Жизнь в раю

Мне захотелось сделать небольшую подборку цитат из Андреева о жизни человека в восходящих мирах. Ничего нового здесь нет, всякий, кто читал Розу Мира, безусловно знаком с ними, но меня привлекла мысль просто собрать их вместе, ибо рай — это наше заветное (все мечтают о рае!) и нередко задаёшься в мечтах и рассуждениях с самим собой темой, как могли бы мы жить, если бы всё сложилось хорошо... И тогда оказывается приятным и вдохновляющим открыть эти андреевские строки и перечитать, задумываясь над их образами. А также задать себе вопрос, насколько они коррелируют с тобой? Насколько ты по правде желал бы подобного?

Существа.

О людях я не буду — все мы люди...

Даймоны — это крылатые люди, схожие своим обликом отчасти с ангелами, от которых, однако, их отличает, кроме многою другого, наличие двух полов.

В затомисах, кроме синклитов, обитают еще и другие существа: будущие ангелы. Это чудеснейшие творения Божий, и если мы вспомним сиринов и алконостов наших легенд, мы приблизимся к представлению о тех, чье присутствие украшает жизнь в затомисах Византии и России: к представлению о существах, предопределенных стать потом «солнечными архангелами». В других затомисах обитают иные существа, не менее прекрасные


Природа.

Я наслаждался просветленной природой — такой зрительной красоты я не видал в Энрофе никогда, — но странно: в этой природе мне не хватало чего-то, и скоро я понял, чего: многообразия жизни. С печалью я вспоминал пение и щебет птиц, жужжание насекомых, мелькание рыб, прекрасные формы и бессознательную мудрость высших животных. Только здесь мне уяснилось, как много значит для нас, для нашего общения с природой животный мир.

Панорама этих слоев [затомисов] очень отдаленно напоминает нашу природу. Пожалуй, из элементов земного ландшафта ближе всего к ландшафту затомисов — небо с облаками. Океанам нашим и морям соответствуют зоны как бы светлых паров, легко проницаемых и сияющих: это — души морских стихиалей; рекам Энрофа соответствуют их души, образования невыразимой красоты, на которую даже намекнуть нельзя словами «сияющие туманы».

Растительность мало походит на нашу: это — души стихиалей, о которых речь впереди. Пока достаточно, мне думается, сказать, что в затомисах находятся души некоторых стихиалей в промежутках между инкарнациями.
Смена суток в этих слоях протекает совершенно так же, как у нас, будучи обусловлена тем же самым вращением планеты вокруг оси. Погода меняется в пределах приятного и прекрасного.

Ландшафты затомисов осложняются неким эквивалентом городов, очень мало, впрочем, походящих на наши, тем более, что жилищ, в строгом смысле этого слова, там нет. Назначение сооружений — совершенно особое; это преимущественно места общения братьев синклита с другими мирами и с духами других иерархий. Здания, где протекает их общение в его высших формах с монадами стихиалей, называются шериталами. И все же в архитектуре затомисов угадываются стили, знакомые нам, но как бы возведенные на несравненно более высокие ступени. Это результат параллельных процессов, понять которые нелегко.

Моря светящихся эфиров — это души стихиалей, сияющих красками, непредставимыми для нас, омывают там сооружения, которые отдаленно можно было бы уподобить громадам лазурных и белых гор.



Облик.

Таким, каким является наше тело в затомисах, небесных странах метакультур, оно становится именно в Нэртисе. И если бы меня мог увидать кто-нибудь из близких, оставшихся в Энрофе, он понял бы, что это — я, он уловил бы неизъяснимое сходство нового облика с тем, который был ему знаком, но был бы потрясен до глубины сердца нездешней светлотой преображенного.

Что сохранилось от прежнего? Черты лица? — Да, но теперь они светились вечной, неземной молодостью. — Органы тела? — Да, но на висках сияли как бы два нежно-голубых цветка — то были органы духовного слуха. Лоб казался украшенным волшебным блистающим камнем — органом духовного зрения. Орган глубинной памяти, помещающийся в мозгу, оставался невидим. Так же невидима была и перемена, совершавшаяся во внутренних органах тела, ибо все, приспособленное раньше к задачам питания и размножения, было упразднено или в корне изменено, приспособленное к новым задачам. Питание сделалось похоже на акт дыхания, и пополнение жизненных сил совершалось за счет усвоения светлого излучения стихиалей. Размножения же — как мы его понимаем — ни в одном из миров восходящего ряда нет.

В обликах некоторых из братьев синклита можно было бы угадать черты, знакомые нам во времена их жизни в Энрофе: теперь эти черты светозарны, ослепительны; они светятся духовной славой, истонченны и облегченны. Производимая преображенным телом, их одежда светится сама. Для них невозбранно движение по всем четырем направлениям пространства; оно отдаленно напоминает парение птиц, но превосходит его легкостью, свободой и быстротой. Крыльев нет. Восприятию просветленных доступно множество слоев...


Образ жизни.

От забот о существовании, имевших в Энрофе стоять необъятное значение, мы были совершенно освобождены. Потребность в жилье сводилась на нет мягкостью климата. Кажется, в Олирнах некоторых других метакультур это не совсем так, но в точности я этого не помню. Пищу доставляла прекрасная растительность, напитками служили родники и ручьи, обладавшие, как мне припоминается, различным вкусом. Одежда, вернее, то прекрасное, живое, туманно-светящееся, что мы пытаемся в Энрофе заменить изделиями из шерсти, шелка или льна, — вырабатывалась самим нашим телом: тем нашим эфирным телом, которого мы почти никогда не сознаем на себе здесь, но которое в посмертье становится столь же очевидным и кажется столь же главным, как для нас — физическое. И в мирах Просветления, и в Энрофе без него невозможна никакая жизнь.

В затомисах нет ничего, схожего с нашей техникой: она заменена другим, крайне трудно поддающимся пониманию. Можно, впрочем, констатировать, что принцип — не в создании механических приспособлений, сделанных из посторонней материи, а в развитии многообразных способностей собственного существа. Из посторонней материи создается здесь лишь то, что сравнимо в какой-то мере с творениями наших пространственных искусств.

А вот у даймонов:

Основной слой их пребывания, соответствующий нашему Энрофу, носит имя Жерам. Природа, схожая с нашей, доведена там до уровня высокого художественного и эстетического совершенства, а машинная цивилизация одухотворена внутренней мудростью о силах и слоях Шаданакара и развитием высших способностей в их собственном существе.


Снова о затомисах:

Та любовь между мужчиной и женщиной в Энрофе, которая достойна именоваться великой, продолжается и здесь [в затомисах], освобожденная от всего отягощавшего, возросшая и углубившаяся. Между некоторыми существует и телесная близость, но от задач продолжения рода она совершенно откреплена и вообще не имеет ничего схожего с телесной близостью в Энрофе. Многие органы тела здесь полностью изменили свою структуру, назначение и смысл, в том числе органы, связанные с принятием и усвоением пищи, потому что процесс восстановления жизненных сил здесь схож с дыханием.

О, напрасно представлять себе Небесную Русь в виде нескончаемых, однообразно строгих служб и молений. Там такие духовные наслаждения, о каких мы не имеем понятия; там есть и шутки, и смех, и даже игры, особенно среди их детей.



Деятельность.

Кроме общения с людьми и наслаждения природой, время уходило на работу над своим телом: предстояло подготовить его к трансформе, ибо путь из Олирны в следующие, высшие миры лежит не через смерть, но через преображение.

Деятельность синклитов необозримо многообразна и широка, а во многом для нас и непостижима. Я мог бы указать на три ее стороны: помощь — творчество — борьбу.

Вот одна из форм такой помощи:

Женственная ласка была разлита во всем, даже в воздухе, но с особенной теплотой излучалась она от тех, кто окружал меня, словно ухаживая с неистощимой любовью за больным и усталым. То были взошедшие раньше меня в еще более высокие слои и нисходящие оттуда в Нэртис к таким, как я, для творчества ласки, любви и счастья.

Далее:

Но эта работа, избавляющая одних, облегчающая других, предохраняющая третьих, обогащающая четвертых, просвещающая пятых, — лишь одна сторона. Другая сторона — творчество автономных ценностей, значение которых непреходяще. Однако для нас созерцание творений синклитов, а тем более понимание их, возможно лишь в минимальной степени.

Ещё:

Братья синклитов могут опускаться в миры нисходящего ряда вплоть до магм и подниматься до весьма высоких слоев, которые обозначаются как Высшие Аспекты Трансмифов мировых религий.

А вот у даймонов:

Среди многих задач, встающих перед даймонами Картиалы [аналог затомиса у даймонов] по отношению к другим мирам Шаданакара, одна заключается в их деятельном участии в борьбе против уицраоров и античеловечества шрастров; другая — во вдохновляющем, творчески направляющем воздействии на творцов нашей художественной культуры. Отнюдь не поэтическим приемом, а свидетельством о подлинных трансфизических фактах являются обращения одних поэтов к их вдохновителям — даймонам, других — к их музам.


* * *

В принципе, можно дополнять и дальше... боюсь просто длинно получилось...
ИМХО, всё же как-то приятно почитать, ибо это цель, это жизнь, это обетование. По хорошему, всё вышеобрисованное, должно быть именно тем местом, где хранится сокровище наше и где пребывает сердце наше...

Павел, какую замечательную тему ты поднял!!! Прибегу с тренировки — обязательно напишу, ибо есть что сказать.

Примчалась с тренировки А вот, хорошо потренировалась, усвоила что-то новое — и чувствую себя немножко в раю Ещё и потому, что потом прошла по тихой ночной улице, вдыхая аромат сухих листьев... у нас на улице липы вовсю облетают, осень ведь!

Ну а если по теме. Меня всегда разочаровывали описания рая в околорелигиозной литературе. Пока не прочла «Розу Мира». И читая про затомисы, я сразу же почувствовала: да, это оно, это и есть настоящий рай! Где не абстрактное «вечное блаженство», а любовь и творчество! Возведённые на более высокий уровень, чем на земле... Удивительно, мне само слово «затомис» казалось странно знакомым, во всяком случае, не казалось непривычным И ассоциировалось с небом и облаками. Объёмными облаками, какие видишь из иллюминатора самолёта, когда он идёт на снижение (именно при снижении траектория более пологая, и есть возможность полюбоваться на облака).

Конечно, что есть жизнь и творчество в затомисах, нашим человеческим умом понять трудно, но дух тамошней жизни можно попытаться передать. Что я и стараюсь делать — в «Городе», в корабельных повестях. Ну и чтобы говорить на понятном читателю (и себе самой) языке, приходится подбирать привычные, более «энрофные», человеческие образы, постараясь максимально высветлить их, освободить от малейших тёмных пятен.

А вообще, многое в описании миров Просветления мне интуитивно понятно. Например, вместо создания внешних приспособлений (техники) — развитие собственных способностей. Или одежда, создаваемая самим телом. (И в «Городе», и в корабельных повестях герои меняют одежду мысленным усилием ) Снижение потребности в пище. А ещё — вкусная вода в ручьях Олирны

О любви мужчины и женщины, — такой любви, которая продолжается и за пределом этой жизни, в мирах Просветления... ну, это моя главная тема в творчестве. И интересно, что ты тоже обратил внимание на слова о просветлённой форме физической близости. Это тоже одна из тем, которая неявно присутствует у меня в повестях. В «Звезде морей» есть намёк... Более прямо я пишу об этом в другом цикле произведений, хотя там действие идёт не в затомисах, а во вполне себе физическом мире.

Ну и конечно, какой же рай без радости!

О борьбе, о воинской теме — отдельный разговор, у меня сейчас просто нет ни времени, ни сил поднимать эту тему... Но, наверное, и в «Городе», и в «Белом рейдере» об этом уже рассказано.

А вообще о мирах Просветления можно говорить до бесконечности, это такая светлая и вдохновляющая тема!

...Мне кажется, мы, люди, уже в этой жизни можем душой прикасаться к раю, ловить отблески его света. Нужно просто научиться видеть их. Безо всякой мистики. Видеть в обыденных вещах. В облаках, в капельках росы на листве, в цветке, проросшем сквозь асфальт городской улицы. Слышать его в тихом плеске воды, в шелесте листвы, в голосах птиц.

Сегодня, гуляя в обед, я забралась на кораблик — маленький пароходик, стоявший в стороне. Он так уютно покачивался на волнах, как будто хотел отчалить. Но меня к себе пустил. И я просто сидела на корме, слушала, как волна легонько ударяет в борт, как в небе кричат чайки... у них, оказывается, такие разные голоса! И в эти десять минут я уже немножко была в раю.

Привет, Оля!

Я верю тебе! Мне тоже слово «затомис» представляется очень желанным для слуха и родным для мысли, хотя, я, конечно же, никогда не бывал ни в каких затомисах. «Синклит», например, отдаёт чем-то строгим и словно судейским, а «затомис» мягок, мирен и тёпл. И верно: так мало книг, поэм и картин, которые бы передавали дух и атмосферу тех мест, привносили бы в жизнь привкус небесного призвания и предощущение грядущего человеческого долженствования. И поэтому столь ценны те, что есть, и так тянется к ним душа! Тебе удаётся приоткрыть окно в надежду и поселить её в сердце читателя, сделав его, таким образом, хранителем и причастником Небесного будущего, носителем этого особого огонька (или маячка, если угодно) в своей груди — дара из светлого предуготованного «завтра». А может даже это и больше, чем надежда? Может, это некая «ниточка», реальная деятельная связь, которая протягивается через книгу к источникам её вдохновения, и которая, однажды установившись с читающим, потом уже просто так никуда не исчезнет?

В раскрытии темы рая, однако, присутствует одна, ИМХО, непреодолимая практически проблема. Дело в том, что все те люди, которые хоть раз достигли на своём пути того или иного затомиса, уже не рождаются более среди нас и, как следствие, не могут сделаться для нас теми источниками великого откровения в литературе, музыке или живописи, чтобы рисовать нам из непосредственного опыта картины и истории небесных судеб и жизней. В лучшем случае мы можем полагаться на вестников, кто, подобно Андрееву, восходил когда-то в Готимну, или, если и не восходил, то вдохновляем на творчество райским существом, даймоном из Картиалы. И кроме них есть ещё лишь верные подвижники «узкого пути», святые, одарённые свыше способностью уже на нашем земном отрезке пути в каждодневном опыте своём испытывать присутствие райской реальности и делиться ей с окружающими. Но, опасаясь ввести кого-то во искушение, или страшась неуклюжими словами невольно опорочить святое, они, как правило, мало рассказывают окружающему обществу о специфике райской жизни, а лишь повторяют, что «ради той благодати и сотню лет по уши в червях провести согласен» и предлагают нам, отрешившись от мира, снискать эту благодать в аскезе и трудах, и тогда, мол, всё само собой понятным сделается.

Но нужно всё-таки (и время, мне кажется, пришло!) делать эти границы более проницаемыми и небесное более доступным для земного. Так вдохновляет множество народа пример одного праведника или героя (и многие потом становятся праведниками и героями), так же и одно правдивое и яркое слово о райской жизни поселяет в душах массы людей семя жажды по Небесному отечеству, желание жить иначе, осознание того, что это всё не миф и не «опиум для народа», а подлинное призвание любого из нас и для подавляющего большинства неизбежная в историческом плане высокая ступень, на которую однажды придётся ступить.

И, на мой взгляд, дело не Небе (Небо не молчит!), а скорее в нашей собственной готовности и способности (в том числе и этической чистоты) стать проводниками божественных знаний и откровений. Ведь, и даймону надо, чтобы было, с кем работать! Иначе, как он сумеет выразить данную ему весть в форме, воспринимаемой людьми земли? То есть, надо оказаться достойными вести!.. Плюс, конечно, требуется талант... плюс, требуются определённые жертвы... Есть авторы, которые, например, вынуждены уходить от мира ради написания своих произведений. Есть те, у кого возникают проблемы в семейной жизни на почве вестнического творчества... Да много что...

Павел, надеюсь, что немножко удаётся И что уроки своих учителей — Толкиена, Льюиса, Крапивина (не говорю уже о Данииле Андрееве!) я хоть в какой-то мере усвоила. А без этого огонька просто неинтересно работать!



Думаю, это связано и с тем, что в полной мере этот опыт не передать человеческими словами. А ведь чтобы рассказывать для нас, людей, нужно всё переводить на наш, человеческий язык. Для этого не надо быть обитателем рая. Может быть, как раз нужно быть ближе к людям. Просто однажды, ещё до земной жизни, услышав рассказы о рае, «загореться» ими, полюбить их всем сердцем — и постараться донести их до живущих на земле.



И это желание жить иначе — главная движущая сила! Именно оно меняет мир, делает его другим. На сильном желании, или, как сейчас говорят, «драйве», можно сделать очень многое! Неспроста ведь политические системы, масс-медиа стремятся управлять желаниями людей. Это очень мощный рычаг воздействия на общество!

Наоборот, то, что помогает человеку найти дорогу к Истоку, к Богу, к собственному высокому долженствованию, освобождает от пут любой системы, очищая сердце и проясняя разум. Так и Даниил Андреев, будучи заключённым Владимирского централа, был внутренне свободен, в отличие от многих его соотечественников на воле.

Там волны вольные. Отчаль же! правь! спеши!
И кто найдёт тебя в морях твоей души?

(и тут корабельная аналогия )



Небо не молчит. Просто мы не всегда хотим его услышать.

Этическую чистоту ты подчеркнул не зря. Но это скорее идеальное состояние, в Энрофе его достигают разве что святые. Мне привычнее говорить о кристальности души. В это понятие я вкладываю стремление к этической чистоте, ради которого терпишь и жизненные неудобства, и осуждение со стороны других людей, и преодолеваешь искушение ответить ненавистью. Это — отковывание и закалка меча своего духа, и готовность отдать его в руки тех, кого знаешь в глубине души, кого любишь и кому веришь. И это не теория, а самая что ни на есть практика. Практика каждого дня.



Согласна, без сложностей не обходится. Кому-то действительно необходимо уйти от мира, по крайней мере на время. У кого-то возникает дилемма между творчеством и необходимостью зарабатывать на жизнь. Здесь встаёт целый ряд вопросов самого разного плана. Каждый их решает по-своему. Но, наверное, общим правилом здесь может быть стремление придерживаться необходимого этического минимума. Ну, например, не нужно выбиваться из сил, чтобы заработать миллион и купить роскошную виллу, о которой мечтают твои родственники. Это не стоит того, чтобы жертвовать лучшими сторонами своей души. Но уважительное отношение к человеку, с которым в данный момент имеешь дело — это обязательный этический минимум. Как и заповеди «не укради», «не изменяй»... И если в плане этического минимума «съезжаешь с рельсов» — вот тогда надо бить тревогу.

Ну и раз уж мы приводим цитаты из Даниила Андреева, то вот ещё одна из моих любимых.

Огромные цветы Готимны, составляющие целые леса, склоняются и выпрямляются, качаются и колышутся, звуча в непредставимых ритмах, и это их колыхание подобно тишайшей музыке, никогда не утомляющей и мирной, как шум земных лесов, но полной неисчерпаемого смысла, тёплой любви и участия к каждому из там живущих. С лёгкостью и спокойствием, недостижимыми ни для какого существа в Энрофе, мы двигались, как бы плывя в любом из четырёх направлений пространства между этими напевающими цветами, или медлили, беседуя с ними, потому что их язык стал нам понятен, а они понимали наш. Здесь, на небесно-синих полянах или подле огромных, тихо мерцающих золотых лепестков, нас посещали те, кто сходит в Готимну из затомисов, чтобы подготовить нас, младших братьев, к следующим этапам пути.

Обрати внимание на слова «лёгкость и спокойствие». Этого добивались учителя дзен. Это же исходит от глубоко верующих людей. Когда видишь свет Маяка всех дорог, ты спокоен. Потому что знаешь: не потеряешься, не заблудишься, тебя не оставят.

Но, заметь, это спокойствие не отменяет эмоциональности! Но оно как бы расчищает внутреннее пространство, убирает весь душевный мусор, оставляя место для главного. Так, переставая акцентировать внимание на недостатках людей, начинаешь видеть в них лучшее. Настоящее. И начинаешь по-настоящему любить ближнего.

...Вообще, у Даниила Андреева, помимо собственно трансфизики и метаистории, есть масса мелких психологических моментов. Они разбросаны по всей «Розе Мира». Их не всегда замечают, но для нашей земной жизни они не менее важны, чем описания разноматериальных миров. Потому что они тоже своего рода внутренние «маячки», помогающие увидеть, идём ли мы верным курсом или сбились с пути. Вот, например, один из таких моментов:

Общение с близкими не содержало никакой мути, горечи, мелких забот или непонимания, омрачающих его здесь: это было идеальное общение, отчасти при помощи речи, но больше в молчании, какое здесь бывает знакомо лишь при общении с немногими, с кем мы соединены особенно глубокой любовью, и в особенно глубокие минуты.

Почему-то это мне кажется очень верным и очень важным.

Да. Вот, не мог пройти мимо Артура Йенсена, чей опыт клинической смерти (книга «Я видел рай» / «I Saw Heaven») тоже свидетельствует о подобном. Конечно, он наверняка посетил не затомис, а предположительно Олирну. Но и Олирна — всё равно рай.

Рай вправду трудно описать на земном языке, потому что наши слова не вполне подходят для рассказа о вещах, лежащих за пределами воображения. Однако, тот рай, который я видел, характеризуется яркой зеленью, кристальной чистотой, новизной, всепроникающей музыкой и всеобъемлющей красотой. Всё это поддерживается Господствующей Вибрацией.

Рай — это энергичное и жизнерадостное место, полное изобильного и безграничного счастья. Это «сверхответ» на всё, что нам нужно, и насколько мне известно, конечный дом нашей души.

Рай — это не место покоя, как его изображают себе многие усталые люди, потому что там никто не устаёт. Он больше похож на вновь предоставляемую возможность жизни. Все оказываются в состоянии использовать ту бурлящую энергию, которая струится там повсюду. Это жизнерадостное веселое место, невероятно приятное, безмятежное и мелодичное. Люди в раю напоминают мне свободных и беззаботных детей — до того как “рассудительные” взрослые не начали ещё работать над ними.

В раю, где все и вправду любят друг друга, нет никаких запретов, как и не возникает необходимости в них. Каждый делает то, что доставляет ему удовольствие. И получается всё превосходно, ибо только лучшее остается в каждом человеке, и любой желает делать лишь хорошее. Это открывает такую свободу и счастье, которую люди на земле не способны себе вообразить.

На земле, где каждый является в той или иной степени злым, оказываются необходимыми тысячи законов и запретов для поддержания порядка. Некоторым людям эти ограничения кажутся настолько суровыми, что они впадают в депрессию, что может в дальнейшем довести их до самоубийства. Но в раю, где нет никаких ограничений, люди желают жить вечно.


Вообще, ИМХО, к Йенсену следует относиться со вниманием, ибо он испытал всё это ещё до эпохи попсовости, когда активно занялись искажением всех смыслов, а значительно раньше (публикация приходится где-то в 50-е годы), да и суть его слов довольно неплохо коррелирует с Андреевым.

Опыт очень важный и подтверждающий то, что рассказывает Даниил Андреев. Не понравилась только некая «механистичность» отбора «кандидатов в рай». Совсем отсутствует то, что так ярко подчёркивается в «Розе Мира» (и близко лично мне) — помощь оступившимся и сорвавшимся. Тут же как будто «сортировка»... Но я думаю, тут дело скорее в восприятии автора — как сумел, так и понял, так и постарался рассказать. В любом случае, ценное свидетельство о внетелесном опыте.

Вот, написалось по мотивам...


Взяв по веслу, с тобой вдвоём
По этой солнечной реке
Мы в мир загадочный плывём
На одиноком челноке.

Скользит наш парус вдоль листвы
И нависают над водой
Лесные кроны и кусты,
Сквозя в просветах синевой.

Вперёд смотрящий видит даль —-
В лучах полудня горизонт,
Где дева, солнца стихиаль
Смеясь целует гребни вод.




Примечания:

«Солнечная река» — это впечатление от прогулок вдоль одной реальной речки тут. А потом дальше она раскрывается устьем и впадает в озеро...

Почему «стихиаль солнца» — дева — потому, что у Толкиена так. Кроме того и во всех германских языках слово «солнце» женского рода.

Самое моё любимое место в книге Роза мира это как раз описание миров восходящего ряда , не далее как вчера снова перечитал.

Вот несколько выдержек из текстов на сайте, посвящённом опыту людей, подобно Артуру Йенсену выше переживших клиническую смерть. Не буду переводить дословно, просто расскажу своими словами, ибо там много и далеко не всё достойно интереса розамирического сообщества. Тем не менее, вот приглянувшиеся мне кусочки:

1. В раю (или на небесах — в данном контексте эти слова синонимичны) к человеку возвращается память прежде забытого, раскрываются необычные способности: вы можете видеть всё вокруг себя на 360 градусов, находиться в нескольких местах одновременно, возникает возможность мгновенного перемещения в пространстве, путешествий во времени, видения будущего, все чувства восприятия делаются намного более острыми (зрение, слух итд).

2. Некоторые сообщают, что в раю можно встретить тех людей, кому ещё только предстоит родиться на земле, которые готовятся к рождению. В том числе, иногда и собственных будущих детей.

3. Райские небесные пейзажи воспринимаются большинством в виде изящных долин, садов, озёр, рек, гор, водопадов, и жилищ.

4. Дети, пережившие опыт клинической смерти, иногда сообщают, что вначале они попадают в рай для животных и только потом перемещаются в рай для людей.

5. Многие сообщают о чувстве возвращения домой, когда они попадают в рай (на небеса), испытывают ощущение того, что они раньше здесь уже были и им всё в принципе знакомо.

6. Достаточно многие говорят об иерархичности небес. Они были способны видеть более высокие сферы, где жители обладали ярким сияющим обликом и периодически спускались в «обычный рай» для наставления и помощи, и более нижние сферы, где, по их впечатлениям, находились нераскаявшиеся грешники...

Павел, спасибо! По сути, ты выделил главные компоненты внутреннего опыта, пережитого разными людьми, — и эти компоненты оказались совпадающими. Конечно, личность человека, его жизненный опыт всегда накладывают отпечаток, — но всё равно прослеживается общее. А значит, это уже не игра воображения, а объективная реальность.

Думаю, что психологический климат эпохи Розы Мира создаст предпосылки к получению подобного опыта без переживания клинической смерти. Есть ещё два мощных «канала связи» с иномирным: сны и художественная интуиция. Но эти каналы начинают работать только при снижении уровня «внутреннего шума», то есть когда душа не заполнена суетным, пустым, когда сердце не омрачено тёмными, низменными чувствами.

Карл Юнг когда-то эмпирическим путём (наблюдая и систематизируя психические явления) вывел концепцию «коллективного бессознательного». Коллективное бессознательное — это нечто, присущее всем людям, как бы встроенное в нашу душевную структуру. Оно может приобретать разные образы и окраску, но суть его одинакова. Мне кажется, это и есть «отпечаток» духовной Вселенной, который носит в себе каждая душа. Там есть и рай, и ад... Ну а что на тебя больше влияет, зависит от того, куда ты смотришь — вверх или вниз.

Так что самая верная и надёжная (и наименее экстремальная) дорога к обретению духовного опыта — это молитва. Обращаясь к Господу, Богоматери, святым, ты разворачиваешь корабль своей души верным курсом, и меньше риска, что ты потеряешься, собьёшься с пути.

Наткнулся недавно на описание интересного видения, где человек был вознесён, как бы в Рай, и видел живущих там, а позже даже говорил со Христом. Событие произошло во второй половине XIX века где-то в Петербурге, кажется. Перевод текста мой (сильно не ругайте). При чтении обратите внимание, в частности, на «прозрачность» облика обитателей Рая и их одеяний, а также на описание «материи», из которой сотканы их тела и их одежды.

— — —

Видение Таисии
По книге «Abbess Thaisia», an Autobiography
St. Herman of Alaska brotherhood press, 1989.

Я увидела себя в каком-то другом мире — на небесах, как я подумала. Бесконечная сладость залила мою душу. Всё казалось настолько полным света, настолько удивительно прекрасным, что у меня нет сил выразить словами.

Почти рядом со мной я увидела большое количество людей, стоящих рядами. Их было так много, что невозможно было достичь взглядом конца этих рядов. Тела этих людей были одинаковыми, однако в них не присутствовало ничего грубого и вещественного, как в наших земных телах. Они были утончёнными и прозрачными, будто сформированными из облаков, настолько прозрачными, что сквозь один ряд можно было видеть другой и так далее до самого конца этих бесчисленных рядов. Различались лишь цвета, или вернее, оттенки этих прозрачных тел, подобно тому, как и облака на небе каждое имеет свой цвет. Некоторые из них имели оттенки жёлтого, другие красного, третьи голубого, белого и так далее, но все они были светлы и прозрачны. Будучи поднятой неизвестным мне образом, я остановилась перед первым рядом у его правого края. Я была всё в том же молитвенном положении, на коленях, нисколько не передвинувшись за всё время моего видения. Но даже в этом положении мне было многое видно.

Я смотрела на их прекрасные тела и подумала: «Не стала ли и я такой же?» Но нет, не стала. Взглянув на себя, я увидела, что ни моя позиция, ни мой облик не изменились. Я оставалась в своей школьной форме, на коленях в этом воздушном пространстве. В тот момент, когда я смотрела на себя, я невольно опустила глаза и увидела землю далеко-далеко внизу. Оттуда слышались какие-то неясные звуки похожие то на рыдания, то на крики, то на смех и тому подобное, и хотя всё это продолжалось всего лишь секунду, как я глядела на себя, сама мысль о жизни на земле встревожила меня, и я поспешила вернуться к этому чудному небесному зрелищу. Что касается святых существ, которых я видела, трудно сказать носили ли они какую-либо одежду или нет (о чём меня однажды спрашивали). В тот момент у меня не было даже ни малейшего намёка на подобный вопрос, и теперь я толком не помню. Единственное, что могу сказать, это, что если они и были одеты, то одежда их также, должно быть, была прозрачной, ибо я могла ясно видеть дальние ряды сквозь ближние. Там всё было прозрачным и чистым, без малейшего следа грубости или материальности.

— — — — — —

Описание Христа.

Вся Его фигура, то есть, всё Его тело было, как будто, соткано из солнца. Вернее, наоборот: само солнце имело форму человеческого тела. Через левое плечо был перекинут пурпурный плащ или плащаница, как изображают на иконах, но это не была материальная ткань (там вообще не присутствовало ничего материального). Плащ был сделан словно из пурпурного, огненного закатного сияния, какое можно наблюдать по вечерам на горизонте.

.........

Его правая рука и правая сторона груди, не покрытые плащаницей, были как солнце. [....] Его волосы спадали на плечи и были подобны лучам, струящимся вниз, и едва шевелящимся от лёгкого движения воздуха. Мне не удалось рассмотреть черты Его лица. Это было невозможно в таком сиянии. Я только помню Его глаза, чудесные светло-голубые глаза, которые, казалось, отражали всю синеву неба.


— — —

Это видение напомнило мне отчасти один особенный сон Славы Курилова, изложенный в книге «Один в океане», когда он наблюдал перед собой лицо человека, словно целиком состоящее из света! По всей видимости облик райских существ (а, ведь, и Христос, спускаясь в райские миры, принимает «телесность» их обитателей) и вправду воспринимается нашим человеческим сознанием, как полностью состоящий из света.

Скажите, пожалуйста, как вы думаете, что из описаний Рая, миров восходящего ряда, можно воплотить здесь, в Энрофе, в вашей жизни?

Сергей,

Да в принципе, теоретически, воплотить можно очень многое. Скажем, практика исихазма приводит со временем к удивительным и чудотворным свойствам человеческого бытия. Да и вообще всякая жизнь вне суеты в Духе Божием так или иначе созидает человека иным. Это иное «включает» в себя и физическое здоровье и ясную бодрость ума, и избавление от всегдашних страхов за любую мелочь. А время приносит мудрость без утраты свежести. И на земле, не только на Небесах(!), у всякого постепенно раскрываются невидимые органы чувств. А, если прилагать к этому ещё целенаправленные усилия, то они раскроются несомненно.

В принципе (опять же, теоретически) человек может жить вечно или очень-очень долго. Тело регенерирует себя. Вырастают новые кости, срастаются связки, оживают даже измотанные стрессом нервные волокна. Регенерирует себя и душа. Развитие же способностей «тонкого» видения, памяти, умения к трансформации, приводят в итоге к плавному воссоединению земного человека со всем обширным космосом слоёв и планов мироздания. Нам не потребуется уже умирать для того, чтобы «совершить путешествие» в Олирну или в затомис. Граница сделается прозрачной, а жизнь — тесно связанной со всеми прочими мирами. В итоге каждый станет жителем и «гражданином» сразу нескольких пространств, из которых Энроф будет либо выбором сердца, либо площадкой для провиденциального труда. Совершится, по сути, предназначение — Энроф станет преимущественно миром животных и растений, а люди в своей основной массе мигрируют в более высокие слои и к более дальним горизонтам. Останутся лишь те, у кого призвание жить рядом со зверями в их нынешнем облике (впрочем, и этот облик тоже изменится подобно облику людей).

Но это, конечно, всё теоретически — то, чему «физика» Энрофа в принципе позволяет осуществиться. В действительности же, надежды возлагаются на общество типа описанного в Розе Мира — новый «золотой век» человечества. Который отразится, безусловно, не только в экономике или политике, но и в общем каждодневном качестве жизни: в здоровьи людей, в гармонии отношений, в творческом развитии личности.

Почти коммунизм Ефремова, да?