Этюд о человеке поиска и человеке путипоэтические размышления о двух психологических типах

Когда человек перерастает обыденное, когда повседневный мир надоедает ему, оставляет он привычное и устремляется в неведомое. Но может взять он с собой в дорогу разную поклажу, и ждать от неведомого разного. И потому те, кто начинает подобное странствие, становятся либо людьми Поиска, либо людьми Пути.



Он все время ищет. Чего он ищет, он и сам бы сказать не смог — чего-нибудь высокодуховного, чтоб было по нему. Потому он и кочует — из христианства в буддизм, из оккультуизма в родонизм, из сатанизма в национализм… и всем он недоволен, и везде ему что-то не то. Все он ощущает как тесное, сковывающее, всех критикует он за ограниченность взглядов, поскольку одного лишь себя считает носителем самого широкого мировоззрения, объемлющего все. Потому и любит он отождествлять себя с Розой Мира, ведь Роза Мира для него — это он сам, раз его широкий разум превратился в склад для самых разных учений и доктрин.
Потому бесполезно спрашивать Человека Поиска о его взглядах — задайте ему этот вопрос, и получите в ответ либо невнятное бормотание, либо осколки чужих идей, либо высокопарный поток слов о духовности, прорастающей во множестве сердец и великом братстве. Но спросите его, что такое духовность, братство, что такое хорошо и что такое плохо — он замнется, оскорбится, надуется, или снова разразится бессвязными речами обо всем и ни о чем. Духовность Человека Поиска словами не выразишь, разве что туманным мычанием, вроде «Ого-го-го!» или «Угу-гу-гуу!»… «Это чувствовать надо!» — заявляет Человек Поиска, после чего с гордым видом замыкается в себе, намекая, что правильно эту самую духовность чувствует только он.
Человек Поиска (вобрав, как ему кажется, все) любит поговорить о себе, считая отныне каждое движение своих мыслей и чувств бесценным достоянием человечества. А вот критически оценивать себя он не любит, ибо слишком восхищается собой.
Человек Поиска носится с идеей всеобщего братства и упивается собственными речами о нем. Несколько людей Поиска, собравшись вместе, могут трещать об этом целую ночь напролет. Но на деле нет никого более далекого от настоящего единства, чем Человек Поиска, ибо его братство — только фантом его грез. В реальности же Человек Поиска склочен, обидчив, самолюбив, и чуть что не по нем, тут же затевает безобразную свару с теми, кому только что заливал соловьем про океан всеобщей любви.
Человек Поиска любит помечтать, но мечты его беспредметно розовы и бестолковы, в духе: «Ах, как было б здорово, если б вдруг осенью сделалась весна!», «Вот бы собраться огромной толпой и хором запеть душевную песню!». Но его мечта — не способ преображения мира, а лишь греза, уводящая в несуществующее и невозможное, способ обманывать себя и повод любоваться собой.
Большего всего на свете (помимо себя самого) Человек Поиска ценит свою свободу. Стоит лишь в отдалении замаячить каким-то правилам и ограничением, как он галопом несется прочь, попутно восхищаясь своим духом бунтарства, широтой взглядов и духовной проницательностью.
В сущности он — себялюбивый духовный бездельник, слоняющийся туда-сюда, а ищет он изощренного духовного удовольствия и такого учения, которое, ничем его не ограничивая, являлось бы точной копией его самого. Одобряя все его прихоти и склонности, оно должно взамен дарить ему бесконечные возвышенные радости и возможности. Но таких учений нет, каждое из них предназначено шлифовать его дух и разум ограничениями и трудом, а Человек Поиска бежит этого как огня. Бестолковая же смесь, которую он создает сам для себя, ему тоже не помогает, и Поиск его продолжается.
Закончится ли он когда-нибудь? Не знаю…
Но Человека Поиска всегда поначалу любят и привечают — оно и понятно: он мил (пока не затронуты его интересы), духовен и прогрессивен (пока от него не требуется реальных дел), и уж на фоне людей обыденности он смотрится прямо-таки идеальным героем.
Говорят, что и после смерти люди Поиска осуждены на вечное скитание между Небом и Адом, пытаясь быть «шире» их обоих, и скитания их не могут кончиться до тех пор, пока они сами их не прекратят, ибо никогда и ничего они в этих скитаниях не найдут. Но бесполезно пытаться им это объяснить, потому что они слушают только себя.
Таков Человек Поиска. Никогда не полагайся на него.



Он не блуждает — потому что нашел свой Путь. И он следует по нему, не сворачивая ни вправо, ни влево.
Путь — это движение от одной взятой высоты к другой, но не в пространстве, а в сердце Человека Пути. Каждый день он сравнивает себя с собой прошлым — и будущим, каждый день видит, что стал сильнее или добрее, благороднее или мудрее, смог сделать то, о чем раньше и думать боялся. Каждый день он обнаруживает впереди новую цель, которая еще вчера была закрыта для него, недоступна и немыслима, а теперь вполне досягаема. И он понимает, что стал еще на один шаг ближе к Тому, к Кому ведут все Пути.
Человек Пути не соревнуется с другими. На Пути он сравнивает себя только с самим собой.
Человек Поиска обычно презирает Путь и смеется над ним. «Это всего лишь узкая дорожка, смотреть надо шире, — поучает он Человека Пути. — Вокруг тебя целое пространство, ничем не ограниченное, а, зацикливаясь на Пути, ты лишаешь себя целого моря возможностей».
Но Человек Пути обычно не слушает эти высокомерные глупости. Он смотрит на Человека Поиска и видит, что тот, гоняясь за всеми зайцами сразу, только бестолково носится по одному и тому же месту. И сохраняет верность Пути, который уводит его все дальше.
Путь немыслим без ограничений, на то он и Путь, — есть то, что является его частью, есть то, что к нему не относится. И само движение по Пути определяется правилами, которые ты должен уважать, шагая с определенной скоростью и подчиняясь его изгибам. «Рабская психология», — фыркает Человек Поиска. Но он не понимает, что ограничения — фундамент любой гармонии. «Суть картины выявляется рамой», — сказал по этому поводу Честертон.
В отличие от Человека Поиска Человек Пути знает себя, свои сильные и слабые стороны. Но сила для него — не повод для восхищения, а слабость — не повод для отчаяния. Они для него — лишь материал для работы: слабость он исправляет, а силу использует для творения вещей удивительных и прекрасных, как ему и было заповедано.
Люди Пути не гоняются за единством. Они не стремятся сразу же побрататься с первым встречным. «Есть хорошее единство и есть единство плохое», — говорит Человек Пути. Шайка преступников, связанная круговой порукой — разве она не пример «единства»? И много ли чести в единстве с гордецами, себялюбцами, эгоистами и растлителями? Там, где Человек Поиска, закрыв глаза, сразу же лезет со слюнявыми объятиями, Человек Пути долго всматривается и решает. Его доверие и признание надо заслужить.
Понимают ли друг друга люди Пути? На самом деле, редко. Человек, недавно вставший на Путь, педантичен и склонен к ригоризму; открыв для себя радость Пути, он с неофитским рвением отрицает все, что лежит за его пределами как ложное и неприемлемое. Лишь с годами приходит к нему мудрость и понимание того, что Путей много и сходятся они в одной точке. Тогда он начинает уважать и ценить тех, кто, как и он, следует своему Пути, хотя и тогда загадки чужой дороги часто остаются для него непонятными. Предсказано, что Роза Мира возникнет тогда, когда люди Пути научатся слышать и понимать друг друга. Но до тех пор она будет оставаться лишь словом-пустышкой на устах людей Поиска.
Всегда ли Путь благо? Да, если это действительно Путь. Человек Пути может ошибаться, принимая за Путь то, что не ведет к подлинному благу, или даже пытается увести его вниз, во тьму. Но если он — подлинно Человек Пути, он сумеет распутать хитросплетения собственной дороги и вновь повернуть в нужном направлении.
Таков Человек Пути. И на какой бы его стадии он не находился, он заслуживает того, чтобы быть выслушанным, ибо любой настоящий Путь несет на себе отблеск Истины и ведет к ней.

Здравствуйте Денис. С интересом читаю Ваши «наблюдательские» размышления:) Но здесь, мне кажется, Вы незаслуженно «обидели» людей Поиска. Тех людей, которых Вы назвали «людьми Поиска», вернее было бы обозначить «Блуждающие во Тьме». Вместо того, чтобы зажечь свой Светильник и светить другим, они бродят впотьмах, заходят на чужие «огоньки», но только для того, чтоб засветить себя поверхностно,и тут же снова скрыться во тьме, пока не стали высвечиваться тёмные глубины души. Есть ещё из них и такие, что оскверняют и гасят чужие Светильники, но о них не будем пока. Короче, это люди, которые «..больше возлюбили Тьму, ибо дела их были злы». А Вы то говорите о тех, которые

Неведомое« — оно такое »неведомое«, что когда обычный человек, которому просто наскучила повседневность,устремляется туда, то он почти обречён »блуждать во тьме", если ему не посчастливится встретить Мастера Поиска Пути, и он не укажет ему его верный Путь.
Интересно узнать Ваше мнение о людях-мастерах Поиска Пути, ибо к этой категории лиц" я имею дерзновение когда-нибудь причислить себя Спасибо.

Денис, люблю твои статьи, но эту всё-таки покритикую

Во-первых, ты взял два крайних случая, а ведь между ними масса градаций. Есть люди, не определившиеся в своих взглядах, увлекающиеся то тем, то этим, но не себялюбивые и незлые. Есть люди просто разгильдяйные. Я сама, увы, не могу похвастаться собранностью

Во-вторых, Человек Поиска — и само слово «Поиск» в контексте твоей статьи приобретает негативный оттенок. Но ведь есть и поиск неведомого, стремление выйти за привычные рамки, увидеть новые горизонты. То, что звало людей прошлого пускаться в плавание неизвестно куда на хрупких судах. То, что зовёт наших современников в космос... Да и если знаешь свой Путь, Поиск не утрачивает своего значения. Ведь бывает так: видишь маяк, стараешься идти на него, а тут тебе и встречный ветер, и течения, а то и скалы или айсберги, которые нужно обойти, — и вроде бы цель видна, а всё равно приходится искать дорогу...

Я предпочитаю другую терминологию — «теоретики» и «практики» Это теоретики могут сколь угодно рассуждать о мировом братстве, не пытаясь хотя бы немного приблизить себя внутренней работой к психологическому климату общества будущего. Это теоретики говорят о разумном, добром, вечном, и почему-то не умеют проявить элементарную доброту в повседневных поступках.

Так и Роза Мира — не только теория, но и практика. Невозможно следовать Её пути, не прилагая усилий для практического изживания эйцехоре в своей душе. Невозможно Её приблизить без каждодневной внутренней работы, «духовного делания».

Можно прочесть множество хороших и добрых книг, но так и не усвоить то, что хотели донести авторы до сердца читателя. А можно сделать Евангелие главной Книгой своей жизни и стать святым.

Здравствуй, Денис!

С интересом прочёл обрисованные тобой типажи; они напомнили мне одну довольно-таки занятную книжку, опубликованную когда-то в журнале «Студенческий меридиан». Она называлась «О мальчике, который умел летать», авторы Игорь Акимов и Виктор Клименко. В этой книжке все люди делились на три категории: 1) условно выражаясь, «рабы», то есть, те, кто по твоим словам, ещё не перерос обыденное и кому не надоел повседневный мир... 2) «потребители» — это, как раз, «люди поиска», по сути ищущие не столько истины, сколько личного комфорта и удовольствий, и 3) творцы — или в терминах твоей заметки «люди пути».

То есть, что ни говори, а описанные выше типы или, как бы, «модусы жизни» действительно существуют. Разные авторы с разных сторон подходят к их анализу, используют для этого различные слова и логические приёмы, но в итоге выражаемые ими образы обнаруживают большое количество сходств. Можно поспорить об удачности или неудачности прилагаемой к этим образам терминологии (я тоже не уверен, каким словом лучше всего и «ёмче» всего можно было бы их обозначить), но их качества и свойства, тем не менее, говорят сами за себя и свидетельствуют о единстве сути и природы, лежащих в их основе, и воспринимаемых разными исследователями.

Это бесспорно, но ольгина терминология мне ближе, потому что
,
в то время, как без Поиска Пути нет и самого Пути. Путь не дается от рождения. Некоторые, быть может, своего Пути так и не находят, хотя искренне желают найти.

Но в общем и целом мне очень понравился этюд. В нем зацеплено нечто важное.

Павел, а в чём разница между (1) и (2)? Всё это умозрительно, как и сам этюд (Денис, не серчай, но в критике я согласен с Ольгой).

По поводу рабов. Есть афоризм: «Если ты не можешь уделить две трети дня самому себе, то ты должен быть признан рабом». В этом смысле мы все рабы или многие из нас.

Мне больше нравится деление людей (тоже грубое) на творцов и потребителей. Вот тут всё ясно. Потребитель только берёт или берёт гораздо больше чем отдаёт. И это порождает все проблемы этого мира (да и не только этого).

И тогда потребителя можно назвать человеком поиска Наслаждений.
А творца — человеком поиска Бога.

Слава, спасибо за отзыв!
Для меня важно, что Вы согласны с существованием тех, кто в этюде обозначен как «люди Поиска». По большому счету, дело ведь не в названии. Однако я все же остановился на нем, потому что, как мне кажется, мы слишком высоко ценим то, что принято называть «Поиском». Как часто мы говорим — «это хороший человек, потому что он человек ищущий». Но на мой взгляд, это незаслуженная лесть. Если человек находится в состоянии поиска, это не значит на самом деле ничего. Это лишь значит, что он чем-то неудовлетворен и жаждет чего-то большего, но и только. А вот чего он жаждет — Бог его знает. Может, мир спасти, может, зарезать кого-нибудь. Поиск — это неопределенность, а неопределенность нельзя оценить. Тем более нельзя ее хвалить. Да, потенциально она может обернуться лучшим... или ничем... или даже худшим.
Что касается «Мастера Поиска Пути», то у меня опять же есть некие сомнения. Можно показать человеку свой собственный путь. Можно даже провести по нему как своего ученика. Но, похоже, «Мастер Поиска Пути» владеет всеми путями сразу, а возможно ли такое? Разве только для Бога...


Критика всегда приветствуется Но не всегда принимается


Да, это так. Но мне и хотелось выделить «чистый», законченный тип. Потому он и не привязан ни к кому конкретно. Будь здесь Яник (тьфу-тьфу-тьфу! — чтоб не сглазить ), он бы сразу начал требовать, чтобы я назвал имена и фамилии. А дело не в именах, а в том, чтобы увидеть в себе не слишком приятные черты человека Поиска и избавиться от них. Только и всего.


Да, и это тоже сознательно. Может быть, я утрирую и сгущаю краски, но я против преклонения перед Поиском как таковым. Путь оправдывается тем, куда он ведет. Поиск не оправдан ничем, если мы ищем непонятно чего. Слова Христа «Ищите Царства Божия...» не о таком поиске, здесь уже задана цель и осталось лишь нащупать путь к ней. А когда ищут не пойми чего, только не пойми чего и могут найти.


Вот с этим я не согласен. «Нет ничего практичнее хорошей теории!» Правильные поступки и действия опираются на правильное вИдение мира. Они неразрывно связаны. Почему соседи на ВС столь упорно перелицовывают Д.А.? Потому что их не устраивает как раз теория, не согласующаяся с их любимой практикой. Как раз именно их я назвал бы практиками, прогибающими любую теорию «под себя». Почему наша практика столь сильно отличается от их? Потому что мы делаем последовательные выводы из мировоззрения Д.А., и проецируем их на практику, нравится это нашему эго или не очень нравится. Невозможно верить в РМ и вести какой хочешь образ жизни. Рано или поздно либо практика подстраивается под теорию, либо теорию подвергают ревизии в соответствии с практикой.


О! Ты тоже ее читал!!! Это же моя любимая книжка! (в студенчестве).
И хоть я терминологией «Летающего мальчика» давно не пользуюсь, видимо, подсознательные воспоминания сказались на сходстве.
Правда, там концепция посложнее, и «потребители» — это не совсем «люди Поиска». Но параллели есть, согласен


Михаил! Спасибо!


Макс, меня всегда ужасает, когда все со мной согласны Это вредит моим нервам и самооценке, поскольку я начинаю думать, что либо произнес общеизвестную банальность, либо меня начали воспринимать как Учителя, с которым не спорят — как не спорят студенты с преподом.
А когда не согласны — я ощущаю себя вполне человеком


Да, такое деление есть, и тут с тобой согласны А. Тойнби, Х. Ортега-и-Гассет, и еще много кто из лучших умов XX века. Проблема в том, что есть еще, похоже, некий промежуточный тип. Или, если хочешь, высший тип потребителей. Если «раб» в терминологии «Летающего» просто поглощен средой, ее нормами и установками, то «потребитель» — изысканный ценитель гармоний и наслаждений, он шире предрассудков эпохи, он обладает феноменальным чутьем на «высокие» энергии. Проблема лишь в том, что он лишь их «кушает», не создавая ничего.


Да но заметь: творец знает, Кого он ищет. А потребитель никогда внятно не скажет, чего ему на самом деле надо. Ибо наслаждение мимолетно и трансформируется, подобно Протею.

Авторы говорили так:

Нижний диапазон — человек существует; его цель — самосохранение.
Средний диапазон — человек живет с удовольствием, но он бесплоден.
Верхний диапазон — человек живет созидая.

Далее:

Человек нижнего этажа живет страхом. Он боится себя, боится сделать ошибку (поэтому бездействует), боится людей, боится любой перемены обстоятельств. Но работу выполняет добросовестно и в срок (боится наказания). Платон называл такого человека говорящим орудием. Его свобода ограничена пространством его тела. Значит — это раб.

Человек среднего этажа живет удовольствием. Поискам удовольствий подчинена вся его жизнь. Он обладает замечательной способностью находить предметы, рождающие удовольствие, и если жизнь ставит его в обстоятельства, когда это невозможно вне — он получает удовольствие от себя — от своей души. Его свобода заканчивается там, где заканчивается удовольствие. Работает он лишь до тех пор, пока это приятно; значит — мало, не серьезно, не глубоко, не до конца. Он ничего не отдает, он ничего не производит, его предназначение — потреблять созданное другими. Значит — это потребитель.

Человек верхнего этажа живет действием. Без действия он не может, потому что его высокий энергопотенциал ищет выхода, ищет приложения себе — ищет цель. Критичность эту цель находит, а психомоторика организует это действие таким образом, чтобы трата энергопотенциала (работа) приносила удовольствие. Если он в хорошем состоянии — он не может не работать; едва закончив одно дело — он тут же берется за другое. Не результат его привлекает! — только процесс, потому что он получает удовольствие именно от процесса работы. Результат его работы — нечто новое — чего он не знал. А поскольку это новое создавалось с удовольствием, в нем аккумулирована энергия автора. Энергия, которой смогут пользоваться теперь и другие люди. Назовем его — созидатель.


Всю книжку, если кому интересно, можно прочесть например тут. Хотя, читается она, ИМХО, не всегда легко, да и не со всем там, я думаю, захочется соглашаться, а часть рассуждений авторов после Розы Мира покажется и вовсе наивной... Но, тем не менее, имеется там и значительный ряд ценных наблюдений и выводов... Особенно понравился тест для определения тонуса мышц рук! Работает, правда, как чудо! руки сами собой взлетают к потолку и там висят потом почти целую минуту без каких бы то ни было усилий! Диво!

Денис, на мой взгляд, тут не всё просто. (А может, мы просто спорим о смысловых нюансах )

Поиск сам по себе, как и свобода сама по себе не могут быть целью. Они нужны для чего-то. Для обретения Царства Божия.

Но бывает, что человек обречён на судьбу первооткрывателя; он не находит покоя и ищет «непонятно чего». Не ради поиска как такового, а ради того, чтобы найти. Даниил Андреев стал первооткрывателем — ему приходилось долго идти и искать прежде чем он обрёл тот духовный опыт, который лёг в основу «Розы Мира». А без Даниила Андреева я бы долго ещё искала Навну, без Навны же долго бы ещё шла к Православию.

Я не знаю, как сформулировать это точнее, но Поиск Царствия Божьего может быть и неосознанным, интуитивным, — и критерием движения в правильном направлении, наверное, может служить чистота и сила стремления... Но, может, мы опять говорим о смысловых оттенках.

Для странствий судно создавал
Скиталец вoд Эарендил;
Он прочный остов воздвигал,
Борта и мачты возводил,
Ткал паруса из серебра,
Крепил огни — светить в пути;
Подобьем лебедя была
Резная грудь его ладьи.
В доспехи древних королей
Он облачил могучий стан.
С ним щит, священной вязью рун
Хранящий странника от ран;
С ним верный лук — драконий рог
И стрел эбеновых колчан;
С ним жаркий меч, что до времен
Укрыт в холодный халцедон.
Пером орла украшен был
Алмазный шлем, высок и крут,
И в такт дыханью на груди
Переливался изумруд...

Спасибо за ответ, Денис, я так понял, что мы немного по-разному понимаем «мастерство поиска пути». Для меня это означает способность находить верный путь в сложных условиях, выход из т.н. «безвыходных ситуаций». Причём не только для себя, но и для других, ибо познавший себя может понять и других. И не только «путь», в смысле, когда в лесу заблудились или ещё в какие-то неприятности попали, но и «Путь»,в смысле, когда человек себя потерял и надо ему показать, куда жить дальше. «Учитель-ученик» — это немного не то. Там, действительно, есть нюанс поиска Учителем себе последователя, продолжателя своего дела. Задача мастера «поиска Пути» в том, чтобы показать «человеку Поиска» (в Вашем понимании)его собственную суть и «приоткрыть глаза» на окружающий мир. А Путь свой он тогда найдёт сам. И Мастеру не нужно для этого «владеть всеми Путями сразу»,потому как Путь к Богу, вобщем-то, один .

Спасибо!



С этой мыслью я полностью согласен. Как и в случае со свободой, поиск уместен на своем месте, когда он подчинен осознанной цели. С этой точки зрения мы все в состоянии поиска и все ищем.
Еще я бы сказал, что Путь и Цель первичны, а Поиск вторичен.




Вот в этом-то, мне кажется, и проблема. Если нечто совершается неосознанно, то никто, включая самого человека, не сможет сказать, чего же он на самом деле ищет. Да, может быть, он ищет Царства Божия. А может, он ищет врата адовы. А может, и того, и другого одновременно. Если поиск идет под влиянием бессознательных импульсов, то человек становится заложником своего бессознательного, которого он не понимает. А голосами бессознательного говорят разные инстанции, вот человека и начинает мотать во все стороны разом. Можно сказать, что он пытается плыть по компасу, который реагирует на двадцать магнитных аномалий одновременно. Ну и куда он приплывет?
Конечно, может повезти, и подсознательное влечение к Богу победит и выведет, о чем ты и пишешь. А могут возобладать и другие влечения, и тогда понесет вообще неизвестно куда. Или будет бесконечно носить кругами, что мы видим у соседей.
Я, кстати, не согласен с твоим замечанием, что на ВС тоже ищут Бога. На ВС как раз ищут сами не знают чего. Им хочется и Бога, и Дьявола, и свободы, и порядка, и чтоб все друг друга любили, и чтоб делать все, что хочешь, и чтоб все были равны, и чтоб некоторые были равнее других, и чтоб была невинность, и чтоб капитал тоже был, и еще чтоб поверх этого торчал бюст Даниила Андреева.


Кстати, судьба Эарендила меня пугала. Всю вечность плавать в пустыне мирового холода, где ничего нет и быть не может. Мне это казалось наказанием, а не наградой богов


Да, из-за многозначности понятия явно возникло недопонимание


Такое мастерство можно только приветствовать. Желаю Вам однажды стать подобным мастером!
Однако, как мне кажется, чтобы Человек Поиска стал Человеком Пути, в нем должен произойти некий внутренний перелом, без которого все внешние усилия со стороны ничего не дадут. Вообще мне кажется, человеку можно помочь с выбором пути, только если он переживает некий внутренний слом. Если же он считает, что у него все в порядке, и сам он в порядке — бестолку даже заговаривать с ним.
Вот, приходят люди с ВС и заявляют, что у них и с ними все хорошо. Подумаешь, форум рухнул, ругань в воздухе стоит чернушная и ненавистью прям брызжет. «У нас все хорошо!» — упорно нам твердят. Ну раз это для вас «хорошо», пусть оно так и остается. «Оставляется вам дом ваш пуст»...

Денис, а вот и не соглашусь!

По поводу Эарендила. Он-то как раз знал, чего искал — дороги в Валинор, чтобы донести до Владык стихий рассказ о боли и страданиях Арды. И знал, что впереди будут холод и бури, а может, корабль его вовсе разобьётся и он не доплывёт. И то, что он не отчаялся, не прекратил поиск и достиг цели, во многом определило судьбу Среднеземья.

Ну а теперь поспорю с другим твоим тезисом. И привлеку на свою сторону не кого-нибудь, а Даниила Андреева.



Вот что пишет Даниил Андреев в главе «Заполнение пространства между культурами» (восьмая книга):

XVII век вообще задал исторической мысли немало загадок, и одна из самых глубоких заключается в следующем: почему и ради чего, какими именно социально-экономическими причинами понуждаемый, русский народ, и без того донельзя разреженный на громадной, необжитой ещё Восточно-Европейской равнине, в какие-нибудь сто лет усилиями отнюдь не государства, а исключительно частных людей, залил пространство, в три раза превышающее территорию его родины, пространство суровое, холодное, неуютное, почти необитаемое, богатое только пушниной да рыбой, а в следующем столетии перешагнул через Берингово море и дотянулся до Калифорнии?

Конечно, усиливавшаяся крепостная эксплуатация выбрасывала тысячи людей на восточные, незаселённые окраины, где им приходилось изыскивать средства к существованию. Но разве Урал и Западная Сибирь не были достаточно обширны, чтобы вместить и прокормить население в десятки раз большее, чем казацкие дружины, переваливавшие через Каменный Пояс при Грозном, Борисе или Алексее Михайловиче? Отчего эти крестьяне (а казаками становились ведь в подавляющем большинстве именно крестьяне) не брались на новых плодородных местах за свой привычный труд, а переходили на охотничий промысел — промысел, ставивший их, по условиям сбыта продукции, в тяжёлую зависимость от купцов и от государства? — Народ бежал от гнёта помещиков. Так. Бежал. Но почему же нельзя было остановиться и прочно обосноваться на Оби, на Иртыше, на Ангаре, где никаких помещиков никогда не водилось, а требовалось бежать дальше и дальше, бежать не от погони, которой не было, а — неизвестно от кого, неизвестно зачем и неизвестно куда, в непробудную глухомань, через исполинские реки и непролазную тайгу, через районы, занятые инородцами, оказывавшими сопротивление, и, добежав, наконец, до Тихого океана, не успокоиться даже и там, а перепрыгнуть в Америку?

И далее:

Но нет никакой необходимости представлять себе инвольтацию демиурга непременно в виде головокружительного озарения или потока ослепительных образов. Напротив: такая форма инвольтации — или инспирации — явление далеко не частое. Оно предполагает развитую личность, яркую индивидуальность, даже некую специфическую одарённость, близкую отчасти к художественной, но не идентичную ей; скорее, это один из видов одарённости религиозной. Демиургическая же инвольтация «человека массы» знает совсем иные пути. В такой душе демиург не бушует подобно буре; такому уму он не внушает никаких огромных идей, не распахивает перед такой душой ни космических панорам, ни этических горизонтов. Он совершает другое: он поднимается из глубин души бессловесным, грозным и непререкаемым зовом Бессознательного.

Голосами Бессознательного говорят с человеком массы и другие инстанции: каросса, уицраор, Соборная Душа народа, даже Велга. Различить эти голоса можно только по характеру пробуждаемых ими чувств и внушаемых ими деяний.

А деяния, внушавшиеся землепроходцам, сводились к одному — только к одному, но великому: силами нескольких сотен богатырей захватить и закрепить за сверхнародом Российским грандиозные пространственные резервы — всю пустующую территорию между массивами существующих ныне на земле культур. Ни один казак, ни один герой сибирских завоеваний этого, конечно, даже приближённо не понимал. Перед каждым возникала не эта общая историческая цель, а мелкая, частная, конкретная: бороться за своё существование путём устремления на Восток за горностаем, за белкой, за соболем. Всего этого имелось в изобилии в уже захваченных местах; но остановиться почему-то было невозможно. Этому мешали дикие запахи с неведомых пустошей Востока, ударяющие в ноздри и пьянящие как вино. Этому мешало курлыканье журавлей, трубные клики оленей — напряжённые, страстные, вольные голоса звериного мира. Этому мешала синеватая дымка, затуманивавшая на востоке дремучий лесной горизонт. Этому мешали бездомные ночлеги, костры, лица и рассказы товарищей, песни, удалая жизнь. Даже само солнце мешало этому, поднимаясь над таинственными восточными просторами, словно указывая молча путь и цель. Главное же — мешала собственная кровь, учившая именно так понимать голоса ветра и солнца, зверей и птиц, — кровь, гудящая по жилам властным призывом вдаль, внеразумным и провиденциальным хмелем бродяжничества.

Я не случайно выделила эту фразу: «Различить эти голоса можно только по характеру пробуждаемых ими чувств и внушаемых ими деяний». На мой взгляд, это и есть критерий, по которому можно понять, куда приведёт поиск — к Богу и светлым силам, или в противоположную сторону.

Поэтому и Христос прежде всего уяснял людям десять этических заповедей. Поэтому Даниил Андреев в «Розе Мира» придаёт такое огромное значение этическому преображению человека. Этичность слов и поступков — вот тот внутренний компас, по которому можно определить, куда ты идёшь.

Я имел в виду то, что стало с Эарендилом после того, как он выполнил свою миссию.
Далеко заплывал на этом корабле Эарендил, даже в беззвездные бездны ... В тех путешествиях Эльвинг не сопровождала его, ибо не могла она перенести ледяной и бездорожной бездны и любила более землю и сладостные ветра...
Вот это бесконечное и самодостаточное странствие в ничто меня и угнетает.


Я бы тоже эту фразу выделил. Как раз эта фраза подчеркивает, что бессознательное неоднородно и нельзя полагаться только на него. Что любые его импульсы должны проверяться этикой. Если же мы полагаемся только на бессознательное как таковое, хаоса и кружения, а то и падения не избежать. Потому «неосознанный Поиск», о котором ты писала, грозит большими опасностями и скорее всего никуда не ведет.

Сообщение отредактировал Наблюдатель - 18.10.2011, 14:59

Далеко заплывал на этом корабле Эарендил, даже в беззвездные бездны ... В тех путешествиях Эльвинг не сопровождала его, ибо не могла она перенести ледяной и бездорожной бездны и любила более землю и сладостные ветра...

Денис вы такую фразу привели. Прямо души струны тронули... Это ж о мужчине мечты.

Не стоит сплеча решать чей путь более достоин только на основании ощущений своего комфорта и безопасности. Нам неведомо куда ведут чьи пути и с какой целью приходят души в этот мир. Мы о себе то спустя годы понимаем зачем нам даны были какие-то знакомства,события и испытания. Чем больше лет за спиной тем яснее понимаешь что ничто на жизненном пути не случайно.