«Белый рейдер», отрывокКорабельно-философское

Повесть ещё не дописана, но почему-то захотелось выложить этот отрывок. Снова о кораблях — вернее, о душах кораблей.

Действующие лица
Худ (HMS Hood), линейный крейсер, флагман Королевского флота Великобритании
Бисмарк (KMS Bismarck), линкор немецкого флота
Вилфред, морской офицер
Эарвина и Мериэл, смотрительницы Маяка всех дорог


* * *

На площадке, окружённой балюстрадой из белого мрамора, Вилфред разговаривал с крылатой девушкой, скорее даже девочкой, подростком. Они одновременно повернулись к Бисмарку и Худу. Бисмарк так и застыл на месте, глядя во все глаза на крылатую девушку — тонкую, лёгкую, со светлыми вьющимися волосами и глазами, в которых будто отражалось море.

-— Ты красивая... — проговорил он и вдруг почувствовал страшную неловкость от того, что стоит перед ней в каком-то нелепом балахоне. Но девушка приветливо улыбнулась и подошла к нему:

-— А ты храбрый! Ты не испугался даже Призраков бездны. Меня зовут Мериэл, — представилась она. — Моя старшая сестра, Эарвина, полетела к Истоку и скоро вернётся.

-— Уже вернулась! — Белая чайка превратилась в крылатую девушку, чуть повыше и постарше Мериэл. В руках девушка держала маленький серебряный кувшин и пиалу. Налив из кувшина, она подала мальчишке пиалу с водой: — Это вода из Истока. Ты долго был во владениях смерти, и эта вода исцелит раны твоей души.

-— Спасибо... — проговорил Бисмарк, принимая пиалу из рук Эарвины. Мериэл принесла ещё две пиалы. Эарвина наполнила их, и младшая сестра подала чаши Худу и Вилфреду:

-— Вам тоже нужно испить воды жизни после долгой дороги в царстве смерти.

-— Благодарим, — поклонились Худ и Вилфред. Приняв чаши из рук Мериэл, рейдер и офицер осушили их до дна. Бисмарк последовал их примеру. Вода как будто смывала последние остатки мрака и ужаса из самых дальних уголков его души. Допив, он с учтивым поклоном вернул чашу Эарвине. И обнаружил, что теперь он не в нелепом белом балахоне, а в форме юнги.

Худ и Вилфред тоже изменились. С белого кителя рейдера исчез пепельный налёт, а у Вилфреда на лице разгладилась не одна морщина. И они оба словно помолодели.

-— Что такое Исток? — спросил Бисмарк крылатую девушку. Эарвина улыбнулась.

-— Исток — это то, откуда начинается вся жизнь. И он же — Последнее Море.

-— Начало и в то же время конец, — задумчиво проговорил мальчишка. Крылатая девушка уточнила:

-— Вернее сказать — вечность.

-— Вечность... Ну да! — согласился Бисмарк. — Где же ещё одновременно могут быть начало и конец?

-— Нет конца, Бисмарк, — чуть улыбнулась Эарвина. — Жизнь бесконечна.

-— Ого, да у вас тут философский диспут! — заметил Вилфред, подойдя вместе с Худом и Мериэл. — Ребята, полечу-ка я в Адмиралтейство. Доложу об успешной операции и подготовлю новоприбывшему посадочное место.

Простившись с крылатыми девушками, он прошел под аркой входа в Маяк. Худ кивнул на белую башню Маяка и пояснил:

-— Нам тоже туда. Маяк всех дорог приведёт нас в Звёздную гавань.

-— Маяк будет испытывать тебя, — проговорила Эарвина, обращаясь к Бисмарку. — Поднимаясь по лестнице, ты будешь вспоминать. Не все воспоминания будут приятными, но не гони их прочь.

-— Да-да, смотри им в лицо! — подтвердила Мериэл. — Ты же храбрый!

-— Маяк поможет тебе оставить прошлое позади и примириться с собой, — продолжила Эарвина. — Потом ступени кончатся, и ты поднимешься в фонарное помещение. Там тебе нужно будет перевести стрелки на часах. Как именно, ты поймешь сам.

-— А если что, Худ тебе подскажет! — добавила Мериэл. — И тогда Маяк откроет дорогу в Звёздную гавань.

-— Как странно... — проговорил Бисмарк и спохватившись, поблагодарил крылатых девушек: — Спасибо!

-— Благодарю вас, Эарвина и Мериэл, — учтиво поклонился Худ и положил руку на плечо мальчишки: — Ну что, пойдём?

-— Доброго плавания! — помахали им руками сёстры. Уже пройдя под аркой, Бисмарк вдруг обернулся:

-— Я сейчас... — Подбежав к крылатым девушкам, он остановился, и почему-то смущаясь, спросил: — А я ещё вас увижу?

-— Увидишь, если вдруг соскучишься, — улыбнулись Эарвина и Мериэл.

-— А... можно попросить у вас что-нибудь на память? Чтобы чаще о вас вспоминать?

Эарвина и Мериэл переглянулись с улыбкой. Потом Мериэл сняла со своей шеи тонкую цепочку со звездой:

-— Вот, возьми. — Она сама надела цепочку мальчишке на шею: — Это знак Звезды морей. Он будет оберегать тебя. И он никогда не потеряется.

С этими словами она поцеловала мальчишку в лоб. Вконец засмущавшись, Бисмарк поклонился девушкам и побежал ко входу в Маяк, где его дожидался Худ.


-— Он славный мальчишка, — проговорила Мериэл, когда они ушли. — В Звёздной гавани у него должна быть яркая и интересная судьба... Мне кажется, он станет рейдером.

-— Да, у него душа рейдера, — согласилась Эарвина. — Ты правильно отдала ему талисман Звезды морей... И мы не раз его увидим.


Белая лестница с ажурными перилами бесконечной спиралью уходила вверх. На стенах горели свечи в серебряных канделябрах. Но и без свеч здесь было светло. Светло и просторно. Как будто сами стены маячной башни излучали свет.

Бисмарк шёл рядом с Худом. «Маяк будет испытывать меня, — размышлял он, вспоминая слова Эарвины. — Интересно, как?» Что может быть хуже того мрака и отчаяния, в котором он уже побывал, Бисмарк не мог представить. Да и не будет Маяк причинять ему боль, он это знал. И всё же в глубине души он ощущал смутное беспокойство.

Худ молчал, только во взгляде его, когда он смотрел на мальчишку, появлялся тёплый свет. «Как тепло, когда он называет меня братиком, — думал Бисмарк. — А я... могу ли я... имею ли право называть его братом?»

Сражение в Датском проливе вдруг вспомнилось с необычайной яркостью. Его и Принца Ойгена преследуют два английские корабля — линкор и линейный крейсер. Их курсы сближаются, к счастью, под невыгодным для англичан углом. Англичане дают несколько залпов. Снаряд пробивает топливные баки на носу, и Бисмарк понимает — это не игра, не учения, это серьёзно... Они отвечают англичанам огнём, на палубе крейсера вспыхивает пожар... Бисмарк получает ещё два попадания, но не обращая внимания на повреждения, продолжает огонь... Вот линейный крейсер разворачивается, чтобы задействовать пушки на корме... Бисмарк даёт залп, неожиданно удачный. Из середины корабля вырывается огромный столб пламени, и линейный крейсер разламывается пополам, как щепка. Обе половинки тонут с ужасающей быстротой, и Бисмарк вдруг отчетливо осознаёт — сегодня он впервые потопил настоящий, живой корабль...

Он знал, что создан для войны, и с нетерпением ждал своего первого настоящего сражения. Но эта быстрая и страшная смерть как будто сдвинула что-то в нём раз и навсегда.

Бисмарк смутно помнил, как, продолжая стрелять, что-то кричал Принцу Ойгену — кажется, спрашивал о повреждениях. Помнил, как преследовавший их английский линкор отстал, прикрывшись дымовой завесой... У него самого был дифферент на нос, одну из бойлерных постепенно затапливало, из пробитого бака текло топливо, оставляя нефтяной след... Но он не думал о своих повреждениях. Перед внутренним взором всё ещё стояла страшная картина: взметнувшийся в небо столб пламени и разваливающийся надвое английский корабль. Из радиопереговоров он знал имя корабля: Худ...

-— Я не могу... не имею права... — повторял Бисмарк, не замечая, что говорит вслух. Худ остановился, встревоженно глядя на него:

-— Ты в порядке, братик?

Бисмарк поднял на него глаза:

-— Белый Рейдер... Не называй меня братом, хорошо?

-— Почему? — в глазах Худа было огорчение. — Тебе это неприятно?

«Нет, мне очень тепло, когда ты меня так зовёшь. Но...» Мальчишка выкрикнул:

-— Я же твой убийца! Я не могу быть твоим братом!.. — Он сел на ступеньку: — Я не пойду дальше... Я должен вернуться... в Мёртвый залив. Там мне самое место. Прости, Белый Рейдер. Но лучше бы ты меня не спасал.

-— Бисмарк... — Худ сел рядом с ним. — Я ведь говорил, что сам был послан потопить тебя. И... ты ведь убил только меня. А я принёс гораздо больше смерти, чем ты.

-— Ты убивал? — спросил Бисмарк и тут же понял нелепость своего вопроса. Ведь Худ — военный корабль, успевший поучаствовать в морских битвах до их встречи в Датском поливе.

-— Да, убивал, — подтвердил Худ. — Я немало повоевал и до сражения в Датском проливе. Там случалось всякое... Но ничто мне так не запомнилось, как операция «Катапульта».

Когда Франция капитулировала, меня отправили на Средиземное море в составе соединения «H». Нашей задачей было не допустить, чтобы боевые корабли французского флота, базировавшиеся в Алжире, попали в руки нацистской Германии. Французам был предъявлен ультиматум, который они отвергли. Французские корабли начали покидать порт. И тогда нам отдали приказ открыть огонь.

Нас было трое — я и два линкора, Валиант и Резолюшн. Нас поддерживали авианосец и несколько эсминцев. Первым же удачным залпом мы потопили французский линкор Бретань. Был сильный взрыв, и корабль пошёл ко дну, унеся с собой почти тысячу моряков... Потом я не раз видел его во сне, слышал его предсмертный крик. И гораздо позже, идя по тёмным водам Мёртвого залива, я боялся, что снова увижу его — умирающего, а может, уже и умершего...

Нас строят как военные корабли. Нас готовят к войне. Но в глубине души у нас всё равно живёт чувство, что война и смерть — это неправильно. И в какой-то момент это чувство прорывается наружу. И тогда начинаешь видеть другими глазами и происходящее, и себя самого.

Помолчав, Худ добавил:

-— Когда я поднимался по этой лестнице в первый раз, я тоже остановился и сел на ступеньку. Я думал — а имею ли право идти дальше? Достоин ли я Звёздной гавани после того, что сделал? И тут появился человек в морской форме. Один из моих офицеров, погибших вместе со мной. Каким-то образом он узнал меня в не-корабельном облике... Когда я ему сказал, что не пойду дальше, он улыбнулся: «Да ну, брось! Раз мы здесь, мы прощены. Звезда морей простила нас, а значит, и мы должны простить себя. Да и в Звёздной гавани ты принесёшь гораздо больше пользы, чем плавая среди призраков Мёртвого залива».

-— Это был Вилфред, да? — догадался Бисмарк. Худ улыбнулся:

-— Да, это был он... И он сказал фразу, которую здесь часто говорят друг другу. Если Звезда морей даровала тебе прощение, то и ты должен простить себя.

-— Звезда морей... — Бисмарк потрогал звезду на цепочке. — Она добрая... как Эарвина и Мериэл.

Он как будто снова услышал голос Эарвины: «Ты будешь вспоминать. Не все воспоминания будут приятными, но не гони их прочь». Значит, в этом и состоит испытание — принять своё прошлое со всеми ошибками, извлечь из него урок и наконец простить себя?.. Бисмарк посмотрел на Худа:

-— А ты... простил меня?

-— А как ты думаешь? — отозвался рейдер со сдержанно-тёплой улыбкой. Мальчишка помолчал и ткнулся головой в его белый китель:

-— Спасибо тебе... брат.

Худ ласково взъерошил его отросшие светлые волосы. Бисмарк молчал, уткнувшись лицом в его китель. Он продолжал вспоминать.

...Известие о гибели флагмана шокировало весь английский флот. Эфир над Атлантикой облетело короткое сообщение-приказ, озвученное Черчиллем: «Потопить Бисмарк!». Слушая радиопереговоры, Бисмарк почти физически ощущал жгучую ненависть кораблей Королевского флота. Почти все устремились в погоню за ним. Но страшная смерть потопленного им корабля вызывала в нём горячее желание жить.

Он надеялся уйди, добраться до французского порта и там переждать и отремонтироваться, но с полученными повреждениями он не мог быстро идти. В конце концов он сказал Принцу Ойгену,
чтобы тот оставил его. Он знал: его настигают.

Торпеды, сброшенные самолётами с английского авианосца, повредили рулевой механизм, и он не мог больше держать курс, ходя кругами. Он чувствовал: это конец. Была слабая надежда на поддержку люфтваффе с земли, но надежда с каждым часом таяла.

Утро 27 мая. С северо-запада дул сильный ветер, океан был неспокойным. В то утро его настигли два английских линкора — Родни и Король Георг Пятый. К ним на помощь подошли два тяжёлых крейсера — Норфолк и Дортсершир. Он принял бой. Он не знал, на что надеялся, но решил не сдаваться. Он отчаянно не хотел умирать и собирался бороться до конца за себя и свою команду.

Он не стал спускать флага даже когда смолкли его пушки, одна за другой выведенные из строя. Его продолжали расстреливать, но он всё еще оставался на плаву. «Я не сдамся», повторял он про себя. «Не сдамся». «Я не сдамся», — продолжал он говорить самому себе, даже получив несколько торпедных попаданий. «Они меня расстреливают с такой ненавистью... Но я не сдамся... Я не сдамся!», — повторял он, когда линия горизонта вдруг начала клониться набок. И потом, уходя в бездну, он повторял: «Я не сдамся! Не сдамся!..»

-— Брат, скажи... — тихо спросил Бисмарк. — Субмарины... многие из них потопили больше кораблей, чем я. А меня... за что меня так ненавидели?

-— Они ненавидели не тебя. Они ненавидели то, что ты, по их мнению, собой выражал — мощь нацистской Германии. Они расстреливали тебя как символ фашизма, и совсем забыли, что ты настоящий, живой... Прости их.

«Я постараюсь, брат, — ответил про себя Бисмарк. — Ведь ты же меня простил...»

-— Пусть и это сражение останется в прошлом, — сказал он и решительно поднялся: — Я готов идти дальше! Нам ещё долго?

-— Это зависит от тебя, — сдержанно улыбнулся Худ, поднявшись вместе с ним.


Они снова шли по лестнице, закручивавшей наверх белую спираль. Бисмарк сначала считал попадавшиеся на пути узкие окна и канделябры с горящими свечами, но через некоторое время сбился со счета. Худ шёл рядом и молчал, временами поглядывая на него. А лестница и не думала заканчиваться. «Это зависит от тебя» — задумался Бисмарк над ответом рейдера на вопрос, как долго идти. Может, нужно вспомнить что-то ещё, понять это до конца и тоже оставить позади?..

Словно дожидаясь этого момента, память вернула его в прошлое, к спуску на воду. Вот он стоит на стапелях, увешанный гирляндами. Вокруг — огромное скопление народа. На трибуне перед ним — человек в военном мундире со свастикой на рукаве, произносящий пламенную речь. Этого человека он видел неоднократно. Он знал имя этого человека, знал, что этот человек — правитель Германии, или, как люди называют его, «фюрер». И он знал — вернее, ощущал — кое-что ещё.

Через этого невзрачного человека с жидкой чёлкой и нелепыми усами действовала странная и могущественная сила. Она заставляла людей поднимать руку в востороженном приветствии «Хайль Гитлер». Она заставляла их ощущать единство с собой и с фюрером, её проводником, она же заставляла желать этого единства больше всего на свете.

Фюрер закончил речь, и настал момент спуска. Ветер полощет многочисленные флаги со свастиками. С теми свастиками, которые станут печатями, приковавшими его ко дну в мрачной глубине... Оркестр играет бодрую музыку. Нарядная дама произносит его имя и разбивает о его обшивку бутылку с шампанским. Он ещё подумал тогда — что за нелепый обычай разбивать бутылку о нос корабля... Он медленно съезжает по стапелям к воде. Фюрер смотрит на него, и Бисмарка распирает от гордости. Сила, стоящая за этим непримечательным человеком, создала его, Бисмарка, огромным, могучим кораблём, настоящим владыкой океана. Да, океан будет принадлежать мне, сказал про себя Бисмарк, впервые почувствовав упругое прикосновение морской стихии...

Но идя по морю, ощущая всем корпусом волны и ветер, он начинал думать по-другому. Мысли о владычестве уходили куда-то прочь. Ему просто было хорошо идти по безбрежным просторам, рассекая неподвижное зеркало воды в штиль или борясь с захлёстывающими палубу волнами в штормовую погоду. Он был кораблём и поэтому просто любил море — по-корабельному, всей душой. И море словно смывало с его души всю грязь и муть, накапливавшуюся во время стоянки у берега.

Однако на берегу, когда восторженные толпы, вскидывая руку, кричали «Зиг хайль!», он снова ощущал себя в фокусе той силы, которая железной рукой схватила целую страну, и которая так же властно ухватила и его. И он вместе с людьми заражался общей эйфорией, когда появлялся фюрер, слуга и проводник этой силы...

Он должен рассказать Худу. Тень Гитлера — последний барьер, разделяющий его и брата. И Бисмарк хотел раз и навсегда разрушить этот барьер.

-— Худ, я должен тебе кое-что рассказать. Гитлер... Странно так — совсем непримечательный человек, даже, некрасивый, если сравнить с моими моряками. Но когда он говорил, и команда, и я жадно ловили каждое его слово. Мы все были под его властью. И если бы он приказал, мы не задумываясь пошли бы на смерть. Или, что ещё хуже, пошли бы убивать беззащитных. Да я и должен был топить безоружные гражданские суда! Он словно обладал силой, против которой невозможно было устоять, — наоборот, мне страстно хотелось служить ей. Что это за сила, Худ? Вдруг она всё ещё властвует надо мной?

-— Ты ведь знаешь имя этой силы, — серьёзно ответил Худ. — И знаешь её настоящий лик. Это — Смерть.

-— Да... — помолчав, согласился Бисмарк. — Но почему я не понял этого сразу?

-— Тогда ты видел маску, а не её истинное лицо. Смерть умеет прикрываться красивыми масками. Она умеет облекать ложь в красивые слова. Иногда она посылает на землю своих слуг. Таких, как Гитлер. Эти люди особенно искусны в разжигании вражды и ненависти. Они начинают самые жестокие войны. Они могут говорить о чём угодно — о величии нации или о будущем счастье всех народов, — но их действия выдают истинную цель. Они сеют вокруг себя страх, они заставляют людей и корабли убивать друг друга, они отправляют живые души во мрак, к пьющим чужие страдания Призракам Бездны.

Некоторое время они шли молча. Потом Худ продолжил:

-— Смерть и её слуги ловят нас на наших слабостях... Тебе ведь тоже внушали, что ты — самый могучий корабль, гордость флота, и что океан должен принадлежать тебе?

-— Да, — признался Бисмарк. — Я даже при спуске на воду думал об этом... А в океане все эти мысли уходили сами собой. Как будто бы их уносили волны и ветер.

-— Океан — древняя и чистая стихия, — отозвался Худ. — Он был задолго до нас, кораблей, и задолго до людей. В нём когда-то зародилась сама жизнь... Когда идёшь по океану, он очищает душу. Всё суетное, наносное уходит само собой... Я ведь тоже, как ты, был построен флагманом, гордостью флота. Я был очень известен, мои технические характеристики знал почти каждый житель Англии. И я тоже должен был пройти через искушение славой.

Меня часто посылали в дипломатические миссии. Однажды я возвращался с такой миссии. Был штиль. Ночь раскинула над океаном звёздный полог. Звёзды отражались в воде, казалось, что я плыву по небу... Звёзд было так много, и я вдруг подумал: а ведь их гораздо больше, чем нас, кораблей. И они не думают о том, кому принадлежит небо. Они просто светят. И я понял, что все мы — и военные линкоры, и роскошные океанские лайнеры, и скромные буксиры в порту, — все одинаково любим море. И все одинаково принадлежим ему. И каждый из нас — такая же звёздочка в огромном океане, и неважно, насколько ярко ты светишь, ведь главное — светить.

Лестница неожиданно закончилась, и они оказались в помещении с колоколами. Колоколов здесь было множество — больших и маленьких, позеленевших от времени и сияющих начищенной медью, подвешенных на разной высоте.

-— Мы почти пришли, — улыбнулся Худ, но Бисмарк его не услышал. Мальчишка заворожённо смотрел на колокола, словно это было самое необычное, что он когда-либо видел в жизни.

Прочёл сегодня... Это очень характерная история и жалко конечно. Почему-то в битве англичан и немцев, я скорее на стороне последних... Кинулся и сам теперь читать подробности этих боёв... Там, ведь, в принципе можно было и спастись, но командующий эскадрой, капитан «Принца Ойгена» во-первых отпустил «Принца Уэльского» (что, честно говоря, странно!), затем отдал команду «Бисмарку» продолжать миссию, не взирая на существенные повреждения и потерю скорости хода, и наконец, сам потом ушёл в Атлантический океан и оставил «раненый» корабль на собственный страх и риск прорываться к дружественным берегам. ИМХО, сурово...

А написано здорово! Но нужно продолжение, иначе история сейчас явно неполная пока.

Из рекомендаций по улучшению мог бы посоветовать избегать повтора слов в соседних предложениях. Это встречается несколько раз вначале рассказа. Дальше по ходу уже нормально идёт, а на первой паре страниц попадается.


P.S.

Гм... Война, всё-таки, страшное дело! Задумаешься чуть больше и начинаешь уже сочувствовать и тем и этим. Всякий, имеющий душу, создан не убивать...

P.P.S.

A крылатые смотрительницы Маяка — очень привлекательный и притягательный образ у тебя. Душа сладко ныть начинает...

.

Павел,

Ну вот, можно сказать, миф в действии — история, рассказанная «человеческими словами» и через человеческие образы, подвигает на самостоятельные исследования, чтение документальной литературы. Мы с Юни сами столько всего прочли и пересмотрели... Так же и «Город...» (особенно если по нему снять мультфильм) кого-то подвигнет прочесть «Розу Мира»...

Эм... Насколько помню, «Принцу Ойгену» было приказано продолжить миссию. А раненому «Бисмарку» нужно было добраться до ближайшего дружественного порта. Что, собственно, он и попытался сделать.

В этих сражениях мне жаль обе стороны. Ведь и те, и другие выполняли приказ. «Худ» погиб очень быстро и очень страшно... Впрочем, «Бисмарку» потом было не легче. Его долго расстреливали, снесли с палубы почти все надстройки, а он всё ещё не тонул, не хотел умирать...

Это отрывок не из начала, просто решила пока разместить именно его. А в начале идёт «экшн» — собственно, спасение Бисмарка. Потом будет про Звёздную гавань (кстати, там мелькнут отдельные знакомые персонажи ) Ну и, конечно, важный для любого корабля момент — выход в море, теперь уже в просветлённом облике...

Замечания принимаю! Да, я стараюсь такие повторения отлавливать, но кое-что пропускаю.

Крылатые сёстры... Да, они удивительные. Простые и ясные, как море в штиль, и как оно же, обладающие огромной и светлой силой...