплохо, неплохо. Но мало! На один зуб!

— А где же я больше возьму? — Я осторожно высвободил руку. — Никому ничего не надо, живут как-то и ладно. Гордиться особо нечем, сами видите. Насчет поиска русской национальной идеи не писал только ленивый. Я же не Ленин, чтобы придумывать тезисы.

Зачем тебе тезисы? Бери сразу меня! — Страж начал хихикать, опьяненный на какие-то мгновение крохой свежей силы. Его туша мелко затряслась. — У вас, молодых, есть там какой-то Ктулху — да зачем вам эти чужие порождения, если у вас есть Я? Я же лучше! Я свой! Подними Меня на знамя, Меня на пьедестал! Бояться нечего! Двадцать первый век — все любят монстров, все мечтают о мощи!

Я молчал. Мне было нечего возразить. И в самом деле, подумал я, почему все эти самостийные ариософы, фашисты, евразийцы, гордящиеся своей якобы мистической подоплекой, обосновывают претензии на власть давно устаревшими, тертыми-перетертыми, и по большей части чужими мифами? Вот оно — русское национальное хтоническое чудовище. Живое, властное, голодное. Символ, идеальный для циничного века постмодернизма. Не нужно никаких божков из игры Warhammer, отпочкований принципиально иной протестантской культуры, не нужно искать фрейдистские и юнгианские корни у незамысловатых русских сказок. Свежая и вместе с тем древняя кровь. Угождающая и монархистам, и социалистам, и националистам, и оккультистам. Одно дело — служить абстракции, и совсем другое — живому воплощению. Одно дело — скупые схемы на экране и совсем другое — физическая боль, которую испытывает это существо, когда марионетка его вечного врага отрубает и скармливает соседям куски некогда огромной страны.

Я начинаю творить идею, подумал я лихорадочно. Нет, не творить — рассказывать. Завтра — нет, сегодня! Уже сейчас!

Я не понял, когда именно пересек границу, но очнулся уже у себя в постели, на перекрученной простыне. Сердце билось так, словно я пробежал стометровку. Куски и детали сна-видения сталкивались в голове, как фишки в игре Carrom. Я лежал, закрыв глаза, и чувствуя далеко под собой, в неведомых и материально иных безднах, колоссальный пульс, еще живой и упорно цепляющийся за жизнь, но неукротимо замедляющийся с каждым месяцем, с каждым днем, с каждой отрезанной территорией, с каждым взорванным складом оружия. Практически всю нашу историю мы зависели от него. Теперь он зависел от нас.

От меня.

Сообщение отредактировал Виктор Д. - 17.1.2012, 17:08

Мда...

Виктор, а ты не такой простачок, как может показаться! Камуфляж не работает!

Это был комплимент, Максим?
Ну что ж я могу поделать, если человек в камуфляже нынче ассоциируется не с выездами на природу, а с понтами в городах...

Виктор, спасибо, что делитесь свлоим творчеством, я приветствую ваш пытливый творческий дух. А что нибудь светлое? Что нибудь такое чтобы улыбнуло вас самого и меня?

Вот и у меня такой же вопрос, только нет времени сформурировать его в более развёрнутой форме (сижу в офисе, думать некогда )

И ещё один, который, кажется, я уже задавала: Виктор, а чем вас не устраивает Демиург?

Это я прочувствовать должен — а специально писать не могу, не выйдет. Если захочу написать светлое — напишу, конечно.


И я даже на него уже, кажется, отвечал У демиурга нет щупалец! Шутка.
Потому что держава = уицраор. Ее военные победы связаны с ним, уважение и страх от прочих стран — тоже. Как там в «Изнанке мира» — «Исполинские объемы психических энергий излучаются им: круги за кругами, волны за волнами, они проникают в наш слой и проявляются в нас: мы можем их осознать как комплекс государственных чувств — энтузиазма, гордости, благоговения, гнева против врагов нашей державы... мы отдаемся их чарам, раболепствуем перед держащими власть, клокочем ненавистью к их врагам, всю жизнь превращая в служение кумиру обожаемого государства». Именно на это я подсел. А кроме того, вся концепция уицраоров меня восхищает, и прописаны они хорошо у Андреева.

...Видимо, слишком темное получилось — никто не высказался по поводу конкретно самого рассказа

Ну дай вам Бог, чтобы вы захотели. И — у вас получится.

Тут еще и такой вопрос: а что классифицировать как светлое? Для меня это то, что приносит положительные эмоции. Но те же мои дершаввные (ох прекрасное слово вы придумали, товарищи розамиряне! ) чувства туда не записать по понятной причине.

Положительные эмоции приносит дорожка кокаина. Но к сожалению для организма это «туши свет».

Виктор, несмотря на «уицраорную» тематику, вы не производите впечатление тёмного человека (во всяком случае, пока ) В вас не чувствуется ненависти, и это главное. Я встречала людей, позиционирующих себя как «правильно понимающие Даниила Андреева», но при этом они обрушивали на оппонента такие потоки ненависти, что... тут не только камуфляжку начнёшь носить, но и бронежилет

Мне кажется, ваш образ уицраора романтизирован. Возможно даже, вы неосознанно вкладываете в него что-то демиургическое. Точно так же ваши «дершаввные» чувства могут иметь двойственную природу, и какая-то их часть с собственно «дершаввностью» не связана, либо является сильным противовесом последней. Сужу по вашему поведению — одержимый «дершаввник» давно бы на меня уже набросился

А вот такой маленький тестик:



А является ли для вас положительной эмоцией ненависть — такая, что хочется собеседника унизить, оплевать, затоптать в грязь, пусть даже виртуально? Пока вы не производите впечатление человека, утверждающего себя за счёт других.

Я за sXe.

Сообщение отредактировал Виктор Д. - 18.1.2012, 13:14

Я тоже за sXe по причине старости.

Старался не романтизировать. Я всегда знаю, что это монстр. Но уважение и восхищение не скроешь.


Я сам против фанатиков, которые не могут контролировать свой фанатизм или хотя бы его направить в полезное русло. Сколько я таких патриотов видел — на кухнях и в интернете брызжут слюнями, а чтобы что-то еще сделать — сразу начинаются отговорки. Мне стыдно с ними быть в одном лагере, если честно. Пусть гонят шавву, но только не в одном пространстве со мной. К тому же, именно из-за людей, которые ищут врагов и не могут временно ради общего дела придержать свой рот, патриотические сообщества и партии разлагаются и разваливаются.


Ненависть может быть отчасти если не положительной, то праведной, если она заслуженная — ненависть к убийце, предателю, врагу Родины. Но сам по себе я мирный, как вы все наверное уже заметили , и первым никогда не иду на конфликт. Ненависть же в виртуальном мире — она только виртуальная. Утверждаться за счет других я считаю мелким и мерзким занятием. Так делают слабые и подлые. Поэтому троллинга, например, я никогда не понимал и не занимался им. А вот конструктивные дискуссии — пожалуйста.