"Огненный волк"

Огненный Волк

Данный мифический сюжет является сказкой, которая в свою очередь есть отголосок творчества народного духа, выражающего себя в разных проявлениях посредством разных людей.


Глава 1. Освобождение.

В одном высокогорном росо (селе) близ Главного Кавказского хребта, чужестранцы, поклонявшиеся чёрному дракону, убили почти всех его жителей, а детей забрали в плен. Ни женщин, ни мужчин, ни детей не осталось в нём. Дряхлые старики были брошены на произвол судьбы. Перед уходом убийцы обыскали все сакли в поисках уцелевших младенцев. Не обнаружив никого, с добычей они вернулись в свои края.

Наступила ночь. Росо погрузилось во мрак. Стоны и плач старых его жителей были слышны повсюду. Издалека был слышен вой шакалов, их разрозненные стаи мало-помалу проникали на обезлюдившие земли. Последние дни жизни стариков разорённого села приближались к концу. Их ждала, если не голодная смерть, то гибель от наступавшего холода и хищников, проникавших внутрь села.

Вдруг раздался пронзительный крик, похожий на первородный крик ребёнка. Тысячекратным эхом повторялся он в горах, превращаясь в звуковую лавину. Внезапно из пещеры, откуда родился этот исполинский крик, вырвалось пламя огня, посыпались камни, срываясь вниз в пропасть, где текла бурная горная река.

Второй крик дитя, сотряс ближайшие горы, от чего произошло землетрясение и обрушились разорённые сакли, превращаясь в прах и погребая под собой тела убитых, которые так и остались не захоронёнными. Способные ещё передвигаться старики в страхе вышли из своих полуразрушенных домов и упали на колени, моля Бечеда о спасении. Вдруг из пещеры вышла молодая женщина в длинном, изорванном по краям платье. В руках у неё лежал младенец. Глаза его были открыты, он смотрел на небо, туда, где на звёздных крыльях парила, подобно царственной птице - светлоликая Шагьри-МоцI. Её лучи падали ему на чело, создавая вокруг него яркий ареал.

Мать, державшая ребёнка, опустилась на колени и произнесла слабеющим голосом: «Я умираю. Сохраните дитя. Я увидела во сне его судьбу…» Женщина протянула руки и передала мальчика древней старухе, после чего она умерла прямо на холодных камнях. И в третий раз вскричало осиротевшее дитя. Небо вздрогнуло и осыпало землю серебряным дождём из осколков далёких звёзд. Засверкала река, клокоча и пенясь, унося вдаль серебряное сияние полночных звёзд. В испуге кинулись прочь шакалы и другие хищники, сорвались с мест стервятники, попрятались в норы змеи-гадюки.

Мальчик рос быстро. Питали его молоком горных коз, мёдом лесных пчёл, плодами фруктовых деревьев. Ракь-Эбель укрепляла его рост и сердце. Горный дух овевал его тело и волю, превращая их в твердыню. Разум мальчика ограждала от тёмных наваждений светлоликая Шагьри-МоцI. Старики учили его древним адатам и народной мудрости.

Великаны гор, которых не видели обычные люди, часто забирали его с собой на высокие скалы и в глубокие пещеры, там они, играя с ним в лабиринтах, на горных кручах, испытывали его смелость, выносливость и находчивость.

Когда он вырос и превратился в сильного, отважного и великодушного юношу, старики села, а их осталось совсем мало, отдали его на воспитание чабанам, бывших родом с этих земель и пасших стада в ближайших горах. Вместе с ним они передали им и его имя – ЦIадулав (Огненный). Но пастухи прозвали мальчика по-своему: Хъумур – волк, потому что он умел выть как волк, тем самым отгоняя хищников от пастбищ. Со временем жители окрестных сёл узнали, что молодой пастух надёжней всех пасёт скот, и стали приводить ему на выпас свои стада. За это каждый из хозяев платил ему ягнёнком или телёнком всякий раз, когда наступал сезон отгона скота на пастбища. Со временем собственное стадо Хъумура достигло больших размеров. В нём были и овцы, и козы, и коровы. Сердце его было мягким в отличии от его воли и характера; в нём сохранились воспоминания о бедных стариках, взрастивших его в разорённом врагами селе, и он решил заботиться о всех старых людях, добывать на пропитание которые себе уже не могли. От мяса и молока, что он получал со своего стада, он отдавал старикам всех сёл, что испокон веков возвышались в его родных горах. За это люди благодарили его, шили ему одежду, кузнецы ковали ему кинжалы, старики молились за него.

В одну из вёсен, когда ЦIадулаву исполнилось девятнадцать, он с несколькими помощниками погнал отары за горный перевал, где были хорошие пастбища и много корма для овец. Пробыв там до Дня равноденствия, он решил возвращаться назад, но у самого перевала ему и его спутникам пришлось остановиться на ночлег, потому как ночная дорога изобиловала многими опасностями. Согнав стада на одну из полян, пастухи разожгли костёр и стали ждать наступления рассвета. Луна светила необычно ярко и по сравнению с её светом, огонь костра казался крохотным угольком. Один из чабанов запел. ЦIадулав, вглядываясь в сердцевину пламени, слушал трескучий голос костра и ощущал всем сердцем тепло, исходящее от него.

Сон одолевал его, как вдруг раздалось блеянье ягнёнка, который звал на помощь. ЦIадулав вскочил на ноги и, перепрыгнув через костёр, побежал туда, откуда доносился жалобный вопль. Внизу в ущелье огромный волк держал в зубах полуживого ягнёнка. Отчаянный парень, не раздумывая, сбежал вниз и бросился на волка, вцепившись в него. Волк в ярости метнулся в сторону, пытаясь сбросить с себя человека, но руки ЦIадулава крепко захватили его за шею и глотку. Зверь разжал челюсть, ягнёнок вырвался из зубастой пасти и помчался прочь. Между волком и юношей завязалась борьба. ЦIадулав уже одолевал хищника, душа его обеими руками и сворачивая шею, как тут в ущелье появилась целая волчья стая. Они смыкали кольцо вокруг дерущихся, скалили ужасные клыки, но не нападали, будто выжидая конца схватки. Когда наступила развязка, и задушенный волк рухнул наземь, один из стаи заговорил на языке бахарчи: «Ты победил одного из нас. Он был наш вожак. Если бы ты был рождён волком, мы приняли бы тебя нашим вожаком. Но это невозможно. Теперь ты владеешь силой убитого тобой и тебе не страшны враги, потому что этот волк был сильнейшим из нашего рода на всей земле! Отныне ты не проиграешь не одного сражения, а твои люди будут защищать тебя, как волки свирепо и бесстрашно! Забери шкуру его и носи с собой, а мясо и кости сожги, чтоб не досталось нечистым гIангурам!» В один миг стая исчезла, оставив Хъумура наедине с мёртвым вожаком.

Встряхнув оцепенение, он поднял взор на небо и увидел взирающую на него луну. Шагьри-МоцI дарила ему улыбку и молвила в его сердце: «Иди! Я покровительствую тебе. Сила волка с тобой. Исполнишь всё то, что должен. ЦIоб наверху – Ракь внизу – ты между ними. Иди дорогой прямой и ничего не бойся, кроме чувства, которое может затушить твой огонь!»

«Что это за чувство? – спрашивал он сам себя – Страх? Ненависть? Мне не знакомо ни то, ни другое. Наверное, это что-то другое. А что, предстоит мне узнать…»

Пролетело время. Хъумур ещё трижды водил отары за перевал. За эти годы он прославился в округе, как искусный боец в схватках с лучшими багадурами гор. Он дрался всюду, где пандур и барабан созывали отважных бихинчи померяться друг с другом силой и везде выходил победителем. Жители многих сёл говорили о нём, о его доброте, силе, умениях и волшебной игре на свирели и пандуре. Разные семьи хотели выдать за него своих девушек. Но сердце ЦIадулава было полно неизбывной печали. Он не мог забыть о разрушенном очаге, о разбитом врагом родном росу, об убитых родственниках и об уведённых в плен девочках и мальчиках, о которых он знал по рассказам стариков. Он посылал свои мольбы ЦIобу и просил столкнуть его с врагами, которые нанесли его земле незаживающую рану.

Он слышал, что те драконопоклонники продолжали совершать нападения на соседние земли, разрушать дома и захватывать в рабство жителей сёл. Их войско было очень сильно, а воины их были огромны, сильны и нечеловечески жестоки. Своих жертв они убивали без разбору. Единственно кого они не придавали смертельному мечу, так это детей, будущих своих рабов, которых они использовали в собственных нуждах или по дозволению их царя, продавали чужим народам. Властитель этого воинства и всей страны был двухметровый раг1ухъан, настоящий великан по имени Асагерон (воин, раб дракона Асага, шум.), которого горцы прозвали ццидахарав (яростный; злодей) или Аздахан. Он сам сражался во всех битвах и вёл своих воинов в кровавые походы, которые возносили его славу и славу божества-дракона выше всех слав и знамён земных. Не было ему равных и в бойцовских схватках между багадурами тех земель, куда он намеревался идти с войной. Побеждая противника, он непременно убивал его, ломая ему шею или кости, а затем спустя время силой своих воинов захватывал побеждённую землю, топча её копытами своих лошадей, чиня насилие народам и всякое зло.

Пошли разговоры о том, что Аздахан объявил, что скоро он сразится на состязаниях в Танус-Росо, куда сбирались багадуры всех окрестных селений. Это означало одно: скорая война и истребление горских пастбищ. Разрушения и кровопролитие. Ужас смерти приближался. Но люди, испытывая страх, не теряли надежду, полагаясь на своих воинов-сыновей и волю Бечеда.

Узнав о том, что сам Ццидахарав будет биться с ними, некоторые раг1ухъаны передумали ехать в это высокогорное село, но многие другие наоборот поспешили туда, веря в свою непобедимую волю и надеясь на славу, если не при жизни, то в посмертии. Ведь в народе этом, из которого происходил ЦIадулав, главной победой считалась победа над своим страхом. Одолев его, можно было одолеть любого противника. В это верили бахарчи свято, и мало, что было сильнее этой веры в них.

Наступил великий День открытого боя. Хъумур прибыл в Танус-Росо один, преодолев по пути три высоких горы и две широкие бурные реки, сразившись в лесу с голодным медведем и вызволив из капкана охотников отягощённую бременем волчицу. Люди, узнававшие Огненного Волка (так именовали его местные жители), приветствовали его и желали победы. К тому времени в село явился и Аздахан. Он шёл на Поляну битв в окружении отряда вооружённых всадников по пустым улицам. Люди боялись выходить на улицу, а те, кто пожелал взглянуть смерти в лицо, ждали его появления на месте сражения.

Толпа окружила Поляну. Воины ждали своего часа. Старейшины следили за происходящим. Первыми на бой вышли два молодца из соседних сёл. В драке разрешалось всё кроме намеренного убийства. Победителя выбирали сами люди после того, как догорит дотла, специально разжигавшийся костёр, пора горения которого, и считалась временем поединка. Багадуры дрались изо всех сил, не жалея себя. Руки и лица их были в крови, а спины изодраны от частых падений на каменистую землю. Костёр ещё горел, не собираясь затухать, а бой уже был закончен. Один из бойцов, сломав при падении рёбра, не смог подняться на ноги и победу получил его противник.

Следом состязались в силе и умении ещё несколько пар, показав чудеса мужества и терпения. Хъатбай был в самом разгаре, когда на середину Поляны вышел царь драконопоклонников. Оглядев всех, он произнёс, ничуть не скрывая своего высокомерия и презрения к собравшимся. Однако речь его была лукавой:

- Я знаю, что здесь собрались храбрые воины, какие живут и жили в этих горах, и сражение между ними будет идти не один день и не одну ночь. За это время выгорят все леса иберян. Даю вам выбор: ставьте против меня любого, одного за другим и я обещаю, что ни один из них не выйдет победителем. Выходит, один я – против всех, кто осмелится выйти сюда. – Он указал жестом себе под ноги. – Хватит и одного костра, чтобы решился исход дела. Ну что? – Он посмотрел в сторону старейшин.

Пока они совещались, на Поляне появился молодой воин в волчьей шкуре, на которой был вырисован бегущий волк и луна. Люди застыли от удивления. Это был ЦIабацI – славный бахарчи, верный друг стариков и надёжный пастух. Как говорили в народе, ему покровительствовала сама Шагьри-МоцI. Откуда они знали это, неизвестно, так как сам он об этом никому не рассказывал.

Встав напротив огромного, подобно каменному валуну, Аздахана, он проговорил:
- Зачем испытывать судьбу, сражаясь со всеми этими храбрыми воинами, ведь все мы знаем, они не уступят тебе ни пяди земли и будут биться с тобой до конца поры летнего пастбища. Твоё умение и сила всегда были на высоте, но здесь в этих горах, ни одна вершина не станет возвышать их. Сделай шаг и сразись с тем, кто между Небом и Землёй, с тем, кто родился в огне в день Великой Луны, когда твои воины уничтожали и истребляли всё вокруг!

Грозный царь вздрогнул, услышав речь молодого багадура. Лицо его побелело, глаза вспыхнули от изумления. Сжав кулаки, он воскликнул:
- Ты не умрёшь здесь! Я заберу тебя в свою страну, после того, как одолею тебя и сделаю своим рабом. Согласен ты на это? – и тогда мы сразимся прямо сейчас, и все эти рагух1аны останутся невредимы – до тех пор, пока я вновь не приду сюда на эту землю и не перебью их мечами моих воинов!

- Ты сказал много всего, что будет в будущем. Сделай один раз то, что обещаешь сделать сейчас.

Всё было решено. Судьба привела героев туда, где они должны были её вершить. Аздахан свирепо ухмыльнулся и что-то сказал, обращаясь к своим воинам на их родном языке. Послышался стук множества рукоятей мечей о полы кольчуг, что знаменовало приближение боя. ЦIадулав снял себя волчью шкуру и повесил её на крючок канатного столба, так, что она приняла образ боевого знамени, подобно тому, что держал в руках всадник-знаменосец Асагерона, на котором был изображён бурый дракон (Аздагьо) с двумя головами, изрыгающий дым из зубастой пасти.

Загремели барабаны, застучали бубны. Царь и пастух сошлись на середине Поляны, взглянули друг на друга, изогнулись в стойке и по взмаху руки смотрителя состязаний, начали борьбу. Первые мгновения боя Аздагьор теснил Хъумура, нанося ему удары кулаками и ладонями, которые попадали вскользь и не причиняли непоправимого ущерба Огненному Волку. Но он подбирался ближе, чтобы захватить его тело в свои громадные ручища, которые переламывали кости и шеи многих самых разных бойцов. И вот после нескольких ударов, ему удалось схватить Хъумура и сцепить за его спиной свои стальные замки. «Ваа!» – пронеслось в толпе. Люди думали, что это конец, потому что никто ещё не выходил из этих адских объятий живым и невредимым. Вися в воздухе, Хъумур почувствовал, что его мугъзагьод (хребет, позвоночник) вот-вот переломится и, запрокинув голову назад, нанёс сильный удар головою в нижнюю часть подбородка великана. «Кьабе! Кьабе!» – кричали люди, и Хъумур бил ещё и ещё раз в одну точку, пока ноги обезумевшего от гнева и бессилия каркалы не подкосились и он не ослабил объятий. Расцепив его замок, Хъумур отскочил назад и со всей силы ударил ногой в пах противнику.

Ццидахарав взревел от боли и злости, но не отступил и продолжал идти вперёд, размахивая кулаками. Хъумур в прыжке бросился на него, сбивая его с ног и нанося сверху тяжёлые удары. Он бил и бил чудовищного врага, не останавливаясь ни на миг, но тот не сдавался и, ухватив его за горло, принялся душить. Костёр догорал, а борьба всё продолжалась. Силы молодого горца иссякали, он уже не мог бить и с трудом дыша, сопротивлялся безумной силе Асагерона. Наконец тому удалось сбросить отважного парня с себя и перекинуться на него сверху. Это был тяжёлый момент, где решалось всё, где борьба шла насмерть по закону смертельного боя. ЦIадулав, оказавшись в ловушке, понял, что не имеет больше сил, чтобы вырваться из неё, слишком силён был враг. Он душил его двумя огромными лапами, надавив коленом на сердце. Свирепое лицо царя искривилось от злобной ухмылки, которая выражала его торжество над сломленным воином.

Взор парня был направлен в вечернее небо. Задыхаясь, он вспоминал, как, сражаясь с волком в ущелье, он задушил его и, оказавшись в кольце волчьей стаи, услышал: «Теперь ты владеешь силой убитого тобой и тебе не страшны враги, потому что этот волк был сильнейшим из нашего рода на всей земле! Отныне ты не проиграешь ни одно сражение…»

Он искал очами Шагьри-МоцI и увидел её, – она явилась на небе в окружении семи ранних звёзд, сияя и переливаясь в перламутровых лучах их света. Впереди её по лунной тропе мчался волк-вожак…

- Ну что ж, теперь выбирай, умрёшь здесь или пойдёшь со мной, привязанный к моему копью, туда, где твои братья и сёстры строят цитадель великого царства? Выбирай или я придушу тебя, как волчонка! Подними руку, если сдаёшься! – Он сдавил горло Хъумура ещё сильнее, но тот решился терпеть до конца, пока ещё было живо сознание.
Оставалось недолго.
И вдруг, над Поляной, подобно молнии, пронеслась гигантская тень таинственного зверя, взметнулась над силуэтами сражавшихся, разбрасывая на землю огненные искры, от которых вспыхнуло резкое пламя прямо в том месте, где лежал пригвождённый железною рукою Аздахана, ЦIадулав, видя, что огонь перекинулся на него, ослеплённый ярким светом Ццидахарав, стал вопить от ярости. В тот момент, почувствовав, что хватка ослаблена, Хъумур сделал неимоверное усилие и вырвался из стальных клешней, отбежав в сторону.

- Кто подпалил меня? – орал он, хлопая себя по бокам. Но огня, как не бывало. Люди и воины дракона глядели на него в недоумении, считая, что в пылу схватки у грозного царя помутился рассудок. – Ну, хорошо! Битва только начинается. Но знай, тебе не поможет больше волшебство твоих духов, теперь я убью тебя! Будем сражаться на мечах! Посмотрим, что сильнее – твой огонь или моя сталь!

Он выхватил из ножен оруженосца свой огромный меч и направил его на Хъумура.

- Вот твой галлъи*! – крикнул кто-то из толпы. Молодой горец схватил поданный ему кинжал, который выковал столетний кузнец Маххулав из Кимри, и, изогнувшись хищным зверем, стал приближаться к врагу. Взмах и меч занесён над головой. Прыжок в сторону, кувырок и молодой воин снова на ногах. Вновь занесён и летит меч, и снова Огненный Волк уходит от удара. Ярости злодея нет предела, он наносит один за другим безумной силы удары, но всё летит мимо, в землю или по воздуху, но не в цель. Наконец он пошёл напрямую, пытаясь нанести встречный удар остриём, проткнуть измучившего его мальчишку насквозь и покончить с ним. В этот момент ЦIадулав отступил влево и, оказавшись сбоку противника, вонзил кинжал ему прямиком в печень.

Вместе со стоном боли изо рта великана потекла кровь цвета чёрной смолы. В попытках защититься, он занёс свой меч, чтобы разрубить напополам горца, но тот, изловчившись, нырнул вправо и воткнул кинжал в селезёнку царя-злодея. С грохотом царь рухнул на оба колена, – он смотрел на своего врага, не выпуская меча из дрожащих рук, готовясь в последний раз поднять его, но в эту секунду остриё кинжала пронзило его бездушное сердце…

Грохот людских возгласов раздался из сотен уст, громоподобным эхом повторяясь в горах. Веки тирана навеки сомкнулись, жизнь покинула его сердце, а мёртвое тело лежало на земле, словно туша убитого буйвола, безжизненное и обречённое на вторую смерть в желудках шакалов и стервятников.

Хъумур стоял и смотрел на поверженного Аздахана, не в силах поверить, что, день справедливой расплаты за причинённое зло, настал, и ЦIоб испепелил своей карающей молнией пристанище и орудие этого зла. Он не замечал, как воодушевлённая его победой толпа громила стражу Асагерона. Перебивая ноги их коней, они сбрасывали солдат наземь и забивали их камнями, молотами, всем, что попалось им под руку. Вскоре, когда в живых осталось лишь несколько, старейшинам удалось остановить избиение и ненадолго усмирить людей.

- Стойте! – воскликнул старец по имени ГIалбияв. – Не убивайте их! Мы решим, что с ними делать.

- Убить всех до последнего! – кричали самые неуёмные. – Скольких погубили они, что ж их жалеть?!

- Бейте их! – подхватили другие, продираясь к остаткам воинской рати поверженного царя-тирана. Схватив ножи, они уже были готовы разделаться с ними, но голос, раздавшийся позади них, заставил их обернуться и подчиниться:

- Остановитесь! Оставшиеся воины пригодятся нам. Они приведут нас в свою страну и покажут место, где пребывают наши братья и сёстры, которых мы с их помощью освободим. Снимите с убитых воинов одежды, а их тела сожгите, чтобы не осквернить землю.

-А что будем делать с мёртвым владыкой г1ангуров?

- Предадим тело их царя в жертву падальщикам, они долго ждали этого часа. ..

- Нет. – он предостерегающе поднял руку – Его тело мы доставим в его стан, остальное вам поведает будущее.

В окружении ликующего народа ЦIабацI спустился в село. Перед глазами его промелькнуло минувшее сражение. На лице его виднелись ссадины, тело и шею ломило от боли, но мысли и чувства были о другом.

М-Шах.

Сообщение отредактировал Марат - 9.4.2011, 9:21

Гл.2. Сквозь путы тьмы

Раннее утро. Предрассветные лучи ещё не коснулись спящих вершин. Орлы не покинули своих гнёзд. По восходящей в горы тропе продвигалось внутрь к Кавказскому хребту небольшое конное войско. Впереди отряда на высоком чёрном коне ехал Хъумур. Широкие плечи его и спину покрывала волчья шкура, вокруг него в конном строю шли его новые багадуры, переодетые во вражескую одежду. Чуть поодаль, пленные и безоружные, шли, уцелевшие в недавней схватке воины свиты Асагерона, таща на деревянных носилках тело своего мёртвого царя. В самом конце, замыкала шествие конница горцев, собранная со всех горных и равнинных сёл Края.

Люди, жители Танус-Росо вышли из жилищ проводить взглядами и молитвами своих защитников, отправлявшихся в поход в чужую, страшную страну ради того, чтобы освободить из плена своих братьев и сестёр, соплеменников, которых увёл в рабство погибший тиран и его жестокие слуги.

«Но, как он освободит их?» - Вопрошали женщины друг у друга.

«Их же перебьют воины той страны, как только они войдут в её пределы!»

Но Хъумур знал больше того, что знали простые люди. Однажды столетний старик Маххулав сын Гефата, который выковал ему кинжал, рассказал ему великую тайну о пророчестве Аждахалкъа (народа Дракона):

Старый волшебник, потомок славного Хозониха, обитавший в высокогорной пещере и, защищавший свой народ от нашествия врагов, однажды ослепил молнией вождей захватчиков, и остановил их поход на наши Горы. Он поведал, что в будущем придёт на нашу землю чужеродный царь, который будет терзать наши жилища, убивать наших сыновей и уводить их в рабство. В стране этого царя есть книга, в которой написано, что царство этого царя будет долгим, но настанет день, когда молодой воин, явившийся, как молния с неба, сразит его и явится к ним, чтобы освободить своих соплеменников и очистить их самих от гибельного поклонения злым силам. Все люди, которые узнают о нём, должны будут последовать его зову, как зову сил небесных. Но если они не послушаются, то будут погублены сначала огнём, потом водой.

ЦIадулав вспомнил это пророчество в час гибели Аздахана, почти тридцать лет наводившего ужас на окружавшую его страну племена, державший в слепом страхе и поклонении свой народ. Дальнейший его замысел был прост, как прямая дорога, - он шёл объявить людям, бывшим слугам Асагерона, что пророчество их книги свершилось. Для этого ему надо было добыть книгу-свиток, чтобы открыто свидетельствовать перед падшим народом.

Он слышал от Маххулава, а тот от потомка Хозониха, что книга находилась у трёх жрецов в пещерном храме, вход в который охраняли огромные драконоподобные собаки с острыми, как кинжалы зубами и грубой, колючей, как иголки, шерстью. Победить этих чудовищных собак мог только подобный волку вожак, превосходивший своих противников по духу, мудрости и силе. И только потом можно было приблизиться к жрецам, а через них и к таинственной книге.

ЦIабацI понял, что всё, о чём ему рассказывал кузнец-мудрец относится к нему, - тяжёлый долг лежал на его плечах, и он обязан был исполнить его, пройдя весь путь до конца.

В глубокой пещере, скрытой в складках внутрискального лабиринта, пылал костёр. Огненная тень багровым заревом покрывала каменные стены, карабкаясь, словно стая летучих мышей к верхней потолочной части пещерного храма. Вокруг костра сидели три старика, на них была длинная одежда из конской кожи, а на ногах сандалии из бычьих жил. Седые их до желтизны волосы были распущены, напоминая косматые гривы степных коней. Глаза были широко раскрыты, а зрачки впали так глубоко, что казались гречишным зерном в миске молока. Глядя в самую сердцевину огня, жрецы бормотали какие-то заклинания и медленно вращали руками, рисуя странные магические фигуры в воздухе. На коленях у одного из них лежала большая книга в каменном переплёте-футляре. На ней были выбиты какие-то буквы и силуэт, напоминавший дракона. В той части силуэта, где должен был быть глаз крылатого существа, золотился чёрно-зелёный оливин.

Один из стариков, выйдя из оцепенения, произнёс вслух, широко открывая рот, вдыхая в лёгкие побольше воздуха:

- Они идут! Они победили! Молодой царь ведёт старого - и его войско с ним. Он идёт, чтобы взять книгу и предать наместника Аздагьо его последнему суду.

Оба жреца встрепенулись. Один из них по имени Корут, завопил:

- Пророчество свершилось! Пришёл конец нам и империи Асагерона. Никто уже не устоит.

Третий старик поднял руку, останавливая двух других, и прошипел:

- Не спешите! Сначала они должны пробраться сквозь Последние Скалы и Зёв Дракона, а затем один из них должен будет одолеть цербов. Третье же испытание, даже если они преодолеют два предыдущих, самое непроходимое. Молодой пришелец не знает заклинаний, с помощью которых можно открыть эту книгу. А, не открыв её, он не сможет прочесть народу тех слов, которые приведут людей под его власть. Но даже если слова те будут услышаны народом, мало, кто из них оставит прежнюю жизнь и пойдёт за ним. А это значит, что многие из них примут смерть и принесут себя в жертву своему повелителю.

- А как же мы, о старший жрец? – с дрожью в голосе вопрошал первый старик.

- Не страшись Палос. Если нам удастся повести за собой тех людей, которые выберут второй путь, то нам уготована лучшая доля в пасти дракона, - нас не поглотит его чрево, и мы превратимся в его зубья в новом рождении. А это лучше чем прозябать в этом мире вместе с людьми и животными. Мы станем его прямыми воинами!

Войско ЦIадулава уже миновало Большой Кавказский хребет, обогнуло земли иберян и приближалось к Последним Скалам на пути к стану Аздахана и тому месту, где хранилась старинная книга. Им предстояло пройти сквозь две узкие скалы, прозванные Зёвом Дракона из-за того, что сам каменный проход и острые выступы вдоль него напоминали разверзнутую драконью пасть и зубья. Дело казалось не слишком сложным, но проходя его, воины услышали пронзительный крик, прорезающий слух, словно острой иглой.

-Что это? – послышались голоса. Кони попятились назад, сбрасывая с себя растерявшихся всадников. Шум усиливался, люди принялись затыкать руками уши, крича от боли и умопомрачения. Лошади в ужасе ржали и бросались вспять, натыкаясь на каменные глыбы и тела раненных спутников ЦIадулава.

-Назад! – прокричал он. – Отойдём назад!

Наконец людям удалось совладать с безумием, охватившим их ряды и вырваться из этого заколдованного места, отступив в ущелье.

-Что это было? – спросил он у пленных.

-Это зёв дракона, его эхо. – ответил один из поверженных воинов.

-Как пройти нам этот проход?

-Мы не знаем. Когда был жив он, – пленник указал на носилки, где лежал закутанный в плащ поверженный Асагерон, - мы проходили здесь без труда, но другие погибали в этом проклятом месте.

ЦIадулав задумался. «Как быть теперь? У меня нет никаких знаний об этом. А пройти напролом тут невозможно. Сила и напор нам не помогут».

-Братья! – обратился он к своим бахарчи. – Остановимся здесь на ночь, наберёмся сил и испросим благословения и помощи сил небесных. А утром попытаемся преодолеть эту ловушку для неразумных.

Наступила ночь. Новая луна поднялась на небосвод так высоко, что далёкие звёзды оказались наравне с нею. Лучи её словно копна стрел, долетая до земли, рассыпались в разные стороны, проникая в горные щели и даже в узкое горлышко медного кувшина с водой. Свет их освещал лица спящих воинов.

ЦIадулав спал на траве укрытый волчьей шкурой, на которой был изображён, ставший тотемным символом его Бо, бегущий волк. Лунная тень в виде стрел пронзала её, превращаясь в кружащийся в непрерывном движении круг. И он слышал, казавшиеся ему знакомыми во сне слова…

Вдруг он проснулся и, стащив с себя шкуру, стал разглядывать её. Над изображением волка сверкал круг, вращавшийся вверх и по круговой. «Сверда…Сверун…» - прошептал он – Свердеро!... От этого звука всколыхнулась гора, высившаяся над ними. Вниз полетели камни. Вскричали в своих гнёздах орлы.

ЦIадулав омыл лицо и уши водой из кувшина и почувствовал, как прекрасное пенье наполняет его слух. «Лунный воск! – проговорил он, то ли вслух, то ли про себя. Он вспомнил, как оставляя в седьмую лунную ночь кувшин с водой, на утро обнаруживал в нём золотистую росу, лунный воск, нектар пения светлоликой Шагьри-МоцI, который исцелял от ран и защищал от шумовых лавин в горах, что были ничем иным, как громогласные вздохи великанов.

-Просыпайтесь! – громким голосом воззвал он к своим воинам. – Окропите лицо и уши влагой из этого кувшина и готовьтесь в дорогу, повторяя за мной.

Вскоре всё войско было готово продолжать путь и повторяло за своим вождём одно лишь слово, эхом отзывавшееся во всех четырёх сторонах света:

-Свердеро! Свердеро! Свердеро!

Так миновали они гибельную пасть Дракона, покинули предел Последних Скал и вышли к пещере, где жрецы плели сеть своих чародейских обрядов, разбрасывая её концы у входов в людские жилища, у самых их порогов и очагов.

Остановившись в тридцати шагах от входа в пещеру, Хъумур слез с коня и крикнул одному из псов, охранявшему храм:

-Уйди ты и твой брат, если не хочешь сражаться, дай мне войти!

Церб покрутил огромной ужасной головой и загоготал:

-Он мне не брат, он это я. – В этот момент оба чудовища слились в одно двуглавое существо с выпиравшими вверх и вниз кинжальными клыками и разрывавшими каменистую землю уродливыми когтями. – Ну, что, хочешь ли ты теперь сражаться со мной?

Не дожидаясь ответа, церб бросился вперёд на стоявшего перед ним высокого крепкого воина. Одним ударом тяжёлой лапы, зверь-демон снёс его голову и заревел из обеих пастей так, что слуги Ццидахарава попадали навзничь. Кровь окропила камни. В гневе бахарчи обнажили клинки и были уже готовы биться насмерть с чудовищем, но стремительная тень, сорвавшаяся с небес, силой оттолкнула их назад. Внезапно вспыхнуло пламя, горящей стеной окружая Хъумура и церба и отсекая их от остальных. Никто уже не видел, что происходило внутри огненного круга, который вращался подобно разделённому начетверо колесу.

-Свердеро! – протянул один из воинов по прозвищу ГIудул. Он был давним, верным другом ЦIадулава и в прежние времена пас стада вместе с ним.

-Свердеро! – подхватили другие в надежде, что вождь услышит их голоса.

Тем временем внутри кольца шла битва Волка и исполинского драконоподобного пса. Церб всё время наступал, но ЦIабацI умело изворачивался и уходил от резких атак, то в сторону, то в зарево огня, где враг уже не мог достать его. Четыре глаза чудовища разрывались от ярого пламени, не успевая углядеть за человеко-волком, который бежал по кругу, следуя движению огня. Забегая зверю за спину, он вонзал стальные кинжалы ему в хребет, и вновь исчезал в огне. Раненный зверь, обезумев от боли и злобы, тряс мохнатыми головами. Был слышен лязг его страшных клыков, топот когтистых лап сотрясал землю.

-Я растопчу тебя! – кричал он в агонии ярости.

Но Хъумур был горяч, как пламя и хладен, как лёд. Как было надо разить, он бил, когда было надо отходить, он отступал. Церб не мог достать его и всё больше ослабевал в этой бесплодной погоне за призраком человека-волка. Наконец он остановился и, задыхаясь, протянул хриплым голосом:

-Хорошо, я открою тебе в ворота в пещеру, но я зайду туда вслед за тобой, чтоб рассчитаться с моими мучителями.

-О ком ты говоришь, битое чудище? – отозвался Хъумур.

-Жрецы, они заколдовали меня, принудив охранять их здесь до конца дней моих.

-Кем же ты был раньше до того, как тебя заколдовали?

-Я был волком, таким же, как и ты. Подойди ко мне, взгляни мне в глаза и сразу поймёшь всё.

-Никто не сможет освободить тебя от злых чар, если ты сам того не захочешь. Месть же колдунам тебя не спасёт. Если хочешь стать тем, кем был, следуй по пути этого огня и повторяй за мной…

-Я не могу…

-Значит ты лжёшь, чтобы поймать меня в ловушку!

-Нет! – жалобно выдохнул из себя зверь.

-Тогда бросайся в огонь!

В эту секунду церб сделал шаг и исчез в огне.

Сверда-Сверун-Свердеро!

Сверда-Сверун-Свердеро!

Пламя забурлило и понесло несчастного зверя в свой круговорот. Чёрный дым поднимался к небу, голос Огненного Волка звучал всё сильнее. Вскоре стихия начала утихать. В середине круга лежало тело старого волка. Глаза его были открыты, он смотрел на своего бывшего врага и что-то повторял про себя.

-Это ты? – Приблизился к нему Хъумур.

-Отныне, да. – С грустью ответил волк.

Он умирал, и сил его оставалось лишь на то, чтобы выдавить из себя прощальную волчью песнь:

-Я расколдован. Теперь мне не страшно умереть. Идите. Те, кто жаждет спасения, ждут вас. Идите и возьмите книгу, она у них. Им уже не удержать её…

-Нух битаги! – Кинув прощальный взгляд ЦIадулав приказал двум бахарчи и пленникам, несшим носилки с мертвецом, поспешить за ним.

Раздался глухой, протяжный волчий вой.

ЦIадулав и его спутники скрылись в тёмном жерле пещеры. Впереди их ждала неизвестность и первым её признаком, стал лабиринт, в который они угодили уже в самом начале. ГIудул и второй воин Хуррид, разожгли факела. Перед их взором открывалось множество извилистых путей, ведущих в противоположные друг другу стороны.

-У нас один выход, чтобы не заблудиться и не пропасть, - сказал он, обращаясь к ним обоим, - идти слева направо, по кругу, не сходя с дороги.

Кольцевой, спиралевидный путь был единственным, дававший возможность не заблудиться в сложносплетённых путах лабиринта. И Хъумур рискнул, выбрав его.

Они шли долго. За это время потухли дважды, и были заново зажжены оба факела.

- Следите, чтобы воск стекал вниз, – ЦIадулав жестом указал на факела в руках у воинов, - это наш возвратный путь. Если Богу будет угодно…

Вдруг он прервался. Линия лабиринта привела их к центру пещеры, который представлял собой высеченное внутри скалы помещение, где сходились несколько разных дорог, упираясь в кромки жерла жертвенного костра.

Жрецы всё также сидели вокруг него и что-то отвлечённо бормотали про себя. Не поднимая глаз на Хъумура и его спутников, старший жрец сказал:

- Положите тело наместника Аздагьора на алтарь, - он указал на небольшой выступ стены, обтянутый коричневой кожей.

- Где книга? – Приближаясь к жрецам, произнёс ЦIадулав.

- Вначале положите тело, куда вам сказано.

Внезапно один из пленных воинов Асагерона завопил:

-Не отдавайте им мертвеца, они оживят его или сотворят из него мумию, идола для поклонения!

В тот же момент жрец по имени Корут, зачерпнув в ладонь горсть горящей золы, бросил её в него. Несчастный вскрикнул, на глазах у всех превращаясь в дым и пепел.

Старший жрец вновь указал своей костлявой рукой на алтарь.

Не обращая внимания на то, что произошло и на жест жреца, Хъумур протянул руку и повторил:

-Книгу! Мы пришли сюда не хоронить вашего владыку, а освободить свой народ, который по его и вашей вине прозябает в рабстве, терпя мучения и лишения каждый час.

-Ахаха! – Взорвался смехом старик. – Это, кто мучается? Они, эти грешники, которые выбрали удел наслаждений на этой земле?! Лишения терпят лишь те, кто отказался принять перст Асагерона своей путеводной звездой. Но их не много. Впрочем, увидишь сам. Забирай свою книгу и оставь нам нашего царя.

-А не то и тебя превратим в дым!

Взяв книгу из рук старшего жреца, Хъумур обернулся и посмотрел на старика, ехидно скалившегося в сторонке. Это был Палос. Он неожиданно осмелел, но почувствовав на себе властный огненный взгляд молодого вождя чужестранцев, затрепетал и опустил голову.

- Идите. Тебе всё равно не удастся открыть эту книгу, а без неё не прочитать тех слов, которые могут спасти людей. Её опутал своими чарами сам Аздагьо. - Чародей усмехнулся и сплюнул в костёр, от чего пламя вспыхнуло сильнее прежнего.

- А вы не поможете нам? - Тут вмешался в разговор молодой воин Хуррид, брат которого погиб при входе в пещеру от лап церба. – А может заставить вас, мерзкие колдуны?

- Молчи, глупый юноша! – Прорычал главный жрец. – Не лезь туда, откуда не знаешь выхода, а то будет поздно.

- И что же будет? – Хуррид не хотел смиряться. Боль за брата не отпускала его сердце.

- А то, что тебя постигнет участь твоего брата. – Зловещая улыбка колдуна ещё больше разозлила бахарчи и он был уже готов схватиться за оружие, но Хъумур одёрнул его:

- Абила не вернёшь. Оставим их, они всё равно не скажут нам ничего, потому что сами не знают, а убить их мы не можем, так как им предназначена другая смерть. Более страшная и суровая, чем смерть от меча.

-О чём ты это? – Завопили другие жрецы. – Ты сам ещё не знаешь, выйдешь ли из этого лабиринта живым…

- Никто не знает, что с ним будет…Но ваша участь уже решена там на Небесах...

Махнув рукой, ЦIадулав, а следом за ним два его воина, направились в обратный путь, оставляя в пещере остолбеневших от ужаса жрецов, тело их мёртвого царя и преданного ему слугу.


М.Шах.


===============================
Хъумур - волк.
ЦIабацI - Огненный волк.
ГIудул - друг.
ШагIри-МоцI - выражение полноликой богини Луны.
Бечед - Господь.
ЦIоб - Небо(в религиозном смысле).
Бо - войско.
Нух битаги - в добрый путь!
Свердеро - Круг Жизни. Движение Жизни.
(авар.)


========================================
герб:



Аварские старинные кресты:



сложная аварская спиралевидная свастика:


Сообщение отредактировал Марат - 7.4.2011, 22:55